Властелин (джен)

I. Логово

Прежде чем всерьёз встать на путь Тёмного Лорда, необходимо обзавестись базой для будущих операций. Местом, где можно копить силы, собирать последователей и скрываться от всех, кто пожелает остановить зарождающееся движение. Первое пристанище вовсе не обязано быть постоянным, но приличному логову всё же должна быть присуща определённая монументальность…

* * *

Гарри начинал понемногу уставать от площади Гриммо. Он ничего не имел против Кричера, который искренне старался содержать дом в чистоте и порядке и заботился о Гарри… но сам дом был слишком велик и слишком переполнен болезненными воспоминаниями, чтобы Гарри смог смириться с жизнью в нём. Он понимал, что мог бы просто уйти и найти себе другое жильё — купить, арендовать или, на худой конец, приткнуться в «Норе», однако им овладело страстное желание сделать что-то самостоятельно. В конце концов, он был волшебником, а магия позволяла менять мир по своему вкусу. Если уж он не способен построить себе дом, то какой из него после этого волшебник?

Следующий вопрос, разумеется, был где. Гарри допускал, что мог бы просто приобрести участок земли или с помощью магии сделать какой-нибудь уголок дикой природы совершенно недоступным для посторонних глаз, но вновь ощутил прилив амбиций. Пролистав множество мучительно скучных фолиантов из библиотеки Блэков, он почерпнул несколько идей, куда более увлекательных, чем банальное ограждение куска леса.

Так он и оказался на метле над Северным морем, в поисках чего-то… подходящего. Полёт до ветряных электростанций на Доггер-банке⁽¹⁾ занял немало времени, как и путь за пределы видимости турбин. Гарри хотел убедиться, что его строительство не вызовет переполоха среди маглов. Впрочем, Доггер-банка была огромной, и маглы вряд ли стали бы возражать, используй он крошечный её участок в личных целях.

Он достал палочку и начал творить заклинание. Спустя мгновение из моря поднялся гребень песка, покрытый водорослями, морской травой и (упс!) редкими рыбёшками. Гарри взмахом палочки вернул бедных созданий обратно в океан и приземлился на небольшой песчаный островок. В ширину тот едва достигал нескольких метров, но это было лишь начало. Теперь сюда можно было аппарировать, остановиться и вздремнуть… оставалось только надеяться, что островок не пойдёт ко дну.

К счастью, в следующий раз, когда Гарри прибыл туда, островок не утонул. Получив практическое доказательство состоятельности идеи, он смог по-настоящему взяться за дело. Поднимать сушу с морского дна оказалось утомительным занятием, особенно учитывая, что он планировал сравнительно массивный остров. Как минимум, Гарри собирался уместить здесь поле для квиддича, а то и больше. Разумеется, параллельно он работал над заклинаниями, делающими это место ненаносимым на карты и удерживающими корабли подальше от его берегов.

«Его берегов» — интересная мысль, не так ли?

* * *

— Эй, Невилл?

— Тебе что-то нужно, Гарри? — Невилл оторвался от текста по травологии, который читал, и улыбнулся другу.

— У меня тут небольшая проблема по части травологии, и я подумал, не мог бы ты взглянуть.

— Конечно.

Хогвартс они уже закончили. Невилл учился у Стебль, готовясь со временем занять её место, и Гарри парной аппарацией перенёс его на свой остров.

— Гарри… где мы?

— Доггер-банка, — ответил Гарри, указывая на пенящееся море вокруг. — Я, э-э… вроде как просто поднял этот клочок земли на поверхность.

— Ты его поднял? — переспросил Невилл.

— Ага. Я подумал, что можно обустроить здесь поле для квиддича, но… ну… — Гарри топнул ногой по земле. — Почва не слишком подходящая для растений. Есть какие-нибудь советы?

— Можно попробовать вырастить что-то вроде луга, без особых хлопот… ну, как это делают голландцы. Надеюсь, ты не собираешься заниматься здесь фермерством?

— О, вовсе нет. Я просто хочу дом… или, может быть, замок.

— Замок, значит? — Невилл усмехнулся. — Тогда прибереги для меня комнату.

* * *

Отметив место под игровое поле в самом центре острова, Гарри начал закладывать фундамент для массивного и величественного замка. Магия позволяла ему игнорировать такие глупости, как «нагрузка», «натяжение» или «архитектурные каноны»: существовало заклинание, буквально делавшее вещи неразрушимыми. Гарри и представить не мог, почему бы не наложить его на каждый кирпич и каждую унцию строительного раствора.

Гарри уже рассказал обо всём Невиллу, но в остальном старался держать проект в секрете. Ему совсем не хотелось видеть папарацци магического мира, кружащих над островом. Дошло до того, что он всерьёз задумался о заклятии Фиделиус. Проблема заключалась лишь в Хранителе Тайны. Гарри ничего не имел против Невилла, но мысль о том, чтобы Хранитель постоянно находился на острове, казалась ему куда более правильной. Выходило странное противоречие: он не хотел, чтобы кто-либо знал об этом месте, но и сама идея полного одиночества на таком огромном острове была ему не по душе… о, погодите-ка.

— Кричер! — крикнул Гарри.

Домовой эльф появился с тихим хлопком и огляделся по сторонам.

— Я строю замок и хочу попросить тебя о помощи.

Магия домовых эльфов оказалась невероятным подспорьем, и Гарри, откровенно говоря, был шокирован весом камней, которые мог передвигать Кричер. Подпадало ли это каким-то образом под категорию ремонта дома? В любом случае, Кричер помог вырыть подвалы и возвести стены. Он также приносил книги, когда Гарри нужно было что-то перепроверить: как работают защитные чары, заклинания расширения пространства для максимального использования имеющейся земли, и всевозможные мелкие бытовые чары, которые Гарри хотел интегрировать в дом.

Не говоря уже о ценности простого общения с Кричером. Что делает дом удобным для домового эльфа? Нужны ли им собственные рабочие помещения, туннели или лифты для подачи еды? Всё это определённо отличалось от того, чем Гарри ожидал заниматься после Хогвартса, но звучало куда лучше, чем бесконечное внимание и слежка, сопровождавшие его повсюду. К сожалению, ему никогда не стать просто очередным аврором.

* * *

Фундамент замка продвигался неплохо, как и туннели, которые Гарри начал прокладывать в морском дне, но ему хотелось большего — идей и вдохновения. Конечно, он знал, как устроен Хогвартс, и определённо собирался черпать оттуда вдохновение: ему нравилось, как магия, казалось, пропитывала само существование замка, делая его маленьким миром самим по себе… хотя, возможно, стоило сделать свой вариант немного проще для навигации.

Но это не означало, что Гарри был против других источников. Мир не ограничивался одним только Хогвартсом, и каким бы прекрасным тот ни был, строить Хогвартс 2.0 Гарри не хотел. Он мог бы изучить книги и фотографии магловской архитектуры, посетить несколько настоящих английских замков, но его куда больше интересовало, как выглядят другие магические замки. Он даже слышал, что у американцев в одной из их школ (Ильверморни, кажется?) есть нечто подобное, что казалось ему немного странным. Янки — и в замках? Чертовски дико.

Тем не менее, Гарри надеялся найти что-то поближе к дому, чем зарубежные магические школы. Неужели на Британских островах не существовало хотя бы ещё одного магического замка? Оставалось лишь его найти и желательно не потратить целые годы на его поиски, летая на метле.

И вот впервые с тех пор, как ему вручили орден Мерлина за победу над Волдемортом, Гарри Поттер вернулся в Министерство, полный решимости поговорить с кем-нибудь. Наверняка же там существовал какой-нибудь магический переписчик или архивариус, ведущий учёт подобных вещей. Разумеется, пресса облепила его в ту же секунду, как он переступил порог Министерства, превращая навигацию по нему в ещё большее удовольствие, чем обычно.

* * *

— Что значит — волшебники не проводят перепись населения? — спросил Гарри, едва не поперхнувшись сэндвичем.

— Вот так, дружище, не проводим, — Рон пожал плечами, не отрываясь от своего. Они сидели в небольшом заведении, популярном среди авроров и стажёров, в случае Рона. — Хогвартс и так знает, кому пора в школу, зачем Министерству за этим следить?

— Но как можно управлять государством, если вы даже не знаете численность населения?

— Магия, — Рон снова пожал плечами. — Слушай, чего ты так из-за этого заводишься? Это что, работа твоей мечты?

— Нет, — вздохнул Гарри. — Я просто подумал, что они могли бы подсказать мне, где найти какой-нибудь магический замок, кроме Хогвартса.

— Э-э… зачем?

— Хочу посмотреть на один такой, — ответил Гарри.

— У Департамента магического правопорядка, может, что-то и найдётся…

1) Доггер-банка — это обширная песчаная отмель (банка) в Северном море, расположенная примерно в 100 км от побережья Великобритании.

Вернуться к тексту

II. Приспешники

Не путать с набалдашником (украшением довольно редкого магического инструмента под названием посох, который можно использовать для придания себе пущей таинственности; см. раздел «Оружие»), но вещь почти столь же полезная: хорошие приспешники способны завести злодея очень далеко. Вы вполне резонно можете спросить: а в чём разница между приспешниками и миньонами? Разница невелика, однако наличие чётко организованного штата сотрудников вместо орды бестолковых прихвостней позволяет вам оседлать мощь одного из величайших зол в мире — бюрократии.

* * *

Рон указал ему на список замков, предупредив, что это именно те места, которые волшебникам настоятельно не советуют посещать. Ужасающие привидения, жуткие монстры, затаившиеся проклятия, а также вещи, в корне искажённые магией, вышедшей из-под контроля…

Гарри подумал, что это просто замечательно. Возможно, ему удастся позаимствовать несколько особенно удачных идей для собственной системы безопасности.

Так что он оставил Кричера присматривать за замком и продолжать строительство, а сам отправился на поиски приключений. Гарри вынужден был признать: как же приятно снова путешествовать и не вести при этом жизнь беглого мятежника. Иметь дом, куда можно вернуться, пусть даже такой неуютный, как площадь Гриммо, было куда лучше, чем затяжной поход с палатками.

Правда, некоторые цели оказывались пустышками. Замки, считавшиеся магическими лишь потому, что по ним бродили настоящие призраки (маглы, на удивление, виртуозно умудрялись не замечать замки, в которых действительно обитали привидения), были практически бесполезны, если только ему не удавалось вытянуть из призраков что-нибудь ценное. Что-нибудь, кроме воплей.

Проклятые замки были куда интереснее. Они требовали гораздо большей осторожности (порой Гарри едва слезал с метлы, предпочитая парить над землёй), но определённо заслуживали внимания. Конечно, он не мог придумать практического применения проклятию, превращавшему внутренние органы человека в хаггис⁽¹⁾ прямо внутри тела, но само по себе оно было любопытным. Можно ли модифицировать его так, чтобы оно работало на обычных животных?

К собственному удивлению, Гарри поймал себя на том, что делает записи. Большинство проклятий тяготело к категории «сверхлетальных», но изредка попадались заклинания, позволявшие захватывать людей относительно мирным путём. И это было удачей как для самого Гарри, так и для любых потенциальных захватчиков его островного дома. Время от времени ему везло найти какой-нибудь старый магический текст. Они не всегда были разборчивыми, полными или хотя бы написанными на нужном языке, но всё равно выглядели впечатляюще.

Все эти находки отправятся в библиотеку. Гарри планировал сделать её огромной, отчасти ради Гермионы (когда бы она ни зашла в гости), отчасти для себя. Он был достаточно богат, чтобы при желании купить полный комплект «Британской энциклопедии»⁽²⁾, хотя его всерьёз заинтересовала мысль: нельзя ли применить какую-нибудь разновидность Конфундуса к целой типографии, чтобы энциклопедии обновлялись автоматически?

К несчастью, хотя Гарри и был достаточно осторожен, чтобы избегать проклятий и редких разгневанных полтергейстов, он не мог заметить каждую пару любопытных глаз. И поползли слухи о том, что Гарри Поттер рыщет по старым замкам, уворачивается от смертоносных заклятий… и делает какие-то записи.

* * *

Один из замков, к которому он направлялся, был помечен как особо опасный: в примечании значилось, что там обитает вампир. И это было идеально. Наконец-то кто-то с опытом (возможно, многовековым) жизни в магических замках.

Гарри летел на метле между возвышающимися валлийскими пиками, выискивая замок. Он не был до конца уверен, что именно ищет, но надеялся увидеть нечто исключительное. Он отказывался верить, что в Британии существует лишь один достойный внимания магический замок; это стало бы позорным пятном на репутации волшебников его страны, если бы они не могли создать ничего, кроме магической школы.

Как раз перед тем, как Гарри начал беспокоиться, не наложил ли вампир какие-нибудь маглоотталкивающие чары на весь комплекс, он поднялся над вершиной пика, заглянул в долину и увидел его.

Там стоял замок из чёрного камня, словно поглощавшего свет, окружённый густыми зарослями терновника и всевозможными другими растениями, о воздействии которых Гарри предпочитал даже не думать. Он сделал несколько быстрых кругов над высокими, похожими на иглы башнями, прежде чем пойти на снижение перед дверью, стараясь держаться подальше от колючих зарослей.

Гарри подошёл к двери, огромному и внушительному сооружению из латуни, и с грохотом опустил тяжёлое, искусно вырезанное дверное кольцо. Разумеется, никто не открыл: был полдень, а для вампира это вполне могло бы стать роковой ошибкой, если бы только тот не дремал в гробу. Гарри стало любопытно, правда ли это или всего лишь магловское суеверие…

Со скрипом дверь распахнулась, едва не задев Гарри. Шагнув внутрь, он не увидел ни души, которая могла бы её толкнуть. Магия. Ему определённо стоило добавить самооткрывающиеся двери в свой замок — возможно, с функцией блокировки. Гарри был уверен: тот, кто заправлял этим местом, увидел его ещё до того, как отворил ворота, и решил впустить. Это было либо очень хорошим знаком… либо чрезвычайно плохим.

* * *

Пройдя внутрь, он оказался в небольшом холле — весьма симпатичном, отделанном позолотой и тёмным деревом, но тесном. Вероятно, всё дело было в том, что это замок вампира: иметь просторную открытую залу, куда проникает солнечный свет, было бы чертовски плохой идеей. Перед ним находилась единственная дверь; он подошёл к ней и попробовал открыть. Заперто.

Как только входная дверь за его спиной закрылась (почему бы не использовать ту же магию, что и раньше, таинственный вампир?), замок щёлкнул, и дверь распахнулась, являя взору именно тот тип холла, который Гарри и ожидал увидеть. Массивная лестница в центре зала, резные статуи из того же тёмного камня, что и фасад замка, — и всё это великолепно освещалось люстрой из мерцающего стекла, непрерывно меняющей цвета.

Впрочем, он был здесь не один. Его ждала горничная с необычайно измождённым и бледным лицом. Вне всяких сомнений, она была вампиром, хотя форма горничной (к сожалению, самого скромного и практичного фасона) ясно давала понять, что главой этого конкретного… ковена, или колонии, она не являлась.

— Назовись, незнакомец, — произнесла она очень тихим, почти шепчущим голосом.

— Я — Гарри Поттер.

— Если вы последуете за мной, я представлю вас моему доброму господину…

Она провела его через запутанную анфиладу комнат, коридоров и лестниц — разумеется, во всём комплексе не было ни единого окна. По пути им попалось несколько дверей, защищённых паролями (такие он тоже обязательно себе установит). В конце концов, преодолев столько лестничных пролётов, что Гарри был уверен: они уже на вершине башни, его оставили перед довольно неприметной дверью.

— Господин примет вас сейчас, — она поклонилась и удалилась.

Гарри открыл дверь и вошёл в кабинет, где за столом сидел самый вампирский вампир из всех, что он когда-либо видел. При нём было всё: роскошный костюм, клыки и бокал с сомнительной красной субстанцией на столе. Гарри невольно уставился на него.

— Это вино.

— Как скажете…

— Что привело вас сюда, мистер Поттер?

— Я хотел посмотреть на ваш замок.

— И всё?

— А почему бы и нет? Я рассудил, что в Англии должно быть больше замков, чем один только Хогвартс, вот и попытался найти другие…

Вампир, казалось, даже немного ссутулился в кресле.

— И как, он пришёлся вам по вкусу?

Гарри кивнул.

— Да. Но мне любопытно узнать о вашей горничной. Вы ей доплачиваете, чтобы она так разговаривала?

— Нет. Просто люди её эпохи именно так и говорили.

Гарри потребовалось мгновение, чтобы переварить услышанное.

— Вы хотите сказать, что у вас в штате есть вампир шекспировских времен?

— Не совсем шекспировских… Я обратил её во времена той заварушки с «круглоголовыми»…⁽³⁾

— Гражданской войны? — выпалил Гарри. Эта девушка жила со времён Английской гражданской войны⁽⁴⁾? Это многое объясняло, но всё же. — Но почему она до сих пор так разговаривает? Вы-то изъясняетесь вполне нормально, хотя старше неё.

— Она редко выходит в свет, — вампир пожал плечами.

Заметив выражение лица Гарри, он сменил тему.

— Как вы относитесь к ужину? Уверен, вам захочется взглянуть на мою столовую…

* * *

Столовая, надо признать, впечатляла. Здесь не было ни окон, ни заколдованного потолка с плывущими облаками, как в Хогвартсе, но зал, казалось, уходил ввысь даже выше Большого зала школы. Честно говоря, такие масштабы для одного-единственного стола выглядели явным перебором. Сам стол был, прямо скажем, абсурдно длинным, однако какое-то заклинание позволяло Гарри беседовать с вампиром так, словно они сидели лицом к лицу, что было весьма удобно.

Гарри подумал, что мог бы просто наброситься на горы этой по-очаровательному старомодной еды, но он не был дураком. По крайней мере, не совсем полным. Он незаметно вытащил палочку и прошептал:

— Серпенсортия.

Маленькая змейка, размером едва ли с палец, упала ему на колени.

— Чуешь ли ты яд, друг мой? — прошипел он. — Я отдам тебе всё, что не побоишься съесть сам.

Ловким движением Гарри переправил змейку на стол. Та заскользила между блюдами, каждый раз отрицательно покачивая головой.

Ну конечно, вампир попытался его отравить. Делая вид, что ковыряется в еде, Гарри позволил змее нырнуть обратно в рукав и одновременно отвлекал хозяина дома разговором.

— О, так замок построили по вашему заказу? Неужели? И когда же?

Пока вампир пускался в пространные объяснения, Гарри перехватил палочку и направил её на стол. Заклинание заставило всю махину резко дёрнуться; дальний край с силой впечатался вампиру в живот. Одна из горничных, тоже вампирша, взвизгнула и вылетела из комнаты.

Гарри вскочил на ноги и бросился в атаку.

Он швырнул в вампира оглушающее, но тот двигался с поразительной грацией, никак не вязавшейся с его почтенным, благородным обликом. Вампир уклонялся и уворачивался, пока Гарри запускал в него тарелки и приборы, а затем сам рванул вперёд; клыки хищно блеснули в свете свечей.

Отступая, Гарри трансфигурировал рукава мантии, превратив развевающуюся ткань в жёсткий защитный кевлар. Вампир вцепился в руку, но лишь безнадёжно увяз зубами в броне. С такого расстояния промахнуться было невозможно, и после выкрика «Сектумсемпра!» вампир лишился головы.

Осторожно ткнув тело носком ботинка, Гарри отступил на шаг и поджёг труп. Лучше было не рисковать. На мгновение он замер, задумавшись. Будет ли неправильно прикарманить вещи этого парня? Что ж, пытаться отравить гостя тоже было неправильно, но это вампира не остановило.

Обернувшись, Гарри услышал скрип двери и испуганный вскрик одной из горничных. Та тут же захлопнула дверь и бросилась прочь.

Ах да. Оставался ещё вопрос с прислугой…

* * *

В замке оказалось семь горничных и ни одного домового эльфа. Судя по всему, потому, что эльфы, в отличие от вампиров, были смертны. Несмотря на их перепуганный вид, Гарри удалось собрать всех в одном месте.

— У него, — Гарри указал на кучку пепла, которая когда-то была хозяином замка, — была библиотека?

— Да, — кивнула одна из горничных. — Я могу проводить вас туда…

— Конечно, — ответил Гарри. — А сокровища у него тоже были?

— Да. Вам стоит забрать деньги, сэр.

— А он когда-нибудь платил вам за столетия работы? — спросил Гарри.

— Ну… нет. Но он добывал для нас кровь, кормил нас…

— Он превратил вас в вампиров, запер здесь, а вы ведёте себя так, будто должны быть ему благодарны? — ошеломлённо переспросил Гарри. — Вы заслужили эти деньги!

— Если вы настаиваете… — пробормотала она и присела в реверансе. — Благодарю вас, сэр.

Гарри уже собирался оставить их устраивать собственные жизни, надеясь, что жизни эти будут весьма безбедными, и наконец заняться разграблением библиотеки, но тут ему в голову пришла одна мысль.

— Напомните, кто из вас здесь самая младшая?

Вперёд выступила ещё одна невзрачная девушка, её и без того хрупкую фигуру подчёркивала характерная для вампиров худоба.

— Я, сэр.

— В какой последней войне участвовала Британия? — спросил Гарри, с содроганием ожидая ответа.

Она сглотнула.

— Крымская?

Боже милостивый. Он никак не мог оставить этих девчонок одних, их же раздавит первая попавшаяся машина.

— Крымская… — вздохнул Гарри. — Если хотите, я могу предоставить вам жильё, пока вы не освоитесь в современной Британии.

Набив карманы горами книг (настоящий джекпот!) и приличным количеством золота и драгоценностей, Гарри обнаружил и кое-что ещё: внушительную коллекцию тёмных артефактов, несколько палочек, когда-то принадлежавших горничным (не дай бог им позволяли бы колдовать вместо того, чтобы делать всё вручную!), и даже пару винтажных магловских пистолетов. Гарри прибрал их к рукам, хотя бы ради удовольствия повесить над камином.

К сожалению, он был не настолько силён, чтобы аппарировать всех за один раз, но вскоре все семеро, слегка позеленевшие от перемещения, уже стояли в его доме. В настоящем, полноценном доме.

— Это площадь Гриммо, — объявил Гарри. — Родовое гнездо семьи Блэк, ныне угасшей.

— Поверить не могу… — пробормотала девушка с шотландским акцентом, и остальные ведьмы-вампирши тут же выразили свой шок.

Некоторые, впрочем, выглядели относительно спокойными — видимо, были из маглов. Похоже, вампир придерживался политики равных возможностей при найме персонала.

— Как же оно перешло в ваше владение, сэр Поттер?

— Можно просто Гарри, — вздохнул он. — Последний мужчина в роду, мой крёстный Сириус, оставил всё своё имущество мне. Включая дом, само собой.

* * *

В конце концов они кое-как обустроились. Гарри закрасил окна и строго приказал Кричеру ни при каких обстоятельствах не допускать солнечного света в определённые комнаты. Книги отправились в библиотеку Блэков, где уже опасно не хватало места. Пристройка полноценного библиотечного крыла должна была стать важной частью его плана по возведению собственного замка.

Он был приятно удивлён, увидев, что библиотека не пустует: та самая крошечная вампирша изо всех сил пыталась рассортировать горы книг и привести их хотя бы в подобие порядка.

— Как дела? — спросил Гарри.

Она пискнула и выронила из рук тяжёлый кожаный фолиант.

— Ох, простите, сэр, простите-простите… — залепетала она в явном ужасе. Это лишь ещё больше испортило мнение Гарри о покойном вампире, хозяине замка.

— Всё в порядке. — Гарри опустился на колени, чтобы посмотреть ей в глаза. — К сожалению, я так и не узнал твоего имени, мисс.

— Мэри, — тихо ответила она.

— Тебе, видимо, нравятся книги.

Она кивнула.

— Как насчёт того, чтобы сходить и купить ещё немного вместе со мной?

— Сэр?

— Я планирую обустроить огромную библиотеку. Мне бы очень пригодился кто-то, кто присматривал бы за ней и читал все эти книги, пока я занят…

При этих словах её лицо просияло. Впрочем, Гарри понимал, что нужно внести одно небольшое изменение, чтобы вампирши не бросались в глаза, как бельмо на глазу.

По лёгкому взмаху палочки наряд горничной, который, по правде говоря, казался Гарри не таким уж плохим, но в любом общественном месте выдал бы их с головой, превратился в длинное чёрное платье и пальто в тон.

— Вот такие одеяния носят в наши дни?

— Что-то вроде того.

Стиль был определённо скорее магловским, чем магическим, но Гарри не мог заставить себя об этом беспокоиться. Какая разница, с кем он ходит по книжным магазинам и как она выглядит?

* * *

Гарри не был подписан на «Ежедневный пророк». Получать газету во время войны было практически невозможно, не говоря уже о том, что он считал её не более чем жалкой дешёвкой. Добавьте к этому всё время, которое он проводил на острове, работая над замком и корректируя планы с учётом нужд вампиров, и станет ясно, почему он ничего не слышал о статьях в «Пророке». Что, вероятно, и спасло газету от преждевременной гибели.

Поттер закрутил роман с вампиршей?

[На колдографии, явно сделанной без ведома Поттера, он запечатлён идущим рядом с женщиной с ярко выраженной вампирской внешностью. Она выглядит скорее озадаченной появлением камеры, чем чем-либо ещё, хотя её красные глаза и клыки видны отчётливо. Оба одеты по магловской моде.]

Гарри Поттер, самый завидный холостяк магической Британии, недавно был замечен в компании настоящей (без дураков!) вампирши. Парочку видели преимущественно в книжных лавках, как магических, так и магловских. Быть может, Поттер предпочитает интеллектуалок или просто женщин, напоминающих его близкую подругу Гермиону Грейнджер? Почему Поттер решил закрутить роман с вампиршей, а не с одной из незамужних волшебниц Британии, остаётся загадкой. Возможно, им движет жажда приключений… если не жажда совсем иного рода?

1) Хаггис (haggis) — это традиционное шотландское национальное блюдо из бараньих потрохов.

Вернуться к тексту

2) Полный комплект состоит из 32 томов.

Вернуться к тексту

3) «Круглоголовые» (Roundheads) — это прозвище сторонников парламента и Оливера Кромвеля, которые носили короткие стрижки в отличие от длинноволосых роялистов («кавалеров»).

Вернуться к тексту

4) Даты войны: 1642-1651 гг.

Вернуться к тексту

III. Лояльность

Независимо от того, располагаете ли вы идеально организованным штатом или беспорядочной толпой приспешников, крайне важно поддерживать их лояльность. Любой умник может вообразить, будто завоевал верность при помощи чар или магической клятвы, но настоящему злодею требуется нечто большее. Истинный лидер — или его конечная цель (см. раздел «Идеология», где разбирается, как идеи способны вести за собой) — должен быть настолько захватывающим, чтобы подчинённые выходили далеко за рамки формальных обязательств. Подлинный последователь остаётся на вашей стороне до самого горького конца… или же до триумфальной победы.

* * *

Разумеется, довольно быстро возникла серьёзная проблема с размещением семи вампиров: всем им требовалась кровь. Не так много, как Гарри себе представлял. По их словам, «совсем чуть-чуть» раз в неделю было бы вполне достаточно, хотя при этом они выглядели подозрительно тощими.

В итоге Гарри решил закупать ингредиенты для зелий оптом. Он рассудил, что единственный способ обеспечить их кровью, не грабя случайных прохожих в тёмных переулках, — это предоставить её самому. А поскольку во время строительства замка ему хотелось бы сохранять хотя бы минимальное сознание, он пришёл к выводу, что Кроветворное зелье — единственный разумный выход.

Так он и оказался по уши погружён в странные запахи и ещё более странные зрелища аптекарской лавки, зачерпывая огромные порции ингредиентов. Со временем, вероятно, стоило бы выйти на прямых поставщиков хотя бы затем, чтобы его не видели каждую неделю скупающим всё необходимое для Кроветворного зелья. Гарри прикинул, что сможет глушить его литрами: мистер Уизли, кажется, пил по флакону в час после укуса Нагайны.

— Гарри!

Он обернулся и увидел Гермиону, пробирающуюся к нему между ящиками, доверху набитыми шипами, листьями и кореньями.

— Гермиона. Как жизнь?

— Как жизнь? — переспросила она. — Это я должна тебя спрашивать! Ты газеты вообще читаешь?

— Нет.

Гермиона на секунду лишилась дара речи и тут же снова завелась.

— Пишут, что тебя видели с… ну, ты сам знаешь, — она наклонилась ближе. — С вампиршей.

— Ну да, — Гарри пожал плечами. — И?

— Гарри!

Кажется, они начали привлекать внимание, и Гарри невольно поморщился.

— И что с того? Им нужна была помощь. Ты бы что, отказалась помогать оборотню?

— Но вампиры постоянно опасны… — возразила Гермиона.

— А разве раньше люди не считали, что оборотни постоянно опасны? Что они не более чем животные? — спокойно спросил Гарри. — Им просто нужна помощь, Гермиона. Они… они не выживут в этом мире.

— О чём ты?

— Самая младшая из них помнит Крымскую войну. Я не могу просто вышвырнуть их на улицу.

Глаза Гермионы округлились.

— Если они будут не против, ты сможешь с ними пообщаться. Позже.

Похоже, этого оказалось достаточно, чтобы она немного успокоилась. Но затем её взгляд упал на ингредиенты в корзине Гарри, и она резко осеклась.

— Кроветворное зелье? Серьёзно, Гарри?

— Ну, либо так, либо мне придётся ограбить донорский банк.

* * *

Выделив часть подвала на площади Гриммо под лабораторию для зельеварения, Гарри принялся за работу. Пространство быстро наполнилось терпкими, металлическими запахами — смесью трав, крови и магии. Одна из вампирш вызвалась помочь, особенно когда он объяснил, что именно собирается варить.

— Я польщена, сэр, что вы прикладываете столько усилий…

— А где вы раньше брали кровь?

— Старый хозяин приносил. Сначала в маленьких флаконах, а потом в таких странных прозрачных пакетах. И вкус у неё со временем стал… необычным.

Гарри застыл, держа в руке мерную колбу.

— Мерлин всемогущий, — простонал он. — Серьёзно?!

Горничная выглядела искренне озадаченной.

— Бьюсь об заклад, — продолжил Гарри, — он начал грабить донорские банки, как только они появились. Антикоагулянты, должно быть, и давали этот привкус…

— Донорские банки?

— Магловские учреждения для сбора крови. Они используют её, чтобы лечить людей. У них-то нет наших зелий.

— Любопытно…

Они погрузились в уютную тишину, присматривая за булькающими котлами. Гарри понятия не имел, на сколько хватит одной партии. Когда процесс наконец подошёл к концу, он всё же решил затронуть тему, которую они оба до этого тактично обходили.

— Что ж… и как это происходит? — спросил он. — Ты просто кусаешь или…

Она заметно смутилась.

— В общем, да. У вас есть предпочтения, куда именно?

— А ты можешь укусить куда угодно?

— Кровь есть кровь. Хотя крупная вена ускорит процесс…

— Ладно, — Гарри пожал плечами, закатывая рукав. — Желательно место, которое можно скрыть. И… прежде чем ты начнёшь, могу я узнать твоё имя?

— Элизабет.

Она наклонилась. Гарри ощутил короткую, резкую боль, и почти сразу её сменило странное прохладное оцепенение, словно кто-то осторожно приглушил все ощущения.

«Так вот как, — мелькнула мысль. — Встроенное обезболивающее».

Если бы из него в этот момент не выкачивали кровь, он, вероятно, покраснел бы от того, насколько близко она прижималась. К счастью, он смог сохранить хоть какое-то подобие самообладания и не выставить себя полным идиотом. Когда Элизабет отстранилась, на её губах остались лишь едва заметные алые следы.

Гарри быстро залечил рану палочкой и, наконец, дал волю любопытству:

— Ну и как?

— Вкусно, сэр.

— Нет, я имею в виду — в сравнении с другой кровью. Она вообще отличается? У тебя есть… любимчики?

— Определённо не худшая из тех, что я пробовала, — после короткого раздумья ответила она. — Но и не самая лучшая. Выше среднего.

«Ну что ж, — подумал Гарри, — сойдёт».

* * *

Элизабет, которую Гарри довольно быстро начал называть просто Лиз, увязалась за ним в очередную поездку за покупками. Полный комплект «Британской энциклопедии» уже был заказан по почте, но Гарри хотелось большего. Собрать каждую книгу, когда-либо существовавшую, вероятно, было невозможно, однако это вовсе не означало, что не стоило хотя бы попытаться.

Надо признать, наблюдать за вампирами, с плохо скрываемым изумлением разглядывающими Лондон (и магловский, и магический), было по-своему забавно. В результате библиотека пополнилась ещё большим количеством книг, а заодно были закуплены медикаменты — из обеих частей города. Гарри не собирался ограничиваться лишь половиной доступных знаний и инструментов.

Разумеется, люди заметили Гарри Поттера, разгуливающего по Лондону с вампиршей — на этот раз блондинкой, а не брюнеткой. Появилась ещё одна фотография, и «Ежедневный пророк» пришёл в восторженное безумие.

Поттер спутался с вампирами?

[На первой полосе — две колдографии: та самая, из прошлого выпуска, и новая. Гарри Поттер рядом с другой вампиршей — высокой, стройной блондинкой. Они идут под руку.]

После недавнего приключения в компании вампирши мистера Поттера вновь заметили в обществе тёмного существа — и на этот раз совершенно иного! Помимо множества вопросов о его очевидных пристрастиях, это заставляет вашего бесстрашного репортёра задуматься: какие политические заявления пытается сделать Поттер? Неужели после победы над Тёмным Лордом он склонен проявлять чрезмерное милосердие к созданиям ночи?

* * *

Тем временем небольшая часть замка была закончена — далеко не в тех масштабах, о которых Гарри мечтал в долгосрочной перспективе, но вполне пригодная для жизни. Особенно он гордился своей работой палочкой: механизм, автоматически задвигавший плотные шторы за несколько минут до рассвета и открывавший их после заката, получился на редкость удачным. Скорее ад замёрзнет, чем Гарри окончательно откажется от окон, но так вампиры были в безопасности.

Проектирование замка, в котором должны были уживаться вампиры, домовые эльфы, люди и его новообретённый чешуйчатый друг, оказалось задачей не из простых. Естественное освещение, разумеется, не подходило, но Гарри удалось придумать нечто куда более современное и изящное, чем факелы в настенных держателях. Он и сам заметил, что по-настоящему расцветает, когда дело доходит до практического применения магии — возможно, именно поэтому ЗОТИ всегда давалась ему легче всего.

Теперь остров стал по-настоящему пригоден для жизни, и они начали проводить там всё больше времени. Вампирши перепугались до полусмерти, когда мимо острова впервые прошёл грузовой корабль — один из тех гигантов, доверху забитых контейнерами. Они ахали и поражались его размерам, и Гарри не мог их за это винить.

Сам он, в свою очередь, слегка напрягся, когда вокруг острова начала кружить колония русалов. К счастью, никто не попытался напасть, и даже раздражения они не выказывали. Гарри не знал ни слова на русалочьем, но некоторое время они обменивались жестами — и это вполне могло сойти за переговоры. Уходя в глубину, водяной народ выглядел, пожалуй, довольным.

Решив, что вопрос улажен, Гарри вернулся к работе, а в замок вошёл уже к сытному ужину из рыбы. Похоже, Кричер готовил наспех, хотя одна из вампирш стояла рядом с блюдом, словно на страже.

— Ты их поймала? — спросил Гарри.

— Нет, сэр. Русалы принесли их раньше. Возможно, это благодарность.

— Возможно, — согласился он, решив не углубляться в размышления, чтобы не заработать мигрень.

