Властелин (джен)

XIII. Благоразумие

Здравый смысл — это наше всё. И хотя данный текст служит незыблемым фундаментом, он отнюдь не исчерпывает всего многообразия злодейского ремесла. Умение подстраиваться под ситуации, не описанные в этом пособии, критически важно. Вы должны чуять, когда стоит идти ва-банк, а когда зафиксировать убытки и отступить. Понимать, когда овчинка не стоит выделки, а когда определённо стоит. И запомните: одна-единственная ошибка в суждении — и все ваши труды полетят в тартарары.

* * *

Возможности Гарри в Колумбии (а почему бы, собственно, не начать с неё?) были изрядно ограничены прискорбным фактом: его переводчица физически не могла пережить встречу с дневным светом. Поэтому на берег он сходил исключительно после заката. К счастью, ему хватило сообразительности заранее приметить, где расположен местный магический квартал.

Он прекрасно понимал, что парочка из них вышла та ещё: британский джентльмен и его спутница-вампирша с дичайшим акцентом, исполняющая роль переводчицы. Внимания они привлекали предостаточно.

И всё же магическая часть города привела Гарри в восторг. Архитектура выглядела так, будто её возвели ещё во времена испанского владычества, а может, так оно и было. Экспертом в подобных вопросах Гарри себя не считал.

Разумеется, его потянуло к книжной лавке, словно по закону какого-то извращённого всемирного тяготения. Он понимал, что прочесть книги не сможет, но всё равно хотел заполучить их все. Вот уж дилемма. Гарри героически сдержал порыв, напомнив себе, что оплачивать крупные покупки золотом с затонувшего судна — идея, мягко говоря, сомнительная. Это могло бы выглядеть подозрительно. Однако он не мог не заметить, как его спутница тщетно пытается изобразить полное равнодушие к одному из томиков.

Пока она убалтывала продавца (кажется, даже пыталась сторговаться), Гарри подтолкнул её расспросить о местных мифах и легендах. Ну, об Эльдорадо и всём таком прочем.

Лавочник так и прыснул со смеху, а затем пустился в объяснения.

— Он говорит, что, положа руку на сердце, Эльдорадо — это… — она на секунду запнулась, подбирая слова, — …туфта на постном масле. Да. Редкая хрень.

Гарри фыркнул, а она продолжила переводить:

— Испанцы сами втемяшили себе в голову, что золотой город обязан существовать. И люди до сих пор гоняются за этими фантазиями конкистадоров.

Гарри задумался. Информация была любопытной, пусть и с лёгким привкусом разочарования. Однако лавочник оказался человеком любезным и рассказал об истоках мифа: об озере Гуатавита, где проходила церемония «Золотого человека», и даже объяснил, где его искать. Судя по всему, индейцы племени муиска сбрасывали в озеро горы золота в рамках обряда. Истинная же причина крылась в том, что золото они ценили куда ниже, чем европейцы. Но испанцы, разумеется, рассудили иначе: раз туземцы швыряются драгоценностями направо и налево, значит, золота у них столько, что хватит на целый город.

Гарри всё же заглянул на озеро, и оно оказалось по-настоящему красивым — особенно ночью, когда звёзды отражались в зеркальной глади воды. Зрелище было великолепным.

Теоретически он мог бы извлечь золото со дна. Маглам не удалось осушить озеро своими методами, но у него-то шансы были куда выше. И всё же обчищать индейский ритуальный клад казалось совсем не тем же самым, что грабить затонувший корабль. Гарри решил оставить всё как есть: посягать на священные места — затея сомнительная. Как минимум, здесь наверняка витало какое-нибудь проклятие. А если и нет, то сама история озера намекала на тотальное невезение — уж слишком бесславно заканчивались все попытки добраться до этого золота.

* * *

Поколесив по Карибскому бассейну, Гарри в конечном счёте взял курс на Мексику. К собственному удивлению, он осознал, что стал своего рода фанатом истории — по крайней мере, той её части, что была густо замешана на магии. Магия коренных народов казалась ему особенно притягательной, и он был уверен, что её изучение окажется захватывающим занятием.