* * *

Сам того не желая, с каждым днём Гарри лишь подкармливал слухи о себе. Его попытки познакомить вампирш с современным миром, чтобы те могли стать самостоятельными, со стороны выглядели в точности как свидания. Репутация начала формироваться сама собой: говорили, что он связался с целым ковеном вампирш. Был ли он их хозяином, слугой или чем-то средним — оставалось предметом ожесточённых споров.

Куда меньший накал страстей вызывали книги, которые Гарри Поттер скупал в пугающих количествах. Чем более редким и старым было издание, тем лучше. Однажды вечером он зашёл в Лютный переулок и выкупил все книги, какие сумел найти, после чего они исчезли в сумочке сопровождавшей его черноволосой вампирши.

Иногда какой-нибудь особенно любопытный волшебник пытался выследить их в магловском Лондоне, но Поттер и его спутница легко терялись в толпе. Гарри достаточно уверенно направлял её, чтобы с точки зрения мага они выглядели самыми обычными людьми. Осознанно или нет, он делал громкое заявление каждый раз, появляясь в Косом переулке в магловской одежде и с так же одетой вампиршей под руку.

Тем временем Гарри действительно заботился о вампиршах, оказавшихся под его опекой. Регулярная кровь сделала своё дело: они заметно окрепли и посвежели. Если бы старый нетопырь всё ещё был жив, Гарри вернулся бы в его замок и убил бы его снова, ибо морить слуг голодом было не только жестоко, но и глупо.

Среди прочих вылазок была и проверка зрения. Гарри слишком хорошо помнил, каково это — жить без нормальных очков. И пусть ему не слишком понравилось видеть Мэри, уже назначенную библиотекарем, в очках, он был вынужден признать: очки на вампиршах смотрелись удивительно элегантно. Одна из них даже допекла его просьбами купить и ему новую пару — более современную. Разумеется, он наложил на них чары, чтобы те не ломались, не спадали и делали зрение лучше, чем физически возможно.

Именно к этому он и стремился — к переплетению современных технологий и магии.

* * *

Водяной народ, обосновавшийся вокруг острова на Доггер-банке, считал, что им необычайно повезло. Их община поколениями жила на этой отмели, процветая на богатых рыбных угодьях, даже когда магловский промысел стал агрессивнее и риск угодить в тралы вырос. Остров, поднятый с морского дна, поначалу вызвал лишь любопытство — до тех пор, пока не были установлены маглоотталкивающие чары.

Несмотря на трудности в общении с хозяином острова, черноволосым волшебником с ярко-зелёными глазами, водяной народ понял главное: им разрешили остаться. Разумеется, на такую щедрость ответили тем же. Если это и походило на дань, то лишь потому, что по сути ею и являлось. Одна из служанок хозяина острова принимала подношения в виде рыбы, а это был знак, что дары приняты благосклонно.

Сам же Гарри чувствовал себя так, будто пользуется чужой добротой. Поэтому он решил отблагодарить водяной народ стальными копьями и ножами. Это были бесценные дары для тех, у кого под водой не было огня, чтобы ковать металл.

Волшебник, делящийся сталью с народом глубин, — это было нечто неслыханное.

IV. Библиотека

Истинный Тёмный Лорд располагает доступом к множеству текстов, которые менее смелые умы сочли бы подлежащими запрету. Однако Тёмный Лорд признаёт их ценность, невзирая на такие условности, как «тёмная магия». Разумеется, тратить долгие часы на изучение заклинаний ради очередного замысла — занятие скучное и, вероятно, не вполне соответствующее вашему стилю. Именно поэтому следует помнить: уроки лояльности критически важны, когда речь идёт о ваших исследователях. Это одни из самых опасных людей в вашей команде — как в лучшем, так и в худшем смысле. Защищайте их. И защищайте библиотеку.

* * *

Библиотека должна была стать первым по-настоящему завершённым помещением в замке — во многом потому, что в доме двенадцать на площади Гриммо свободное пространство стремительно заканчивалось. Здесь Гарри развернулся в полную силу, применяя наработки, которые раньше лишь осторожно испытывал.

Он наложил мощные чары незримого расширения, втиснув внутрь бесконечные ряды стеллажей, уходящих далеко за пределы видимого пространства, — и это было лишь начало. Закончив с черновой магической работой, Гарри просто вручил Мэри несколько книг по библиотечному делу и предложил обустраивать всё по собственному усмотрению.

Заставить стеллажи двигаться так, чтобы нужная полка сама выезжала по зову, оказалось непросто, но результат оправдал усилия. Более того, они с Мэри взялись за разработку чего-то вроде магического каталога — системы учёта всего фонда со встроенным поиском и возможностью вызова книг. По сути, это был разумный архив, пусть пока ещё весьма примитивный.

Гарри всё больше интересовали магловские компьютеры — странные машины, которые, по слухам, начинали входить в обиход. Большую часть прогресса в этой области он пропустил, пока учился в Хогвартсе, не говоря уже о том, что в его дохогвартской жизни компьютеры казались чем-то почти мифическим. И всё же он надеялся однажды заставить их работать. Конечно, для этого потребовались бы электричество и, возможно, даже телефонная линия… но это уже были задачи на будущее.

Как ни странно, Гарри и сам внёс вклад в библиотеку. Разговоры со змеями позволяли узнать удивительно много: как они воспринимают мир, как взаимодействуют с магией, какие закономерности чувствуют инстинктивно. Он понятия не имел, что станет делать с книгой, когда закончит её, — разве что, возможно, передаст другому змееусту. И всё же его не покидала мысль о том, сколько денег можно было бы заработать, просто напечатав на обложке имя «Гарри Поттер».

Впрочем, он и так не бедствовал. Его собственные сбережения, трофеи из замка вампира и солидная награда за убийство Волдеморта позволяли не считать галлеоны. А если замок станет полностью самодостаточным, наличные и вовсе перестанут быть проблемой.

Когда над библиотекой появилась крыша, Мэри смогла работать там даже днём. Но Гарри не был бы собой, если бы не довёл всё до конца. Там, где он считал нужным, он развешивал обычные немагические картины. При всём уважении к Финеасу Найджелусу Блэку, Гарри не собирался мириться с портретами, подглядывающими за его жизнью.

Библиотека быстро превратилась в хранилище не только книг, но и артефактов. Часть была вывезена из замка старого вампира, часть — перемещена из дома на Гриммо, а несколько странных предметов поднял со дна водяной народ. Когда-то на Доггер-банке жили люди, и потому в сетях порой оказывались черепки древних сосудов или клыки доисторических чудовищ.

Проблемы начались, когда из глубин стали поднимать вещи куда более тревожные. Некоторые буквально бурлили заключённой в них силой и были покрыты символами, рядом с которыми древние футаркские руны выглядели недавней выдумкой. Это вполне могло служить доказательством того, как давно человечество на самом деле практикует магию.

Гарри решил, что разбираться с этим — задача скорее Гермионы или Мэри, и потому оставил большинство реликвий в библиотеке в качестве трофеев. Впрочем, один странный рог он всё же оставил себе. Просто… интуиция.

* * *

Когда девушки окончательно освоились, Гарри решил пригласить друзей на ужин. Он ограничился Роном, Невиллом и Гермионой; не хотелось устраивать суету или пугать гостей.

Он аппарировал вместе с ними, по-прежнему скрывая точное местоположение острова.

— Обалдеть, дружище… — выдохнул Рон, оглядываясь. — И давно ты этим занимаешься?

— Несколько недель, — ответил Гарри. — Сначала поднял дно, потом начали строить.

— Ты поднял морское дно? — Гермиона побледнела. — Ты ведь наложил заклятие ненаносимости?

— Разумеется. И я очень прошу вас никому не рассказывать об этом месте.

Они кивнули, пока Гарри вёл их по замку. Первым делом он направился в библиотеку — место, которым гордился больше всего. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь негромким скрипом ручки по бумаге. К счастью, Гарри сумел убедить Мэри перейти на шариковые ручки, и та с энтузиазмом забросила перья.

— Мистер Поттер… — Мэри запнулась, заметив гостей. — И ваши друзья. Добро пожаловать.

— Это Мэри, — представил Гарри. — Она заведует библиотекой. Как дела?

— Хорошо, — она сглотнула. — Я… я позволила себе адаптировать десятичную классификацию Дьюи под магические дисциплины.

— Прекрасно, — искренне ответил Гарри.

— Сто пятьдесят девять, — произнесла Мэри, и стеллажи пришли в движение.

— Психология… вот, — она протянула тонкую книгу. — Текст по окклюменции. Думаю, вам пригодится.

Гарри взял книгу и почти силой увёл друзей из зала; Гермиону при этом пришлось буквально оттаскивать.

На ужин подали крабов таких размеров, что Рон выглядел почти испуганным.

— Выменял у водяного народа.

Рон закашлялся, Гермиона и Невилл замерли.

— Если бы они желали нам зла, — спокойно сказал Гарри, — мы бы уже это поняли.

Когда Невилл спросил о планах, Гарри ответил без колебаний:

— Я собираюсь жить здесь. Долго.

И, глядя на друзей, он впервые понял, что замок больше не был просто убежищем. Он становился центром притяжения.

* * *

В конце концов большинство вампирш нашли себе дело по душе. Мэри заведовала библиотекой, Лиз варила Кроветворное зелье, в котором Гарри так нуждался, а самая старшая из них — Маргарет, заставшая ещё Английскую гражданскую войну, стала кем-то вроде его помощницы или секретаря.

С плодами прогресса у неё, признаться, возникали определённые трудности, но Гарри находил это скорее трогательным. Впрочем, он старался не слишком этим увлекаться: какой бы очаровательной она ни выглядела, растерянно разглядывая телефон, его цель всё же заключалась в том, чтобы научить её выживать в современном мире.

— Добрый господин, вам доставили почту, — сказала Маргарет, протягивая плотный, тяжёлый конверт из красивой бумаги, адресованный мистеру Гарри Поттеру.

К счастью, адреса не было — значит, остров по-прежнему оставался в секрете.

Сломав толстую восковую печать, Гарри принялся читать.

— Добрый господин, если мне позволено быть столь дерзкой, — осторожно произнесла Маргарет, — не могли бы вы удовлетворить любопытство вашей служанки?

— Это приглашение на… восемьдесят третью ежегодную встречу «Общества содействия сосуществованию людей и вампиров».

В этом, в сущности, и заключался смысл письма: приглашение и крошечный портключ, который должен был перенести их на приём в местечко под названием Саванна, что находилось где-то в Америке. Текст довольно недвусмысленно давал понять, что ему надлежит явиться в сопровождении гостя-вампира.

— Каким будет ваше решение, добрый господин? — спросила Маргарет.

Гарри прекрасно понимал, что это может оказаться ловушкой или попыткой заманить вампиров в засаду… но, признаться, ему было любопытно. Он никогда не бывал в Америке, а возможность взглянуть на местные достопримечательности, поговорить с людьми, не говоря уже о покупке американских книг по магии, казалось заманчивым.

— Если ты готова, — сказал он после паузы, — мы могли бы попробовать. Я бы хотел повидать Соединённые Штаты…

— Соединённые… Штаты, сэр?

Гарри вздохнул. Ну конечно.

— Соединённые Штаты Америки. Янки провозгласили независимость от Британии где-то в тысяча семьсот семьдесят шестом году…

* * *

К поездке в Америку они готовились с особой осторожностью. На всякий случай Маргарет снабдили таким количеством шалей и накидок, что она могла бы полностью скрыться от любого, даже самого настойчивого солнечного луча. Если всё это не окажется ловушкой, лишнее всегда можно будет убрать; если же нет… что ж, Гарри предусмотрительно прихватил один из пистолетов, позаимствованных в замке вампира, заранее убедившись, что тот заряжен и исправен. Американцы ведь любят оружие, верно? Возможно, это даже послужит неплохим поводом для разговора.

Когда наконец настал нужный день и час, портключ (всё такая же паршивая штука, как и раньше) подхватил их и закрутил. Спустя мгновение они, слегка пошатываясь, приземлились внутри здания, больше всего напоминавшего особняк.

— О, здравствуйте! Вы и есть тот самый знаменитый мистер Поттер?

Гарри резко развернулся и наставил палочку на незнакомца — быстрее, чем успел осознать, что это, скорее всего, вовсе не засада.

— Прошу прощения… — он медленно опустил палочку.

Мужчина усмехнулся.

— Ничего страшного. Должен признать, со стороны наша компания выглядит немного… подозрительно. Обещаю, мы столь же заинтересованы в здоровье и благополучии вампиров, как и вы. Позвольте представить вас остальным?

Гарри пришлось признать, что Саванна, по крайней мере, её магический квартал, производила весьма приятное впечатление. Приём проходил на зачарованном бульваре, засаженном бесконечными рядами дубов, густо увитых испанским мхом. Тот почти полностью скрывал небо, лишь изредка позволяя разглядеть мерцающие над головой звёзды.

А вот люди вызывали куда меньше восторга — по крайней мере, те, что были именно людьми.

Гарри ожидал встретить активистов вроде Гермионы времён её кампании за права домовых эльфов: тех, кто искренне борется за то, чтобы к вампирам относились с достоинством и уважением, несмотря на их репутацию. И такие здесь действительно были. Гости явно заботились о своих подопечных-вампирах, пусть и с лёгким, раздражающим оттенком покровительства, и не жалели на это средств. Многие с жаром проклинали магические правительства за отказ предоставить вампирам полные гражданские права.

Вот только во всём этом скрывался подвох. За права вампиров здесь ратовали главным образом потому, что хотели с ними вступать в брак. Сказать, что Гарри был в ужасе, когда до него наконец дошло, что приём, по сути, устроила группа фетишистов-вампиров, значило бы сильно преуменьшить его реакцию.

Конечно, на словах они были готовы к чему угодно и, возможно, даже искренне желали своим возлюбленным только лучшего… но Гарри сомневался, что человек стал бы с такой гордостью выставлять напоказ следы от клыков на шее, если бы ему это хотя бы немного не нравилось.

Впрочем, раз уж ему достался портключ в Америку и обратно, он был почти обязан вляпаться в какую-нибудь историю — или, на худой конец, привезти для замка что-нибудь полезное. Маргарет, судя по всему, искренне наслаждалась общением с другими вампирами, так что всё было не так уж плохо.

И всё же, если ещё хоть один человек намекнёт на то, чем именно он якобы занимается с семью вампиршами из своего персонала, Гарри кого-нибудь пристрелит. Или, возможно, испытает пару проклятий, вычитанных в книгах из разграбленных замков.

Они ушли пораньше (именно ушли, а не нырнули в ближайшие кусты, чтобы как следует накормить спутницу-вампиршу) и отправились осматривать магическую Саванну. Верный своей привычке, Гарри скупал почти весь ассортимент любого книжного магазина, которому посчастливилось попасться ему на глаза, пока им не пришлось отступить в отель под угрозой восходящего солнца.

Через Кричера Гарри передал на остров короткое сообщение: продолжать работу в прежнем режиме, сам он задержится в Америке ненадолго. Сам же он, по большей части, просто наслаждался самой идеей отпуска: экзотическое место, куча свободного времени и никто его не ненавидит. Это было… приятно.

Первый день в чужой стране он провёл, прячась в номере отеля (предварительно наколдовав на окна плотные шторы), читая книги и бездельничая вместе с Маргарет. Пришлось, конечно, сделать небольшой перерыв, чтобы нацедить крови для вампирш, оставшихся дома (всё-таки он был их единственным источником питания), но в остальном день прошёл впустую.

И Гарри это очень нравилось.

Он с нетерпением ждал заката, чтобы наконец выйти и посмотреть на магическую Америку.

V. Транспорт

Злодею необходимо средство передвижения. Конечно, аппарация и метлы вполне сгодятся, но в более уникальных способах перемещения есть нечто особенное. Разумеется, выбор сильно зависит от вашей оперативной базы: караван верблюдов в лесу выглядит столь же комично, как лодка посреди пустыни. В идеале транспорт должен быть либо предельно скрытным, либо настолько узнаваемым, чтобы одно его появление вгоняло кол в сердце вашего врага — от чистейшего ужаса.

* * *

К счастью для исследовательских планов Гарри, американцы оказались большими поклонниками метел. Ему удалось за весьма скромную сумму приобрести пару местных моделей под названием «Красная пуля», сделанных, к его немалому удивлению, из красного клёна и выкрашенных в глубокий, насыщенный малиновый цвет. Маргарет, к счастью, умела летать на метле, пусть и делала это по-старомодному, «по-дамски», сидя боком.

Оставалось лишь осматривать достопримечательности.

Ночная Саванна показалась Гарри на редкость милой. Возможно, побродив по улицам или заглянув на один из тех ужасающе китчевых туров с призраками, он бы даже сумел заметить настоящее привидение, но от этой идеи он отказался. Что-то подсказывало ему, что можно найти занятие поинтереснее — или, по крайней мере, он очень на это рассчитывал.

И действительно, первый же след сверхъестественного они обнаружили, пролетая над небольшим фортом: во внутреннем дворе маршировали светящиеся фигуры. Интерес Гарри вспыхнул мгновенно. Снижаясь, он не мог не заметить, что стены форта пребывали, мягко говоря, в плачевном состоянии — в каменной кладке зияли крупные трещины и сколы.

Дверь оказалась заперта, и потому Гарри осторожно опустил метлу на траву, умудрившуюся пробиться прямо на вершине внешней стены. Он спешился, спустился по ближайшему лестничному пролёту и направился к призрачным солдатам. Теперь, оказавшись на земле, Гарри увидел, что их куда меньше, чем он ожидал: всего около дюжины.

— Ты ещё кто такой? — хмуро спросил один из солдат, обладатель на редкость величественной бороды.

— Я — Гарри Поттер, приехал из Британии…

Солдат с явным облегчением выдохнул.

— Может, ты и колдун, но хотя бы не янки. Добро пожаловать в форт Пуласки, лайми.

— Что значит «не янки»? В смысле… разве вы, американцы, не все янки?

Никогда в жизни Гарри не видел, чтобы призрак так стремительно наливался яростью. Фигура солдата вспыхнула алым светом и почти утратила прозрачность. Гарри понял, что сказал что-то очень не то, ровно в тот миг, когда немногочисленные уцелевшие пушки форта угрожающе загрохотали, содрогаясь на своих лафетах.

— Я?! Янки?! — взревел бородач. — Да будет тебе известно, что мой род ещё…

Его поспешно оттащили в сторону, пока он с завидным красноречием объяснял, куда именно северяне могут засунуть свои нарезные пушки.

— Ты уж извини его, — усмехнулся другой солдат. — Война закончилась больше века назад, а он всё никак не может её забыть.

— Гражданская война в Америке⁽¹⁾? — уточнил Гарри.

— Так точно, сэр. Иногда у меня возникает чувство, что мы до сих пор не упокоились исключительно из-за упрямства нашего сержанта.

— Возможно, это прозвучит странно, но поблизости есть ещё призраки? Я надеялся разыскать кое-что.

Призрак задумчиво почесал подбородок.

— Если хочешь повидаться со своими соотечественниками, то, думаю, кое-кто из парней с «Непокорного» всё ещё околачивается неподалёку.

— С «Непокорного»? — переспросил Гарри.

— Британский корабль. Затонул тут во время Революции⁽²⁾. Они, небось, будут рады тебя видеть.

* * *

Найти «Непокорного» оказалось непросто, вынужден был признать Гарри. Формулировка «в устье реки Саванны» была, мягко говоря, крайне расплывчатой. А уж попытки отыскать деревянный корабль, пролежавший под водой почти двести лет, и вовсе превращались в занятие… затруднительное, по крайней мере без серьёзной магической поддержки.

С помощью магии и новых усовершенствованных очков Гарри обнаружил место крушения куда быстрее, чем ожидал, хотя и не мог не пожалеть об отсутствии чего-нибудь вроде магического ночного зрения. Дальше стало проще: он летел как можно ближе к поверхности реки и заговаривал с призраками, которые время от времени всплывали из глубины.

— То есть вы хотите сказать, что готовы переселиться на другой корабль? — уточнил Гарри.

— Если вы найдёте достаточно большой для всей команды… — призрак опустил взгляд на воду, мерцавшую сине-серым светом духов, бесцельно бродивших по дну. — Вы уверены, что «Непокорного» нельзя починить?

— Боюсь, он слишком сильно разрушен.

Гарри, конечно, пытался, но безуспешно. Другие обломки, на которые указывали призраки, оказывались либо слишком малы для команды, отказывавшейся разделяться, либо слишком повреждены… а чаще всего и тем, и другим сразу. Он всё ещё с лёгкой досадой вспоминал «Водяную ведьму» — поднять её не удалось, хотя бы ради одного этого звёздного названия.

— Других идей нет?

— Я слышал, что некоторые корабли специально топили, чтобы создавать коралловые рифы… — призрак пожал плечами. — Но они, скорее всего, тоже в плачевном состоянии. Можете оставить нас, мистер Поттер. Мы продержались два столетия, подождём ещё.

* * *

Ночь после визита к «Непокорному» Гарри посвятил поискам кораблей. Это оказалось немного проще, поскольку места затоплений были известны дайверам, хотя каждая такая находка приносила с собой новые сложности.

Заклинание головного пузыря позволило без труда осмотреть обломки, однако лишь подтверждало худшие опасения. Корабли были намеренно превращены в искусственные рифы, густо покрыты кораллами, а одно особенно неудачливое судно и вовсе переломилось надвое — по всей видимости, уже без чьего-либо умысла.

И всё же именно этот корабль заинтриговал Гарри. Возможно, сказалась излишняя уверенность в собственных силах после недавнего успеха с поднятием целого острова из морских пучин.

Пока Маргарет ждала наверху, паря на метле, Гарри принялся за работу. Судно пребывало в поистине ужасающем состоянии: корпус был изъеден временем и морем, а двигатель превратился в труху из корродированного металла. Но Гарри Поттер был волшебником — и там, где обычный человек отступил бы перед самой мыслью о том, чтобы поднять корабль со дна моря, Гарри, по крайней мере, собирался попытаться.

* * *

Следующее, что он запомнил, — это пробуждение. Гарри лежал на коленях у Маргарет.

— Наконец-то вы очнулись.

— Что случилось? — простонал он, ощущая невероятную усталость и лёгкую тошноту, усугублённую мерной качкой того места, где он находился.

— В приступе исключительной безрассудности вы подняли судно со дна, починили его и трансфигурировали подходящую замену, дабы не вызывать подозрений.

Гарри ухмыльнулся.

— Значит, у меня получилось.

— Получилось проваляться без сознания два дня.

— Упс, — хмыкнул Гарри. — Как там призраки?

Он попытался приподняться, но его удержали с неожиданной силой.

— Умоляю вас, господин, не перенапрягайтесь. Боюсь, вы этого не вынесете.

Гарри неохотно уселся обратно, пока Маргарет продолжала:

— Призраки всё ещё привыкают к корабельному двигателю.

— Им нужна помощь?

— Если понадобится, я помогу. Лежите.

Он помолчал, затем спросил:

— Погоди, тебе ещё нужна кровь?

— Я справлюсь. Отдыхайте.

* * *

Когда Гарри наконец снова твёрдо встал на ноги, он отправился осматривать корабль. До идеального состояния судну было далеко: перед затоплением с него, судя по всему, сняли все надстройки. Всё, что когда-либо возвышалось над палубой, исчезло без следа — ни кают, ни орудий, ни кранов, ни антенн, ни даже спасательных шлюпок. Впрочем, последнее не было критичным: у Гарри с Маргарет имелись метлы, а призраки, как ни крути, оставались призраками. Зато такое запустение открывало поистине безграничный простор для модификаций.

Не подлежали обсуждению лишь две вещи — корпус и двигатель. Всё остальное можно было переделать, хотя с двигателем явно было что-то не так.

Когда Маргарет провела Гарри мимо машинного отсека, двигатель внезапно взревел. И это был вовсе не звук, с которым какой-нибудь идиот газует на мотоцикле или спорткаре. Это был рёв дикого зверя.

— Ты слышала? — насторожился Гарри.

— Слышала что? — невинно переспросила Маргарет.

— Этот рёв. Звучало как лев.

— Вам, должно быть, показалось. Возможно, вам стоит ещё немного отдохнуть?

Пока Маргарет уводила его прочь, Гарри мог бы поклясться, что со стороны двигателя донёсся короткий лающий звук, подозрительно напоминающий хохот гиены⁽³⁾.

* * *

Отдых у Гарри вышел прерывистым — главным образом потому, что делить корабль с призраками оказалось делом весьма своеобразным. У них была обескураживающая привычка просовывать головы сквозь твёрдые объекты, просто чтобы поболтать, но со временем их всё же удалось приучить не делать этого без крайней необходимости.

Сам Гарри тем временем вернулся к старым, добрым, проверенным методам — чарам незримого расширения. В частности, он попробовал применить заклинания того же типа, что Гермиона когда-то использовала для своей сумочки: те, что увеличивали внутреннее пространство, при этом игнорируя массу содержимого, чтобы корабль попросту не пошёл ко дну. К ним добавились и другие штрихи: судно сделали максимально неразрушимым, а трение корпуса о воду снизили ради лучшей скорости. Вопрос о том, стоит ли пытаться сделать корабль подводным, пока оставался открытым. Разумеется, они также наложили чары, скрывающие судно от магловских глаз.

Они держались близко к побережью, пока команда обкатывала этот совершенно новый для себя тип судна, изучая его характер и причуды. Имя корабль пока не получил. Гарри слышал, что переименовывать судно — дурная примета, и моряки, похоже, с этим соглашались. Поэтому его называли просто «кораблём» — до тех пор, пока Гарри не выяснит названия судов, затопленных в рамках американских проектов по созданию рифов. Их ведь не могло быть слишком много, верно?

Чарльстон они миновали поспешно, стараясь не попадаться на глаза слишком большому скоплению судов, однако спустя некоторое время всё же сбавили ход. Корабль шёл вдоль береговой линии, где отчётливо вырисовывался призрак.

Разумеется, Гарри не мог упустить такой возможности. Он оседлал метлу и приблизился к фигуре. Призрак был серым, как и большинство его собратьев, но этот казался менее… цельным. Его очертания расплывались по краям, а лицо оставалось совершенно неузнаваемым, постоянно меняясь, словно клубы дыма⁽⁴⁾.

Призрачная фигура коснулась края шляпы (была ли она там секунду назад?), когда Маргарет приземлилась позади Гарри, а затем жестом пригласила их следовать за собой. Вскоре дух привёл их к участку грязной, влажной земли, осторожно постучал по ней ногой и заговорил странным голосом. Если бы звук не исходил от одного существа, Гарри поклялся бы, что говорят сразу трое:

— Здесь зарыт ящик. Призови его.

Решив (в который раз) пойти призраку навстречу, Гарри выхватил палочку и произнёс:

— Акцио, ящик!

Земля дрогнула, и из неё вырвался тяжёлый ящик, который Гарри едва успел поймать. Он был плотным, деревянным и, судя по всему, надёжно запечатан магией, защищавшей содержимое и от сырости, и от разрушительного влияния времени.

На мгновение лицо призрака прояснилось, сложившись в подобие улыбки.

— А теперь я советую тебе и твоей команде поскорее уходить, — сказал он. — Надвигается шторм.

С этими словами дух рассеялся, растворившись в дыму.

* * *

Решив последовать совету призрака, Гарри приказал команде взять курс на Новую Шотландию и идти полным ходом. Оттуда они пересекут Атлантику, обогнут Британию и вернутся домой. Америка никуда не денется (по крайней мере, Гарри на это надеялся), а значит, сюда всегда можно будет вернуться. Сейчас же ему хотелось заняться замком. Он уже понимал, что строительство гавани или дока для такого корабля станет той ещё головной болью, но вынужден был признать: это определённо сделает остров интереснее.

Предсказание призрака начало сбываться почти сразу. Едва они отошли от берегов Каролины, за кормой стали сгущаться грозовые тучи, а вдалеке прогремел гром. Дальнейший путь прошёл спокойно, если не считать тех моментов, когда они подходили ближе к берегу, стараясь разглядеть американские достопримечательности. Маргарет уже немного привыкла к большим городам, а Гарри был достаточно тактичен, чтобы делать вид, будто не замечает, как подолгу она стоит, разинув рот, и смотрит на города восточного побережья Америки.

Сам переход через Атлантику прошёл в основном за чтением. Они изучали и книги, купленные Гарри раньше, и те, что были спрятаны в сундуке, к которому привёл их призрак. С последними приходилось обращаться предельно осторожно из-за их возраста, но они определённо того стоили: большая часть текстов была посвящена магии погоды. Самые простые заклинания позволяли заранее предсказывать погоду или вызывать попутный ветер, подталкивающий корабль вперёд, однако больше всего Гарри интересовали чары, позволяющие полностью ею управлять.

По очевидным причинам он не стал пробовать создавать грозовые облака прямо над головами экипажа или что-нибудь столь же радикальное, но добился определённых успехов в формировании плотных банков тумана вокруг судна. Для обзора это было не слишком удобно, зато крайне полезно, если бы понадобилось от кого-то скрыться. Он также изучал способы создания густой облачности. Гарри не был уверен, спасёт ли это вампирш, оказавшихся под открытом небом, но если да — что ж, немного облаков они как-нибудь потерпят.

Они обогнули Шотландию и наконец вернулись домой на Доггер-банку. Судя по всему, в строительстве замка наметился ощутимый прогресс — это постарался Кричер. Однако швартовка оказалась настоящей проблемой: гавани здесь не было (Гарри никогда не планировал принимать гостей), да и о водяном народе он старался не забывать. Ему уж точно не хотелось, чтобы кому-нибудь на крышу дома уронили якорь.

Призраки немного побаивались водяного народа (как, впрочем, и те — их), но Гарри удалось сохранить относительное спокойствие с обеих сторон. Русалы выделили зону для стоянки кораблей, и Гарри добавил постройку причалов в свой длинный-предлинный список дел. Он также разрешил призракам иногда плавать в окрестностях, если им захочется: было видно, что они рады снова оказаться в море. Тем более что Гарри не планировал новых путешествий в ближайшее время. Сначала он хотел продвинуться в обустройстве замка — или, по крайней мере, достроить док.

* * *

Примерно в это же время «Придира» начала публиковать статьи о корабле-призраке, который рыщет по Северному морю, оставляя за собой плотные полосы тумана.

«Ежедневный пророк» же ещё долго даже вскользь не упоминал о судне, предпочитая сосредотачиваться на слухах, неизменно окружавших Гарри Поттера.

1) Гражданская война в США проходила в период с 1861 по 1865 год.

Вернуться к тексту

2) Один из кораблей 1772 года постройки потерпел крушение у берегов Саванны в 1780 году во время Войны за независимость США.

Вернуться к тексту

3) Маргарет действительно засунула Адское пламя в двигатель.

Вернуться к тексту

4) Призрак — это легендарный Серый Человек из Южной Каролины, который, по преданию, предупреждает о разрушительных штормах.

Вернуться к тексту

VI. Внешность

Злодей должен выглядеть в соответствии со своей ролью; вопрос лишь в том, какую именно роль он играет. Злодей-манипулятор, мастер хитрости и обмана, внешне отличается от того типажа, который оставляет своим последователям пространство для раздумий. Если ваша потенциальная аудитория — традиционалисты, одевайтесь традиционно. Если же радикалы — выбирайте необычную, характерную и, прежде всего, притягательную моду: такую, которая неизбежно начнёт ассоциироваться именно с вами. Особая деталь во внешности, будь то глаза, причёска, шрамы или татуировки, тоже сыграет на руку. Всё это формирует восприятие: при личной встрече, на страницах газет, через поступки и даже через внешний вид ваших подчинённых. Создание того образа «вас», который укореняется в общественном сознании, имеет решающее значение.

* * *

После этого жизнь вошла в более-менее привычное русло. Гарри работал над причалом для стоянки корабля, Кричер занимался самим замком, а Гермиона заглядывала к ним, когда была не слишком занята, чтобы почитать в библиотеке и поужинать. В перерывах она помогала вампиршам осваиваться в современном мире, а в остальное время донимала их расспросами о повседневной жизни прошлых эпох.

Разумеется, Гарри воспользовался возможностью навесить как можно больше защитных чар. Американцы обожали безопасность собственного жилища и написали на эту тему немало трудов, и он тщательно их изучил. Всё это должно было сделать остров трудным для обнаружения и ещё более труднодоступным для тех, кто вздумал бы пробраться сюда тайком. Его сильно искушала идея окружить остров вечной грозой, но он вовремя понял, что это создаст проблемы и водяному народу, и магловскому судоходству.

У водяного народа дела, казалось, шли на редкость хорошо, особенно после того, как Гарри снабдил их вещами, которые невозможно было изготовить под водой. Правда, это порождало опасения, что однажды он просто устанет от морепродуктов… По крайней мере, русалы всё ещё поднимали со дна затонувшие сокровища, которые теперь украшали залы растущего замка.

Росла и библиотека. Мэри, едва взглянув на состояние старых книг по магии погоды, сразу заявила, что намерена сделать копии. Ей удалось завербовать в помощницы ещё нескольких вампирш, и они с усердием взялись за восстановление повреждённых томов. Гермиона, увидев это, едва не лишилась чувств — то ли от радости, то ли от облегчения.

* * *

— Сэр, вы говорили, что во время путешествия вам было плохо видно в темноте, верно? — спросила Мэри, когда Гарри вошёл в библиотеку.

— Да… и?

Вопрос «и что с того?» он благоразумно оставил при себе.

— Кажется, я нашла способ решить эту проблему. Один… один ритуал.

Гарри совсем не понравилось, как она это произнесла.

— Законный ритуал?

— А считается ли он незаконным, если Министерство о нём никогда не узнает, сэр?

— Ты не ответила на вопрос.

Она сглотнула.

— Если быть совсем честной, то не очень законный… но, как вы думаете, Министерство одобрило бы хоть что-нибудь из того, чем вы сейчас занимаетесь?

— Справедливо, — Гарри пожал плечами. — Если это меня не убьёт и не искалечит, я попробую.

— Прекрасно. Подождите здесь, я сейчас принесу сову и гадюку.

Кого-кого?

* * *

К счастью, ритуал не подразумевал убийства ни одного из существ. Гарри сомневался, что у него хватило бы духу прикончить змею, если только она не была бы гигантской и смертельно опасной, не говоря уже о сове. Змею удалось уговорить на сотрудничество жирными мышами и собственным логовом на острове. Сова согласилась на похожие условия, хотя мышей ей пришлось сначала показать, а не просто пообещать.

Сам процесс ритуала оказался мерзким и, откровенно говоря, слегка унизительным, но когда Гарри после всего вошёл в тёмную комнату, его зрение, на первый взгляд, ничуть не изменилось.

— Сработало?

— Попробуйте… — Мэри замялась. — В книгах советуют разное. Захотеть видеть в темноте, направить магию в глаза… что бы это ни значило.

Она вскрикнула, когда Гарри активировал ночное зрение. Выглядело это так, будто его глаза охватило пламя. Сам он чувствовал себя нормально, но радужка сияла ярким зелёным огнём.

Мэри удалось взять себя в руки, пока Гарри восторгался новым зрением и странным ощущением тепла в глазах.

— Ритуал также должен был дать вам змеиное зрение… — начала она и осеклась, когда пламя погасло, а глаза Гарри стремительно изменились, и зрачки сузились в вертикальные щели.

Инфракрасное зрение оказалось странной вещью. Оно позволяло видеть тепло, исходящее даже от него самого, но в комнате не было ничего тёплого: ни ламп, ни камина, а из-за вампиризма Мэри была заметно холоднее обычного человека.

Из чистого любопытства Гарри попытался активировать оба режима одновременно — и тут же его колени подкосились от резкой боли.

— Сэр!

— Кажется, я в порядке, — выдавил он. — Просто включать оба вида зрения сразу было плохой идеей.