Первой остановкой стал полуостров Юкатан, колыбель цивилизации майя, и это место его не разочаровало. Пирамиды, наполовину поглощённые джунглями, внушали благоговейный трепет и невольно умеряли гордыню. Гарри надеялся, что и его собственный замок простоит века — желательно, сохранив при этом своих обитателей.

Он был воодушевлён, хотя и не слишком удивлён, обнаружив пирамиды, о существовании которых маглы даже не подозревали. Некоторые стояли буквально в паре шагов от своих знаменитых собратьев, оставаясь невидимыми благодаря чарам отвода глаз. Правда, возникало подозрение, что если современные маги их спрятали, то всё самое ценное они, скорее всего, уже вынесли… Но это не повод отказываться от попытки. И уж тем более лишать себя удовольствия подняться наверх собственными ногами. На общеизвестные пирамиды из соображений безопасности соваться не стоило, но у Гарри имелись определённые археологические фантазии, которые настойчиво требовали воплощения.

То, что комнатушка на вершине внутри оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи, стало приятным бонусом — вишенкой на торте.

Блуждать по странным, давно заброшенным залам пирамиды майя с вампиршей на буксире — занятие, безусловно, захватывающее. Ещё год назад Гарри вряд ли смог бы вообразить себя в подобном месте, но скучать ему определённо не приходилось.

Он почти не сомневался, что с этой пирамидой что-то не так. Пространство здесь жило по собственным законам. Разумеется, Гарри предусмотрительно оставил за собой путеводную нить, чтобы не заблудиться, но само ощущение было… неправильным. Он повернул направо пять раз подряд, не заметив ни малейшего перепада высоты, а затем нырнул в туннель, который по всем законам физики попросту не мог уместиться внутри пирамиды. Гарри был уверен: не будь у них этой нити, они потерялись бы здесь самым сводящим с ума и, вероятно, бесповоротным образом.

В конце концов они вышли в зал, сплошь покрытый резьбой от пола до самого потолка. В предыдущих туннелях барельефы сменяли друг друга, но здесь было лишь одно-единственное изваяние: исполинский змей, чьи величественные пернатые кольца и образовывали стены комнаты.

Гарри провёл рукой по холодному бирюзовому камню, ощущая поразительную тонкость работы, так что перья казались почти живыми. Ладонь скользила вдоль чешуи, пока он не добрался до головы, выступавшей прямо из стены.

Морда змея застыла в яростном оскале; клыки из чёрного обсидиана тускло поблёскивали. Гарри, движимый любопытством, коснулся одного из них и тут же заработал неглубокий порез, который пришлось поспешно залечивать палочкой… И только тогда он заметил, что камень начал трескаться.

Гарри мгновенно активировал щитовые чары, но потолок не собирался рушиться им на головы. Трещины расползались лишь по изваянию: осколки осыпались, обнажая под толщей породы изящные перья. Гарри поднял взгляд и замер, встретившись с парой немигающих змеиных глаз.

— Приветствую, — произнёс змей.

Негромкий голос неожиданно гулко разнёсся по замкнутому древнему пространству.

— У моего… освободителя есть имя?

— Гарри Поттер, — ответил он, лишь после осознав, что непроизвольно перешёл на парселтанг.

— Что привело тебя сюда, Гарри Поттер? Какая цель вела тебя?

Гарри пожал плечами.

— Жажда приключений, полагаю. И, наверное, древние знания.

— Причина ничуть не хуже прочих, — отозвался змей. — А во многом и лучше. В конце концов, ума палата дороже злата, верно?

Гарри моргнул. Откуда пернатый змей мог знать эту цитату? Неужели он умеет читать мысли?

— Разум — не книга, которую можно раскрыть, когда вздумается, и изучать на досуге.

Уроки окклюменции со Снейпом.

Гарри сглотнул.

— Кто ты такой?

— Любопытный вопрос, — отозвался пернатый змей, расплываясь в улыбке, полной острых, как кинжалы, зубов. — Быть может, я — Кецалькоатль, владыка дня и ветров, правитель Запада. Быть может, я — Кукулькан, бог ица и вестник дождя. А может, я и тот, и другой сразу. Или же никто из них. Не желаешь ли угадать?