Он поднялся и посмотрел на неё. Зрачки теперь были слегка сужены — не настолько, как у настоящей змеи, но достаточно, чтобы выглядеть жутковато по сравнению с обычными человеческими глазами.

— Что случилось? — спросил он, начиная беспокоиться.

— Ничего, сэр!

Неужели он и правда этого не замечает?

* * *

Немного попрактиковавшись, Гарри научился настраивать каждый глаз отдельно: один видел в инфракрасном спектре, другой — в режиме ночного зрения. Попытки обработать такую картинку нередко заканчивались дикой головной болью, но он справлялся. Кроме того, он был готов поклясться, что после ритуала стал гораздо чувствительнее к свету. Эту проблему решили зачарованные очки с эффектом солнцезащитных стёкол — и, честно говоря, в них Гарри казался себе довольно стильным.

Теперь, когда Хогвартс больше не обязывал его носить мантии, он просто перестал это делать. Он давно привык к магловской моде и предпочитал сливаться с толпой обычных людей, а не волшебников. В магическом мире он всё равно всегда выделялся, так почему бы не выглядеть прилично хотя бы по стандартам подавляющего большинства населения планеты?

Вскоре Гарри начал получать письма. Их было много, и в основном они сводились к одному и тому же. Иногда попадались поздравления, дружеские «круто, приятель!» или предложения от компаний, поставляющих кровь вампирам… Но львиную долю составляло то, к чему он давно привык: гневные послания и проклятия.

Вопиллеры он уничтожал, не вскрывая: ни к чему было пугать девчонок или тревожить русалов, выбрасывая эту дрянь в воду. Зато обычные письма доставляли ему искреннее удовольствие. Послания от старых сплетниц и мегер, многословно рассуждавших о том, как Гарри развращает общественную нравственность, попирает вековые традиции и подаёт дурной пример детям волшебников, он особенно ценил. Лучшие экземпляры Гарри даже вставил в рамки и развесил в комнате, которая постепенно превратилась в нечто вроде его кабинета.

У него не оставалось сомнений, что всю эту кашу заварил «Ежедневный пророк». Это было предсказуемо, хоть и прискорбно. Если магическая Британия предпочитала читать эту газету, а не заворачивать в неё рыбу с картошкой, — это были её проблемы, и Гарри собирался их игнорировать.

Тем не менее не все в волшебном мире были настроены враждебно. Он по-прежнему старался обедать с Роном, обсуждая последние новости в области Защиты от тёмных искусств и просто жизнь. Правда, стоило кому-нибудь их узнать, как спокойствию тут же приходил конец.

— Не оборачивайся, дружище, но у тебя тут фанат.

— Из «Пророка»?

— Похоже на то.

Обычно Гарри предпочитал игнорировать прессу, но какая-то его часть жаждала новых писем для своей коллекции в рамках на стене. Было очевидно, что «Пророк» в любом случае переврёт его слова, зато потом будет над чем посмеяться. К тому же те, кто был ему по-настоящему дорог, либо не придадут этому значения, либо вообще не станут читать газету.

— Потом расскажешь, стоящая ли вышла статья, ладно? — сказал Гарри, поднимаясь и направляясь к журналисту.

* * *

— Мистер Поттер, я хотел спросить, не могли бы вы дать короткое интервью…

— Конечно.

Репортёр моргнул, затем на мгновение расплылся в улыбке и принялся рыться в сумке.

— Если вы достанете Прытко Пишущее Перо, я сломаю его пополам, — отрезал Гарри. — Либо цитируйте меня дословно, либо никак.

Репортёр сглотнул и вытащил обычное перо.

— Что ж… тогда начнём с вопроса номер один, который волнует всю магическую Британию. Кто эти вампирши, с которыми вас не раз видели?

Гарри на секунду задумался.

— Мои друзья, которых я знакомлю с миром маглов.

— И только друзья?

«О, чёрт».

Гарри мог бы сказать что-нибудь вроде «да, просто друзья», но интуиция подсказывала, что людей такой ответ всё равно не устроит. Он усмехнулся.

— Без комментариев.

Вот это уж точно заставит их чесать языками.

— «Без комментариев», значит. Хорошо, тогда перейдём от одной щекотливой темы к другой… это политическое заявление, мистер Поттер?

— Полагаю, да. Я считаю, что любой вампир, да вообще любое достаточно разумное магическое существо, способное контролировать себя и не причинять вреда людям, заслуживает уважения и достоинства.

— Любое существо?

— Да.

— Даже обо…

— Да, даже оборотни, — перебил Гарри, начиная раздражаться.

— Но ведь многие оборотни сражались на стороне Сами-Знаете-Кого!

— А вам не приходило в голову, что Волдеморт смог завербовать так много оборотней именно потому, что они были изгоями? — резко ответил Гарри. — Куда им ещё было податься, когда «приличное» общество относилось к ним как к мусору?

Он понимал, что заводится, но ему было всё равно.

— Ремус Люпин был героем и храбро погиб в Хогвартсе, несмотря на то, как с ним обращалась магическая Британия.

— Вы хотите сказать, что вампиры и прочие монстры — хорошие?

— Я говорю, что у них есть потенциал. Как и у любого другого существа, — Гарри пожал плечами. — По крайней мере, те вампиры, которых я знаю, достаточно честны, чтобы прямо признать: они кровососущие паразиты.

На мгновение показалось, что глаза Гарри Поттера вспыхнули пламенем. Бесстрашный репортёр тут же пустился наутёк, так и не закончив свои расспросы.

* * *

— «Без комментариев»? Серьёзно, Гарри?

— Я подумал, это будет весело, — пожал плечами Гарри, продолжая работать над кораблём.

Создание затопляемых отсеков оказалось не таким уж сложным, но он действовал предельно осторожно: перспектива снова поднимать судно с морского дна его совсем не прельщала.

— В прессе творится безумие! — всплеснула руками Гермиона. — Половина магической Британии считает тебя бабником с тягой к тёмным тварям, а тебе весело?

— Исключительно весело, — отозвался Гарри.

— Но…

— Гермиона, мне плевать на мою репутацию. Мне плевать, что они обо мне думают. Именно поэтому я здесь, а не пытаюсь строить карьеру в Министерстве.

— Значит, ты действительно собираешься остаться тут?

— Да. Ну… я надеюсь много путешествовать, но с меня более чем достаточно магической Британии. Подумываю о Нормандии или, может быть, о Ривьере.

— Гарри, ты же не говоришь по-французски.

— И что? Разберусь как-нибудь.

Гермиона тяжело вздохнула.

* * *

Когда Гарри закончил с кораблём (по крайней мере, на этом этапе), тот превратился в совершенно иного зверя по сравнению с тем, каким его подняли со дна. Помимо очевидных вещей вроде свежей покраски, внутри появились каюты и другие помещения. Особой гордостью Гарри был отсек, приспособленный для водных обитателей: русалы находили на морском дне такие сокровища, какие Гарри и не снились, а среди них, как оказалось, хватало любителей приключений.

Чувствовал ли он вину за то, что оставил Кричера строить замок практически в одиночку? Разумеется. Но в глубине души Гарри задавался вопросом, не пошла ли домовому эльфу на пользу эта магическая разминка. Кричер выглядел куда более крепким и бодрым, чем прежде, и Гарри утешал себя мыслью, что свежий воздух и обилие работы пошли старику на пользу.

Он поручил Кричеру разбить несколько садов для выращивания неопасных растений, чтобы со временем перестать закупать ингредиенты для Кроветворящих зелий, а также построить крытую арену для квиддича. Гарри не знал, пробовал ли кто-нибудь подобное раньше, но был твёрдо намерен попытаться. По крайней мере, это решило бы проблему улетающего снитча.

Когда с этим было покончено, оставалось лишь подготовить корабль к экспедиции и отплыть. Гарри понятия не имел, найдёт ли он что-нибудь интересное у берегов Франции, но само путешествие казалось ему достаточно заманчивым. Теперь ему не требовалась причина, кроме собственного желания.

Некоторые призраки, правда, относились к идее настороженно, цепляясь за извечную вражду между Британией и Францией. Впрочем, бывали решения и похуже, чем отправиться во Францию с командой убеждённых франкофобов — по крайней мере, Гарри так считал. Поэтому они снялись с якоря и вышли в море.

* * *

Бонусная сцена: на вечеринке «Общества содействия сосуществованию людей и вампиров»

Пока до Гарри медленно доходило, что он оказался в окружении людей с весьма специфическими вампирскими фетишами, Маргарет сидела за столом с вампиршей, которая, судя по всему, состояла в отношениях с хозяйкой дома, если сама ею не была. Она была одета в элегантное бальное платье и держалась с непоколебимой уверенностью.

— Рада знакомству, дорогая. Всегда приятно видеть новых вампиров в наших краях. Зови меня Флоренс, — сказала она, передавая Маргарет мерцающий графин с тёмно-красной жидкостью.

— Взаимно, Флоренс. Я — Маргарет, ваша покорная слуга, — Маргарет сделала глоток и едва не поперхнулась. Кто вообще додумался добавлять в кровь специи?

— Взаимно, — Флоренс улыбнулась, обнажив клыки. — У тебя очень любопытная манера речи. Ты британка, полагаю? Судя по тому, что сопровождаешь мистера Поттера.

— Да, я родилась в Англии. А потом… — она пожала плечами. — Счастливый случай свёл меня с сэром Поттером, а ваше письмо привело нас сюда.

— Как мило, — улыбка Флоренс стала шире. — Если тебе интересно, я родилась в Терминусе — городе, который теперь называют Атлантой.

Маргарет улыбнулась и сделала вид, будто прекрасно знает, где находится Атланта.

— И впрямь досадно, как меняются названия. Теперь вот это — Соединённое Королевство.

Флоренс моргнула.

— Ты… ты старше, чем Соединённое Королевство?

Маргарет могла бы поклясться, что на губах собеседницы мелькнула тень усмешки.

— И даже старше. Я помню Короля-Мученика⁽¹⁾.

— Короля-Мученика?

— Карла, разумеется. Первого.

Флоренс лишь чудом не свалилась со стула.

1) The King and Martyr — король Карл I Стюарт, который был казнен в 1649 году в ходе Английской революции. Это означает, что Маргарет более 375 лет.

Вернуться к тексту

VII. Подвиг

Вопрос о том, почему люди следуют за вами, важен для любого злодея. Одна из ключевых причин — сила: демонстрация мощи неизменно притягивает сторонников. Удачно совершённый подвиг способен вписать ваше имя в учебники истории и, если повезёт, пополнить ряды последователей новыми именами и лицами. Иногда такие деяния тщательно планируются: смертельный удар по жестокому врагу, блестящий манёвр или хитроумная интрига. Но порой возможности просто возникают сами собой — остаётся лишь не упустить момент.

* * *

Гарри понравилась Нормандия — вероятно, отчасти из-за замков. Он говорил себе, что эта земля пропитана историей, но на самом деле ему просто нравились крепости. Один лишь Мон-Сен-Мишель стоил всей поездки, даже несмотря на то, что путь от Доггер-банки до Нормандии оказался вовсе не таким уж долгим.

Поразмыслив, Гарри решил пересечь Францию пешком (или, возможно, на метле), пока корабль с командой будет огибать побережье и встретится с ним где-нибудь на Средиземном море. Он склонялся к Монако. Маргарет настояла на том, чтобы наложить на него несколько следящих заклинаний, и Гарри не стал спорить: было очевидно, что сопровождать его в этом путешествии она не могла.

Гарри с удовольствием на время примерил на себя роль незадачливого туриста. Были ли книги, купленные им в магических городках, вероятно, переоценены? Да. Понимал ли он французский? Нет. Зато они казались ему интересными, а язык всегда можно выучить. А если нет — сойдут за неплохие сувениры.

Языковой барьер, безусловно, был проблемой, и Гарри невольно задумался, нельзя ли ускорить процесс… например, воспользовавшись чьими-то воспоминаниями об изучении французского. Его попытки раздобыть еду и напитки были, мягко говоря, далеки от идеала, но он, по крайней мере, не голодал. Искать приключения можно и без свободного владения языком — этого ему вполне хватало.

Прогуливаясь чуть южнее Бретани, он и увидел её.

Лошадь — белую, как облака, почти светящуюся в ночной темноте.

Разумеется, Гарри не был полным идиотом: первым делом он огляделся в поисках пруда или чего-нибудь похожего. Келпи, вообще-то, должны быть чёрными, но осторожность в обращении с магическими существами ещё никому не вредила.

Лошадь подошла к нему лёгким галопом, и Гарри не мог не заметить, что она уже была осёдлана: уздечка и седло были на месте, изящная металлическая отделка поблёскивала в лунном свете. Прежде чем он успел до конца осознать, что делает, Гарри уже взбирался ей на спину.

Стоило ему устроиться в седле, как лошадь заржала и рванула с места. Под ним перекатывались мощные мышцы, пока он изо всех сил цеплялся за поводья, стараясь не вылететь.

Гарри и раньше летал на фестралах и гиппогрифах, но происходящее сейчас больше всего напоминало тот матч по квиддичу, когда его метлу прокляли. Лошадь брыкалась, выплясывала и превращала поездку в сплошную головную боль — в самом прямом смысле, если учесть уже появившуюся ноющую боль в ногах.

И всё же, каким бы упрямым и строптивым ни было животное, Гарри не собирался уступать, хотя бы из чистого упрямства. Он выхватил палочку, чудом удержав её в руках, и наколдовал верёвку, привязав себя к седлу. Если лошадка вздумает схитрить и попытается утопить его в духе келпи, он всегда сможет её перерезать… или, на худой конец, использовать заклятие головного пузыря.

К сожалению, из-за дикого нрава лошади управлять ею было, мягко говоря, затруднительно. Гарри казалось, что они движутся на юг, но уверенности не было. Почти всё его внимание уходило на то, чтобы его как можно меньше трясло: когда изо всех сил стараешься не болтаться в седле, как тряпичная кукла, окружающие пейзажи сливаются в одно сплошное пятно.

Он едва не спрыгнул на ходу, когда лошадь впервые попыталась войти в реку (после нескольких яростных попыток его туда сбросить), но, к счастью, у неё, похоже, не было способности дышать под водой. Вскоре она выбралась на берег, хотя Гарри к тому моменту промок до нитки. Он мог бы высушить себя заклинанием, но риск был слишком велик: палочку легко могло выбить очередной встряской, а это явно не сулило ничего хорошего.

В теории идея прокатиться верхом по французской глубинке Гарри бы понравилась, но это была явно не обычная лошадь. Неужели существо излучало какую-то магию принуждения, заманивая людей в их последнюю поездку?

* * *

В какой-то момент Гарри понял, что спешиваться — плохая идея. Он почти не сомневался, что стоит ему соскользнуть на землю, как лошадь (теперь уже откровенно злобно настроенная) тут же попытается его растоптать. С восходом солнца она лишь усилила свои старания: дико ржала, отчаянно брыкалась и снова и снова пыталась сбросить его — то в пруды, то в реки, то под крутые откосы.

Гарри смирился с мыслью, что она действительно пытается его убить, но сдаваться не собирался. Он мог бы аппарировать обратно в Нормандию или Бретань, но ведь Гарри Поттер верхом на драконе выбрался из «Гринготтса»! Уж с лошадью-то он как-нибудь справится. По крайней мере, именно так он убеждал себя, пока они на бешеной скорости неслись через Центральный массив.

Попытки обуздать лошадь или направить её по нужному курсу по-прежнему оставались тщетными, но Гарри видел: животное, каким бы сверхъестественным оно ни было, начинало выдыхаться. Мощные мышцы напряжённо перекатывались под взмокшей шкурой. Сам Гарри тоже держался из последних сил — бессонные ночи и сами по себе давались тяжело, а уж верхом на взбесившемся звере тем более.

Оба они мгновенно взбодрились, услышав звериное рычание. Обернувшись, Гарри увидел самого огромного волка, которого ему когда-либо доводилось встречать — настолько крупного, что в холке он почти не уступал лошади.

Между ними быстро возникло молчаливое соглашение: работаем вместе, пока не перестанем быть потенциальной добычей. Когда хищник прыгнул, лошадь увернулась, а Гарри метнул в него оглушающее заклятие. Оно, впрочем, утонуло в грубой шерсти, не причинив твари заметного вреда.

Удирая, лошадь, казалось, презрительно фыркнула, но у Гарри ещё оставались трюки в запасе. Если магия не работала напрямую, приходилось действовать косвенно. Волк был невероятно быстр и нёсся огромными прыжками — по крайней мере до тех пор, пока Гарри не обрушил ему прямо на морду тяжёлую древесную ветку. Впрочем, зверь оправился поразительно быстро и всякий раз, стоило Гарри оглянуться, оказывался совсем рядом, едва не вцепляясь в конский хвост.

Они мчались так довольно долго. К счастью, им удалось миновать крупные города, хотя Гарри был уверен: следующим утром какие-нибудь несчастные фермеры проснутся с массой странных вопросов вроде: «Кто, во имя всего святого, промчался на лошади через мой виноградник?»

В конце концов Гарри сумел подловить момент. Когда волк широко раскрыл пасть, пытаясь ухватить лошадь за хвост, он направил одно из самых мерзких проклятий, какие только смог вспомнить, прямо ему в глотку. Зверь издал сдавленный, нечеловеческий крик, споткнулся и рухнул на землю.

При других обстоятельствах Гарри, возможно, осмотрел бы тушу. Но сейчас он был смертельно уставшим — настолько, что просто повалился на гриву, и лишь наколдованные путы не дали ему свалиться. Всё тело ныло, разум плыл, и он был так измотан, что решил поверить лошади на слово.

Пятиминутный сон ведь не повредит, правда?

* * *

До возвращения Габриэль в Шармбатон оставалось ещё несколько недель, и ей было до невозможности скучно. Да, поездка в Прованс и встречи с родственниками — это, конечно, мило, но новизна постепенно приелась… неужели за всё это время не может случиться хоть что-нибудь?

Словно сама Судьба решила ответить на её вопрос, Габриэль услышала шорох в кустах.

Она вскочила на ноги и замерла. Из зарослей показалась лошадь… и всадник. Оба выглядели измождёнными — настолько, что всадник, казалось, спал прямо на спине своего скакуна.

Картина была странной: великолепная лошадь с чисто белой, почти светящейся шкурой и наездник с копной растрёпанных чёрных волос. Постойте…

Габриэль узнала эти волосы. В конце концов, у неё в комнате висело несколько плакатов с этим самым парнем.

Она подошла ближе и осторожно откинула прядь со лба.

Сомнений не осталось: лоб Гарри Поттера пересекал шрам в форме молнии.

Габриэль развернулась и со всех ног бросилась к дому.

— Мама! Папа!

* * *

Когда Гарри Поттер очнулся, он почти сразу понял, что лежит в мягкой постели, а не привязан к лошадиной спине. Это было либо очень хорошо… либо очень плохо.

На мгновение ему показалось, что в комнате есть кто-то ещё — ангел. Впрочем, ошибка стала очевидной почти сразу: сияние вокруг головы фигуры было не божественным светом, а всего лишь отблеском на ослепительно серебристых волосах.

Спустя секунду Гарри узнал лицо.

— Габриэль?

Её лицо мгновенно просияло.

— Ты проснулся! Я сейчас позову папу!

С этими словами она выскочила из комнаты, оставив Гарри одного. Ему пришло в голову, что он должен был чувствовать куда более сильную боль. Магическая анестезия, наверное. Он не имел ни малейшего представления, сколько проспал и насколько сильно сейчас, должно быть, волнуются Маргарет и остальные…

Он не успел толком разволноваться, как дверь снова открылась. На пороге появился мужчина (очевидно, месье Делакур), а за его спиной маячила Габриэль.

— Гарри Поттер. Рад снова вас видеть. Как вы себя чувствуете?

— Честно говоря, лучше, чем ожидал. Вы накачали меня каким-то магическим обезболивающим?

Месье Делакур кивнул.

— Вам очень повезло, что вы остались живы.

— Мне это часто говорят, — усмехнулся Гарри, и Делакур ответил ему тихим смешком.

— Тот конь… — он вздохнул. — Вы когда-нибудь слышали о Шеваль Малле?

— О чём?

— Полагаю, это нечто вроде ваших келпи: лошадь, которая заманивает всадников, а затем убивает их.

«Ну, до этого я и сам как-то дошёл», — подумал Гарри, но вслух ничего не сказал.

— И что, он убежал?

— Нет. Он всё ещё в конюшне. Разумеется, никто не пытался сесть на него верхом… ведь теперь это ваш конь.

— Вы не могли бы за ним присмотреть?

Гарри ни за что на свете не потащил бы эту тварь к себе на корабль.

— Для нас это будет честью, месье Поттер. — Делакур чуть наклонил голову. — Могу ли я сделать для вас что-нибудь ещё?

— У вас, случайно, не найдётся совы, которую можно было бы одолжить?

VIII. Зарубежные связи

Можно сколько угодно рассуждать о том, как важно всего добиваться самостоятельно, проявлять стойкость и преодолевать трудности исключительно силой упрямства, но иногда вам просто необходимы друзья в других странах. В худшем случае они смогут приютить вас в изгнании, пока вы разрабатываете грандиозный план триумфального возвращения. В лучшем — обеспечат превосходное место для отдыха и возможности для международного влияния, если, разумеется, подобные вещи входят в ваши планы.

* * *

Отправив письмо, Гарри не оставалось ничего иного, как бездельничать и ждать в крупном поселении вейл на побережье Южной Франции. Что и говорить — не повезло так не повезло.

Здесь всё было не столь запущено, как в Британии, однако и во Франции у Гарри уже начала складываться определённая репутация — во многом благодаря восторженным рассказам Габриэль. К её словам относились с заметной долей скепсиса… ровно до того момента, пока Гарри не въехал в город верхом на существе, которое, по всем законам природы и магии, должно было его убить. Это мгновенно придало слухам вес. Последние же сомнения рассеялись окончательно, когда Гарри продемонстрировал добычу, поверженную им в пути, — Жеводанского зверя, печально известного магического людоеда⁽¹⁾.

Больше всего Гарри интересовала шкура. Он собирался оставить себе трофей на память — тем более что коня он оставлял Делакурам, предложившим использовать того в качестве племенного жеребца (честно говоря, Гарри отдал бы его и просто так). На острове не было конюшен, да и строить их он не был уверен, что хочет… разве что для фестралов или гиппогрифов. Вот это действительно произвело бы впечатление.

В конце концов судно прибыло и — простите за каламбур — наделало немало шума. Для небольшой магической общины это был почти кошмарный сценарий: маглы могли вот-вот наткнуться на их убежище. Гарри пришлось приложить немало усилий, чтобы всех успокоить.

Тем не менее любопытство взяло верх, и некоторые пожелали рассмотреть корабль поближе. Гарри был готов признать, что слегка приукрашивал и хвастался, но гордость за проделанную работу была более чем заслуженной.

— Вы правда подняли его с морского дна?

Месье Делакур выглядел искренне поражённым, когда Гарри провёл его на борт.

— Ага. И теперь это, разумеется, уже не просто мой корабль…

Несколько человек едва не пустились наутёк при виде призраков, а встреча с Маргарет и вовсе стала последней каплей.

* * *

Гарри решил задержаться ненадолго. Конечно, он аппарировал обратно на остров, чтобы проведать Кричера и остальных вампирш, но Франция (или, по крайней мере, французы, особенно вейлы) оказалась не так уж плоха. Чего нельзя было сказать о попытках поговорить с ними.

В основном приходилось общаться через Делакуров, что раздражало по вполне очевидным причинам: у месье Делакура находились дела поважнее, чем подрабатывать переводчиком, а второй вариант представлял собой всего лишь девчонку-подростка.

Третьим вариантом, разумеется, было выучить французский, и Гарри решил попробовать. Он, конечно, поинтересовался у месье Делакура, не существует ли каких-нибудь магических способов или лазеек для преодоления языкового барьера, но безуспешно. Значит, придётся учиться по старинке — благо, свободного времени хватало, как и желающих поболтать.

К счастью, его неуклюжие попытки освоить основы французского вызывали скорее смех, чем раздражение, хотя команда корабля была не в восторге от самой идеи, что Гарри может офранцузиться. Это звучало особенно лицемерно из уст людей, которые без тени смущения пялились на вейл: французский язык, видимо, был недопустим, а вот для достаточно привлекательных француженок всегда можно было сделать исключение.

К собственному разочарованию, Гарри обнаружил, что отстаёт от Маргарет в изучении языка. Проигрывать было немного досадно, но у неё, в отличие от него, почти не было других занятий, кроме учёбы. Зато Гарри проводил дни под тёплым средиземноморским солнцем, на свежем воздухе, и прекрасно осознавал, что ему досталась куда более приятная часть сделки.

* * *

Даже находясь, по сути, в отпуске, Гарри всё равно стремился сделать хоть что-нибудь полезное для замка — или, по крайней мере, для его библиотеки. Он без малейших угрызений совести одалживал у месье Делакура книги, чтобы снять с них копии. Разумеется, все они были на французском, но ведь он учился.

Кроме того, Гарри путешествовал по стране (уже без какой-либо практики верховой езды), осматривая старинные здания. Станет ли его замок архитектурной «дворнягой», если он начнёт заимствовать понравившиеся элементы из разных эпох и стилей, без стеснения слепив их воедино? Вероятно. Но лёгкая эксцентричность всегда считалась для волшебников чем-то вроде нормы, и Гарри был уверен, что места хватит для всех безумных идей, роившихся у него в голове.

Он собирался без колебаний использовать магию, чтобы возвести самое величественное здание из возможных. Мысль о владении самым высоким строением в мире казалась Гарри чрезвычайно заманчивой, даже если маглы об этом никогда не узнают. В конце концов, какой смысл быть волшебником, если ты не можешь превзойти немагических людей хотя бы в чём-нибудь?

Конечно, самая высокая башня или грандиозный замок выглядели бы довольно уныло, если бы в них жило всего человек восемь… ну, может, дюжина, если Гарри вдруг пригласит друзей на ужин. Так что он вовсе не возражал против новых жильцов.

И действительно, стоило слухам о его владениях разойтись по общине, как некоторые вейлы проявили к ним живой интерес. Гарри не был уверен, насколько удачно они с Маргарет сумели описать это место, но желающих хотя бы осмотреться и попробовать обосноваться оказалось немало. Он искренне надеялся, что они не разочаруются, но уж точно не собирался жаловаться на приток новых жителей.

К сожалению, это означало, что планы по более обстоятельному изучению Средиземноморья придётся на время отложить — по крайней мере до тех пор, пока вейлы не обживутся на острове. По какой-то причине они не испытывали ни малейшего желания проводить много времени на корабле. Гарри же, в свою очередь, считал, что всё нормально.

(Разумеется, проблема заключалась в том, что «всё нормально» для Гарри Поттера, то есть грузовое судно, набитое призраками и населённое вампиршей, было совершенно не нормально для обычного человека.)

Впрочем, он всегда мог вернуться сюда позже — возможно, уже применив французский на практике. А может, стоит взяться и за другие языки? Если магических способов упростить процесс не существовало, он просто сделает это сам. Возможно, даже выберет что-нибудь чуть более… экзотическое. Пока он не знал наверняка, но список возможных вариантов определённо был внушительным.

* * *

После того как Гарри пообещал чаще обмениваться письмами с месье Делакуром (и получил встречное обещание от Габриэль), оставалось лишь готовиться к отплытию и возвращению в Доггер-банку.

В основном ради вейл они шли быстро. Будь Гарри один, он наверняка делал бы бесконечные остановки: осматривал испанские города или нырял за чем-нибудь любопытным на морском дне (разве Атлантида не должна находиться где-то сразу за Гибралтарским проливом? Можно было бы спросить у водного народа). Но он хотел быть обходительным, а потому судно двигалось с максимально возможной скоростью.

Домой они вернулись сравнительно скоро, и вейлы, судя по всему, остались под впечатлением. В отсутствие Гарри замок слегка подрос: он всё ещё был далёк от тех немыслимых высот, что рисовало воображение хозяина, но теперь обзавёлся несколькими этажами и (что особенно радовало) достаточным количеством комнат для новых гостей. Гарри задумался, не построить ли пару теплиц: теперь, помимо него самого, здесь появились люди, способные работать в них, не поджариваясь под солнцем.

Ах да, и ещё нужно было найти достойное место для шкуры убитого волка. Гарри вынужден был признать: идея собирать трофеи со всего света и выставлять их в собственном замке была опасно соблазнительной.

* * *

На новом месте вейлы поначалу чувствовали себя откровенно неуютно. Помимо вполне возможных личных конфликтов с вампиршами, они испытывали стойкую и почти принципиальную неприязнь к водному народу. Вейлы наотрез отказывались есть рыбу, пойманную русалами, — ровно до тех пор, пока им деликатно не напомнили, что альтернатив, строго говоря, не предусмотрено.

Тем не менее они принесли с собой свежий взгляд на многие вещи, что Гарри особенно ценил. Вейлы научили Кричера нескольким новым рецептам (к счастью, в приготовлении рыбы наконец появилось хоть какое-то разнообразие) и высказали ряд пожеланий по обустройству замка. Самым заметным из них стала просьба о бассейне. Гарри поначалу не видел в нём особого смысла (океан ведь буквально под боком), но у вейл было иное мнение, главным образом из-за их откровенной нелюбви к русалам. По какой-то причине за строительство бассейна Гарри взялся с неожиданным энтузиазмом.

Стоит признать, бассейн пришёлся ему по душе, хотя он (очень на это надеялся) всё же рассчитывал, что русалки вытащат его из океана, если он туда случайно свалится. Как выяснилось, он был не одинок в своём неумении уверенно плавать: большинство вампирш жило ещё в те времена, когда плавание не считалось видом досуга, так что их навыки варьировались от сомнительных до полностью отсутствующих.

Попытки Гарри научить их плавать в итоге увенчались успехом, пусть и не без накладок. Это стало очередным напоминанием о том, насколько далёким прошлым они были порождены. Особенно когда Гарри узнал, что Маргарет считает вполне подходящим купальником полное отсутствие одежды (XVII век, ну и нравы!).

Что до возраста, день рождения Гарри (как, впрочем, и Невилла) подкрался на удивление быстро, как раз пока он был во Франции. Разумеется, он собирался пригласить друзей, но лишь немногих: Гарри по-прежнему не хотел, чтобы слухи о его острове стали достоянием широкой общественности.

Он отправил приглашения Гермионе, Невиллу и, конечно же, Рону, а также решил позвать Джорджа. Можно было бы пригласить и больше Уизли (хоть всех, кто оставался в Британии), но Гарри не хотелось даже представлять себе взрыв негодования Молли, узнай она, в каких условиях он живёт. Он невольно задумался, не её ли рук делом были те вопиллеры, что уже успели к нему прилететь.

Гарри выбрал более скрытный способ и решил забрать друзей аппарацией. Он гордился своим кораблём, но высаживаться в Девоне с включённым на полную мощность магическим туманом казалось откровенно глупым. По соображениям безопасности он и близко не подпускал летучий порох к замку (интересно, можно ли вообще устроить внутреннюю сеть?), а зону аппарации дополнительно ограничил районом пирса.

Джордж оказался единственным, кто прежде не видел острова. Когда первый шок прошёл, он честно признал место впечатляющим. Его глаза буквально загорелись при мысли о книгах, полных неизвестных заклинаний… кроме того, Джордж без устали поигрывал бровями, расспрашивая и недвусмысленно намекая, чем именно Гарри занимается на своём уединённом острове, полном вейл и вампирш.

Рон при виде новых обитателей замка, казалось, напрочь лишился дара речи, тогда как Гермиона при знакомстве едва не слетела с катушек. Она бросила на Гарри несколько подозрительных взглядов, но заметно смягчилась, пообщавшись с девушками и осознав, что он вовсе не занимается тем, в чём она его уже успела заподозрить. К счастью, Невилл сохранял полное спокойствие, и они с Гарри смогли обстоятельно обсудить, какие растения вообще реально вырастить в этих краях.

— О, Невилл! — Гарри с минуту рылся в вещах, пока не выудил на свет старинный фолиант. — У меня для тебя подарок. Хотел вручить ещё до ужина.

Невилл бережно принял книгу, сразу почувствовав её хрупкость.

— Название мне незнакомо…

— Уж надеюсь на это, — усмехнулся Гарри. — Было бы довольно паршиво дарить тебе книгу, которую ты уже читал.

* * *

Ужин прошёл на удивление хорошо. Горничные даже уговорили Кричера попробовать приготовить несколько рецептов времён их молодости, и, ко всеобщему облегчению, большинство из них оказались вполне съедобными, а некоторые даже откровенно вкусными. Разговор, впрочем, долго ни на чём не задерживался. Обсуждение новых гостей Гарри незаметно перетекло в воспоминания о свадьбе Билла и Флёр, а оттуда — в сокращённый пересказ войны. Вернее, той её части, которая касалась уничтожения крестражей.

Вампирши и вейлы слушали с неподдельным вниманием, пока ребята по очереди вспоминали охоту за каждым осколком души Волдеморта. Даже Джордж и Невилл были заметно ошарашены, узнав истинную причину того небольшого ограбления «Гринготтса».

«Гоблины будут просто в ярости, когда он в следующий раз там появится», — мимоходом подумали они.

И всё же один момент зацепил всех особенно сильно.

— Погоди, Рон, — переспросил кто-то, — ты открыл Тайную комнату в одиночку?

— Ну да, — пожал плечами Рон. — Я, конечно, не говорил на парселтанге, как Гарри. Просто попытался повторить его голос и интонации…

Гарри на мгновение замер. Чисто технически: чем попытка Рона запомнить, как звучит «откройся» на змеином языке, отличалась от попытки самого Гарри выучить, как звучит «привет» по-французски? Неужели он и правда мог бы…

— Слушай, Рон, — медленно сказал Гарри, — как думаешь, ты смог бы выучить парселтанг?

— Ну, я же просто повторял за тобой. Я ничего не понимал…

— И всё же?

Рон пожал плечами.

— Не знаю, дружище. У авроров сейчас и так дел по горло, жизнь — сплошная морока…

Гарри кивнул.

— А всё-таки я бы хотел попробовать этому научить, — задумчиво сказал он. — Может, даже книгу написать.

* * *

Бонусная сцена: Конь

Шеваль Малле постепенно привыкал к своей новой жизни. Он мог бы сбежать сразу после того, как Черноволосый-Зеленоглазый сполз с его спины. Мог бы даже напасть — забить его и его спутников сверкающими копытами, как это бывало прежде. Но коню было любопытно.

Он мог убежать от чего угодно и выжить в любых условиях, вот только скука оставалась проблемой, а эта странная компания Сереброволосых и Черноволосого казалась… занимательной. (И вовсе он не выдохся.)

По крайней мере, люди проявляли должное почтение. Они относились к нему с осторожностью, рождённой знанием его истинной силы. Черноволосый-Зеленоглазый больше не появлялся, а у остальных не хватало духу ни взобраться на него верхом, ни рискнуть собственной шеей, которая неизбежно была бы сломана сразу после падения.

Проклятые уздечку и седло наконец сняли — по всей видимости, чтобы передать их Черноволосому-Зеленоглазому. Ни один из людей, приставленных ухаживать за ним, не осмеливался приближаться с удилами или стременами; они приносили лишь еду.

Еду и кобыл.

Очевидно, люди собирались использовать его как племенного жеребца. И хотя при одной мысли о подчинении приказам конь из принципа вставал на дыбы, перспектива наплодить жеребят казалась… приемлемой. В этом он был не против.

Оставшиеся дни он проводил в своё удовольствие: бегал, тренировался, поддерживал прежнюю силу. То, что он находился под опекой людей, вовсе не означало, что он должен размякнуть. Разумеется, скакал он в одиночестве — ни один человек ему не подходил.

Черноволосый-Зеленоглазый был просто «наименее плохим» из возможных вариантов.

(И вовсе не то чтобы конь к нему привязался. Ничего подобного.)

1) Жеводанский зверь — это загадочное существо-людоед, которое терроризировало французскую провинцию Жеводан с 1764 по 1767 год. За три года было зафиксировано около 250 нападений, более 100 из которых закончились гибелью людей.

Вернуться к тексту

IX. Навыки

Ещё одна отличительная черта, способная выгодно выделить вас и ваших сторонников из общей массы, — это особый навык. Будь то заклинание, хранимое в строжайшем секрете, или более широкий набор умений, уникальный инструмент даёт вашим союзникам преимущество в бою и одновременно способствует укреплению вашей репутации.

* * *

Освещение приключений Гарри во французской прессе оказалось на редкость неоднородным. Во Франции о нём писал местный «Магический вестник» (разумеется, в переводе).

Визит Героя Магического мира во Францию

[На снимке: Гарри Поттер рядом с обмякшим телом огромного волка. Подпись: «Поттер и Жеводанский зверь»]

Герой магической Британии Гарри Поттер (краткий обзор его подвигов см. на странице 8), по всей видимости, посетил Францию и уже успел пополнить свой внушительный список подвигов.

Жеводанский зверь — печально известный магический людоед, которого долгое время считали погибшим от старости, вновь объявился, но пал от волшебной палочки Поттера. По слухам, шкуру зверя он забрал себе. Впрочем, это было не единственное приобретение, сделанное месье Поттером во Франции. Шеваль Малле, угроза для ночных путников, был им пойман и помещён в конюшню, где более не сможет заманивать людей на верную смерть.

Очевидцы утверждают, что месье Поттер обнаружил коня в Вандее и проехал на нём верхом через всю страну до самого Прованса всего за одну ночь, при этом не был сброшен и, что особенно примечательно, не погиб. Насколько правдивы эти сведения — неизвестно, однако одно представляется несомненным: Поттер стоит на стороне добра.

Считается, что впоследствии он покинул страну на собственном судне, направившись в неизвестном направлении.

* * *

Вести об этом докатились и до Англии, где их с заметным энтузиазмом подхватил «Ежедневный пророк».

Гарри Поттер — охотник на магических существ?

Многие из наших верных читателей с интересом следят за необычайной жизнью знаменитого холостяка и волшебника Гарри Поттера, и, похоже, теперь он охотится не только на вампиров.

Сообщения из Франции утверждают, что мистер Поттер убил некое магическое животное — существо, напоминающее волка, и забрал его шкуру. Кроме того, он якобы укротил французский аналог келпи, известный как Шеваль Малле.

Разумеется, этим деятельность мистера Поттера во Франции не ограничивалась. По имеющимся сведениям, большую часть времени он провёл в общине вейл в Провансе. Чем именно он там занимался, мы утверждать не берёмся; известно лишь, что недавно мистер Поттер отбыл на судне в неизвестном направлении…

* * *

У «Придиры», разумеется, был собственный взгляд на происходящее.

Гарри Поттер сразил Жеводанского зверя — дальнего родственника главного редактора «Пророка»?

* * *

Гарри продолжал получать письма из Франции. Месье Делакур теперь настаивал, чтобы переписка велась исключительно на французском (ради практики), и у Гарри сложилось отчётливое впечатление, что, взяв под опеку его коня, Делакуры несколько переоценили собственные силы.

Шеваль Малле, безусловно, справлялся с ролью племенного жеребца, и месье Делакур сохранял завидный оптимизм в отношении будущего приплода. Однако без Гарри поблизости конь заметно нервничал и уже успел познакомить свои копыта с несколькими незадачливыми конюхами. К счастью, пока обошлось без смертельных исходов, но тревожный подтекст писем недвусмысленно намекал, что так будет не всегда.

По правде говоря, когда боль и ломота от той безумной поездки постепенно притупились (хотя и не исчезли совсем), Гарри вынужден был признать, что забрать животное к себе было бы, вероятно, правильным решением. Как минимум потому, что в противном случае конь либо устроил бы настоящий погром, либо попросту вернулся к своей прежней, крайне недружелюбной натуре. К тому же в письмах Делакура всё чаще сквозило беспокойство финансового характера: жеребец, похоже, с поразительным усердием проедал внушительную часть их бюджета. Гарри совершенно не хотелось портить отношения из-за такой мелочи, как корм для коня.

Раз уж он всё равно собирался строить конюшни, Гарри был намерен довести дело до конца — никаких полумер для собственного замка он терпеть не собирался. Под них он планировал отвести целый этаж, расширенный пространственными чарами, просто чтобы у животных было где побегать… впрочем, ограничиваться одним жеребцом он тоже не планировал.

Гарри написал Хагриду, пояснив, что стал владельцем участка земли (что, строго говоря, было чистой правдой), и был бы счастлив избавить друга от излишков его питомцев. Особенно он был бы рад гиппогрифам или фестралам. Разумеется, любые заметки или книги по уходу за такими существами принимались бы с величайшей благодарностью.

Хагрид, конечно, оказался добрым другом и с радостью откликнулся на просьбу, но вот скрытность никогда не входила в число его сильных сторон…

«Ежедневный пророк» вскоре сообщил, что Поттер, по всей видимости, собирает целый магический зверинец — возможно, в дополнение к уже имеющимся у него вейлам, вампиршам и прочим сомнительным существам. Новости о земле заинтриговали редакцию не меньше: газета пошла ва-банк, изучая финансовые отчёты и даже пытаясь направить запрос в «Гринготтс».

В обычных обстоятельствах банк отверг бы столь очевидную попытку нарушить конфиденциальность клиента, но для Гарри Поттера сделали исключение. По крайней мере, гоблины честно попытались отыскать хоть какие-то следы покупки земли или снятия галлеонов для сделки, но потерпели полное фиаско. Тайна того, где именно поселился Гарри Поттер, явно не давала магической Британии покоя.

Тем временем «Придира» предложила список магических существ, способных пополнить зверинец Поттера, — существ, которых менее одарённые журналисты наверняка сочли бы «несуществующими».

* * *

Попытка написать книгу по парселтангу оказалась куда сложнее, чем Гарри ожидал. В каждом, казалось бы, мимолётном звуке скрывалось множество нюансов, которые невозможно было передать простым «ш-ш-ш» или «с-с-с». Создание своего рода «змеиной письменности» выглядело занятием заведомо бесполезным для самих змей (они, в конце концов, не читают), разве что в качестве учебного пособия для людей. Впрочем, именно в этом и заключалась цель Гарри.

Ему удалось уговорить вампирш попробовать выучить язык, и шаг за шагом они продирались сквозь самые основы. Сам Гарри говорил на змеином свободно и обладал дурной привычкой непроизвольно переходить на него во время занятий: пока вампирши мучительно выстраивали звуки, его разум словно щёлкал тумблером. Для него парселтанг звучал так же естественно, как английский.

Впрочем, среднестатистическому волшебнику вряд ли требовалось владеть языком в совершенстве — простого «пожалуйста, не кусай меня» чаще всего было бы вполне достаточно. Гарри проникся искренним уважением к змеям (трудно не проникнуться, когда можешь с ними поговорить) и рассудил, что если хотя бы несколько магов смогут улаживать дела с ними миром, это уже станет немалым достижением.

Работа над книгой, разумеется, всё ещё шла полным ходом. Он не мог с чистой совестью назвать её «экспертным руководством по парселтангу», пока не обучил хотя бы одного человека беглой речи. Процесс замедлялся и из-за его собственных языковых занятий, и из-за обустройства конюшен — как для Шеваль Малле, так и для тех животных, которыми Хагрид, судя по всему, был готов с ним поделиться.

Так или иначе, всё это означало поездку во Францию, чтобы забрать коня. Гарри решил, что по дороге вполне можно сделать несколько остановок. Если на этом жеребце вообще было возможно ездить верхом, он был готов дать ему второй шанс, предварительно наложив смягчающие чары, по вполне очевидным причинам.

* * *

На обратном пути Гарри воспользовался случаем и немного осмотрел Испанию. Замки произвели на него сильное впечатление, особенно Альгамбра⁽¹⁾. К сожалению, некоторые архитектурные решения он не мог воспроизвести у себя: внутренние дворики и аркады (в значении крытых галерей с арками, а не залов с игровыми автоматами) были для вампиров малопригодны по вполне очевидным причинам. Гарри не был уверен, что даже плотной облачности хватит, чтобы надёжно защитить их от солнца, а проверять это на практике ему совершенно не хотелось.

Купола и замысловатая резьба заинтересовали его не меньше, чем местные привидения. Гарри рассудил, что уж по части наличия призраков его замок и без того полностью соответствует всем мыслимым стандартам.

Оказавшись в этих краях, он ненадолго заглянул и в Барселону, с одинаковым восхищением изучая архитектуру и впечатляющий магический квартал. Там Гарри с удивлением узнал, что каталонским волшебникам удалось отделиться от остальной магической Испании. Между ними и Конфедерацией испанских магов ощутимо витала враждебность, которая, к счастью, никак себя не проявила, пока Гарри находился в городе. Они продали ему книги и не попытались его убить — для Гарри этого было более чем достаточно.

Он чуть было не купил шпоры у одного барселонского кузнеца, но вовремя остановился, внезапно осознав, куда именно ему придётся втыкать эти железки… Впрочем, подковы он всё-таки приобрёл.

Гарри решил, что со временем обязательно выучит испанский, хотя бы ради поездок в обе Америки. За исключением Бразилии, почти все страны от Мексики и дальше к югу говорили именно на нём. Там наверняка нашлось бы немало интересного: будь то самобытные магические традиции (в исчезновение которых Гарри отказывался верить) или просто европейская магия, развивавшаяся собственным путём за полмира от Старого Света.

Даже плывя обратно к югу Франции, Гарри уже представлял себе новое путешествие — на этот раз в Америку, хотя бы в Канаду и Соединённые Штаты. К сожалению, ему редко доводилось бывать за пределами Саванны, и он очень хотел это исправить. Мысль о скачке по бескрайним равнинам казалась невероятно заманчивой, хотя Гарри и понятия не имел, остались ли ещё эти огромные прерии или их давно распахали.

* * *

Шеваль Малле настороженно уставился на приближающегося Гарри. Когда тот начал медленно подбираться ближе с яблоком в одной руке и крепко зажатой палочкой в другой, конь одарил его взглядом, который лучше всего подходил под определение «крайне подозрительный».

— Привет… э-э… приятель?

Гарри попытался вспомнить уроки верховой езды на гиппогрифах; интуиция подсказывала ему, что демонстрация уважения здесь жизненно необходима.

Спустя мгновение конь рысью подбежал и в один укус умял яблоко. Гарри осторожно похлопал его по боку и достал подковы. Ох, и нервное же предстояло дело.

К счастью, ни одно копыто так и не встретилось с черепом Гарри, и вскоре он уже сидел верхом, предварительно, разумеется, переседлав коня, ибо Гарри был не настолько безрассуден, чтобы ехать без седла.

Существо всё ещё пыталось его сбросить, но если Гарри не окончательно сошёл с ума (что, как он честно признавал, оставалось вполне вероятным), то это выглядело почти… игриво. Конь словно проверял, окажется ли Гарри достаточно хорош, чтобы не разбиться насмерть. К тому же он явно не выносил поводьев: он, конечно, доставлял Гарри туда, куда требовалось (или хотя бы в приблизительном направлении), но маршрут выбирал исключительно сам. Возможно, так было даже лучше, учитывая, что Гарри и понятия не имел, на что этот конь на самом деле способен.

Попытавшись утомить его целым днём верховой езды, Гарри в итоге завёл Шеваля на борт своего корабля. Коню это откровенно не понравилось, однако тихо произнесённые заверения, что всё это ненадолго, по-видимому, подействовали.

Весь оставшийся путь Гарри старался присматривать за лошадью. Это привело к небольшим осложнениям, когда Шеваль попытался перекусить шею змее, у которой Гарри как раз брал интервью для своей книги по парселтангу (и, возможно, по парселмагии). Разумеется, в закрытом трюме конь томился, так что при первой возможности они высадились в Уэльсе, чтобы немного осмотреться, прежде чем снова взойти на корабль.

Почему именно Уэльс? Во-первых, Гарри там никогда раньше не бывал — и этого уже было вполне достаточно. А во-вторых, он хотел взглянуть на замки, которыми была буквально усеяна валлийская сельская местность. Когда англичане наступали, сражаясь с валлийцами, им требовались укрепления, отсюда и замки. Много замков.

Кроме того, Гарри искренне надеялся, что там найдётся нечто особенно любопытное и с магической точки зрения.

* * *

В Уэльсе многое развивалось по уже знакомому Гарри сценарию: замки, призраки и туристы, неизменно упускающие всё самое интересное. Его искренне забавляло, как маглы пялятся на коня. Он и сам понимал, что выглядит странно — всадник, но явно не участник исторической реконструкции.

Самым интересным было то, чего маглы не видели уже очень давно или, по крайней мере, предпочитали не замечать. Следы фейри.

Гарри был уверен, что у валлийцев наверняка существовало собственное название для этих существ, но рассудил, что фейри остаются фейри где бы они ни обитали: хихикают из родников и ручьёв, мелькают на самом краю зрения в лесной чаще.

К счастью, ни один из них не проявлял откровенной агрессии. Гарри даже не представлял, как стал бы от них отбиваться, разве что швырялся бы подковами своего Шеваля. Волшебники, должно быть, когда-то сотворили нечто с домовыми эльфами, чтобы фактически одомашнить их, в отличие от этих диких, свободных фейри, порхающих на границе восприятия. Что именно, Гарри не знал и не был уверен, что хочет знать.

Проведя некоторое время в седле, он наткнулся на ведьмин круг — или это конь привёл его туда? И, насколько Гарри мог судить, круг был самым что ни на есть настоящим: воздух буквально искрился магией, а по мере приближения к кольцу грибов вокруг эхом разносилось едва слышное хихиканье.

Какая-то часть его понимала, что всему этому наверняка найдётся вполне разумное магловское объяснение. Но он-то был волшебником.

Как только конь пересёк невидимую границу, Гарри ощутил непреодолимое желание спешиться и пуститься в пляс под странный, похожий на перезвон колокольчиков смех фейри, которые, без сомнения, за ним наблюдали. Его нога уже зависла в паре дюймов от земли, когда он вовремя вспомнил, чем обычно заканчиваются игры с волшебным народом.

Он быстро вернул ногу в стремя и позволил коню немного побродить внутри круга, втайне надеясь, что всё это не обернётся историей в духе Рипа ван Винкля, когда за одно мгновение проходят целые годы. Спустя секунду Шеваль Малле принялся яростно рыть копытом землю прямо в центре круга.

Поначалу Гарри не мог понять, было ли это странной лошадиной прихотью или проявлением магической особенности (возможно, французские кони умеют вынюхивать трюфели?), но вскоре подкованные копыта заскребли по дереву. Из-под земли показалась крышка чего-то, весьма напоминающего деревянный контейнер.

Гарри осторожно огляделся, но фейри так и не показались. Впрочем, они и раньше оставались невидимыми, а сейчас его действия всерьёз грозили их оскорбить.

Когда находку извлекли на свет, она оказалась чем-то вроде корзины или короба, целиком сделанного из тёмного дерева, которое, казалось, буквально гудело от магии. Никакого бездонного пространства внутри не обнаружилось — только дерево. Какая бы магия в нём ни скрывалась, Гарри не смог уловить её с ходу.

Фейри, похоже, не возражали против того, чтобы он забрал находку, и Гарри так и поступил, предварительно закопав яму. Ни к чему было оставлять после себя беспорядок, хотя вся эта история с ведьминым кругом и фейри казалась ему слегка… неправильной.

По вполне понятным причинам Гарри не спешил совать что-либо внутрь загадочной корзины, опасаясь её реакции, но в конце концов рассудил, что вещь так и останется бесполезной, если её не проверить. Даже если это просто необычайно магическая корзина — это уже немало. Корзины в хозяйстве лишними не бывают.

Он въехал в город верхом, привёл в восторг нескольких ребятишек и наполнил корзину продуктами.

Позже, устроив нечто вроде пикника на очаровательном лугу, не кишащем фейри, Гарри понял, в чём заключалась истинная особенность находки. Открыв корзину⁽²⁾, он обнаружил внутри еды куда больше, чем покупал. Намного больше — столько он не смог бы съесть при всём желании, даже с помощью коня.

Внезапно корзина стала выглядеть куда более полезной. Гораздо более полезной. Морепродуктов в его жизни и так хватало, но для замка такой короб был бы настоящей находкой. Вся еда выглядела аппетитной — куда лучше той, что получалась у Гарри, когда он пытался умножать продукты самостоятельно, не говоря уже об их пугающем количестве.

Конь в тот день получил три яблока из примерно сотни имеющихся. Гарри очень быстро осознал, что нашёл в ведьмином круге нечто по-настоящему выдающееся. Это определённо поможет его острову стать самодостаточным.

Ему нравилась мысль о том, чтобы меньше зависеть от Британии: рыбу они добывали и так, а если удастся наладить толковые теплицы… что ж, Гарри определённо вдохновлялся тем, чего сумели добиться волшебники магической Каталонии.

1) Альгамбра — это величественный дворцово-крепостной комплекс в испанском городе Гранада, признанный одним из величайших памятников исламской архитектуры в мире.

Вернуться к тексту

2) Корзина Гвидну Гаранхира — один из самых практичных артефактов в списке «Тринадцати сокровищ острова Британия». Это классический пример неисчерпаемого источника пищи, который встречается во многих мифологиях, но с чисто валлийским колоритом.

Вернуться к тексту

X. Самодостаточность

Самодостаточность — слово ёмкое и многозначное. Финансовая независимость, как и самодостаточность в целом, всегда идёт злодею на пользу. Разумеется, если есть возможность, выжимать все соки из собственных сторонников — идея соблазнительная, однако отсутствие зависимости от внешней помощи укрепляет любое движение куда надёжнее. Не бойтесь принимать поддержку извне, но ни в коем случае не попадайте в кабалу. Действуйте экономно и эффективно.

Существует и независимость в более политическом смысле. Это особенно удачный путь, если у вас пока недостаточно сил, чтобы свергнуть правительство, с которым вы боретесь: удерживать оборону всегда проще, особенно когда ваше логово хорошо укреплено.

* * *

Когда Гарри привёз корзину домой, её появление встретили с восторгом. Возможность столь легко приумножать еду оказалась невероятно полезной даже с учётом встроенного ограничения: корзина, по всей видимости, никогда не увеличивала одну и ту же порцию дважды. Впрочем, требовать бесконечного изобилия было бы чрезмерно даже для магии.

Мэри провела небольшое исследование в библиотеке и пришла к выводу, что перед ними легендарный артефакт, а главное — часть набора из тринадцати предметов.

«Тринадцать сокровищ Британии» представляли собой ещё один комплект могущественных магических артефактов, чрезвычайно древних и уходящих корнями во времена легенд о короле Артуре. Одним из этих предметов, по всей видимости, была мантия самого Артура, действовавшая в точности как мантия-невидимка Гарри. Это означало одно из двух: либо где-то в мире существует ещё одна по-настоящему вечная мантия, либо она пришла в негодность тысячу лет назад.

Гарри предпочитал верить в первое — просто потому, что второй вариант был бы невыносимо скучным. В конце концов, корзина ведь сохранила свою магию, так что оптимизма он не терял. К счастью, ему досталось одно из действительно полезных сокровищ, а не, скажем, шахматный набор, играющий сам с собой.

Тем не менее, заполучив одну часть набора, Гарри ощутил почти непреодолимое желание собрать их все. Разумеется, он понятия не имел, возможно ли это вообще: некоторые артефакты могли быть уничтожены или оказаться недоступными — например, запертыми в сейфах «Гринготтса» (бр-р!). И всё же сама идея казалась заманчивой и куда менее опасной, чем история с дарами Повелителя Смерти, способная в любой момент обернуться катастрофой. Бузинная палочка пусть остаётся там, где лежит, — премного благодарен.

Конечно, при всей своей любви к палочке из остролиста, Гарри не отказался бы от более солидного магического инструмента. От чего-то внушительного и не отягощённого дурной славой Бузинной палочки — например, от посоха. Посохи выглядели впечатляюще, особенно если бы удалось изготовить его с сердцевиной из волоса фестрала, запасы которых Гарри надеялся вскоре получить. Волос вейлы тоже подошёл бы, если бы, конечно, удалось уговорить какую-нибудь из них подстричься. Он искренне считал, что многим короткие стрижки пошли бы на пользу… впрочем, вейлы почти всегда выглядели великолепно, так что это мало о чём говорило. Для всего этого, разумеется, потребовался бы мастер палочек, но сама идея Гарри нравилась.

Следует признать, звучало это слегка безумно, но мысль об окончательном отделении от магической Британии ему импонировала. Возможно, не в официальном смысле — просто хотелось, чтобы от него отстали. Ну, или хотя бы пореже мозолили глаза. Количество условий, необходимых для достижения истинной независимости, наверняка было запредельным, но Гарри был готов попытаться.

Ради этой амбициозной цели он построил несколько теплиц. Гарри тщательно обозначил входы и наложил мягкие охранные чары, преграждающие путь вампирам. Разумеется, он предупредил их заранее — ему совсем не хотелось, чтобы они повторили его собственные злоключения на первом курсе, вломившись куда не следует через охраняемую дверь. Впрочем, вампирши и без того чувствовали себя неуютно, даже просто приближаясь к этой части замка, и на то были веские причины.

Вейлы согласились (по крайней мере, в теории) присматривать за теплицами. Однако, войдя во вкус и начав накладывать чары незримого расширения, Гарри заподозрил, что, возможно, откусил кусок больше, чем смогут проглотить и он сам, и вейлы. В последующие дни Невилл получил немало писем с вопросами о самых разнообразных способах применения магии в фермерстве и садоводстве.

Энтузиазм вейл заметно поутих, когда им сообщили, что теплицы кишат змеями, пусть и совершенно безобидными насекомоядными, которым было строго приказано не причинять вреда людям. Тем не менее несколько вейл всё же изъявили желание попробовать, параллельно изучая парселтанг. Это оказалось куда продуктивнее, чем просто сидеть без дела и украшать собой интерьер.

* * *

Новое приключение Гарри в Америке началось в уже знакомом месте. Он заглянул к ребятам в форт Пуласки, чтобы поблагодарить их за советы, а затем направился вглубь страны. К сожалению, просто въехать в Атланту верхом он не мог, не вызвав целый шквал неудобных вопросов, не говоря уже об очевидных логистических проблемах путешествия на лошади сквозь дорожные пробки.

С помощью магии Гарри какое-то время удавалось удерживать полицию от излишнего любопытства ровно до тех пор, пока не появились авроры, или как там американцы называли своих коллег. Они пронеслись мимо на метлах, после чего начали описывать круги у него над головой.

— Я могу вам чем-то помочь? — крикнул Гарри, задрав голову.

— Нам просто интересно, чем это ты тут занимаешься, — отозвался один из них. — Ты ведь не местный, верно?

— Нет, прибыл из Британии. Мне нужно было оформить визу или что-то в этом роде?

— Не совсем, — аврор пожал плечами, зависнув в воздухе. — Но мы стараемся присматривать за всеми заезжими магами. Статут о секретности и всё такое.

— Забавно, — заметил Гарри. — Что-то я вас не видел, когда заглядывал сюда в прошлый раз.

Он поймал недоумённый взгляд одного из авроров и добавил:

— Вам знакомо название «Общество содействия сосуществованию людей и вампиров»?

Аврор на мгновение замолчал, а затем расхохотался.

— Ну да. В это время года мы обычно не так фанатично относимся к подобным вещам. Этим придуркам помощь нужна как никому другому, — он ухмыльнулся. — Хотя ты на них не особо похож: не такой бледный и к своей даме не липнешь, как банный лист…

— Да уж, — хмыкнул Гарри. — До меня тоже не сразу дошло, что тут вообще происходит нечто подобное.

— В любом случае, видно, что ты знаешь, как не нарушать Статут о секретности, но формальности никто не отменял. Как мне тебя записать?

— Гарри Поттер.

— Тот самый чудо-мальчик?

Гарри фыркнул.

— Полагаю, это я.

— Прозвучит странно… но можно автограф? — аврор неловко замялся. — Для ребёнка, конечно. Он твой большой поклонник.

— Не знал, что я настолько знаменит, — усмехнулся Гарри, доставая ручку. — И, если вы не против… не могли бы вы рассказать мне немного об американских волшебниках? Мне бы хотелось узнать о них побольше.

* * *

Так Гарри и оказался в горах Аппалачи. При всей притягательности Великих равнин (а увидеть птицу-гром он определённо хотел) Аппалачи были куда доступнее. К тому же некоторые из тех невероятно глухих городков оказались магическими — их изоляцию дополнительно усиливали чары. Как ему объяснили, часть общин была, по сути, смешанной. Когда у кого-то проявлялась магия, весть об этом разлеталась по крошечному поселению, словно лесной пожар, и все жители яростно противились любым попыткам стереть им память. Магия давала слишком много преимуществ, чтобы от неё добровольно отказываться, и ради неё такие союзы магов и маглов охотно соглашались на ещё большее затворничество.

Возможно, именно из-за своего сельского уклада магические общины, на которые натыкался Гарри, были одна интереснее другой. Как правило, они существовали в почти полной изоляции, даже если кто-то из местных магов и уезжал учиться в Ильверморни или другие школы. Здесь сложились собственные, гордые традиции, выросшие из практической мудрости, которую многие поколения волшебников аккуратно копили и передавали дальше.

Некоторые из этих общин практиковали ритуалы со змеями, и это по-настоящему заворожило Гарри. Судя по всему, в основе лежала религиозная идея, но маги превратили её в тонкое, почти чудотворное искусство. То подобие парселтанга, которое они развили, явно было всего лишь «даром языков», тогда как способности к тому, что Гарри мысленно окрестил парселмагией (чем-то вроде «змеиной магии»), напоминали подражание Аарону и Моисею, превращавшим свои посохи в змей.

Лёгкий холодок пробежал у него по спине, когда он узнал, что обычные люди, то есть маглы, тоже проводят обряды со змеями, искренне веря, что если их укусят, значит, пришёл их час. Какая-то часть Гарри почти жалела, что у Волдеморта не было такого же бесстрашного принятия смертности: это, без сомнения, сделало бы жизнь Гарри куда проще.

С самими волшебниками ему тоже удалось немало и с интересом пообщаться. Они, разумеется, с настороженностью относились к магу из внешнего мира, но чаще всего охотно соглашались на обмен опытом. Они делились практическими заклинаниями для выживания, а Гарри рассказывал о редкой и причудливой магии, с которой ему довелось столкнуться. Заодно сравнивали способы общения со змеями. Гарри нередко выступал посредником, и его не раз просили, по сути, просто передать: «пожалуйста, никого не кусайте, премного благодарны».

Самой любопытной оказалась странная исцеляющая магия, разработанная некоторыми местными колдунами. В ней активно использовались змеи в качестве своеобразного фокуса, заменяющего волшебную палочку. Гарри так и не представилось случая опробовать это на практике, но он делал подробные записи и раздал немало обещаний: переписываться с несколькими аппалачскими магами и прислать им копии учебника по парселтангу, над которым работал.

В придачу ко всему он обзавёлся несколькими змеями: полосатым гремучником, водяным и медноголовым щитомордниками из «ядовитого лагеря», а также неядовитыми — например, королевской змеёй. Честно говоря, Гарри считал, что маленькая королевская змея — ничто по сравнению с могучим василиском, но говорить ей об этом вслух не собирался, опасаясь испортить отношения. Бедняжка и без того держалась особняком по отношению к другим змеям в его компании, и на то была веская причина: королевской её называли именно потому, что она убивала других змей.

Стоит ли говорить, что конь Гарри был совершенно не в восторге от необходимости везти на спине целую ораву змей, пусть даже Гарри поддерживал их спокойствие и относительный порядок. По дороге обратно к побережью, где их должны были забрать, конь, казалось, брыкался заметно чаще, и Гарри подозревал, что дело было вовсе не в плохой дороге.

XI. База

Не путать с логовом. Опорная база в данном контексте относится к вашей базе власти, то есть к людям, из которых вы черпаете новых сторонников. Угнетённые слои населения предоставляют множество мотивированных рекрутов: у них есть все причины желать изменения системы. С другой стороны, обращение к реакционным элементам даёт базу, которая обычно меньше по размеру, но богаче. В любом случае работать со своей базой следует максимально эффективно…

* * *

После своих небольших приключений в Аппалачах Гарри раздобыл немного древесины виргинского дуба, подумывая о том, чтобы сделать из неё посох, прежде чем окончательно покинуть Соединённые Штаты. Затем он вернулся к делам в замке: строил, писал и вообще делал всё возможное, чтобы держаться подальше от магической Британии и её политики.

А политика там, надо сказать, в последнее время изрядно всколыхнулась — не то чтобы Гарри было до этого дело. Маглорождённые перестали быть допустимой мишенью — по крайней мере, напрямую. Память о «царстве террора» Амбридж была ещё слишком свежа, и никто не хотел выглядеть продолжателем прежнего режима. К тому же победа над Волдемортом стала мощным политическим переворотом для так называемых светлых сил магического мира. Теперь ты либо поддерживал «светлые» инициативы, либо выглядел крайне подозрительно.

Разумеется, этот резкий разворот против всего, что ассоциировалось с Волдемортом, ударил и по его бывшим сторонникам, окончательно похоронив репутацию нескольких знатных семейств. Одновременно он нанёс серьёзный удар по и без того скверному общественному мнению о магических существах, которые либо примкнули к Тёмному Лорду, либо просто считались «тёмными». В итоге подозрительный взор магического общества обратился на оборотней, вампиров, великанов и им подобных.

Это стало одним из первых голосований за долгое время, не прошедших единогласно. Внушительная фракция яростно выступала против драконовских ограничений, ссылаясь, в том числе, на недавнее интервью Гарри Поттера и утверждая, что подобные меры лишь сильнее оттолкнут эти сообщества.

Ответ не заставил себя ждать:

«И вы ждёте здравых, рациональных решений от человека, который, по всей видимости, находится под вампирским очарованием?»

К несчастью, недавняя репутация Гарри («ударился в магловскую жизнь», в придачу к его общему, как считалось, распутству) не слишком способствовала доверию к его политическим взглядам. Да, победа над Волдемортом была безусловным благом, но в глазах магического общества Гарри по-прежнему оставался «типичным озабоченным подростком».

В итоге был принят закон, который, мягко говоря, накладывал ограничения на таких существ, как вампиры, великаны и оборотни, а что ещё более критично — на их потомство. Дампиры, полувеликаны, дети оборотней от людей… что ж, правительство решило присматривать за ними ради общественного блага.

Гарри, вероятно, узнал бы об этом далеко не сразу (где-нибудь из писем кумушек-сплетниц, которые он так любил читать), если бы не короткое письмо от Андромеды Тонкс, прочитанное немедленно. В нём излагалась суть закона, напрямую затрагивавшего жизнь крестника Гарри.

Если кто-то из вампирш, вейл или русалов в этот момент спал, их мгновенно вырвал из сна мощный выброс магии. Замок и сама земля под ним содрогнулись до самого морского дна.

* * *

При встрече Андромеда отвесила Гарри подзатыльник, и тот вынужден был признать, что, вероятно, заслужил его. Как так: с головой уйти в свою островную авантюру и даже не проведать крестника?

— И если хотя бы половина слухов о тебе — правда, молодой человек, ты получишь ещё один, вдогонку!

— Справедливо, справедливо, — покорно признал Гарри. — Но прежде чем мы продолжим… у меня есть остров. И я думаю, Тедди будет лучше расти там, а не в Британии. Понимаете?

— Остров.

— Да. И лодка. Чтобы туда добираться, разумеется.

Андромеда посмотрела на него с нескрываемым скепсисом. Гарри прекрасно понимал, что у неё были на то все основания, особенно после всего того, что о нём писал «Пророк».

«М-да, возможно, зря я тогда ответил «без комментариев», — подумал он.

* * *

Андромеда ожидала увидеть нечто вразумительное, когда Гарри упомянул лодку: какой-нибудь рыбацкий катер или, в худшем случае, зачарованное корыто, которое при известной доле фантазии можно было бы принять за сносную холостяцкую берлогу (если такие вообще когда-либо считались сносными). Чего она точно не ожидала, так это грузового судна с призрачной командой. Она крепче прижала к себе маленького Тедди.

Прежде чем она успела засыпать Гарри вопросами (например, где он вообще раздобыл целый сухогруз), дверь открылась, и на пороге показался кто-то, кто без всяких сомнений был вампиром. Увидев бледную кожу и клыки, Андромеда отступила на шаг, тогда как Гарри, напротив, шагнул вперёд, полностью игнорируя недовольное выражение лица вампирши.

— Андромеда, позвольте представить вам Маргарет. Маргарет, это — Андромеда Тонкс и мой крестник Тедди.

К счастью, хмурое выражение лица Маргарет тут же смягчилось. Она тепло, почти по-человечески улыбнулась, но взгляд Андромеды был прикован исключительно к её зубам.

— Не знала, что у доброго господина есть крестник…

Андромеда наклонилась к Гарри и прошипела:

— Клянусь Мерлином, если всё это какая-то твоя странная сексуальная причуда, я забираю Тедди и ухожу!

— Да нет же!

Она крепко сжала его плечо.

— Пообещай мне, что не сделаешь моего внука ненормальным.

Гарри, разумеется, кивнул, хотя и не был до конца уверен, сможет ли вообще кто-то, выросший в его окружении, считаться по-настоящему нормальным.

* * *

Разумеется, остальные обитатели острова приняли Тедди тепло, хотя некоторым пришлось отдельно объяснять, что он — крестник Гарри, а не его родной сын. Пока этот слух бродил по замку, многие ходили с весьма кислыми лицами, но Тедди обладал редким талантом мгновенно разряжать обстановку: вейлы были совершенно очарованы, когда малышу удалось окрасить свой хохолок волос в ярко-серебристый цвет.

Целое крыло замка обезопасили для ребёнка по вполне очевидным причинам. Кричер, казалось, был загружен до предела, так что Гарри даже написал МакГонагалл с просьбой «одолжить» Винки: бедной эльфийке наверняка пошло бы на пользу иметь кого-то под своей опекой.

Гарри и Андромеда также немного повздорили из-за змей. По какой-то причине её приводила в ужас сама мысль о том, что те будут свободно ползать по замку. Гарри был уверен, что они не тронут ни единого разноцветного волоска на голове Тедди (змеи подчинялись его приказам), но Андромеда слишком дорожила тем немногим, что у неё осталось. В итоге Гарри удалось уговорить её разрешить ему обучить Тедди парселтангу, когда тот подрастёт: Гарри давно хотел проверить, возможно ли освоить язык, не будучи рождённым с этим даром. До тех пор змеи не должны были приближаться к этой части замка. Кроме того, Андромеду почему-то особенно пугала королевская змея, которую Гарри иногда прятал в рукаве, хотя она даже не была ядовитой, и Гарри уж точно не позволил бы ей задушить младенца.

Переезд Андромеды и Тедди не доставил особых хлопот (места в замке хватало с избытком), но он подтолкнул Гарри к размышлениям. Даже с учётом теплиц и поля для квиддича (Гарри был до безумия воодушевлён идеей научить Тедди летать на метле), свободного пространства оставалось слишком много, а строительство они собирались продолжать. Комнат было больше, чем им когда-либо могло понадобиться.

Так почему бы не предложить их другим?

Если Министерство так упорно стремилось портить людям жизнь, почему бы Гарри не сделать что-нибудь в ответ?