Ответ застрял у Гарри в пересохшем горле. Похоже, на этот раз он откусил кусок, который вряд ли сумеет проглотить, но, возможно, это существо оценит скромность и смирение.

— Я не знаю, — выдавил он.

— Признаться в собственном невежестве — поступок, от которого у многих скрежещут зубы, — змей одобрительно кивнул и принялся неторопливо нарезать круги вокруг Гарри и его спутницы.

Гарри стало искренне жаль бедняжку: та отчаянно пыталась продираться сквозь перевод с парселтанга, пока у неё над плечом сопел исполинский пернатый гад.

— Разумеется, признание незнания — первый шаг к познанию, — продолжил змей. — Ты кажешься мне неглупым, Гарри Поттер. А потому я, как вероятный бог мудрости, предлагаю тебе рискнуть и высказать свою лучшую догадку.

Гарри набрал в грудь воздуха, собираясь ответить хоть что-то, но змей снова перебил его.

— Впрочем, не сейчас. Поразмысли. Поищи ответы. И, быть может, если мы встретимся вновь прежде, чем мой близнец, если он мне близнец, соизволит представиться тебе сам, я дам тебе ответ.

Он придвинулся вплотную — так близко, что почти касался лица Гарри. Обсидиановые клыки тускло блеснули у самого его носа; одно движение — и они бы вонзились в плоть.

— Но пусть никто не посмеет сказать, будто я поставил перед тобой невыполнимую задачу или выставил требования, коим нельзя соответствовать. Забирай всё, что найдёшь в этой комнате… и вот это.

Гарри почувствовал, как лба коснулось перо, а затем колени его подогнулись. Последним ощущением перед тем, как окончательно провалиться в темноту, стал яростный порыв ветра.

* * *

Гарри снова очнулся у кого-то на коленях. К счастью, он всё еще был жив, хоть голова раскалывалась так, будто по ней и впрямь прошлись тем самым посохом-кувалдой.

— Сэр, вы в порядке?

Гарри простонал нечто невразумительное, но всё же заставил себя сесть.

— Кажется, да…

Комната преобразилась: те её части, что раньше скрывались за кольцами пернатого змея — Кецалькоатль? Кукулькан? — теперь были выставлены напоказ, благо сам хозяин изволил удалиться.

Кое-какая добыча там определенно имелась, а раз уж высочайшее дозволение было получено, Гарри твёрдо вознамерился прибрать её к рукам. В нишах обнаружились ритуальные ножи, идолы и пугающе хрупкие кодексы, выглядевшие так, словно могли рассыпаться от одного неловкого вдоха. Но сильнее всего его приковали к месту стены, которые теперь он мог читать, пусть даже каждое слово и отзывалось в голове невыносимой пульсирующей болью.

Неужели змей попросту вложил ему в голову языки майя и ацтеков? Какой-то внутренний голос тут же услужливо подсказал точное название — науатль. Гарри моргнул. Что ж, если так, жаловаться он точно не собирался. Оставалось лишь надеяться, что мигрень со временем утихнет.

— Прежде чем уйдём, нужно сделать кое-какие записи.

Если он теперь способен читать древние магические манускрипты майя… о-хо-хо⁽¹⁾. Эта мысль чертовски его радовала.

* * *

Гарри задержался в Мексике на приличный срок: и чтобы разузнать побольше о пернатом змее, и просто из любопытства — уж очень ему хотелось увидеть пресловутый День мёртвых собственными глазами, да ещё и в самом Мехико.

События развивались предсказуемо: его снова потянуло в старые кварталы, пропитанные магией. Там он сумел подыскать жильё, где можно было укрываться от дневного света и спокойно читать (или хотя бы пытаться читать) добытые книги. Гарри почти не сомневался, что хозяин дома что-то подозревает: уж слишком понимающими были взгляды, которыми тот их одаривал.