* * *

Вскоре Гарри Поттер дал объявление в «Придире», открыто заявив о своём презрении к недавно принятому закону и пригласив всех, кто с ним согласен или уже пострадал от его последствий, встретиться в «Кабаньей голове».

Аберфорт был на него слегка обижен, но народу пришло немало. В основном, насколько мог судить Гарри, это были оборотни. Они выглядели измождёнными и болезненными, а полувеликанов он почему-то представлял себе совсем иначе. Сравнить, впрочем, было с кем: Хагрид тоже был здесь, потягивая напиток, который в его руках казался комично крошечным.

— Всем привет. Рад, что вы решили заглянуть. Спасибо, Аберфорт! — сказал Гарри и в ответ получил лишь гневный взгляд.

— Я подумал, что лучше сразу перейти к делу. У меня есть остров, и там хватит места для всех вас. Если, конечно, вы не хотите, чтобы Министерство и дальше дышало вам в затылок.

На мгновение воцарилась тишина.

— И ты просто предлагаешь нам отправиться с тобой на загадочный остров, о котором никто никогда не слышал? — наконец спросили из толпы.

— Вы не обязаны, если не хотите. Но замечу, что именно секретность до сих пор помогала мне держать Министерство подальше от моих дел.

— В чём подвох? — хмуро спросил один из оборотней. — Тебе-то это зачем? И вообще… мужиков берёшь?

— «Пророк» — это просто жёлтая газетёнка, — простонал Гарри. — Но я искренне хочу, чтобы оборотней всех полов перестали третировать как человеческий мусор. Если не верите мне… что ж, это ваше право.

Несколько человек действительно ушли, и Гарри был к этому готов. Он и сам понимал, что со стороны звучит слегка как сумасшедший.

— Ну, тогда, полагаю, мы договорились…

Хагрид подкрался к Гарри так незаметно, как только мог полувеликан, и зашептал:

— МакГонагалл меня прикроет, но она сказала, что Министерство будет проверять мою хижину…

Гарри поморщился. Если Министерство нагрянет в хижину Хагрида и её окрестности, великану достанется по полной.

— Хочешь, я заберу твои… эксперименты? — вздохнул Гарри.

Хагрид кивнул и тут же подхватил его в медвежьи объятия. Гарри был почти уверен, что оставшиеся оборотни смеются. Прежде чем разойтись, они с Хагридом тихо договорились о дате и времени.

* * *

Разумеется, Гарри не собирался просто забрать оборотней и тут же выгрузить их в замке. Он устроил нечто вроде экскурсии, показывая, почему это место может стать для них домом, если они того захотят.

Одной из главных странностей острова, без сомнения, были змеи. Гарри стал своего рода коллекционером: магических видов ему пока раздобыть не удалось, но даже обычные рептилии вызывали немало вопросов. Они скользили по полу, сновали по туннелям и трубам, и для многих это было серьёзным препятствием. Гарри сразу дал понять, что бояться здесь нечего, и, к счастью, большинство оборотней отнеслись к этому спокойно.

Если змеи не внушали особого ужаса, то русалы вполне могли восполнить этот пробел. Это были вовсе не средиземноморские красавицы, и идея принимать пищу из рук водного народа обычно вызывала у людей явное отторжение, особенно если этот народ не отличался внешней привлекательностью.

Оставался и вопрос вампиров. Почему-то к вейлам, которые тоже могли воздействовать определённым образом, претензий почти не возникало, но семь вампирш в одном месте… Впрочем, Гарри заверил всех, что единственным донором крови на острове является он сам.

И всё же ему нравилось думать, что стоило лишь преодолеть первые опасения, как становились очевидны многочисленные причины остаться. Уединённое место, где никто не лезет не в своё дело; больше морепродуктов, чем можно съесть; и даже работа, если захочется. Замок нуждался в достройке, а это заметно разгрузило бы Кричера, пока Гарри бывал в отъезде.

Некоторые оборотни с готовностью приняли идею спокойной жизни — садоводства или строительства. Другие вежливо отказались. Особенно приятно было, что нашлись и те, кто захотел присоединиться к путешествиям Гарри. Как правило, именно такие оборотни оказывались достаточно храбрыми, чтобы быстро привыкнуть к кораблю с призраками, так что проблем не возникало.

Впрочем, некоторые проекты лучше было выполнять в одиночку… или почти в одиночку.

* * *

Контрабанда — слово громкое и с неприятными подтекстами, но оно вполне подходило для описания тайного вывоза разнообразных «экспериментов» Хагрида из Хогвартса. Придумать, как это провернуть, оказалось задачей не из простых. Гарри даже написал несколько писем Краму, пытаясь выведать секрет корабля Дурмстранга и то, как он оказался в озере… но это, пожалуй, было бы слишком заметно. К тому же Гарри не знал, связывают ли в общественном сознании тот таинственный корабль с ним самим.

В итоге он вновь прибег к старой доброй классике — чарам незримого расширения. Множество знакомых и незнакомых существ он загнал в загоны внутри принесённого шкафа. Гарри был уверен, что любого обычного человека такая орава тварей, переданных Хагридом, просто пустила бы по миру. Среди них оказалось и несколько фестралов. Хагрид отдал их в знак благодарности за приют для более эксцентричных особей.

В придачу Гарри получил стопку исписанных неразборчивым почерком заметок по уходу за существами — за каждым в отдельности, вплоть до соплохвостов. Бегло просмотрев список, Гарри понял, что даже с его магической корзиной провизии эти создания будут поглощать прорву еды, не говоря уже о специфических вещах, необходимых им для жизни. А ведь он ещё собирался снабжать оборотней аконитовым зельем…

Что ж, на всякий случай Гарри был готов рассмотреть идею дополнительных источников финансирования — желательно, не приближаясь к гоблинам ни на шаг. Ради собственной безопасности.

XII. Оружие

В конечном счёте Темному Лорду требуется оружие, которое он сможет вручить своим последователям. В самом простом смысле это подразумевает волшебные палочки для магов, а дальше всё зависит от вашей базы. Оборотни поставляются с уже предустановленным вооружением, великаны вполне способны обходиться вырванными с корнем деревьями и тому подобным. Это, разумеется, традиционное оружие. Однако существует и ряд более необычных вариантов, способных сформировать ваш, так сказать, злодейский бренд. В посохах, к примеру, определённо есть свой мистицизм, а если вы или ваши последователи готовы прибегнуть к магловским средствам… что ж, пуля убивает наповал. Не так надёжно, как смертельное проклятие, но со своими, вполне очевидными преимуществами.

В зависимости от определения деньги тоже могут быть оружием ничуть не хуже волшебной палочки. Экономическая война — зверь иной породы, но и его при желании можно приручить.

* * *

Перед тем как отправиться на поиски финансирования, Гарри решил заняться созданием проекта своего посоха. К сожалению, цена, которую Олливандер, главный мастер по изготовлению палочек в Британии, заломил за столь крупное и сложное изделие, оказалась внушительной. Особенно если учесть, что тот без особого труда зарабатывал лёгкие деньги на куда более привычных волшебных палочках.

От предварительного счёта, присланного Олливандером, у Гарри слегка закружилась голова, и это при том, что он давно привык иметь дело с крупными суммами. К счастью, возможно в знак признательности, Олливандер порекомендовал ему несколько фундаментальных трудов по магии палочек и даже предложил одолжить те из них, что считались относительно безопасными для чтения.

Гарри внимательно изучил каждую страницу всех книг, предоставленных Олливандером. Наличие Омута памяти позволило бы сделать копии… как только он раздобудет один такой. Эх. Ещё один пункт в списке расходов.

Тем не менее Гарри погрузился в хитроумный процесс изготовления посоха под чутким руководством Мэри. Замеры, которые она считала необходимым провести, показались ему, мягко говоря, избыточными, но девушка заверила, что всё это требуется для вычисления критически важных пропорций… ну, или чего-то в этом роде. Гарри предпочёл поверить ей на слово — особенно учитывая почти неприличную точность, с которой она вымеряла каждую деталь.

В сердцевине посоха находился длинный волос из хвоста фестрала, заботливо выщипанный у целой толпы добровольцев и сплетённый воедино. Здесь Гарри сознательно шёл на риск, рассчитывая таким образом сгладить причуды каждого отдельного существа, чего нельзя было бы добиться с одним-единственным волосом, сердечной жилой или пером, и создать нечто более универсальное. Эдакий усреднённый инструмент, если вообще уместно говорить о «среднем», когда речь идёт о посохе высотой с самого Гарри.

Древесиной, само собой, послужил виргинский дуб, добытый им в Америке. К счастью, заготовка оказалась достаточно крупной, чтобы выточить из неё прямой посох. Мэри едва не хватил удар, когда Гарри предложил добавить хотя бы малейший изгиб: она тут же пустилась в объяснения о том, каких нумерологических расчётов потребовало бы подобное изменение. Гарри благоразумно отступил и сосредоточился на филигранных замерах для каждого разреза.

Если бы ему пришлось подбирать слово, он назвал бы этот процесс почти интимным. Свою палочку из остролиста он, конечно, любил, но здесь всё было иначе. Пожалуй, Олливандер просто штамповал палочки широким ассортиментом, надеясь, что для каждого волшебника найдётся своя; Гарри же создавал инструмент, который должен был выбрать его сам. Он не собирался звучать как безумец, утверждая, будто разговаривает с деревом, и всё же по ходу работы планы менялись. То тут, то там появлялись штрихи, которые он изначально не закладывал, но которые казались до странности уместными.

Результат превзошёл все ожидания. Посох вышел невероятно красивым, ровно в рост Гарри — до последнего сантиметра (Мэри настояла, кто бы сомневался), украшенный искусной резьбой. Узоры не только обеспечивали надёжный хват, но и скрывали швы в местах соединений. Он справился куда лучше, чем рассчитывал, особенно учитывая, что плотницким делом отродясь не занимался. В итоге Гарри почти уверовал, что в самом процессе создания палочек и посохов заложено нечто глубоко магическое.

Сам того не осознавая, Гарри наделил своё творение мощнейшим символизмом, выбрав компоненты, которые были в каком-то смысле диаметрально противоположны. Волос фестрала принадлежал существу смерти и был с ней неразрывно связан. Не случайно Волдеморт так и не сумел выжать максимум из Бузинной палочки: он отрицал смерть и пытался от неё сбежать, тем самым отвергая саму суть инструмента. Виргинский же дуб, оправдывая своё название «Live Oak», буквально источал жизнь, и был воплощением силы, стойкости и витальности. Вечнозелёное дерево, дающее прочную древесину и щедро пускающее побеги.

И всё же, вопреки кажущемуся контрасту, материалы спелись идеально. Их природа сложилась во что-то большее, чем простая сумма частей. Волос был признанием смерти и разрушения — возможно, даже их принятием. Дуб же служил ответом самой жизни, её упрямой стойкости и воле выстоять, оставить след и дать потомство прежде, чем пробьёт час. Это был дерзкий вызов наступающей ночи. Вряд ли можно было подобрать лучший посох, чтобы опереться на него, выстраивая собственную историю и создавая нечто по-настоящему долговечное.

Разумеется, Гарри не особенно вникал в глубинный символизм, на котором зиждилась мощь его посоха, но он отчётливо чувствовал, как тот буквально вибрирует силой в его руках. Им нельзя было изящно взмахнуть, как палочкой, да и хват требовался специфический, но мощь инструмента была неоспорима. В целом, именно так Гарри и представлял себе разницу между ними: палочка — компактный, разумный инструмент, вроде долота или молоточка, позволяющий филигранно выверять мельчайшие детали…

В этой метафоре посох был кувалдой.

Но Гарри строил целый замок, и такой проект требовал соответствующих усилий. Под рукой у него были люди, способные подправить его широкие мазки своими палочками. Приноровиться к посоху оказалось тем ещё квестом, но стоило Гарри войти во вкус, как строительство пошло семимильными шагами. Разумеется, за ним ещё придётся всё перепроверять, но эта махина с лихвой компенсировала отсутствие Кричера, который теперь был слишком занят другими делами.

* * *

Дуэль с посохом оказалась задачей не из простых. Коронный «Экспеллиармус» Гарри по-прежнему работал, причём пугающе эффективно: в воздух обычно улетал не только противник, но и его палочка за компанию. Вот только прицеливание превращалось в отдельный квест — габариты, мягко говоря, зашкаливали. Гарри ума не мог приложить, как вообще кто-то в мантиях умудрялся управляться с посохом любой длины и при этом не запутаться в собственных полах к чертям собачьим… Может, именно поэтому от них в итоге и отказались?

Ему удалось уломать нескольких добровольцев на дуэль — в основном из числа вампирш посмелее; остальные слишком уж робели. Выяснилось, что, несмотря на нехватку практики, вампиры держались молодцом. Опыт явно играл им на руку, хотя Гарри пришлось признать: в таком стиле, как он со своим посохом, не дрался вообще никто. Из-за проблем с прицелом он компенсировал меткость заклинаниями с широким радиусом поражения: призывал шквальные ветры, вовсю пользовался трансфигурацией и наколдовывал змей толщиной в добрую руку.

Вообще, посох будто и не был заточен под дуэли. Он раскрывался во всей красе, когда требовалось что-то менять, лепить, придавать форму. Масштабная трансфигурация и прочие подобные фокусы давались настолько легко, что Гарри почти поверил, что способен поднять со дна корабль и при этом даже не грохнуться в обморок. Впрочем, проверить это на практике пока не представилось случая…

Жажда приключений вновь дала о себе знать, но при всём уважении Гарри не хотелось «включать Сириуса». Он безумно любил крестного и тосковал по нему, однако трудно было не думать о том, насколько иначе могла бы сложиться его жизнь, умей тот вовремя обуздывать свой нрав. Гарри твёрдо решил, что никогда не бросит Тедди, а значит, вставал вполне резонный вопрос: как пуститься в странствия, не таская ребёнка за собой? Гарри был уверен, что Андромеда скорее убьёт его на месте, чем позволит взять Тедди туда, где ему грозит очевидная опасность.

Аппарация отпадала по понятным причинам — дальность не та. Просто гнать корабль обратно своим ходом означало, по сути, помножить всю затею на ноль. Летучий порох… ну, разве что если набраться храбрости и сунуть голову прямиком в ревущий двигатель. Эта блестящая идея отправилась в долгий ящик, едва Гарри вспомнил о (чисто теоретически) более простом решении: Исчезательном шкафе или, по крайней мере, о чём-то похожем.

К несчастью, быстро выяснилось, что такие шкафы — редкость, и их владельцы расстаются с ними крайне неохотно. Впрочем, ничто не мешало Гарри попытаться создать аналог. Не без помощи Мэри он откопал любопытное заклинание, которое, по сути, схлопывало пространство между двумя точками — и, разумеется, не существовало ни единой причины, почему бы одной из этих точек не быть мобильной.

Чары оказались занятными, хоть и с «приветом»: мозги можно было сломать, пытаясь осознать маршруты, плевать хотевшие на всякую логику. Гарри немного поразвлекался, проложив в замке странные короткие пути, которые заметно ускорили перемещение. Он припомнил, что для такого существует умное слово «неевклидовый», и тут же решил, что для магии это, в общем-то, норма.

Это заметно упростило бы доставку домой любой добычи или новых спутников, не говоря уже о возможности в любой момент навестить своих… или устроить срочную медэвакуацию, мрачно добавил какой-то внутренний голос. Конечно, Гарри понимал: если превратить все приключения в «поездки выходного дня», это несколько подпортит романтику. Зато он сможет регулярно видеть крестника и, при желании, забираться в такие дебри, о которых раньше и мечтать не смел.

Перспективы вырисовывались просто захватывающие.

* * *

Первым пунктом назначения стали Карибы. Выбор был ничем не хуже любого другого: часть света, где Гарри прежде не бывал, и, если повезёт, занятий там найдётся вагон и маленькая тележка. Колониальные империи грызлись за эти острова сотни лет, так что, по прикидкам Гарри, здесь просто обязано было что-нибудь заваляться. И теперь, чтобы отыскать это «что-нибудь», у него в распоряжении была целая команда, а не только призраки и Маргарет.

Оборотни обеспечивали реальную силовую поддержку и острый нюх, а русалы с тритонами, которых везли в затопленном трюме, оказались поразительно эффективным средством для прочёсывания морского дна.

В целом Гарри старался держать корабль подальше от крупных городов и вообще от побережья — за исключением тех редких случаев, когда требовалась высадка. Он не хотел даже представлять, к чему, помимо обычной паники из-за тумана, может привести появление пузыря пространства, который маглы попросту не замечают, посреди людного места. А если произойдёт столкновение?

Впрочем, и вдали от берега хватало всяких диковинок. Попадались роскошные лагуны, подсвеченные биолюминесцентными водорослями, и огромные тёмные провалы посреди лазурной глади. Водились там и твари, которые, как подозревал Гарри, в туристические брошюры явно не попадали. В одной из таких дыр («голубой дыре», кажется) обитало поистине монументальное существо, напоминавшее кальмара. К счастью, темпераментом оно, судя по всему, пошло в гигантского кальмара из Хогвартса: то есть было по большей части безобидным, по крайней мере в отношении магов.

Где-то у побережья Колумбии тритоны с оборотнями наконец взяли след. Первыми добычу почуяли оборотни: от запаха поистине непристойного количества серебра у них едва не пошла кругом голова («будто стоишь прямо над сейфом в Гринготтсе»). Разумеется, Гарри тут же отправил тритонов на разведку.

Те вернулись с монетами — испанскими реалами, отчеканенными где-то в 1707-1708 годах. И тут до Гарри дошло, что он наткнулся на целое состояние или, по меньшей мере, на солидный куш, к которому «Гринготтс» уж точно не сможет перекрыть доступ.

Соблюдая осторожность, они заставили корабль погрузиться. Зрелище того, как вода поднимается всё выше и выше, пока окончательно не поглощает палубу над головой, действовало на нервы самым неприятным образом… но судно выдержало, и они пошли на глубину.

Гарри и сам совершил пару заплывов с заклятием головного пузыря, и от увиденного количества золота, серебра и самоцветов у него просто полезли глаза на лоб. Он постарался оставить немного и маглам на случай, если те когда-нибудь наткнутся на это место, и по той же причине наложил несколько чар, чтобы сохранить остов судна в приличном виде. В конце концов, это была меньшая из любезностей, на которые он мог расщедриться, обчищая корабль, как заправский бандит.

Экипаж был вне себя от счастья. И не то чтобы они собирались всё это тратить, просто сама возможность насолить испанцам, по их меркам, считалась делом святым. Ну а оборотни и вовсе закатили пир горой, когда Гарри выдал им их законную долю добычи.

У Гарри сложилось стойкое впечатление, что он наткнулся на нечто по-настоящему исключительное, и это стало лучшим доказательством того, что в затее с охотой за сокровищами определённо что-то есть. Надо будет разузнать про всякие там Эльдорадо. Существуют ли они вообще?

Для начала, пожалуй, стоило припахать кого-нибудь из вампирш — тем более что Гарри был почти уверен, что одна из них как раз взялась за изучение испанского.

XIII. Благоразумие

Здравый смысл — это наше всё. И хотя данный текст служит незыблемым фундаментом, он отнюдь не исчерпывает всего многообразия злодейского ремесла. Умение подстраиваться под ситуации, не описанные в этом пособии, критически важно. Вы должны чуять, когда стоит идти ва-банк, а когда зафиксировать убытки и отступить. Понимать, когда овчинка не стоит выделки, а когда определённо стоит. И запомните: одна-единственная ошибка в суждении — и все ваши труды полетят в тартарары.

* * *

Возможности Гарри в Колумбии (а почему бы, собственно, не начать с неё?) были изрядно ограничены прискорбным фактом: его переводчица физически не могла пережить встречу с дневным светом. Поэтому на берег он сходил исключительно после заката. К счастью, ему хватило сообразительности заранее приметить, где расположен местный магический квартал.

Он прекрасно понимал, что парочка из них вышла та ещё: британский джентльмен и его спутница-вампирша с дичайшим акцентом, исполняющая роль переводчицы. Внимания они привлекали предостаточно.

И всё же магическая часть города привела Гарри в восторг. Архитектура выглядела так, будто её возвели ещё во времена испанского владычества, а может, так оно и было. Экспертом в подобных вопросах Гарри себя не считал.

Разумеется, его потянуло к книжной лавке, словно по закону какого-то извращённого всемирного тяготения. Он понимал, что прочесть книги не сможет, но всё равно хотел заполучить их все. Вот уж дилемма. Гарри героически сдержал порыв, напомнив себе, что оплачивать крупные покупки золотом с затонувшего судна — идея, мягко говоря, сомнительная. Это могло бы выглядеть подозрительно. Однако он не мог не заметить, как его спутница тщетно пытается изобразить полное равнодушие к одному из томиков.

Пока она убалтывала продавца (кажется, даже пыталась сторговаться), Гарри подтолкнул её расспросить о местных мифах и легендах. Ну, об Эльдорадо и всём таком прочем.

Лавочник так и прыснул со смеху, а затем пустился в объяснения.

— Он говорит, что, положа руку на сердце, Эльдорадо — это… — она на секунду запнулась, подбирая слова, — …туфта на постном масле. Да. Редкая хрень.

Гарри фыркнул, а она продолжила переводить:

— Испанцы сами втемяшили себе в голову, что золотой город обязан существовать. И люди до сих пор гоняются за этими фантазиями конкистадоров.

Гарри задумался. Информация была любопытной, пусть и с лёгким привкусом разочарования. Однако лавочник оказался человеком любезным и рассказал об истоках мифа: об озере Гуатавита, где проходила церемония «Золотого человека», и даже объяснил, где его искать. Судя по всему, индейцы племени муиска сбрасывали в озеро горы золота в рамках обряда. Истинная же причина крылась в том, что золото они ценили куда ниже, чем европейцы. Но испанцы, разумеется, рассудили иначе: раз туземцы швыряются драгоценностями направо и налево, значит, золота у них столько, что хватит на целый город.

Гарри всё же заглянул на озеро, и оно оказалось по-настоящему красивым — особенно ночью, когда звёзды отражались в зеркальной глади воды. Зрелище было великолепным.

Теоретически он мог бы извлечь золото со дна. Маглам не удалось осушить озеро своими методами, но у него-то шансы были куда выше. И всё же обчищать индейский ритуальный клад казалось совсем не тем же самым, что грабить затонувший корабль. Гарри решил оставить всё как есть: посягать на священные места — затея сомнительная. Как минимум, здесь наверняка витало какое-нибудь проклятие. А если и нет, то сама история озера намекала на тотальное невезение — уж слишком бесславно заканчивались все попытки добраться до этого золота.

* * *

Поколесив по Карибскому бассейну, Гарри в конечном счёте взял курс на Мексику. К собственному удивлению, он осознал, что стал своего рода фанатом истории — по крайней мере, той её части, что была густо замешана на магии. Магия коренных народов казалась ему особенно притягательной, и он был уверен, что её изучение окажется захватывающим занятием.

Первой остановкой стал полуостров Юкатан, колыбель цивилизации майя, и это место его не разочаровало. Пирамиды, наполовину поглощённые джунглями, внушали благоговейный трепет и невольно умеряли гордыню. Гарри надеялся, что и его собственный замок простоит века — желательно, сохранив при этом своих обитателей.

Он был воодушевлён, хотя и не слишком удивлён, обнаружив пирамиды, о существовании которых маглы даже не подозревали. Некоторые стояли буквально в паре шагов от своих знаменитых собратьев, оставаясь невидимыми благодаря чарам отвода глаз. Правда, возникало подозрение, что если современные маги их спрятали, то всё самое ценное они, скорее всего, уже вынесли… Но это не повод отказываться от попытки. И уж тем более лишать себя удовольствия подняться наверх собственными ногами. На общеизвестные пирамиды из соображений безопасности соваться не стоило, но у Гарри имелись определённые археологические фантазии, которые настойчиво требовали воплощения.

То, что комнатушка на вершине внутри оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи, стало приятным бонусом — вишенкой на торте.

Блуждать по странным, давно заброшенным залам пирамиды майя с вампиршей на буксире — занятие, безусловно, захватывающее. Ещё год назад Гарри вряд ли смог бы вообразить себя в подобном месте, но скучать ему определённо не приходилось.

Он почти не сомневался, что с этой пирамидой что-то не так. Пространство здесь жило по собственным законам. Разумеется, Гарри предусмотрительно оставил за собой путеводную нить, чтобы не заблудиться, но само ощущение было… неправильным. Он повернул направо пять раз подряд, не заметив ни малейшего перепада высоты, а затем нырнул в туннель, который по всем законам физики попросту не мог уместиться внутри пирамиды. Гарри был уверен: не будь у них этой нити, они потерялись бы здесь самым сводящим с ума и, вероятно, бесповоротным образом.

В конце концов они вышли в зал, сплошь покрытый резьбой от пола до самого потолка. В предыдущих туннелях барельефы сменяли друг друга, но здесь было лишь одно-единственное изваяние: исполинский змей, чьи величественные пернатые кольца и образовывали стены комнаты.

Гарри провёл рукой по холодному бирюзовому камню, ощущая поразительную тонкость работы, так что перья казались почти живыми. Ладонь скользила вдоль чешуи, пока он не добрался до головы, выступавшей прямо из стены.

Морда змея застыла в яростном оскале; клыки из чёрного обсидиана тускло поблёскивали. Гарри, движимый любопытством, коснулся одного из них и тут же заработал неглубокий порез, который пришлось поспешно залечивать палочкой… И только тогда он заметил, что камень начал трескаться.

Гарри мгновенно активировал щитовые чары, но потолок не собирался рушиться им на головы. Трещины расползались лишь по изваянию: осколки осыпались, обнажая под толщей породы изящные перья. Гарри поднял взгляд и замер, встретившись с парой немигающих змеиных глаз.

— Приветствую, — произнёс змей.

Негромкий голос неожиданно гулко разнёсся по замкнутому древнему пространству.

— У моего… освободителя есть имя?

— Гарри Поттер, — ответил он, лишь после осознав, что непроизвольно перешёл на парселтанг.

— Что привело тебя сюда, Гарри Поттер? Какая цель вела тебя?

Гарри пожал плечами.

— Жажда приключений, полагаю. И, наверное, древние знания.

— Причина ничуть не хуже прочих, — отозвался змей. — А во многом и лучше. В конце концов, ума палата дороже злата, верно?

Гарри моргнул. Откуда пернатый змей мог знать эту цитату? Неужели он умеет читать мысли?

— Разум — не книга, которую можно раскрыть, когда вздумается, и изучать на досуге.

Уроки окклюменции со Снейпом.

Гарри сглотнул.

— Кто ты такой?

— Любопытный вопрос, — отозвался пернатый змей, расплываясь в улыбке, полной острых, как кинжалы, зубов. — Быть может, я — Кецалькоатль, владыка дня и ветров, правитель Запада. Быть может, я — Кукулькан, бог ица и вестник дождя. А может, я и тот, и другой сразу. Или же никто из них. Не желаешь ли угадать?

Ответ застрял у Гарри в пересохшем горле. Похоже, на этот раз он откусил кусок, который вряд ли сумеет проглотить, но, возможно, это существо оценит скромность и смирение.

— Я не знаю, — выдавил он.

— Признаться в собственном невежестве — поступок, от которого у многих скрежещут зубы, — змей одобрительно кивнул и принялся неторопливо нарезать круги вокруг Гарри и его спутницы.

Гарри стало искренне жаль бедняжку: та отчаянно пыталась продираться сквозь перевод с парселтанга, пока у неё над плечом сопел исполинский пернатый гад.

— Разумеется, признание незнания — первый шаг к познанию, — продолжил змей. — Ты кажешься мне неглупым, Гарри Поттер. А потому я, как вероятный бог мудрости, предлагаю тебе рискнуть и высказать свою лучшую догадку.

Гарри набрал в грудь воздуха, собираясь ответить хоть что-то, но змей снова перебил его.

— Впрочем, не сейчас. Поразмысли. Поищи ответы. И, быть может, если мы встретимся вновь прежде, чем мой близнец, если он мне близнец, соизволит представиться тебе сам, я дам тебе ответ.

Он придвинулся вплотную — так близко, что почти касался лица Гарри. Обсидиановые клыки тускло блеснули у самого его носа; одно движение — и они бы вонзились в плоть.

— Но пусть никто не посмеет сказать, будто я поставил перед тобой невыполнимую задачу или выставил требования, коим нельзя соответствовать. Забирай всё, что найдёшь в этой комнате… и вот это.

Гарри почувствовал, как лба коснулось перо, а затем колени его подогнулись. Последним ощущением перед тем, как окончательно провалиться в темноту, стал яростный порыв ветра.

* * *

Гарри снова очнулся у кого-то на коленях. К счастью, он всё еще был жив, хоть голова раскалывалась так, будто по ней и впрямь прошлись тем самым посохом-кувалдой.

— Сэр, вы в порядке?

Гарри простонал нечто невразумительное, но всё же заставил себя сесть.

— Кажется, да…

Комната преобразилась: те её части, что раньше скрывались за кольцами пернатого змея — Кецалькоатль? Кукулькан? — теперь были выставлены напоказ, благо сам хозяин изволил удалиться.

Кое-какая добыча там определенно имелась, а раз уж высочайшее дозволение было получено, Гарри твёрдо вознамерился прибрать её к рукам. В нишах обнаружились ритуальные ножи, идолы и пугающе хрупкие кодексы, выглядевшие так, словно могли рассыпаться от одного неловкого вдоха. Но сильнее всего его приковали к месту стены, которые теперь он мог читать, пусть даже каждое слово и отзывалось в голове невыносимой пульсирующей болью.

Неужели змей попросту вложил ему в голову языки майя и ацтеков? Какой-то внутренний голос тут же услужливо подсказал точное название — науатль. Гарри моргнул. Что ж, если так, жаловаться он точно не собирался. Оставалось лишь надеяться, что мигрень со временем утихнет.

— Прежде чем уйдём, нужно сделать кое-какие записи.

Если он теперь способен читать древние магические манускрипты майя… о-хо-хо⁽¹⁾. Эта мысль чертовски его радовала.

* * *

Гарри задержался в Мексике на приличный срок: и чтобы разузнать побольше о пернатом змее, и просто из любопытства — уж очень ему хотелось увидеть пресловутый День мёртвых собственными глазами, да ещё и в самом Мехико.

События развивались предсказуемо: его снова потянуло в старые кварталы, пропитанные магией. Там он сумел подыскать жильё, где можно было укрываться от дневного света и спокойно читать (или хотя бы пытаться читать) добытые книги. Гарри почти не сомневался, что хозяин дома что-то подозревает: уж слишком понимающими были взгляды, которыми тот их одаривал.

Сам город был по-своему примечателен: по сути, его выстроили прямо поверх древней столицы ацтеков, Теночтитлана, и это отчётливо ощущалось в магических районах. Там, в пещерах и гротах глубоко под землёй, раскинулись плавучие сады, судя по всему, вырубленные в скалах с помощью магии. В них выращивали массу удивительных растений, которых Гарри прежде не видел, так что он прикупил несколько образцов, чтобы отправить Невиллу.

После череды весьма нетривиальных перекусов у уличных торговцев (Кактусовые лепёшки! Требуха! Говяжий язык!) и долгих ночей, проведённых в блужданиях по городу, День мёртвых наконец настал.

Гарри был в восторге.

Хэллоуин он никогда особенно не жаловал: и из-за опасностей, с завидным постоянством сопровождавших этот день, и из-за горечи, неизбежно накатывавшей при мысли о годовщине гибели родителей. Возможно, именно поэтому ему так приглянулся День мёртвых: это был светлый праздник, посвященный памяти и чествованию ушедших. И пусть собственных воспоминаний у Гарри было до обидного мало, сама идея пришлась ему по душе.

Могилы и домашние алтари украшали с поразительной пышностью. Повсюду расставляли любимые блюда и напитки усопших, чтобы приманить их тени. И они действительно являлись: Гарри то и дело замечал проплывающих мимо призраков. Где-то в глубине души он задумался, пришлось бы нечто подобное по вкусу хогвартским привидениям или, может быть, его собственной команде?

Разумеется, он прихватил кое-какие сувениры домой: охапки ярко-золотых цветов⁽²⁾, которыми украшали могилы (улучив момент, он наложил на них чары стазиса, не дающие лепесткам увянуть), сахарные черепа, разнообразные сладости и даже немного мексиканской выпивки. Гарри не знал наверняка, жаловали ли его родители и их друзья крепкое, но «помянуть своих», пролив немного на землю, казалось делом правильным.

Было забавно проходить мимо мужчин и женщин с лицами, раскрашенными под черепа. Бедняги и не подозревали, что среди них шагает самый настоящий представитель живых мертвецов! Заметив едва заметную улыбку своей спутницы-вампирши, Гарри невольно задумался о том, что наверняка и они кого-то теряли. Людей, живших сотни лет назад, и всё равно бесконечно дорогих.

* * *

Вернувшись с гостинцами, Гарри потихоньку пристроил к замку ещё одну комнату, пока остальные были заняты сахарными черепами и хлебом мёртвых — пан де муэрто, как называли его местные. Помещение вышло укромным, тихим и надёжно защищённым от солнца — скорее ради удобства вампирш, чем из стремления нагнать мрака или напустить таинственности.

Он принёс несколько фотографий и расставил их в этой безмолвной комнатке среди пышных охапок цветов. Здесь появилось место, где можно было оплакать родителей, чьи могилы давно стали достоянием публики. Место для Сириуса Блэка, у которого даже тела не осталось, чтобы предать его земле. И, конечно, для Тонкс и Ремуса — ради самого Гарри почти в той же мере, что и ради Тедди, когда тот подрастёт и сможет всё понять.

Гарри всерьёз подумывал заполнить комнату портретами других павших в битве за Хогвартс. Он даже разослал несколько писем с просьбой прислать магические снимки, если такие сохранились, но, похоже, остальные обитатели замка и сами быстро уловили его замысел.

Единственным знакомым лицом оказался Тед Тонкс: сияя улыбкой, он баюкал на руках лопочущего младенца. Все прочие на фотографиях были Гарри незнакомы. Снимки с заломами и царапинами по краям, словно их не раз касались когтями; портреты каких-то французов и вейл; а некоторые и вовсе простые рисунки, судя по всему, из времён, когда о камерах ещё и не слышали.

Мексика определённо стала одной из самых удачных поездок Гарри, даже если не считать выученных языков и той горы кодексов и книг, что ему удалось раздобыть.

1) Codices (Кодексы) — это не просто книги, а специфические рукописные памятники мезоамериканских культур (складные «гармошки» из оленьей кожи или коры дерева).

Вернуться к тексту

2) В тексте речь идет о семпасучиль (Cempasúchil). Согласно мексиканским поверьям, их яркий цвет и сильный запах указывают душам дорогу к алтарю.

Вернуться к тексту

XIV. Непредвзятость

Хотя на первый взгляд это может показаться странной чертой для злодея, непредвзятость нередко оказывается решающим качеством. Готовность заводить союзников в самых неожиданных местах и прибегать к нетрадиционным стратегиям позволяет компенсировать фундаментальное неравенство сил, с которым многие злодеи сталкиваются в начале своей карьеры, особенно когда против них ополчается едва ли не вся страна.

* * *

Гарри решил, что вампирам, пожалуй, не помешает глоток свежего воздуха — желательно такого, который не был бы отравлен смогом. И хотя их корабль всё ещё бороздил воды Мексиканского залива (Гарри надеялся либо обогнуть Южную Америку, либо пробраться через Панамский канал при помощи Конфундуса), в их распоряжении оставались фестралы. Для самого же Гарри они не были вариантом, потому что Шеваль Малле, судя по его виду, готов был прикончить Гарри, если тот хотя бы приблизится к другой лошади.

К счастью, при небольшой помощи Кричера Гарри удалось аппарировать Шеваль Малле в Британию. Конь выразил своё отношение к аппарации, едва не вонзив копыта Гарри в грудь, но, по всей видимости, был рад снова оказаться на твёрдой земле. Сам Гарри тоже пребывал в приподнятом настроении: он давно хотел исследовать Британские острова и отыскать все без исключения артефакты и реликвии. Впереди его ждали ещё двенадцать из «Тринадцати сокровищ Британии».

Вариантов было немало, но в итоге Гарри решил отправиться на север. При всей своей притягательности Корнуолл и Уэльс (а у Гарри было сильное подозрение, что большая часть валлийских сокровищ скрывается именно там) вызывали у него слишком явную ностальгию по Хогвартсу. Вместо этого он решил взглянуть на те уголки Шотландии, что лежали за пределами влияния единственного замка.

Поездка растянулась на несколько дней — слишком долгих для вампирш по вполне очевидным причинам, хотя по ночам они иногда навещали его. В остальное время это были только Гарри и конь, исследующие сельскую Шотландию. Гарри не собирался притворяться, что это не так, но временами он почти чувствовал себя героем древних преданий — с посохом в руках и сияющим серебряным скакуном под собой.

Доставить коня на Гебридские острова оказалось задачей не из лёгких. Пришлось наложить на подковы сложные водоотталкивающие чары, но оно того стоило: одна только новизна скачки по океану приводила в восторг. Правда, восторг быстро сходил на нет, стоило морю слегка заволноваться, и тогда Гарри приходилось без передышки колдовать, чтобы вода впереди оставалась достаточно ровной для езды.

Почти сразу после высадки на Внешних Гебридах — тех самых, куда требовалась магия, а не просто мост, Гарри услышал оглушительный рёв. Ну конечно. Гебриды. Дом чёрного гебридского дракона. Он выхватил посох, когда Шеваль Малле под ним запаниковал. Гарри даже не хотел представлять, что могло вселить страх в сердце этого существа, но лёгкую ухмылку всё же сдержать не смог.

Это была, разумеется, не Венгерская Хвосторога, но Гарри стало любопытно проверить, насколько он сам вырос со времён Турнира Трёх Волшебников. Сможет ли он справиться с драконом теперь? Он крепче сжал посох, но всё же постарался умерить свой пыл. В конце концов, с чего бы вдруг считать, что дракон (или драконы) действительно хотят ему навредить?

В следующий миг за гребнем ближайшего холма взметнулось огромное облако пламени, а следом — второе.

«Совершенно безобидны», — мрачно подумал Гарри.

* * *

Министерство старалось держать под контролем диких драконов, находящихся под его опекой: они представляли одну из серьёзнейших угроз Статуту о секретности. В то же время драконы были ценным ресурсом. Сердечные жилы, кровь, даже мясо, если вы достаточно смелы, конечно. Поэтому за популяцией внимательно следили, поддерживая её устойчивость и следя за тем, чтобы туши погибших особей были должным образом разделаны.

Так что, когда два дракона погибли один за другим в одном и том же месте на Гебридах, Министерство немедленно отправило группу для оценки ситуации и начала долгого процесса… переработки. Однако на месте выяснилось, что кто-то их опередил. Обычно зевак отгоняли или стирали им память, если те оказывались маглами, но на этот раз это был Гарри Поттер.

Сам Гарри считал произошедшее досадным недоразумением: два дракона каким-то образом сцепились и ухитрились убить друг друга. Прекрасные создания погибли совершенно бессмысленно, но хуже всего было другое — один из них оставил кладку яиц. Ну как Гарри мог удержаться и не спасти их? Он понятия не имел, как растить драконов (возможно, отправит яйца Чарли или хотя бы одолжит его конспекты), но это в любом случае было лучше, чем бросить их на произвол судьбы.

Закончив упаковывать яйца и наложив на них согревающие чары, Гарри услышал голоса. Обернувшись и уже прикидывая, не придётся ли ему прибегать к импровизированному стиранию памяти, он столкнулся лицом к лицу с сотрудниками Министерства, которые смотрели на него, буквально разинув рты.

Гарри приветливо помахал им рукой.

Им понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы осмыслить увиденное: Гарри Поттер, возвышающийся над телами двух громадных драконов, с настоящим посохом за спиной.

— Вам не нужна помощь с разделкой, мистер Поттер?

Если повезёт, возможно, он позволит им оставить что-нибудь себе.

После коротких переговоров решили, что каждая сторона получит примерно половину. Гарри не стал настаивать, а Министерство сочло, что сорвало куш — всё-таки драконы явно были добычей Поттера. Гарри быстро понял, что его приняли за победителя этих тварей. В нём проснулась мелочная вредность: признайся он, что просто наткнулся на них, Министерству могло бы достаться больше. А напакостить Министерству, пусть даже в такой мелочи, как лишение их части прибыли, всегда было делом благим.

Поэтому он просто… промолчал.

Гарри уже прикидывал, как эффектно будет смотреться куртка из драконьей кожи.

* * *

Пока Гарри находился на Гебридских островах, ему изредка попадались туристы. Он держал наготове заклинания на случай, если у маглов возникнут неудобные вопросы к странному типу верхом на коне посреди такой глуши, но по вполне очевидным причинам не применял их к волшебникам. В целом ему было безразлично, что о нём подумают другие маги; однако он всё же был недостаточно глуп, чтобы открыто маячить перед маглами.

Он был уверен, что едет по совершенно пустынному участку побережья, когда вдруг услышал за спиной:

— Отличный у тебя посох.

Надо признать, Гарри слегка подпрыгнул в седле. Впрочем, голос принадлежал человеку, который при всей своей грубоватой внешности производил впечатление скорее жизнерадостного, чем враждебного.

— Спасибо, — ответил Гарри. — Он сослужил мне верную службу.

При ближайшем рассмотрении мужчина определённо оказался магом: на поясе у него висела волшебная палочка, а за спиной в воздухе покачивалась сеть, полная рыбы.

Похоже, им было по пути. Несколько секунд они ехали молча, после чего незнакомец вновь заговорил:

— Ты из здешних мест?

— Не совсем. Я вырос неподалёку от Лондона.

— От Лондона? — мужчина усмехнулся. — И как же ты вместе с лошадью забрался в такую глушь?

— Магия.

Мужчина громко расхохотался.

— Справедливо. Раз уж тебя так занесло далеко от дома, не хочешь заглянуть к нам на ужин?

— Правда?

— У нас с женой не так часто бывают гости. Нам обоим не помешало бы немного развеяться и отвлечься от однообразия.

* * *

Мужчину звали Росс. Он жил с женой в небольшой хижине на некотором удалении от берега. Зачем рыбаку понадобилось селиться в глубине острова, Гарри не понимал, но решил, что магам, в конце концов, позволительно быть эксцентричными. Домик окружали аккуратные садовые грядки. Строго наказав коню не объедать посадки этих милых людей, Гарри отпустил Шеваль Малле пастись и последовал за Россом внутрь.

Жену Росса звали Агата. Эта темноволосая женщина, насколько Гарри мог судить, была маглой: она не пользовалась заклинаниями и даже не носила при себе палочки. Она тепло улыбалась, но Гарри кожей ощущал окутывавшую её меланхолию.

К тому же Агата казалась рассеянной. Во время ужина нить разговора то и дело ускользала от неё, и тогда она просто смотрела в окно. Россу пришлось несколько раз спрашивать, может ли Гарри остаться на ночь. Когда вопрос наконец до неё дошёл, она согласилась, но не успел Гарри поинтересоваться причиной её уныния, как Росс с удвоенным усердием принялся зазывать его выпить.

В итоге Росс напился до такой степени, что свалился под стол. Перед этим он, впрочем, предусмотрительно убрал палочку в зачарованную кобуру — настолько надёжную, что, по его словам, даже сами фейри не смогли бы её украсть, что бы это ни значило. Спустя пару мгновений после того, как Росс провалился в беспамятство, Агата подошла к Гарри.

— Вы ведь волшебник, верно? — тихо спросила она.

— Да.

— Тогда я хочу попросить вас об одолжении.

— Какого рода?

Она тяжело вздохнула.

— Мой… муж, — Гарри поразился тому, сколько презрения уместилось в этом шёпоте, — забрал у меня одну вещь. Без неё я не могу уйти. Он знает об этом и спрятал её с помощью магии.

В груди у Гарри вскипел гнев. Какой мерзавец станет использовать магию, чтобы удерживать женщину в ловушке? Он молча кивнул. Агата бесшумно отвела его в угол хижины и указала на одну из половиц.

— Это единственная доска, которая не двигается, не пачкается и даже не скрипит. Я проверяла.

Гарри моргнул, затем достал палочку и аккуратно вырезал кусок дерева, обнажив небольшое углубление под полом, в котором лежала тюленья шкура.

— Что за чёрт… — пробормотал он.

Агата бросилась к тайнику, выхватила шкуру и крепко прижала её к груди.

— Спасибо! Я этого не забуду, Гарри Поттер!

Она выбежала из дома, и Гарри, всё ещё не оправившись от замешательства, поспешил за ней к берегу. Подбежав к пенящемуся морю, она даже не замедлила шага. Просто накинула тюленью шкуру на плечи — и та начала меняться, удлиняясь и обволакивая её тело. Сама женщина тоже преображалась, пока на берегу не оказался тюлень, который быстро добрался до воды и исчез в волнах.

Через мгновение Гарри сопоставил факты. Селки — тюленеподобные существа, способные сбрасывать кожу, чтобы принимать человеческий облик. Если украсть их шкуру, пока они на суше, они останутся людьми, пока не вернут её себе…

Росс, вероятно, наткнулся на Агату, когда та была без своей шкуры, украл её и, по сути, принудил женщину стать его женой.

Раньше Гарри никогда не задумывался о подоплёке подобных историй, считая их всего лишь сказками, но теперь от этих мыслей его мутило. Разумеется, волшебники могли особенно подло обманывать селки, скрывая шкуру магией там, где та никогда бы её не нашла. Ведь Министерство, конечно же, не позволило бы селки пользоваться волшебными палочками.

Гарри тяжёлым шагом подошёл к коню.

— Просыпайся, приятель. Нам нужно тут всё разнести.

* * *

Какая-то часть его почти поддалась искушению отправиться ещё дальше (возможно, махнуть на Шетландские или Оркнейские острова), но путь был слишком долгим. К тому же Гарри (чисто номинально) следовало сосредоточиться на своем корабле, который всё ещё болтался где-то в Карибском море и терпеливо ждал его, чтобы он наконец смог отправиться в Перу и заняться инками. Как минимум, было бы любопытно взглянуть на горы и Мачу-Пикчу, хотя Гарри почти не сомневался, что там обнаружится нечто куда более интересное. Например, неужели местные маги так и не изобрели заклинаний, облегчающих дыхание в разреженном воздухе?

Тем не менее дел хватало и здесь — к примеру, слегка расширить территорию острова. Поначалу он колебался, не желая захватывать слишком большую часть Доггер-банки или вмешиваться в то, что русалы уже обустроили на морском дне (однажды Гарри нырял туда и видел, как русалка пасёт косяк рыб, словно стадо). Но места действительно не хватало для всех животных, особенно если он решит оставить драконьи яйца.

Из раздумий его вырвало появление нескольких русалов, всплывших прямо перед ним. Чёрт. Неужели он умудрился засыпать чьё-то жильё песчаной косой? Однако мгновение спустя за их спинами на поверхности показался ещё кто-то.

Тюлень. Очень знакомый тюлень.

Гарри тяжело вздохнул.

* * *

Гарри Поттер — убийца драконов?

[На снимке, полученном при искусном использовании Омута памяти, запечатлён Гарри Поттер с посохом за спиной, стоящий возле туш двух Гебридских чёрных драконов. Одного этого изображения оказалось достаточно, чтобы сделать выпуск бестселлером.]

XV. Единство

Хотя некоторые конфликты и разногласия в принципе неизбежны, задача хорошего злодея — поддерживать мир среди своих подчинённых или, по крайней мере, назначить того, кто будет этим заниматься. Роль личного психотерапевта — не самый грозный образ, но её вполне можно подать как проявление вашего исключительного внимания. А такое внимание, разумеется, подчинённые должны ценить и всячески к нему стремиться. Главное — следить за тем, чтобы конкуренция за вашу благосклонность не переросла во что-то разрушительное.

* * *

У Агаты на острове сложилась странная, почти пограничная роль. С одной стороны, она оставалась тюленем — охотилась, ныряла в глубины и жила морем; с другой — немало времени проводила в человеческом облике, помогая по хозяйству и души не чая в Тедди. Впрочем, Тедди баловали почти все: в него было трудно не влюбиться.

Она довольно органично вписалась в небольшую компанию вейл. Формально их объединяла магия метаморфоз, но куда сильнее — общее раздражение по отношению к идиотам, которые на них охотились. Вейлы притягивали слюнявых дураков, а селки… что ж, если им везло, они сталкивались с идиотом, который просто выбирал крайне неудачное место, чтобы спрятать тюленью шкуру.

Разумеется, Гарри позаботился о том, чтобы у Агаты появилась волшебная палочка. Её сердцевиной стал волос вейлы — подарок одной из новых подруг. И хотя Гарри собирался обучить её основам сам, вампирши и вейлы вежливо, но весьма настойчиво дали понять, что прекрасно справятся без него.

Тем не менее Гарри старался уделять внимание каждому. Он навещал вампирш, убеждаясь, что те сыты и ни в чём не нуждаются; проверял оборотней — и то, как они переживают трансформации, и то, как продвигается работа над замком; вейлы, как всегда, казались жизнерадостными; ну и, конечно, был Тедди.

К счастью, Андромеда охотно помогала с воспитанием крестника, но Гарри всё равно делал всё, что было в его силах. Не сразу до него дошло, что замок (всё ещё безымянный) станет той средой, которая будет формировать личность Тедди. Гарри искренне надеялся, что это место окажется для мальчика лучшим домом, чем Тисовая улица. Планка, конечно, была невысокой, но это не мешало ему волноваться.

Он поймал себя на размышлениях о том, можно ли в Хогвартсе перепрыгивать через учебные курсы. Учитывая обстановку в замке, было вполне возможно, что Гарри начнёт обучать Тедди основам магии задолго до того, как тот сядет в поезд. А если он или кто-то ещё изготовит для мальчика палочку самостоятельно, вместо того чтобы покупать её у Олливандера, не позволит ли это вовсе обойти Надзор?

Мысль была на редкость забавной. В конце концов, они и так находились вне юрисдикции Министерства (интересно, оно вообще знало, где он сейчас?), так почему бы не утереть им нос ещё раз? Гарри не любил Министерство — и, похоже, это чувство было взаимным: по крайней мере, оно точно не жаловало тех, кто был ему дорог.

Если вдуматься, его замок напоминал завязку для анекдота.

Заходят как-то в замок вампир, оборотень и вейла…

* * *

Исследования Гарри, посвящённые пернатому змею, оказались любопытными. Большинство мифов, разумеется, вращалось вокруг божественных змеев: Кетцалькоатль был полноценным ацтекским богом ветров, зари, знаний и Венеры, а Кукулькан — божеством майя, особенно почитаемым народом ица, строителями Чичен-Ицы.

И всё же главный вопрос никуда не делся: был ли он богом или всего лишь сверхразумным магическим существом с выдающимися навыками легилименции? Гарри вполне допускал, что существо с достаточной магической мощью может выглядеть божественным. С другой стороны, у него имелись неоспоримые доказательства существования чего-то, выходящего за рамки просто магии: духи продолжали жить в привидениях, а загробная жизнь была местом, где он почти побывал. Но всё же, не слишком ли смело называть змея богом?

Подобные метафизические размышления утомляли, но именно они помогли набрести ещё на одну зацепку. Брошенное змеем замечание о возможном близнеце подтолкнуло Гарри к поискам — и действительно, в некоторых мифах у Кетцалькоатля был брат по имени Шолотль. Психопомп, провожающий души в загробный мир; а значит, в каком-то смысле Гарри уже сталкивался с ним. Или же змей просто морочил ему голову, каким-то образом выудив воспоминания о Лимбе и ловко ими воспользовавшись.

Кодексы оказались интересными, но помогли куда меньше, чем Гарри надеялся. В них приводились различные версии происхождения с несколькими возможными матерями и противоречивые взгляды на человеческие жертвоприношения (и, боже, у ацтеков были поистине безумные идеи насчёт магии крови). Всё это выглядело запутанным. Возможно, причина крылась в том, что мифы и легенды расходились от региона к региону, обрастая деталями в разных общинах, но Гарри всё чаще ловил себя на мысли, а не летало ли там сразу несколько змеев, каждый из которых распространял собственную версию истории?

Во многих ацтекских источниках Кетцалькоатля изображали человеком — не змеем с человеческим лицом, а вполне обычным человеком, насколько бог вообще может быть обычным. Тот факт, что это имя было ещё и титулом, лишь подливал масла в огонь. Гарри начал задумываться: не обладали ли пернатые змеи способностями к трансформации, сродни селки или анимагам? Были ли они теми самыми Кетцалькоатлями, принимавшими человеческий облик ради исполнения своих обязанностей, или это было всего лишь совпадением? Не исключались и иллюзорные способности: мог ли пернатый змей настолько запудрить кому-то мозги, что человек видел человека там, где на самом деле парил змей? Стоял? Чёрт, Гарри даже не был уверен, что сможет добиться от этого существа прямого ответа, потому что всё равно не поймёт, лжёт ли оно, скаля свои исключительно острые зубы.

Поездка определённо дала Гарри пищу для размышлений. Магия майя оказалась на удивление изящной, как и тексты на языке науатль, которые ему удалось разыскать и выкупить. Он решил, что некоторые заклятия, применявшиеся при возведении их построек, вполне могут оказаться полезными. Самые ветхие рукописи были переведены и скопированы — в конце концов, Гарри всё ещё пополнял свою коллекцию.

Особый интерес вызвали тексты о ранних мезоамериканских магах, называемых нагуалями. Их очевидная способность превращаться в животных крайне заинтриговала Гарри. Неужели существовал иной путь к анимагии? В нескольких заметках, которые, как он полагал, описывали становление нагуалем, процесс выглядел куда более быстрым, чем общепринятый метод с месячным удерживанием листа мандрагоры во рту. Однако этот путь требовал приёма мощных галлюциногенов — веществ, которые, по подозрениям Гарри, находились под строгим контролем магического правительства Мексики.

Он внёс это в длинный список дел на будущее — тех самых, которыми собирался заняться после того, как закончит переводы для Мэри.

* * *

Поначалу Гарри полагал, что Агата поладит с русалами — в конце концов, все они были обитателями вод. Однако вышло иначе. То ли из-за того, что её истинная форма была тюленьей, то ли из-за странной двойственной природы, но общего языка они не нашли. Обе стороны действовали друг другу на нервы, а ситуацию усугубляло то, что Агата охотилась на рыбу, которую русалы считали своей собственностью. Русалы не желали видеть её поблизости, но Агата по самой своей сути нуждалась в море так же остро, как Гарри — в еде или питье.

Разумеется, Гарри не хотел, чтобы дело дошло до настоящей драки, и потому решил вмешаться. Обе стороны требовали личного пространства и, по правде говоря, предпочли бы встречаться как можно реже, и Гарри сделал всё возможное, чтобы удовлетворить это желание.

Он не был уверен, можно ли накладывать чары расширения пространства на целые участки океана, зато прекрасно знал, как они работают в замкнутых объёмах — например, в пещерах. А инструментов для создания пещер у Гарри хватало.

Так он спустился под замок и вырыл целую систему гротов. Одни были затоплены и предназначались для русалов; другие подходили вампирам или могли служить убежищем для оборотней во время трансформаций (они всё ещё работали над массовым производством аконитового зелья). Он также проложил несколько туннелей — в том числе один, позволявший Агате выходить в открытый океан, не беспокоя русалов и не сталкиваясь с ними. В более широком смысле этот ход мог послужить путём к отступлению, если дела пойдут совсем плохо.

Ещё одной сопутствующей проблемой стал солнечный свет и свежий воздух вообще. Гарри, разумеется, смертельно опасался за вампирш, боясь, что в любой момент они могут просто «поджариться». Но теперь, когда замок наполнился людьми (и скотиной, не говоря уже о драконьих яйцах), он вынужден был признать, что солнечный свет всё же необходим. В конце концов, расти в месте, куда не проникает ни единый луч, наверняка вредно для детей.

Так на верхних этажах появились настоящие окна, нарядные внутренние дворики и изящные арки. Всё это располагалось довольно высоко над землёй, поскольку первые несколько этажей по-прежнему оставались тёмными. Зато наверху было значительно уютнее, и многие из тех, кто не был вампиром, перебрались именно туда. К счастью, в недостатке свободных комнат замок не страдал.

Нельзя сказать, что вампирши были полностью лишены этих радостей. По ночам они гуляли по дворикам так же свободно, как и все остальные, если не больше. Им нравился ночной воздух, а в бледном лунном свете в их облике проступала какая-то неземная красота. И всё же Гарри чувствовал себя немного виноватым из-за того, что, пусть и непреднамеренно, держит их взаперти. Поэтому он решил уделять больше времени их возвращению в мир, как и планировал изначально, особенно к его наиболее интересным современным проявлениям.

* * *

Так Гарри начал совершать вылазки в Лондон вместе с вампиршами — просто чтобы помочь им привыкнуть к особенностям современности. Разумеется, у каждой вскоре появились собственные предпочтения. Мэри, по вполне понятным причинам, тянуло в библиотеки и книжные лавки; другие таскали его в кино, принцип работы которого Гарри приходилось объяснять на ходу, или в театры, где уже вампирши брали на себя роль переводчиков, когда на сцене шёл Шекспир. Но вот Маргарет… Маргарет оказалась настоящей фанаткой истории.

Гарри был уверен, что она непременно затаскала бы его по историческим реконструкциям времён Гражданской войны, которые устраивало старейшее в Великобритании общество «Запечатанный узел», если бы только могла выносить дневной свет. Это создавало определённые трудности: внезапно выяснилось, что музеи тоже не работают допоздна — совсем не так, как хотелось бы Маргарет. Поэтому Гарри пошёл на шаг, который, надо признать, был довольно глупым.

Впрочем, взлом с проникновением звучало, по его мнению, слишком громко. Они же ничего не крали (за исключением пары рекламных буклетов), просто подстраивались под вампирские нужды Маргарет и использовали немного магии, чтобы на всякий случай временно вывести из строя камеры наблюдения. К тому же у визитов после закрытия был явный плюс: школьники не рисковали стать жертвами многословных тирад Маргарет об Оливере Кромвеле и её поистине шокирующе богатого запаса ругательств соответствующей эпохи.

В конце концов, после особенно долгих и настойчивых уговоров со стороны Маргарет, Гарри сдался и отправился в одну из самых безрассудных или, по крайней мере, опрометчивых вылазок. Тауэр по вечерам не работал, но Маргарет всё равно жаждала его увидеть.

Из соображений крайней осторожности Гарри прихватил мантию-невидимку — на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. И хотя это выглядело крайне подозрительно, он твёрдо пообещал себе, что ничего красть не собирается.

В Тауэре обнаружилось множество интересных вещей. Конечно, там была охрана, которую Гарри старался обходить или сбивать с толку Конфундусом, но встречались и куда более странные элементы, например вороны. Гарри невольно задумался: действительно ли какой-то чокнутый волшебник наложил проклятие, активирующееся при наличии менее шести воронов? Или идея о том, что королевство падёт, если на его территории останется меньше шести птиц, — всего лишь причудливая магловская традиция? (Если судьба королевства и впрямь зависит от шести воронов, возможно, Гарри стоило бы задуматься о найме Смотрителя воронов.)

Оружейная произвела сильное впечатление, и Гарри вынужден был признать, что прогулка по зубчатым стенам станет отличным источником вдохновения для его собственного замка. А ещё в Тауэре, как и во многих местах с богатой историей, обитали привидения. Гарри честно признался себе, что немного прослезился, увидев в коридорах двух играющих призраков — мальчиков, которым едва ли было больше двенадцати и девяти лет. Бедные Эдуард и Ричард⁽¹⁾.

Королевские регалии впечатляли даже с учётом недавно найденного Гарри «Клондайка» у побережья Колумбии. Его приятно удивило наличие вокруг экспонатов магической защиты. Одна мысль о том, что какой-нибудь проходимец вроде Мундугнуса Флетчера мог бы добраться до них из-за отсутствия чар, вызывала у Гарри дрожь.

Он как раз рассматривал Меч Милосердия Куртану, когда Маргарет окликнула его:

— Добрый господин, вы должны это видеть.

Гарри подошёл и увидел, что она указывает на то, что он сперва принял за обычные трещины в стене. Поодиночке они выглядели бы именно так, но вместе складывались в чёткие очертания змеи, ползущей вверх по камню…

— Почему бы тебе не попробовать, Маргарет? — предложил он. — Скажи: «откройся». Это будет отличная полевая практика твоего парселтанга.

Она кивнула и, потратив несколько мгновений, чтобы вспомнить уроки змеиного языка, произнесла:

— Откройся.

Трещины начали расширяться и расползаться, становясь всё длиннее, пока не протянулись от пола до отметки в несколько дюймов над их головами. Затем стены разошлись, и щель стала достаточно широкой, чтобы в неё мог протиснуться человек.

Гарри ухмыльнулся, искренне гордясь и своими педагогическими способностями, и одной из подопечных.

— Потрясающе, Маргарет.

Она мило покраснела, а Гарри начал пробираться внутрь расщелины. Он ни за что не упустил бы шанс прикоснуться к подобному фрагменту магической истории.

1) Эдуард (12 лет) и Ричард (9 лет) — это знаменитые «принцы в Тауэре», сыновья английского короля Эдуарда IV. В 1483 году их дядя (будущий Ричард III) запер мальчиков в Тауэре, чтобы захватить престол. Вскоре принцы бесследно исчезли, и считается, что они были убиты.

Вернуться к тексту

XVI. Сокровища

На базовом уровне злодею необходимы ресурсы, даже если его идеи достаточно убедительны, чтобы заставить последователей работать бесплатно. Взятки, припасы… магия, безусловно, решает многое, но когда дело доходит до навязывания своей воли миру (и другим людям), деньги играют куда более весомую роль.

Некоторые сокровища, впрочем, обладают ценностью, выходящей далеко за рамки чисто материальной или даже магической. Их, конечно, можно продать, чтобы получить средства, но это стоит приберечь на крайний случай: мощные чары или простой престиж сами по себе порой ценнее золота.

* * *

Гарри пришлось признать, что змеиный туннель, обнаруженный в Тауэре, взбудоражил его не на шутку. Именно о таких находках и пишут приключенческие магические истории.

Поначалу туннель казался вырезанным прямо в кирпичной кладке, из которой сложен Тауэр. Однако по мере спуска кирпич сменился грубо обработанным камнем — таким, словно его выбили чем-то вроде взрывного заклятия. Это пробудило в Гарри не самые приятные воспоминания о Тайной комнате, но он был почти уверен, что о случаях окаменения в районе Тауэра он бы непременно услышал. Так что Гарри решил, что это просто общая черта всех по-настоящему жутких магических подземелий.

В конце концов они добрались до двери. В ней не было ничего примечательного за исключением замка, где вместо замочной скважины красовалась стилизованная змея, и прибитой к дереву записки на пожелтевшей от времени бумаге. Гарри прищурился, пытаясь разобрать выцветшие строки, пока Маргарет читала через его плечо:

«Тот маг, что обнаружил сию комнату!

Уповаю на то, что ты роялист; а если нет — надеюсь, ты всё же почтишь эти сокровища за их историческую ценность.

Если судьба будет милостива, возможно, они будут возвращены своим законным владельцам, будь то истинные короли Англии, Ирландии и Шотландии либо изгнанники за морем. Если же десница Провидения сокрушила Стюартов и пресекла их род, молю тебя: возьми эти сокровища и храни их бдительно либо передай правителю, что является источником правосудия и творцом добрых законов.

По крайней мере, не растрать их впустую. Мысль о том, что эти реликвии были спасены от верной гибели лишь затем, чтобы сгинуть вопреки всем моим стараниям, горька, как полынь. Молюсь, чтобы моих подделок оказалось достаточно…»

Да быть не может.

Неужели он и правда мог оказаться настолько чертовски везучим?

У Маргарет за спиной перехватило дыхание. Гарри, с едва заметной дрожью в голосе, прошептал змее на замке:

— Откройся.

Змея совершила сложное, извивающееся движение, и дверь со скрипом поддалась. Гарри толкнул ветхое дерево, и увиденное его определённо не разочаровало.

* * *

После того как короля Карла I лишили привилегии иметь шею, Англия, разумеется, должна была стать республикой. По удивительному совпадению, единственными правителями Английского содружества оказались Оливер Кромвель и его сын, но это, разумеется, была абсолютно нединастическая преемственность, бро, клянусь.

А это означало, что все эти отвратительно суеверные королевские регалии, символы свергнутого и окончательно уничтоженного монархического режима, следовало устранить. Нельзя сказать, что прежние монархи не распродавали свои драгоценности и не закладывали их ради кредитов, но Кромвелю и «Охвостью» Долгого парламента тоже требовались деньги. А тут без дела валялись все эти бесполезные короны.

Камни и жемчуг вынули, золото переплавили в монеты.

Или, по крайней мере, именно так это запомнили магловские историки.

Судя по коронам, скипетрам и прочим предметам, спрятанным в этой комнате, перед ними находились подлинники, спасённые неким весьма предприимчивым змееустом.

— Мы должны… вернуть их? — спросил Гарри, разглядывая украшенную золотом корону. — Маглам будет тяжеловато это объяснить, верно?

Маргарет заворожённо смотрела на корону Эдуарда Исповедника.

— Драгоценности были завещаны Стюартам, — произнесла она. — А если мне не изменяет память… Стюартов больше нет.

У Гарри сложилось отчётливое впечатление, что Маргарет вовсе не против оставить королевские регалии себе, и он был склонен с ней согласиться. Они пролежали в дыре в земле три столетия и добрую часть четвёртого. О них никто не вспоминал.

Краем глаза он заметил нечто знакомое: серебристый, почти текучий отлив мантии-невидимки. На самой мантии покоилась простая золотая корона и меч в ножнах, рукоять которого была белой, как кость.

Ухмыльнувшись, Гарри взял меч и осторожно вытянул его из ножен, и клинок тут же вспыхнул пламенем. Огонь оказался настолько жарким, что от неожиданности Гарри выронил оружие.

— Добрый господин!

Улыбка Гарри стала ещё шире.

Три из тринадцати Сокровищ Британии — вот так, без особых усилий. Как минимум наличие двух мантий-невидимок означало, что им с Маргарет больше не придётся тесниться под одной, как по дороге сюда.

Разумеется, Гарри не собирался продавать королевские драгоценности. Они заслуживали защиты, и замок казался для этого идеальным местом. Где-то в глубине души он задавался вопросом, знает ли королева о магическом мире (премьер-министр-то знал — по крайней мере, Гарри так полагал), но, по правде говоря, возвращать всё это «законному владельцу» ему совершенно не хотелось. В конце концов, официально считалось, что эти вещи уничтожены… так почему бы просто не оставить их себе?

Если бы Гарри начал мучиться совестью, ему пришлось бы вспомнить и о том, что он уже «освободил» сокровища с галеона «Сан-Хосе», затонувшего в 1708 году у берегов Колумбии с огромным грузом золота и изумрудов. А учитывая, что часть из них он успел потратить… жуть. Чтобы всё это возместить, пришлось бы идти к гоблинам, а эта мысль ему совершенно не нравилась.

Он решил, что в будущем стоит нацеливаться на более… заслуженные тайники, спрятанные людьми, которых не так совестно грабить даже посмертно. Конечно, это было смелое допущение — рассчитывать, что ему подвернётся больше одного скрытого клада. Каковы вообще шансы?

Впрочем, учитывая его нынешнее везение, это казалось вполне возможным. Что ж, если судьба и дальше собирается вести его к богатству, Гарри искренне надеялся, что она не приведёт его на какое-нибудь проклятое кладбище или куда похуже.

Может, стоит обустроить под землёй специальное хранилище для подобных вещей? Интересно, драконам и правда нравится золото или это всего лишь миф?

* * *

Гарри бродил по нижним, подземным уровням замка, когда услышал голоса. Само по себе это было делом обычным, пусть эти этажи и давно утратили былую популярность. В другое время он, возможно, прошёл бы мимо, но сейчас интонации явно указывали на спор, а поддержание порядка, увы, входило в круг его обязанностей.

Подойдя ближе, Гарри заметил тонкие струйки дыма.

Замечательно.

До него долетел обрывок разговора:

— …и ты называешь ЭТО «маленькой проблемкой»?!

Оказалось, что один из оборотней и та самая вампирша с шотландским акцентом — Бриджит, если память ему не изменяла, пытались разобраться с… чем-то. Чем именно, Гарри сказать затруднялся, учитывая, что предмет спора тонким слоем равномерно покрыл весь стол.

— Ну и как успехи? — поинтересовался он.

— Господин Гарри! — пискнула вампирша. — Это, э-э… ну… мы надеялись, что это будет сюрприз.

Гарри моргнул.

— Вы считаете, что держите ситуацию под контролем?

— Погодите… что? Вы даже не спросите, чем мы тут занимаемся?

— Всё настолько плохо, что мне обязательно нужно это знать?

— Я… э-э… надеюсь, что нет?

— Тогда продолжайте, — пожал плечами Гарри. — В конце концов, я вам даже не начальник. Делайте что хотите.

Оборотень и вампирша тут же принялись устранять устроенный ими разгром. Гарри невольно отметил внушительную гору испорченного оборудования: хрустальные флаконы, горелки, точные весы… Чёрт, ему даже показалось, что кое-что явно перекочевало сюда из лаборатории зелий. Бриджит начала собирать осколки, бормоча «Репаро», и Гарри снова подал голос:

— Вы ведь понимаете, что можете просто купить новое оборудование?

— Правда?

— Напомню, что деньги у вас есть, — сказал Гарри. У вампирш всё ещё оставались весьма солидные суммы из наследства того старого ублюдка; они просто… предпочли остаться здесь, с Гарри, вместо того чтобы жить на эти средства собственной жизнью. — Я бы предпочёл сходить с вами за покупками сам, но если это что-то личное…

* * *

В итоге Гарри взял Бриджит с собой, переместив её парной аппарацией. Удивительно, но лицензий у них по-прежнему не было — впрочем, Гарри плевать хотел на министерские формальности.

Маршрут Бриджит оказался вполне предсказуемым: аптека, лавка котлов, «Флориш и Блоттс»… Делать вид, будто он ни о чём не догадывается, стало окончательно бессмысленно, когда она замерла у магазина магических реагентов. Тем не менее Гарри решил подыграть и сохранить благожелательное неведение. Что ж, хобби — это уже прогресс.

К счастью, Косой переулок нынче был относительно безопасен, так что Гарри со спокойной душой позволил ей немного прогуляться одной. По крайней мере, здесь её не собьёт машина — и на том спасибо. Сам он тем временем зашёл поболтать с Джорджем.

— Как жизнь, Гарри?

— Неплохо. Недавно нашёл кое-что интересное для острова.

— Интересное? — оживился Джордж. — Ну-ка, колись, мистер Поттер.

— Не стоит, — хмыкнул Гарри. — А то ещё наживу проблем с магловским правительством. Они ведь захотят это вернуть.

Глаза Джорджа округлились.

— Что ты натворил на этот раз, Гарри?

— Джордж, если я выложу тебе все карты, как мне тогда поддерживать образ таинственного незнакомца? Это же полный крах репутации.

— Справедливо… — протянул Джордж и тут же сменил тему, вытаскивая флакон с распылителем. — Кстати. Одеколон в стиле Гарри Поттера? Все и так считают тебя тем ещё сердцеедом.