Сам город был по-своему примечателен: по сути, его выстроили прямо поверх древней столицы ацтеков, Теночтитлана, и это отчётливо ощущалось в магических районах. Там, в пещерах и гротах глубоко под землёй, раскинулись плавучие сады, судя по всему, вырубленные в скалах с помощью магии. В них выращивали массу удивительных растений, которых Гарри прежде не видел, так что он прикупил несколько образцов, чтобы отправить Невиллу.

После череды весьма нетривиальных перекусов у уличных торговцев (Кактусовые лепёшки! Требуха! Говяжий язык!) и долгих ночей, проведённых в блужданиях по городу, День мёртвых наконец настал.

Гарри был в восторге.

Хэллоуин он никогда особенно не жаловал: и из-за опасностей, с завидным постоянством сопровождавших этот день, и из-за горечи, неизбежно накатывавшей при мысли о годовщине гибели родителей. Возможно, именно поэтому ему так приглянулся День мёртвых: это был светлый праздник, посвященный памяти и чествованию ушедших. И пусть собственных воспоминаний у Гарри было до обидного мало, сама идея пришлась ему по душе.

Могилы и домашние алтари украшали с поразительной пышностью. Повсюду расставляли любимые блюда и напитки усопших, чтобы приманить их тени. И они действительно являлись: Гарри то и дело замечал проплывающих мимо призраков. Где-то в глубине души он задумался, пришлось бы нечто подобное по вкусу хогвартским привидениям или, может быть, его собственной команде?

Разумеется, он прихватил кое-какие сувениры домой: охапки ярко-золотых цветов⁽²⁾, которыми украшали могилы (улучив момент, он наложил на них чары стазиса, не дающие лепесткам увянуть), сахарные черепа, разнообразные сладости и даже немного мексиканской выпивки. Гарри не знал наверняка, жаловали ли его родители и их друзья крепкое, но «помянуть своих», пролив немного на землю, казалось делом правильным.

Было забавно проходить мимо мужчин и женщин с лицами, раскрашенными под черепа. Бедняги и не подозревали, что среди них шагает самый настоящий представитель живых мертвецов! Заметив едва заметную улыбку своей спутницы-вампирши, Гарри невольно задумался о том, что наверняка и они кого-то теряли. Людей, живших сотни лет назад, и всё равно бесконечно дорогих.

* * *

Вернувшись с гостинцами, Гарри потихоньку пристроил к замку ещё одну комнату, пока остальные были заняты сахарными черепами и хлебом мёртвых — пан де муэрто, как называли его местные. Помещение вышло укромным, тихим и надёжно защищённым от солнца — скорее ради удобства вампирш, чем из стремления нагнать мрака или напустить таинственности.

Он принёс несколько фотографий и расставил их в этой безмолвной комнатке среди пышных охапок цветов. Здесь появилось место, где можно было оплакать родителей, чьи могилы давно стали достоянием публики. Место для Сириуса Блэка, у которого даже тела не осталось, чтобы предать его земле. И, конечно, для Тонкс и Ремуса — ради самого Гарри почти в той же мере, что и ради Тедди, когда тот подрастёт и сможет всё понять.

Гарри всерьёз подумывал заполнить комнату портретами других павших в битве за Хогвартс. Он даже разослал несколько писем с просьбой прислать магические снимки, если такие сохранились, но, похоже, остальные обитатели замка и сами быстро уловили его замысел.

Единственным знакомым лицом оказался Тед Тонкс: сияя улыбкой, он баюкал на руках лопочущего младенца. Все прочие на фотографиях были Гарри незнакомы. Снимки с заломами и царапинами по краям, словно их не раз касались когтями; портреты каких-то французов и вейл; а некоторые и вовсе простые рисунки, судя по всему, из времён, когда о камерах ещё и не слышали.

Мексика определённо стала одной из самых удачных поездок Гарри, даже если не считать выученных языков и той горы кодексов и книг, что ему удалось раздобыть.

1) Codices (Кодексы) — это не просто книги, а специфические рукописные памятники мезоамериканских культур (складные «гармошки» из оленьей кожи или коры дерева).

Вернуться к тексту

2) В тексте речь идет о семпасучиль (Cempasúchil). Согласно мексиканским поверьям, их яркий цвет и сильный запах указывают душам дорогу к алтарю.

Вернуться к тексту