Гарри вынужден был признать, что авторские проценты звучат заманчиво.

— И что это, если конкретнее?

— Ну, я подумал… что-то вроде лёгкого любовного зелья…

Гарри замер.

— Нет.

Он даже не стал делать паузу.

— Джордж, сделай одолжение — прекрати торговать любовными зельями. Чёрт возьми, я же у вас акционер или вроде того, верно? Пожалуйста. Просто перестань их продавать.

— Ладно-ладно… — Джордж снова сменил тему. — Так ты уже придумал название?

— Название?

— Для своего острова, конечно.

— Может, Доггерленд, — задумался Гарри. — Так ведь называлась суша, которая была там раньше. Ну, ты понимаешь.

— А замок?

— Слушай, на Доггер-банке не так уж много замков, чтобы мой можно было с чем-то перепутать.

Они не успели договорить, как из лавки пулей вылетела Бриджит. Она закашлялась, отчаянно сдерживая рвотные позывы.

— Проклятье, — простонал Гарри. — Там что, чеснок? Увидимся, Джордж! Заходи как-нибудь на ужин!

— Гарриленд? Харрисленд? — прокричал Джордж ему вслед. — Подумай над этим, Гарри!

* * *

К несчастью для Гарри Поттера, существовала особая порода сплетников, искренне полагавших, что подслушивание разговоров знаменитостей — занятие не только достойное, но и общественно полезное. И если прежде «Пророку» приходилось довольствоваться надёжными, пусть и порядком заезженными историями о шашнях Гарри Поттера с вампиршами, то теперь в его распоряжении оказалось нечто куда более сочное.

Остров Поттера?

По магической Британии поползли слухи, что Гарри Поттер, убийца драконов, известный любитель вампиров и сочувствующий оборотням, стал владельцем частного острова где-то в районе Доггер-банки. Этот решительный шаг в сторону от магической Британии (и, в буквальном смысле, от самой Британии) едва ли можно назвать неожиданным, учитывая его недавние разногласия с правительством магов по вопросу прав оборотней.

Чем именно Поттер занимается на этом острове и каких гостей или спутников он там держит, неизвестно. Однако «Пророк» уже взял дело в свои руки и обещает щедрое вознаграждение любому, кто готов поделиться информацией.

Одна потенциальная гостья упомянутого острова — женщина по имени Агата. Её муж Росс утверждает, что Поттер нагрянул к ним вскоре после убийства гебридских драконов, вскружил женщине голову и скрылся с ней в ночи.

Запирайте своих дочерей, магическая Британия!

XVII. Суверенитет

Конечная цель злодея всегда в той или иной форме суверенитет. Разнится лишь масштаб. Контроль над собственным государством — уже суверенитет, какими бы жалкими или богатыми ни были ваши последователи. Суверенитет над страной как над волей, которой подчиняются все остальные, или полный суверенитет настолько абсолютный, что вы остаетесь единственным сувереном, а весь мир превращается в единое политическое тело, всё это допустимые цели для по-настоящему амбициозного злодея.

* * *

Министр Шеклболт был, мягко говоря, измотан.

Эта работа оказалась мучительной, совершенно не соответствовала тому, к чему его готовили, и была насквозь пропитана бессмысленной политической вознёй, в которой он так и не научился чувствовать себя уверенно. Кингсли почти не сомневался, что в конце концов его выдавят с поста и заменят кем-то, кто умеет играть в эти игры. Но пока власть оставалась у него в руках, он считал своим долгом использовать её максимально эффективно.

В последнее время имя Гарри Поттера всплывало слишком часто. Сам Шеклболт предпочитал думать, что всё это либо грандиозное недоразумение, либо крайне неудачная подача материала со стороны «Пророка». Либо он верил в это, либо ему пришлось бы смириться с мыслью, что герой магического мира, мальчик, которого он знал достаточно хорошо, стремительно превращается в самодовольного повесу и франта.

Кингсли считал министерские законы против магических существ откровенно глупыми, но был обязан обеспечивать их соблюдение, каким бы тяжёлым ни был осадок, остававшийся у него на душе.

Стоит отметить, что он был одним из немногих ключевых фигур в Министерстве, кто вообще мог попытаться поговорить с Поттером вразумительно. Конечно, был ещё Артур… но, если честно, никто всерьёз не верил, что у Артура хватит жёсткости приструнить Гарри, даже не принимая во внимание их почти родственные отношения.

Шеклболт со своей охраной ждал неподалёку от Косого переулка, рассчитывая перехватить Гарри Поттера и его спутницу. Они надеялись успеть до того, как те исчезнут в магловском Лондоне: если Поттер окажется там, то пиши пропало, никто его там не найдёт.

Охрана пришла в движение, как только один из патрульных подал сигнал. Шеклболт был готов; ему было чертовски любопытно и тревожно увидеть, как Гарри изменился за последнее время. Он начал спускаться по скрипучей лестнице, ведущей в переулок.

Кингсли не слишком разбирался в магловской моде, но Гарри и его спутница выглядели… шикарно. Кажется, именно так это называлось.

Трудно было не заметить на них изделия из драконьей кожи — перчатки дамы, а также перчатки и куртку самого Гарри. Это в очередной раз напомнило Кингсли о том, насколько матерым стал Поттер, пусть даже тот и выставлял напоказ фасад бесшабашного повесы — впрочем, возможно, напускной.

— Мистер Поттер!

Гарри улыбнулся и приветливо ответил:

— Кингсли!

Шеклболт был почти уверен, что несколько охранников внутренне ощетинились от такой фамильярности, но этот парень определённо заслужил право на каплю неформальности в своей жизни.

Вампирша сглотнула и инстинктивно шагнула за спину Гарри.

Чёрт.

Поттер был болезненно опекающим по отношению к своим вампирам, и если их сейчас напугать, это лишь окончательно оттолкнёт его. Шеклболт жестом велел охране отступить на шаг и протянул Гарри руку. Драконья кожа под пальцами оказалась чуть грубоватой.

Кингсли прекрасно знал, какие приёмы могут сработать. Поттер должен был поверить, что они по одну сторону баррикад, что они союзники против министерского безумия.

— Прости, что беспокою тебя вот так, Гарри, — начал он спокойно, — но ты же знаешь, что это за место — Министерство…

Гарри рассмеялся.

— Метко подмечено. Что на этот раз?

— До меня дошли слухи… об острове.

Гарри, вообще-то, был уже достаточно богат, чтобы купить себе остров.

— Да, — кивнул он. — Но я бы предпочёл не вдаваться в подробности. Не хочу незваных гостей.

Неужели и правда всё? Просто желание уединения? Это было бы… неудобно, учитывая аппетиты «Пророка», но в теории решаемо.

— Я понимаю, — осторожно сказал Шеклболт. — Но есть ещё вопрос недавних законов Министерства…

— Они не стоят и пергамента, на котором написаны.

— Возможно. Но я обязан обеспечивать их соблюдение…

— А я не обязан им подчиняться, верно?

Вот и оно.

— Ты всё же гражданин магической Британии…

— Возможно, мне не стоит им быть, если вы настаиваете на том, чтобы обращаться с моим крестником как с гражданином второго сорта.

Всё. Шансов больше не оставалось.

Поттер вцепился в интересы крестника (и, возможно, вампиров) слишком крепко, чтобы его заботило мнение Министерства. Это было понятно. И всё же прискорбно.

— Я знаю, эти законы выглядят скверно…

— Они выглядят скверно, потому что они и есть скверные.

Лицо Гарри потемнело, и Кингсли готов был поклясться, что секунду назад ветер не был таким порывистым.

— Гарри…

— Не надо мне тут «Гарри», Шеклболт. Иногда мне кажется, что всё это чёртово Министерство едва ли стоило того, чтобы его спасать. Да мне одному было бы куда лучше!

Воздух вокруг Гарри задрожал от магии, и почти все присутствующие инстинктивно отступили на шаг.

Где-то далеко магический прибор пронзительно засвистел — точно чайник, забытый на огне.

* * *

Международная конфедерация магов была, мягко говоря, организацией странной. Столетия бюрократических причуд превратили её в то, чем она являлась теперь, — структуру, сосредоточенную вокруг одной-единственной цели: сохранения магии в тайне. Всё прочее считалось второстепенным, а порой и откровенно необязательным.

Вопрос о том, кто именно имеет право входить в Конфедерацию, всегда был и остаётся предметом ожесточённых споров. Тем не менее на практике МКМ предпочитала признавать того, кто распоряжался территорией де-факто, если только на горизонте не маячил очередной Тёмный Лорд. В конце концов, позволить каждому правительству самостоятельно разбираться с делами на подконтрольной ему земле было просто здравым смыслом. Это порождало ситуации, от которых магловские дипломаты наверняка вскинули бы брови, но политика МКМ при этом ни в малейшей степени не стремилась подражать порядкам Организации Объединённых Наций.

Если магловскому государству приходилось с боем пробиваться к международному признанию, то у МКМ имелись магические инструменты, позволявшие почувствовать появление нового игрока на мировой шахматной доске. Сложная система чар, детекторов и сенсоров порой давала ложные срабатывания, но в целом неплохо справлялась с задачей: определять момент, когда кто-то действительно брал территорию под свой контроль.

Некоторые из этих сенсоров уловили слова, которыми обменялись Гарри и Шеклболт. Они проанализировали их, соотнесли с владениями Гарри на Доггер-банке — землёй, созданной и пропитанной его магией, и пришли к выводу, что заявления, сделанные Гарри прямо в лицо министру, вполне достаточны.

Целая вереница магических перьев пришла в движение, очерчивая границы новейшего магического государства — острова Гарри на Доггер-банке и прилегающих к нему вод, и определяя его суверена: Гарри Поттера. Название государства, разумеется, оставалось неизвестным, и его благоразумно решили оставить на усмотрение вышеупомянутого монарха.

Было составлено письмо, извещающее о данном факте, а также уведомляющее новое государство о правах и обязанностях, которые даёт членство в столь почтенной организации, как Международная конфедерация магов.

Одна копия документов отправилась Верховному чародею; вторая же была магически привязана к лапке совы, которая немедленно взяла курс на Доггер-банку.

* * *

Когда Гарри вернулся на остров, он, признаться, был порядком вымотан. Ночные походы в кино на магловские фильмы обычно действовали именно так. Он едва успел добраться до спальни, как его перехватила Маргарет с письмом в руках.

— Господин, вам стоит это прочесть…

Гарри бросил один долгий взгляд на пухлый конверт и решил, что это вполне может подождать. Как минимум до утра. А лучше подольше.

— Сама разберись.

— Господин…

— Я доверяю тебе достаточно, чтобы ты с этим справилась, — отмахнулся он. — А я слишком устал, чтобы даже пытаться. Просто… расскажешь мне завтра.

Он отправился спать, рассудив, что Маргарет справится. В конце концов, замок же не горит.

Пока Гарри засыпал, Маргарет взялась за бумаги — зачем тянуть кота за хвост? Разумеется, позже она собиралась представить Гарри свои выводы и предложения, чтобы он внёс правки по своему вкусу, но у Гарри… ну, у него были планы пообедать с Роном и Гермионой, а после этого одна из немагов-вампирш попросила провести на остров телефонную линию.

Решив, что Маргарет всё уладила, он отправил почту, не особенно вникая в детали.

Какое-то время всё шло относительно спокойно, пока на горизонте не появился корабль. Он не огибал остров, как это обычно делали магловские суда под действием защитных чар, а шёл прямо к нему. Значит, гость был из магического мира.

Тревожные звоночки зазвонили у Гарри в голове ещё до того, как он разглядел на палубе фигуру гоблина. Прежде чем он успел решить, хватит ли вызванного шторма, чтобы избежать потенциального гнева всей гоблинской нации, корабль уже пришвартовался у пристани.

Гоблин (его заметно шатало после корабельной качки) выбрался на берег и слегка поклонился Гарри:

— Ваше Светлейшее Высочество.

Что?!

* * *

Гарри довольно быстро осознал, что доверить бумаги (или точнее те самые бумаги) Маргарет было большой ошибкой. Его недавнее и совершенно незапланированное возведение в титул князя Доггерленда стало для него настоящим сюрпризом, особенно если учесть, что его княжество теперь обладало местом в Международной конфедерации магов.

Какая-то часть его отчаянно хотела просто спихнуть всю неизбежную бумажную волокиту обратно на Маргарет. Он никогда этого не хотел. Он всего лишь хотел, чтобы его оставили в покое.

Гоблин, представившийся Рыжекогтем, оказался представителем «Гринготтса» (тревожные звоночки зазвучали ещё громче) и финансовым советником нового государства Доггерленд.

— Ужасно щедро с их стороны…

— О, они просто хотели спровадить меня подальше, — расхохотался Рыжекоготь. — Видите ли, они надеются обобрать вас до нитки.

— Это как?

— Если вы попытаетесь забрать деньги из своих английских сейфов, а именно это мне поручили вам посоветовать, они утопят вас в такой бюрократии, что вы вряд ли получите хотя бы кнат за каждый сикль, который попытаетесь вывести.

— И что вы рекомендуете?

Рыжекоготь пожал плечами.

— Считайте эти деньги потерянными. Если повезёт, ваши внуки смогут их обналичить.

— А если не повезёт?

— Найдётся предлог для конфискации активов. Я очень надеюсь, что у вас есть что-то… собственное.

Гарри усмехнулся.

— Уж поверьте, есть.

* * *

Рыжекоготь едва не лишился чувств, когда увидел количество золота и драгоценных камней, которые Гарри… нашёл. Впрочем, гоблин быстро взял себя в руки и согласился помочь с обустройством сейфов, чтобы всё это богатство хранилось в идеальном порядке. Его знание чар, работающих именно под землёй, оказалось как нельзя кстати.

Гарри был рад, что его «нора в земле», по крайней мере, получила лучшую защиту из возможных. Остальные части замка тоже подверглись гоблинской обработке охранными заклинаниями просто потому, что Гарри, оказавшись в изоляции, понемногу превращался в параноика. А был ли способ лучше почтить наследие Грозного Глаза, чем утыкать весь остров, за исключением пристани, оставленной для приёма гостей, всеми мыслимыми и немыслимыми защитными чарами?

Это, в свою очередь, дало Гарри ещё больший стимул добиться полной самодостаточности. Он прекрасно понимал, что планка поднимется ещё выше, когда из яиц вылупятся драконы. И он уже не был уверен, что сможет просто взять и подбросить их на Гебридские острова. Министерство теперь выглядело более чем раздражённым. Конечно, Кингсли, вроде бы, относился к нему нормально… но Кингсли был всего один.

Поэтому Гарри начал принимать меры на случай худшего сценария. В частности чтобы у них было достаточно рыбы для прокорма драконов. А это, разумеется, означало много рыбы. Магическая корзина, которую он раздобыл, сильно выручала, но даже с ней потребности оставались колоссальными.

С этой мыслью Гарри засучил рукава. Он начал осторожно расширять барьеры, скрывающие остров от маглов, и накладывать внутри этих границ чары незримого расширения. К счастью, ткань пространства-времени, похоже, не собиралась схлопываться сама на себя от чрезмерного количества подобных заклинаний в одном месте. У русалов стало значительно больше пространства для выпаса огромных рыбьих косяков, появились новые зоны для роста и миграции, и, закончив, Гарри почти перестал об этом думать. В конце концов, это была далеко не самая странная магия, витавшая над его островом.

Примерно в то же время магловские метеорологические службы начали фиксировать странный феномен в районе Доггер-банки. Корабли здесь словно слегка отклонялись от курса. Они прибывали в пункты назначения целыми и невредимыми, но моряки выглядели крайне озадаченными, когда им сообщали, что на самом деле они шли вовсе не по кратчайшему маршруту между портами. Некоторые даже докладывали о чём-то вроде миража в открытом море: воздух и волны там искажались, словно от сильной жары.

Никто так и не смог прийти к удовлетворительному выводу о причинах так называемого «Погодного феномена Доггер-банки» (ПФДБ) во многом потому, что те же навигационные ошибки, что сбивали с толку обычные суда, преследовали и исследовательские катера. Попытки отдельных энтузиастов парусного спорта отказаться от электроники в пользу ручной навигации также потерпели фиаско.

Со временем это место обрело репутацию, сравнимую с Бермудским треугольником, но с куда более солидной и постоянно пополняющейся доказательной базой. Поскольку реального решения на горизонте не предвиделось, маглы в конце концов просто смирились. Над Доггер-банкой, значит, нависла какая-то странная погодная или магнитная аномалия — что ж, оставалось лишь перестроить маршруты судов и авиарейсов в обход и не поднимать лишнего шума.

Разумеется, это стало благодатной почвой для заговорщицкого бормотания в укромных уголках бурно развивающегося интернета… но это была уже совсем другая история.

* * *

Князь Поттер?

[На фото: пустое кресло в зале заседаний Международной конфедерации магов, втиснутое между местами представителей британского и голландского министерств.]

Недавние слухи о том, что Гарри Поттер обзавёлся собственным островом, подтвердились — и самым невероятным образом. Источники в Международной конфедерации магов сообщают о появлении нового кресла, закреплённого за Гарри Поттером, князем Доггерленда. А это означает, что технически Гарри Поттера больше нельзя называть «самым завидным холостяком магической Британии» — теперь он монарх!

Некоторые источники утверждают, что Поттер решил порвать с Министерством из-за недавних законов, касающихся магических существ и их потомства. Свидетели также упоминают некоего крестника Поттера — ещё одну загадку в этой и без того запутанной истории. Возможно, мальчик проживает на Доггерленде вместе с ним.

Оправдывает ли это разрыв Поттера с Министерством — решать читателю, если только вся эта история не является удобным прикрытием для хорошо известной тяги Поттера к обществу клыкастой нежити.

Подробную справку о том, что же такое Доггерленд, ищите на стр. 8.

XVIII. Живучесть

К несчастью, всегда найдутся люди, которые будут против вас по самым разным причинам: из ненависти к вашей политике, из жажды мести или просто из неприязни к вашему великодушному правлению. Конечный злодей должен либо уметь пережить покушение лично, либо обладать исключительно преданными соратниками, которые сделают это за него. Но даже тогда жестокие капризы случая станут ещё одним опасным врагом, с которым придётся считаться, поэтому будьте готовы к самому широкому спектру потенциальных угроз. В конце концов, лучше выглядеть чрезмерно подготовленным параноиком, чем стать трупом, погребённым под обломками разбитых мечтаний.

* * *

Пройти через Панамский канал оказалось сложнее, чем Гарри предполагал изначально. Требовалось оплачивать сборы и оформлять всевозможные бумаги, и достаточно сказать, что: А) Гарри не хотел платить эти сборы, и Б) он не был уверен, что его корабль вообще можно считать легальным по каким-либо магловским определениям этого слова.

Вероятно, это был «корабль-призрак» в куда более буквальном смысле, чем просто судно, набитое привидениями. У Гарри не имелось никаких документов, которые он мог бы предъявить: ни порта приписки, ни даже официально признанного места постройки. Поэтому он решил просто… проскользнуть.

Для этого пришлось дождаться судна разумных размеров в противовес тем чудовищным кораблям класса «Панамакс», которые были настолько огромны, насколько вообще позволяла физика канала. В итоге им удалось пристроиться следом и пройти вместе. Разумеется, призраки пришли в полный восторг от этого триумфа инженерной мысли — Панамского канала с его каскадом массивных шлюзов, позволявших пересечь страну через внутреннее озеро. По общему мнению команды Гарри, любой вариант был лучше, чем попытка обогнуть мыс Горн⁽¹⁾.

Гарри надеялся когда-нибудь вернуться в Карибское море и вообще к восточному побережью Америк, чтобы поискать сокровища. Но сейчас ему хотелось увидеть Азию. Оставалось лишь надеяться, что клады, пролежавшие в земле десятилетиями или столетиями, никуда не денутся и дождутся его.

Выйдя из канала, они миновали Панама-Сити и довольно быстро пересекли экватор, и вот Гарри впервые в жизни оказался в Южном полушарии. Оттуда они взяли курс на Лиму, столицу Перу и крупнейший прибрежный город. Гарри пришлось провернуть свои обычные трюки, чтобы у местных властей не возникло лишних вопросов к его судну. Наведённые раньше справки показывали, что формально это был корабль типа «Либерти», производство которых прекратилось лет пятьдесят назад, а значит, его появление неизбежно вызвало бы подозрения.

Даже несмотря на это, он всё равно умудрился привлечь внимание официальных лиц. К счастью, из магического мира.

К вечеру Гарри смог воспользоваться одной из своих вампирш в качестве переводчицы. Сам он сейчас корпел над французским и понемногу над японским; на третий язык у него попросту не оставалось времени, а уж тем более на ещё один романский. Перуанцы выглядели слегка озадаченными — и личностью переводчицы, и пугающим зелёным пламенем в глазах Гарри, но разговор всё же продолжили.

— Вы — князь Доггерленда?

Гарри с трудом сдержал стон. Он уже понимал, что попытка сбежать от собственной репутации — затея бессмысленная, даже если освоить чары маскировки. Его способ передвижения, спутники, даже посох — всё было слишком приметным.

— Да. Я — Гарри Поттер, князь Доггерленда. Титулы ни к чему: я здесь просто как турист.

— Добро пожаловать в Перу, Гарри Поттер. Мы можем чем-нибудь вам помочь?

* * *

Перуанские джентльмены оказались вполне приятными людьми. Они указали Гарри дорогу к магическому кварталу Лимы и вкратце рассказали о главных достопримечательностях страны. При этом, правда, настоятельно предостерегли его от восхождений в горы — по их словам, его лёгкие к такому были явно не готовы.

Разумеется, Гарри тут же соблазнился парой книг о необычной перуанской магии. И хотя поблизости не оказалось Пернатого Змея, способного обучить его языкам, он всё же отыскал несколько любопытных томов на кечуа. После… весьма специфического ужина из морской свинки (маги выращивали их до таких размеров, что подавали уже нарезанными, а не целиком), Гарри направился к горам.

Что-то глубоко внутри настойчиво тянуло его взобраться хотя бы на одну вершину и найти там нечто интересное.

И посмотреть действительно было на что — по крайней мере, в те редкие моменты, когда Гарри не был занят тем, что отчаянно пытался не задохнуться. В итоге он буквально дополз до вершины: тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем, отчаянно старающимся протолкнуть хоть каплю воздуха в лёгкие. Довольно быстро Гарри пришёл к выводу, что метлы были бы вариантом получше. Метлы — и восхождение на куда меньшую высоту, чем горные пики.

Когда он наконец перестал судорожно бороться за каждый вдох, пришлось признать, что горы неописуемо красивы. Где-то в глубине души он даже немного пожалел, что выбрал себе убежище в океане, а не среди вершин, но у каждого варианта были свои плюсы.

Тщательные поиски в конце концов привели его к одному из магических поселений в глубине страны, о которых ему рассказывали. И, разумеется, оно располагалось почти у самой вершины одной из самых высоких гор. Замечательно.

Гарри решил разбить лагерь в долине неподалёку, а не лезть туда сразу. Ему нужно было выспаться, да и, если честно, хотелось как можно дольше оттянуть возвращение в этот кошмарно разреженный воздух.

Он рассудил, что явиться в город с заклинанием головного пузыря на голове — значит выглядеть как законченный идиот, даже если это и помогло бы дышать. В итоге Гарри воспользовался метлой, чтобы сократить подъём и не доводить себя снова до удушья.

Несмотря на все старания, к тому моменту, как он нашёл нужную лавку и вошёл внутрь, дыхание всё равно оставалось частым и прерывистым. Магазинчик оказался уютным: сложенный из плотно подогнанных камней без единой капли раствора (скрытый в Гарри архитектор это сразу отметил) и доверху набитый самыми разными товарами. Его внимание привлекли яркие ткани на витрине, но лавочник уже манил его к себе, улыбаясь с понимающим видом.

— Norteamericano?

Смысл Гарри уловил.

— Нет. Англичанин.

— Inglesa…

Мужчина кивнул, пошуршал чем-то под прилавком и извлёк тёмно-красную банку. Открыв её, он выпустил в воздух резкий, пряный аромат. Засунув руку внутрь, лавочник вытащил некую штуку, завернутую в салфетку или нечто подобное, но даже сквозь неё запах бил в нос.

Поскольку предмет протягивали ему, Гарри взял его и развернул. Это напоминало какие-то потроха, густо засыпанные специями, которых он прежде никогда не встречал. Гарри вопросительно взглянул на мужчину.

— Para la respiración.

Для дыхания?

Гарри присмотрелся внимательнее. Может, лёгкое? Какой-то орган, скрытый под таким слоем специй, что одного запаха хватило бы для самого жуткого приступа кашля в его жизни.

Он сглотнул. Что ж. Тянуть было незачем.

Как и следовало ожидать, штуковина оказалась невообразимо острой — настолько, что по пищеводу словно потекло жидкое пламя. Гарри закашлялся, хрипя и давясь, из глаз хлынули слёзы. Жар разливался по телу почти болезненно… а затем вдруг сменился ровным, глубоким теплом.

Именно тогда Гарри понял, что дышать стало гораздо легче.

Едва выпрямившись, он тут же полез за деньгами, но лавочник лишь улыбнулся и отказался. Тем не менее Гарри не ушёл с пустыми руками: он купил несколько рулонов яркой ткани и пончо. Даже временное облегчение было бесценным, а если эффект окажется постоянным…

Он всё ещё дышал чуть чаще обычного, но теперь это ощущалось естественно, а не как отчаянная борьба за жизнь. Это определённо облегчило бы его будущие вылазки в горы.

На прощание Гарри решил слегка переиграть с образом «глуповатого туриста», чтобы иметь повод щедро переплатить доброму человеку.

* * *

Человек менее упорный или менее удачливый, чем Гарри Поттер, вряд ли нашёл бы в этих горах хоть что-нибудь. Но Гарри был благословлён зрением ловца, улучшенными глазами и врождённым талантом находить неприятности на собственную голову. Пролетая над особенно изолированным горным массивом неподалёку от Кахамарки — города, где некогда решилась судьба империи инков, он заметил небольшую выемку в склоне. Подлетев ближе, Гарри понял, что это вход в какой-то туннель.

Охваченный внезапным приливом авантюризма, он активировал ночное зрение и шагнул в тёмный зев подземелья, не имея ни малейшего представления о том, что его там ждёт. Место до боли напоминало стереотипную шахту: неровные стены, испещрённые щербинами, и свод, подпёртый деревянными балками. Их слишком уж ветхий вид доверия Гарри не внушал, и, проходя мимо, он на всякий случай наложил на них несколько укрепляющих чар. Быть похороненным заживо сегодня в его планы не входило, — спасибо большое.

Туннели уходили глубоко в недра горы, и хотя Гарри не был экспертом, он почти не сомневался, что способен отличить жилы драгоценного металла, когда видит их. Почему их никто не выработал, хотя они буквально бросались в глаза, он не понимал и потому оставался настороже. Люди, добывающие золото, были предсказуемы. Но почему они этого не сделали? И был ли этот рудокоп вообще человеком?

Спустившись глубже, Гарри отчётливо почувствовал, что за ним кто-то или что-то наблюдает, крадучись следом. Он резко развернулся, готовый встретить опасность лицом к лицу, но не увидел ничего… по крайней мере, пока не опустил взгляд.

Кем бы ни было это существо, оно отдалённо напоминало человека, но было настолько крошечным, что едва доставало Гарри до колена. Несмотря на почти детский рост, создание оказалось мускулистым и носило густую бороду. Однако больше всего внимание Гарри привлекли глаза: они отливали металлом и отражали огненное сияние его собственных зрачков. Существо выглядело как ребёнок, нарядившийся шахтёром, но Гарри прекрасно понимал, что никакой ряженый ребёнок не забрёл бы так глубоко в горы. Это было магическое создание. Рожки на голове служили окончательным доказательством⁽²⁾.

Несколько мгновений они молча сверлили друг друга взглядами. Гарри не спускал глаз с существа и его рогов, выглядевших пугающе острыми. Наконец тишину нарушил глубокий, хриплый голос. Гарри не понял ни слова, даже пытаясь соотнести услышанное со своим знанием французского. Кечуа?

Через пару секунд почти выжидающее выражение на лице существа сменилось яростью. Гарри ожидал атаки и, пожалуй, предпочёл бы её тому угрожающему грохоту, который эхом прокатился по туннелям.

Оглядевшись, он заметил боковое ответвление чуть поодаль, откуда пробивались слабые отблески дневного света. Напоследок Гарри не преминул отвесить мелкому пакостнику хороший пинок, после чего рванул к тому, что, как он искренне надеялся, было выходом. С потолка сыпалась каменная крошка и пыль, забиваясь в волосы, глаза жгло, но Гарри не смел остановиться, пока не вывалился на залитый солнцем склон.

К счастью, у этой короткой шахтёрской вылазки имелись и хорошие новости: под землёй он преодолел куда большее расстояние, чем предполагал. Намного больше, чем вообще должно было быть возможно. В конце концов, между Кахамаркой и Куско было около шестисот миль, но Гарри умудрился покрыть это расстояние меньше чем за день, да ещё и без метлы. С этими туннелями и странными маленькими существами, которые ими заведовали, явно было что-то не так.

Вход за ним не обвалился, но испытывать удачу во второй раз Гарри не хотелось, даже зная, что в этих стенах застряло целое состояние золотом и серебром. Он решил подождать, пока не сможет хоть как-то общаться с этими существами… если вообще сможет. В любом случае, у него были дела поважнее, учитывая, что теперь он оказался в Куско.

Гарри рассудил, что его лучший шанс найти по-настоящему впечатляющую магию именно здесь.

Да, Кахамарка была важна исторически: именно там последний Сапа Инка⁽³⁾ нашёл бесславный конец от рук испанцев. Но это не шло ни в какое сравнение со столицей империи. С некоторым интригующим удивлением Гарри узнал, что в эпоху расцвета она называлась Тауантинсуйу, и это было неприятным напоминанием о том, что прочесть он, скорее всего, ничего не сможет. Впрочем, попытка того стоила.

Теперь ему оставалось лишь найти ту часть Куско, которая была по-настоящему волшебной.

1) Мыс Горн считается «кладбищем кораблей» по четырем причинам. Ураганные ветры: он находится в зоне «неистовых пятидесятых» широт, где постоянно бушуют штормы. Гигантские волны: из-за отсутствия преград в океане волны здесь достигают высоты 30 метров. Ледяная опасность: близость Антарктиды несет риск столкновения с айсбергами и сильное обледенение. Сложная навигация: столкновение двух океанов в узком проливе создает мощнейшие непредсказуемые течения.

Вернуться к тексту

2) Маленькое рогатое существо — муки (Muqui), дух-хозяин шахт в мифологии Анд; они помогают или мешают шахтёрам в зависимости от обращения с ними.

Вернуться к тексту

3) Сапа Инка (на языке кечуа Sapa Inka — «Единственный Инка») — это титул верховного правителя Империи Инков (Тауантинсуйу), который обладал абсолютной властью.

Вернуться к тексту

XIX. Величие

Величие — понятие широкое и в некотором смысле составное: сплав множества тем, о которых уже шла речь ранее. Как правило, суверенитет служит его необходимым условием — в конце концов, государственность требует наличия государства. Но на этом всё не заканчивается. Величие складывается из множества факторов: внешнего облика, свершений, здравого суждения, преданного окружения и многого другого. Свита, а возможно, и вся страна должны вращаться вокруг вас, словно планеты по орбитам, заворожённые вашей силой и влиянием, пока само величие исходит от вас, подобно солнечному свету.

* * *

У города Куско была одна любопытная особенность — по крайней мере, в той его части, что была возведена ещё инками. План города напоминал силуэт пумы: не анатомически точный, но вполне узнаваемый. Головой зверя служил храмовый комплекс-цитадель, венчавший вершину соседнего холма.

Гарри добросовестно исполнил долг туриста и не мог не восхититься этим местом, носившим имя Саксайуаман. Особенно его поразила кладка из сухих камней. С какой ювелирной точностью были вырезаны глыбы, сколько труда вложено в каждую террасу и стену… Камни подогнаны настолько плотно и уложены так аккуратно, что, как был уверен Гарри, между ними не удалось бы просунуть даже лезвие ножа.

Новость о том, что испанцы пустили большую часть комплекса на стройматериалы, оказалась… не столько неожиданной, сколько удручающе предсказуемой. Уцелели лишь те камни, которые оказалось слишком неудобно переносить; остальные давно нашли своё место в постройках нижнего города.

К слову о нём: Гарри в конце концов отыскал и магический квартал. Он располагался примерно там, где должно было находиться сердце пумы, и это место определённо не разочаровало. Когда-то здесь пульсировал магический центр целой империи. Одна только работа по камню поражала воображение: когда магия на твоей стороне, глупые опасения о том, сколько времени уйдёт у каменщиков на создание узора, отходят на второй план. Идеально подогнанные камни складывались в сияющие звёзды и солнца, украшавшие стены зданий, дышавших древностью. И всё же даже они меркли по сравнению с уцелевшим храмовым комплексом.

Гарри подумал, что испанцы наверняка пришли бы в ярость, узнай они, что упустили несколько храмов инков. Сам же он точно не собирался жаловаться. Перевод дался с большим трудом, но в конце концов Гарри удалось попасть внутрь.

Главный зал оказался поистине невероятным. Он буквально утопал в золотых и серебряных пластинах. Свет немногих свечей и фонарей многократно отражался от драгоценных металлов, наполняя пространство мягким, почти осязаемым теплом. Огромный солнечный узор (разумеется, из золота) взирал на Гарри с дальней стены, а пол был украшен сверкающим серебром на иссиня-чёрном фоне, так что казалось, будто идёшь прямо по Млечному Пути.

Гарри испытал тихое удовлетворение от одного лишь осознания того, что это золото находится именно здесь: каждая унция была тем, до чего Писарро так и не дотянулся своими грязными лапами⁽¹⁾. К тому же всё это выглядело попросту великолепно. Он, правда, не был уверен, стоит ли обшивать весь свой замок золотыми и серебряными листами — пожалуй, там это смотрелось бы куда менее эффектно.

Отдельного внимания заслуживали местные растения — как магические, так и вполне обычные. Гарри решил запастись интересными лекарственными травами и даже рискнул попробовать листья коки. Выяснилось, что они весьма популярны как средство от горной болезни (хотя в этом Гарри уже не нуждался) и множества других недугов: их заваривали в чай или просто жевали. Чёрт, он даже слышал, что кока когда-то входила в состав «Кока-колы», пока на растение не навесили клеймо источника кокаина.

Проявив благоразумие, Гарри решил не трогать магические сорта коки, которые благодаря чарам стали куда более забористыми и… плодовитыми. Одно дело — быть отважным, и совсем другое — экспериментировать с экстремальными магическими наркотиками. (Хотя, строго говоря, разве он только что не принял нечто магическое, навсегда избавившее его от горной болезни? И считаются ли зелья, по своей сути, магическими наркотиками?) Несмотря на очевидное лицемерие, Гарри всё же прислушался к голосу разума и отказался от идеи пробовать магический кокаин.

Может быть, он отдаст немного коки одному из горных духов, если они когда-нибудь снова пересекутся. Гарри слышал, что те её любят.

* * *

После этого приключения и короткой остановки в Наске — просто чтобы взглянуть на знаменитые линии (змей там, к сожалению, а может, и к счастью для Статута о секретности, не оказалось), Гарри решил вернуться на корабль, а значит, с помощью магии — и в свой замок, чтобы проверить, как там обстоят дела. Он не ожидал, что в его отсутствие произошло что-то из ряда вон выходящее, но повод ему в общем-то и не требовался: Гарри всегда был рад навестить крестника.

К несчастью, по пути в ту часть замка, где жили Андромеда и Тедди, он столкнулся с небольшой проблемой… хотя Гермиона наверняка была бы категорически против того, чтобы её так называли.

— То, что пишет «Пророк», — это правда, Гарри? — вздохнула она, поймав его взгляд. — Да-да, я знаю, ты его не читаешь, но там утверждают, будто ты занимаешься основанием целой страны. Это звучит слишком уж… даже для них.

— Я этим не занимаюсь, — спокойно ответил Гарри. — Я её уже основал.

— Гарри!

— Даже не знаю, что тебе сказать — так уж вышло. Я спорил с Кингсли, и — бам! — у меня теперь своя страна.

— Ты спорил с Кингсли о… — Гермиона посмотрела на него внимательнее, затем коротко кивнула. — Да, глупый вопрос. Но история с титулом князя — это ведь правда?

Гарри глубоко вздохнул.

— Когда пришли бумаги, я был жутко уставшим и оставил их Маргарет, чтобы она всё заполнила… — выражение разочарования на лице Гермионы было невозможно не заметить. — А потом просто решил, что она сделала всё как надо, и отправил, не особо вчитываясь…

— И она сделала тебя князем?

— У неё, скажем так, недюжинный интерес к монархии, — устало признал Гарри. — Технически теперь ко мне следует обращаться «Ваше Светлейшее Высочество».

Прежде чем Гермиона успела что-либо ответить, раздался радостный возглас:

— Добрый господин!

Гарри обернулся и увидел приближающуюся Маргарет. За ней с фотоаппаратом наперевес следовала одна из вампирш, не обладавшая магическими способностями.

— В чём дело? — настороженно спросил он.

— Я подумала, не пожелаете ли вы сделать несколько снимков… возможно, в короне?

Маргарет буквально сияла от восторга при одной этой мысли, в отличие от Гермионы.

— Гарри, — медленно произнесла Гермиона, — откуда у тебя корона?

— Ну, видишь ли… — начал он, — мы как-то заглянули в лондонский Тауэр…

Гермиона начала опасно багроветь.

* * *

После того как Гермиона задала ему основательную трёпку, Гарри всё же сдался Маргарет и согласился на фотосессию. Разумеется, капитуляция произошла лишь после того, как он выбил с неё торжественное обещание, что снимки не покинут пределов острова. Ему совершенно не хотелось, чтобы где-нибудь всплыли его фотографии в короне, которая, вполне возможно, принадлежала самому королю Артуру. Во всяком случае, она покоилась на той самой мантии Артура, так что вывод напрашивался сам собой.

Когда Гермиона немного остыла, она помогла ему разобраться с частью рутинных дел. Кто бы мог подумать, что основание собственной страны влечёт за собой такую бумажную волокиту? МКМ, разумеется, требовала планы действий на случай, если магл обнаружит магию на его территории (план был довольно прост: применить заклятие забвения, если маглу каким-то чудом удастся прорваться сквозь одни из самых мощных отпугивающих чар на планете), а также свод законов и прочую подобную ерунду. За исключением железного правила о всеобщем равенстве перед законом, всё это заботило Гарри в последнюю очередь.

К счастью, большинство обитателей острова новость в духе «сюрприз, теперь вы живёте в другой стране» не напугала. Вейлы, разумеется, написали несколько писем домой, чтобы удостовериться, что со стороны французского Министерства к ним нет никаких претензий, но оборотни и вампирши в массе своей были вполне довольны собственной участью.

Андромеда начала принимать или, по крайней мере, терпеть то безумие, в котором Гарри пребывал почти постоянно. Больше всего её волновал вопрос, пойдёт ли Тедди в Хогвартс, но и это не казалось неразрешимой проблемой, учитывая, что он вполне мог учиться дома. В учебных материалах недостатка они явно не испытывали…

Что же до образования в целом, Гарри почти созрел для того, чтобы представить миру свой учебник парселтанга. Среди вампирш, а также тех оборотней и вейл, кто изъявил желание учиться, книга имела феноменальный успех. Гарри не сомневался, что пресса найдёт способ всё извратить, но навык был полезным, и он твёрдо решил сделать всё возможное, чтобы распространить его как можно шире. Возможно, американцы и другие англоговорящие маги за пределами Британии окажутся куда более открыты к подобному знанию.

Он решил перечитать рукопись ещё пару раз, чтобы выловить опечатки и прочие мелочи, и, возможно, разослать её ближе к Рождеству.

«Парселтанг: самоучитель от Гарри Поттера» — идеальный подарок для вашей любимой ведьмы!

(«Эй, крошка, не хочешь поболтать с моим змеем?»)

Впрочем, Гарри был не настолько безвкусным типом, чтобы раздавать копии собственной книги с автографом в качестве рождественских подарков. Он всё-таки не Локонс.

Перед тем как пересечь Тихий океан, Гарри решил устроить себе небольшое путешествие по родине. Оставалось «всего лишь» десять Сокровищ Британии, и он хотел ещё немного попытать удачи в поисках. К тому же это был отличный повод дать Шеваль Малле (который теперь ворчливо отзывался просто на «Малле», поскольку шеваль буквально означало «лошадь») размять ноги. Конь выглядел слегка недовольным тем, что Гарри взял с собой королевскую змею, но после долгих заверений, что та не ядовита, Малле смирился.

Для этой поездки Гарри выбрал южный Уэльс, Бристоль и Сомерсет — те места, где, по его расчётам, мог находиться Авалон. Это казалось неплохим вариантом, хотя он и не был до конца уверен, существует ли «Остров яблонь» на самом деле или это всего лишь легенда, утратившая связь с реальностью.

Так он и разъезжал по Британии, изучая магию и фольклор и стараясь при этом не заходить в настоящие магические поселения: иначе Министерство снова начало бы капать ему на мозги, а этого он решительно не хотел. Признаться, это вставляло палки в колёса его поискам, но, с другой стороны, бродить по сельской местности — не самый плохой способ провести время. Может, если повезёт, он найдёт достойные подарки? Ведь Рождество было уже на носу…

И вот, во время этих почти бесцельных поисков, его всё ещё безымянная королевская змея внезапно замерла, принюхиваясь к воздуху.

— В чём дело? — прошипел Гарри, обращаясь к рукаву, где змея грелась, впитывая его тепло.

— Это… странный запах. Кровь, но… больная. Гнилая.

Любопытство Гарри тут же проснулось: а вдруг кому-то нужна помощь? Он последовал указаниям змеи и вскоре оказался перед тем, что безошибочно опознал как защитный барьер. Он уже успел неплохо набить руку в распознавании подобных структур.

Но по-настоящему его внимание привлекла девушка по ту сторону чар. Она была довольно миловидной, но куда важнее было другое: она казалась Гарри знакомой. Почти наверняка по Хогвартсу — только откуда именно? Кажется, она была немного младше него…

— Гринграсс? — предположил он, подумав о младшей сестре, хотя и вынужден был признать, что Дафну знал не слишком хорошо.

* * *

Астория сидела у самой границы защитных чар и предавалась унынию. Возможно, для чистокровной леди это было не самым достойным занятием, но ей было решительно плевать. Её правильный, одобренный родом брак с Драко Малфоем рассыпался в прах после того, как… ну, после того как Волдеморт утащил за собой в бездну половину магического мира. Драко сейчас наверняка где-нибудь переживал очередной кризис собственного эго.

Её и без того мрачное настроение усугублялось давящим осознанием собственного… состояния. Любая неудача ощущалась в тысячу раз болезненнее, когда знаешь, что твои внутренние часы тикают слишком быстро из-за проклятия крови. И она оставляла за собой полное право потратить часть этого времени на то, чтобы просто поныть.

Особых причин сидеть у самой кромки барьера не было — разве что жажда уединения и слабая, почти стыдная надежда увидеть хоть что-нибудь интересное. Маглы сюда, конечно, не забредут, но ей почему-то хотелось увидеть хотя бы одного. Иногда Астория задавалась вопросом, не было ли бы ей проще родиться маглой — без какого-нибудь далёкого предка, однажды навлёкшего на род проклятие.

Её мысли прервал треск: кто-то продирался сквозь кусты. Что-то крупное. Разумеется, ничто не должно было преодолеть чары, но Астория всё равно сжала палочку.

Чего она точно не ожидала увидеть, так это Гарри Поттера, подъехавшего к самой границе барьера верхом на одном из красивейших коней, каких она когда-либо видела. Поттер посмотрел на неё и после нескольких секунд раздумий (она ведь не была настолько незапоминающейся, верно?) произнёс:

— Гринграсс?

— Астория Гринграсс. Не Дафна.

— Ну разумеется, — усмехнулся Гарри и на пару секунд поднёс рукав к губам. Что он… — А ты, случайно, не страдаешь от какого-нибудь заболевания крови?

Астория застыла.

— Откуда ты…

Гарри приподнял руку, и через мгновение из его рукава высунулась змеиная голова, с преувеличенным усердием принюхиваясь к воздуху.

— Погоди… так слухи про парселтанг были правдой?

Разумеется, она слышала о них. Читала в газетах.

Вместо ответа Гарри что-то прошептал или, скорее, прошипел змее. Та выскользнула наружу, обвилась вокруг его ладони, скользнула между пальцами и нырнула обратно. Спустя секунду глаза Гарри слегка расширились.

— Вообще-то, если тебе интересно…

Он вытащил что-то и бросил ей. Книга упала в паре дюймов от барьера, и Астория подняла её. Обложка была насыщенного изумрудного цвета (темнее, чем глаза Поттера), а название было выведено мерцающим серебром:

«Парселтанг: самоучитель для магов».

Астория сидела, пытаясь осмыслить происходящее, пока Гарри продолжал:

— Книга ещё не совсем готова к печати. Это первый пробный экземпляр. Может, скажешь, стоящая ли вышла вещь? Напишешь письмо?

По какой-то идиотской причине она выпалила первое, что пришло в голову:

— А можно автограф?

Гарри прыснул со смеху.

— Конечно. Бросай обратно.

Она бросила. Поттер достал магловскую ручку, быстро расписался и швырнул книгу ей.

— И ещё… если захочешь, я мог бы помочь с твоей проблемой с кровью.

— Многие целители пытались, — тихо ответила она. — И многие потерпели неудачу.

— Я не обычный целитель, Гринграсс.

И это… определённо было правдой.

— И что ты за это получишь?

— В идеале возможность спать по ночам спокойно, зная, что сделал всё возможное, чтобы спасти жизнь юной девушки, — Гарри пожал плечами. — Я не собираюсь требовать с тебя плату.

Ей очень, очень не хотелось тешить себя ложными надеждами. Но она снова посмотрела на книгу в своих руках. Самоучитель парселтанга… возможно, Поттер был как раз настолько безумен, чтобы действительно что-то предпринять.

— Полагаю, в таком случае я тебе напишу…

Поттер улыбнулся в ответ и направил коня вглубь леса.

И что, во имя Мерлина, он вообще забыл в Сомерсете, разъезжая тут верхом? Разве ему не полагалось управлять страной или чем-то он там сейчас занимался?

Ох… ну и зададут же ей взбучку мама с папой.

1) Франсиско Писарро — испанский конкистадор, который в XVI веке уничтожил империю инков ради наживы. Он обманом захватил их правителя Атауальпу, взял за него гигантский выкуп золотом, но всё равно казнил его.

Вернуться к тексту

XX. Лозунг

Одна из важнейших вещей, в которых нуждается злодей, — это лозунг. Нечто такое, что заставит его последователей действовать и привлечёт новых. К несчастью, голая реалполитика в духе «я хочу накопить власть ради самой власти» слабо вдохновляет людей умирать за ваше дело, даже если именно это и есть ваша истинная (разумеется, не озвученная) цель.

Вы можете искренне верить в свои идеи, если угодно, но стоит помнить: разные лозунги находят отклик у разных людей. К антимагловской политике во всех её проявлениях следует подходить с осторожностью, ибо она сводит на нет ваши шансы привлечь свежую маглорожденную кровь. Лозунги против оборотней при всей их способности играть на страхах лишают вас великолепных ударных отрядов. А попытка угодить всем сразу, завербовать каждого без исключения… что ж, подобная бесхребетность может вообще ни в ком не вызвать страсти. А это куда хуже, чем сознательно оттолкнуть какую-то группу.

* * *

Это путешествие оказалось почти безрезультатным, если не считать завязавшейся переписки с Асторией Гринграсс. Она, что вполне понятно, раскрывалась не сразу, но всё же прислала несколько критических замечаний к его книге вместе с подробным описанием своего проклятия. Мэри в своих исследованиях пока ничего не находила, и это было дурным знаком, однако Гарри на всякий случай уже вовсю экспериментировал с исцеляющей магией парселтанга. Похоже, к серьёзному лечению придётся вернуться только летом, хотя впервые он встретил Асторию ещё в самом начале рождественских каникул.

Чем ближе было Рождество, тем неумолимее подступало солнцестояние… и вместе с ним перспектива участия в собрании Международной конфедерации магов. Мысль об этом совершенно не радовала Гарри. Ему предстояло явиться туда, пройти через формальности официального признания, присяги и прочую законодательную чепуху — прежде чем он сможет наконец спихнуть это чёртово кресло на Маргарет или кого-нибудь из вампирш.

Это, в свою очередь, вынудило его отложить один из планов: попытку стать нагуалем. Гарри не имел ни малейшего представления, сработает ли это вообще, не разрушит ли его способность становиться анимагом и не окажется ли всего лишь альтернативной версией того же ритуала, заточенной под пум и ягуаров. В любом случае перспектива страдать от «похмелья» после редких магических растений, одновременно высиживая на заседании МКМ, казалась ему крайне непривлекательной. К тому же он подозревал, что появиться там в облике пумы было бы уже явным перебором.

Добыча всех необходимых ингредиентов превратилась в настоящую авантюру с несколькими инцидентами, когда он едва не попался мексиканским властям. Причём как магическим, так и обычным. Гарри даже испытал странную гордость от того, что магическое правительство Мексики считает его персоной такого масштаба. К счастью, у них, похоже, не нашлось никого с навыками уровня Грозного Глаза Грюма, способного видеть сквозь мантию-невидимку. Пару раз его почти засекли с помощью Homenum Revelio и родственных чар, но если с маглами становилось совсем жарко, Гарри просто нырял под мантию и исчезал.

Кроме того, он раздобыл несколько совершенно законных сувениров, предназначенных для подарков. Всё-таки Рождество. А ещё он планировал прихватить кое-что по пути, пока будет мотаться из-за собрания МКМ. Заодно получится проверить свой французский во франкоязычных кантонах Швейцарии, где и должно было пройти заседание… Эта мысль делала всю затею хотя бы отчасти терпимой.

* * *

Формально говоря, на заседание МКМ Гарри прибыл очень, очень заранее. И сделал он это вовсе не из чувства долга, а чтобы на сто процентов убедиться, что на его вампирш не упадёт ни единый солнечный луч. Как выяснилось, Конфедерация уже имела опыт размещения вампиров — спасибо румынам. Маргарет пребывала в радостном предвкушении встречи или хотя бы возможности издалека увидеть других сородичей. Гарри с трудом отговорил её от соболей и горностаев, хотя парадные мантии оказались ненамного лучше, что дало ему ещё один повод невзлюбить эту поездку.

Сам комплекс МКМ был… ну, так себе. Гарри провели экскурсию, но кроме россыпи старых портретов прежних Верховных чародеев и нескольких исторических артефактов, которые действительно его заинтересовали, смотреть там было особо не на что. Сплошные кабинеты для бумажных червей да сам зал заседаний. Последний, к счастью, не разочаровал: великолепное помещение с высокими сводами (и, слава Мерлину, без окон), заполненное сотнями кресел, над которыми развевались величественные знамёна.

Некоторые флаги он узнал или хотя бы видел раньше: герб Министерства, почти не изменившиеся версии магловских знамён… но сюрпризов тоже хватало — не говоря уже о делегациях, которые вообще обходились без флагов. Огромные сектора зала занимали представители правительств, которых Гарри никогда не считал ключевыми игроками на магической арене, но в этом была своя логика. Здесь присутствовали десятки магических объединений коренных народов Америки (он отметил, какими кислыми взглядами они обменивались с делегатами МАКУСА), не меньше представителей из Африки… Казалось также, что некоторые европейские Министерства так и не поддались моде на национальные объединения XIX века. Впрочем, Гарри немного утешало осознание, что он здесь не единственный монарх.

Затем последовал краткий пересказ предыдущего заседания, несколько мучительно медленных голосований и, наконец, настал черёд Гарри представить себя и государство Доггерленд. Разумеется, прежде чем ему дали слово, последовала очередная порция тягомотины: «Доггерленд — остров на Доггер-банке под управлением Гарри Поттера, победителя Волдеморта», и так далее, и тому подобное.

Когда Гарри наконец поднялся, он с облегчением размял ноги и наколдовал за спиной собственный флаг — это считалось чем-то вроде обряда посвящения и, надо признать, выглядело довольно впечатляюще. Дизайн был предельно прост: чёрный круг на фоне цвета морской волны. Он напоминал остров-крепость при взгляде сверху и слегка радужку глаза самого Гарри. Ничего лишнего.

Некоторые из его… граждан (Мерлин, как же странно было об этом думать) предлагали добавить молнию, как на его шраме, но Гарри от этого воздержался. Помимо того, что эта проклятая отметина вызывала у него неприятные воспоминания, он хотел, чтобы флаг представлял Доггерленд в целом. Когда-нибудь ему придётся передать власть кому-то без такого шрама. Да и историю маглов он знал достаточно хорошо, чтобы понимать, что украшать флаг молниями — плохая идея⁽¹⁾.

Во всей этой процедуре был один момент, которого он ждал с нетерпением. Как новому члену, ему полагалось время для краткого обращения к МКМ. Обычно его использовали, чтобы представить нацию, обозначить особые проблемы или запросить помощь, но главное — по протоколу это выступление нельзя было прервать.

Гарри ухмыльнулся.

* * *

Поттер на заседании МКМ

[На фото запечатлён Гарри Поттер в разгаре пылкой речи перед делегатами Международной конфедерации магов; за его спиной возвышается собственный флаг. Благодаря удачному ракурсу и игре теней создаётся отчётливое впечатление, будто позади Поттера застыл гигантский зелёный глаз, яростно взирающий прямо на читателя.]

Учитывая недавнее восшествие Поттера на престол княжества Доггерленд, его появление перед Международной конфедерацией магов в сопровождении нескольких спутниц-вампирш было лишь вопросом времени.

Пользуясь случаем, Поттер выступил перед собравшимися с пылкой и, по мнению некоторых, излишне многословной речью, в которой страстно ратовал за предоставление абсолютно равных прав вампирам, оборотням, водяному народу и прочим магическим существам, которые, по его собственному выражению, на протяжении веков подвергались «несправедливому и нелепому клеймению».

Сообщается, что румынская делегация устроила ему бурную овацию.

Редакция предлагает вниманию читателей несколько избранных отрывков из этой речи; при желании полную стенограмму можно запросить в архиве МКМ.

«Если Пожиратели смерти меня чему и научили, так это тому, что принадлежность к человеческому роду ни в коем случае не является показателем моральных качеств личности…»

* * *

Им удалось отыскать в Тихом океане достаточно уединённый островок, чтобы Гарри мог попытаться совершить трансформацию в нагуаля. Он настоял на том, что проведёт ритуал в одиночку — просто потому, что не был до конца уверен, как поведёт себя в новом обличье, и хотел полной изоляции. Не слишком строгой на случай если его всё же придётся спасать, но достаточной, чтобы он никого не загрыз.

На дворе стояло двадцать третье число, ночь накануне Рождества, и Гарри, признаться, нервничал. Вампирши тщательно отмерили все ингредиенты и смешали их с безупречной точностью, а он сам всё перепроверил не один раз; однако прекрасно понимал, что с магией шутки плохи. Если что-то пойдёт не так, у него будет хотя бы день, чтобы попытаться всё исправить, прежде чем друзья прибудут на остров на рождественский ужин.

Он взял первое бледно-зелёное зелье и осушил его залпом. К его удивлению, вкус оказался не таким уж отвратительным, хотя окружающие деревья тут же начали выглядеть так, словно слегка поплыли.

* * *

Не стало сюрпризом, что Гермиона оказалась среди первых гостей, прибывших к Гарри на Рождество. Такой ранний визит во многом объяснялся её жгучим интересом к древним книгам и артефактам, которыми он успел обзавестись. Куда более странным оказалось другое: самого Гарри на месте не было и встречать её оказалось некому.

Первым знакомым лицом стала вампирша Маргарет, та самая, что почти никогда не отходила от Гарри. И она была не одна. Лишь абсолютное, безграничное спокойствие Маргарет удержало Гермиону от того, чтобы выхватить палочку при виде самой настоящей пумы, вальяжно вышагивающей рядом с ней.

Остатки страха окончательно испарились, когда пума подняла на Гермиону взгляд ярко-зелёных глаз.

— Гарри?

Крупный кот кивнул и потёрся о её ногу. Вероятно, этот жест должен был изображать приветствие.

— Что с тобой случилось?

— Добрый господин… недооценил последствия ритуала, в котором принял участие, — ответила Маргарет, заметив тревогу Гермионы. — Это не навсегда. Просто обратить это чуть сложнее, чем обычную трансформацию анимага.

Гарри-пума изо всех сил старался сохранять вид величественного хищника, но кошачьи инстинкты явно мешали и временами он вёл себя точь-в-точь как переросший домашний кот. Он замурлыкал, когда Маргарет погладила его, и Гермиона невольно задалась вопросом, сохранится ли подобная реакция и в его человеческом облике.

Впрочем, этот вопрос, скорее всего, так и останется без ответа. У Гермионы не было ни малейшего желания гладить Гарри или ту же МакГонагалл, в какой бы форме они ни находились. Подобные эксперименты она с радостью оставит вампиршам и вейлам — большое спасибо.

Джордж счёл новую форму Гарри особенно уморительной, несмотря на необходимость уворачиваться от нескольких игривых взмахов когтистой лапы, когда он пытался его погладить. Гермиона ничуть не удивилась, заметив, что Гарри-пума явно предпочитает прикосновения хорошеньких женщин, пусть это и было слегка досадно. Зато зрелище малыша Тедди, восседающего верхом на Гарри-пуме, было чертовски забавным, даже несмотря на то, что Андромеда изводила себя беспокойством на протяжении всего их катания.

Затем настало время подарков. Не обошлось без очевидных шуток про кошачью мяту и лотки, но Гермиона была вынуждена признать, что подарки Гарри не разочаровали. Ей достался сборник переводов наиболее интересных текстов майя и ацтеков, найденных им. Рон стал обладателем сверхсовременной гоночной метлы, Невилл — набора экзотических американских растений… Джордж тоже получил кое-какие американские растения, что не на шутку встревожило Гермиону. Кроме того, там было множество диковинных безделушек — как для друзей, так и для гостей самого Гарри.

На Рождество ему пришло немало посылок совиной почтой. Одни присылали подарки из искренней симпатии или благодарности — будь то за победу над Волдемортом или за его недавние заявления о бесправных слоях магического общества. Другие слали розыгрыши или злобные письма; последние отправлялись прямиком в мусор. Какой-то умник прислал брошюру с заклинаниями контрацепции, что, разумеется, вызвало у Джорджа взрывы хохота.

Разумеется, не обошлось и без того, что стало для Гарри неизменным атрибутом Рождества: подарка от Молли Уизли. В этом году она выполнила квоту по сладостям, прислав один-единственный кровавый леденец. Гарри это явно позабавило, хотя странные звуки, напоминавшие смех, которые он издавал в облике пумы, звучали откровенно жутко. Маргарет любезно пояснила, что на вкус это совсем не похоже на кровь.

А вот свитер оказался весьма недурён, пусть и совершенно не подходил пуме по размеру.

* * *

Как только Гарри вернулся в человеческий облик, он тут же занялся подготовкой к путешествию через Тихий океан. Лететь напрямую в Японию они не собирались, маршрут предусматривал несколько остановок по пути. Гавайи Гарри сразу вычеркнул как слишком туристическое место, зато Австралия и Новая Зеландия показались куда более привлекательными: там, по крайней мере, можно было спокойно говорить по-английски.

Особенно его заинтересовал атолл Пальмира. До него дошли слухи — точнее, слухи, которые ему перевели, что где-то в тех водах покоится испанский корабль «Эсперанса», доверху нагруженный перуанскими сокровищами, затонувший прежде, чем до него добрались пираты. Те самые пираты, которые, если верить легендам, и зарыли добычу на Пальмире. Правда это или нет — кто знает. Но звучало крайне заманчиво.

В дороге у Гарри нашлось занятие: чтение писем. Помимо привычной полной ненависти почты, которая неизменно доставляла ему особое, мрачное удовольствие, появился и новый тип корреспонденции — письма, пришедшие после его выступления в МКМ. Лучше всего их можно было описать как заявления о приёме на работу.

В основном они были от оборотней, которые просили дать им шанс построить лучшую жизнь в Доггерленде.

И как Гарри мог им отказать?

Разумеется, придётся принять определённые меры предосторожности, чтобы не пропустить какого-нибудь психа вроде Грейбэка. Но в остальном… если остальной мир не готов их принять, Гарри примет их сам.

1) Намек на нацистскую Германию и конкретно на символику СС (Schutzstaffel) — две стилизованные молнии (руны «зиг»), что неразрывно связано с военными преступлениями, холокостом и идеологией нацизма.

Вернуться к тексту

XXI. Наследие

Создать нечто долговечное, запустить «эффект кругов на воде», который будет ощущаться столетиями… на такое способен лишь по-настоящему могущественный злодей. А в зависимости от того, решились ли вы на столь сомнительные предприятия, как крестражи, вам, возможно, придётся рассматривать наследие ещё и в смысле «плодов чресл своих», так сказать.

К слову, о плодах: спасение человека или полное завоевание его преданности вполне может породить новое поколение приспешников. Будь то для вашего будущего «я» или для подрастающего Тёмного Лорда (или Леди), проходящего обучение.

* * *

Первый остров, на который они наткнулись во время перехода через Тихий океан, принадлежал Чили, хотя некоторые его жители предпочитали самоназвание Рапа-Нуи, даже если по-испански их называли pascuenses. А по-английски? Жители острова Пасхи.

Каменные головы оказались любопытными — и, как довольно быстро выяснилось, дело было вовсе не в одних лишь головах. Большинство фотографий, которые видел Гарри прежде, изображали наполовину погребённые статуи. В действительности же при всей внушительности голов они были лишь частью куда более массивных фигур.

Немного осмотревшись, Гарри обнаружил небольшую общину, состоявшую как из магов, так и из обычных людей. Остров находился в тысячах миль от любого другого населённого места, что делало проверки властей редкими и неудобными, поэтому из-за изоляции здесь сложилось своего рода молчаливое понимание, что некоторые жители были слегка… не от мира сего. Полезные люди, если попадёшь в беду, но не те, о ком стоит упоминать чужакам без веской причины. Так что, разумеется, Гарри пришлось изрядно попотеть, прежде чем разговор с местными магами всё-таки завязался. Однако результат того стоил — он перевернул некоторые его представления с ног на голову.

По словам магов, существовала некая… штука под названием «мана». У Гарри сложилось отчётливое впечатление (через переводчика, разумеется), что он не до конца понимает её природу. Похоже, это была сложная, чувствительная сила, существующая в рамках строгого набора правил, называемых тапу (откуда, как выяснилось, произошло слово «табу»). От него ожидали определённого поведения, и Гарри, разумеется, старался быть образцовым гостем.

Казалось, что каменные изваяния были каким-то образом связаны с самой концепцией маны — по крайней мере, насколько Гарри мог судить. Местные маги и сами не были до конца уверены, но полагали, что многие статуи намеренно опрокидывали во время мелких племенных конфликтов, чтобы лишить противников доступа к мане. Однако нельзя было просто поставить любой камень и ждать, что из него потечёт сила: статуи должны были быть изготовлены по всем правилам и находиться в хорошем состоянии. Учитывая, что многие моаи были сброшены и специально расколоты… что ж, зависимость от них явно была слабым местом всей магической системы.

Лишь немногие изваяния уцелели и остались стоять под защитой чар, и магия, которой они позволяли пользоваться, была… странной. С их помощью творили или, по крайней мере, усиливали впечатляющие исцеляющие чары, но также считалось, что обладание маной меняет самого человека. Она была чем-то вроде духовной половины грубой физической силы, и её присутствие тесно связывали с авторитетом и влиянием.

Лекция оказалась интересной (куда интереснее многого из того, что он изучал в Хогвартсе), но Гарри не был уверен, сможет ли применить это на практике. Мысль о гигантских каменных изваяниях самого себя казалась ему несколько безвкусной, да и он не знал, сработали бы статуи его собственных предков или людей вроде Сириуса и Люпина. Возможно. Разумеется, если предположить, что он вообще сумел бы провести ритуалы, наделяющие моаи свойствами маны.

Так или иначе, Гарри вычеркнул ещё один пункт из своего туристического списка. Когда они отплывали, он видел спины статуй моаи, стойко и неизменно обращённых вглубь острова. Они простояли так сотни лет, отвернувшись от моря и устремив взгляды к своему народу — по крайней мере, те из них, что уцелели и остались на своих местах.

* * *

Атолл Пальмира был практически необитаем. Разумеется, время от времени туда мог заглянуть какой-нибудь правительственный чиновник с проверкой или объявиться чрезмерно амбициозный отпускник, но постоянного населения здесь не было. По крайней мере, это означало куда меньше потенциальных свидетелей для любых паранормальных выходок, которые Гарри мог счесть уместными.

И Гарри, и русалы пришли в восторг от изобилия кораллов, что, впрочем, было вполне ожидаемо для атолла. Наблюдать за ними было великолепно, пусть это и несколько осложняло управление кораблём. Сам остров тоже изобиловал животными и растениями, которых Гарри прежде никогда не видел. Проявляя крайнюю осторожность, он взял несколько небольших образцов, чтобы Невилл мог изучить их и попытаться вырастить дома. Гарри не думал, что его кто-то заметит, но пугать местную экосистему сверх меры всё же не стоило.

Впрочем, остров, возможно, справлялся с этим и сам. Гарри несколько раз ловил себя на ощущении, что видит призраков. Однако ни один из них не попытался прервать его прогулку по острову в компании оборотня-компаньона. Гарри надеялся, что тот сможет уловить след серебра, если, конечно, в сокровищах оно вообще присутствовало. В противном случае пришлось бы искать золото исключительно магическими методами.

К немалому удивлению и откровенному веселью Гарри, серебро действительно нашлось. Более того, оно оказалось зарыто прямо под военной базой Соединённых Штатов, построенной во времена Второй мировой войны. Впрочем, немного аккуратной магии позволило им проложить тоннель под ней и наткнуться на ещё один «золотой запас». Золота и серебра там оказалось в изрядных количествах, хотя всё, что напоминало реликвии инков, Гарри предусмотрительно отложил в сторону. Это он отправит почтой магам Куско или кому-нибудь ещё, кто разберётся, куда именно оно должно попасть.

А вот что касается золотых монет… за исключением нескольких экземпляров для коллекции или демонстрации, Гарри забрал их все. Оборотням он честно отмерил их долю за помощь в поисках. И хотя они были достаточно разумны, чтобы не болтать о разграблении сокровищ направо и налево, они позаботились о том, чтобы донести до всех знакомых простую мысль: в Доггерленде есть возможности на любой вкус и правитель, которому совершенно плевать на их «болезнь».

Надо признать, большую часть собеседований и оформления документов Гарри без зазрения совести оставил на Маргарет и других вампирш. Конечно, он заглядывал, чтобы, так сказать, официально поприветствовать новоприбывших, пожать руки, возможно, показать окрестности… Он даже не принимал лично клятву в духе «я обещаю никого не убивать», но всё равно получил больше рукопожатий и искренних благодарностей, чем за… ну, строго говоря, после убийства Волдеморта их тоже было немало, так что это не самый впечатляющий рекорд в его жизни.

Зато улыбки на лицах оборотней определённо того стоили.

* * *

Во время перехода от атолла Пальмира к Австралии Гарри занимался финальной редактурой своей книги — не без помощи писем от Астории. Та оказалась на удивление дельным критиком и задала несколько вполне резонных вопросов о вещах, которые Гарри попросту забыл упомянуть в тексте, хотя лично обучал им вампирш. Не говоря уже о её каллиграфическом почерке (вероятно, результате безупречного чистокровного воспитания) настолько хорошем даже в парселскрипте, что Гарри поневоле начал ей завидовать. Может, стоит попросить разрешения использовать образцы её почерка в книге? Первые попытки Астории были не всегда грамматически безупречны, но, чёрт возьми, до чего же красиво они выглядели.

Одновременно он получил ещё несколько зацепок, касающихся загадки её здоровья. Это действительно было проклятие (что, как водится, восхитительно усложняло задачу), наложенное на далёкого предка и проявившееся вновь. Это заставило Гарри задуматься: передаётся ли оно по наследству или же само выбирает своих жертв? Он даже не был уверен, получится ли уничтожить его «под корень», если выражаться образно. Не слишком ли глубоко оно въелось в род Гринграссов? Сработало бы… изменение фамилии? Разумеется, подобное предложение уязвило бы чистокровных до глубины души, а перспектива продолжать род через усыновление, а не по крови, вряд ли вызвала бы у них энтузиазм.

Как бы ни выбирало это проклятие свою жертву, оно определённо давало о себе знать. Астория уже страдала от первых его проявлений. Сейчас она была достаточно молода и полна сил, чтобы справляться с большей частью слабости, но со временем ни правильное питание, ни физические упражнения не смогли бы остановить медленное истощение, постепенно подтачивающее её организм. Гарри пришлось признать, что жестокость этого проклятия приводила его в ярость и лишь укрепляла решимость найти лекарство.

В библиотеке, к сожалению, не нашлось никаких упоминаний о чём-то подобном. Однако Гарри знал, что это проклятие каким-то образом было связано с кровью или передавалось через неё. Это натолкнуло его на несколько идей… и одновременно напомнило, что он почти наверняка столкнётся с сопротивлением со стороны родителей Астории и её сестры. И это было более чем понятно: вряд ли им хотелось, чтобы Гарри Поттер, человек без формального медицинского образования, ставил эксперименты над здоровьем их дочери.

Тем не менее Астория писала, что работает над тем, чтобы убедить родителей дать Гарри шанс. Она надеялась, что если продемонстрирует им навыки парселтанга, полученные благодаря книге, это станет достаточным доказательством его мастерства и они согласятся рискнуть. Если же нет… что ж, по меркам волшебного мира Астория совсем скоро станет совершеннолетней и тогда сможет сама принять решение. Разумеется, она ясно дала понять, что в любом случае не потерпит от Гарри ничего меньшего, чем полной самоотдачи.

Планирование борьбы с её болезнью и поиск возможных методов лечения отнимали у Гарри немало времени, но, добравшись до Австралии, он всё же позволил себе немного отвлечься. Осмотрев Сидней и это поистине невероятное здание оперы, он услышал слухи о некоем крупном представителе кошачьих, бродящем в окрестностях Голубых гор… и решил, что стоит попробовать выследить зверя.

Надо признать, в тот момент идея выследить пантеру из Литгоу по запаху, находясь в форме нагуаля-пумы, показалась Гарри блестящей. К счастью (а может, и к несчастью), он действительно нашёл свою цель в лице весьма свирепо выглядящей пантеры. Разумеется, драка с ней совершенно не входила в его планы. Гарри всё же удалось уйти оттуда на своих двоих, позже залечив раны с помощью змеиной магии, но, как выяснилось, люди успели наделать целую кучу снимков его пумы.

Они были свято уверены, что именно он и есть та самая пантера из Литгоу — или, по крайней мере, одна из нескольких особей.

Просто замечательно.

* * *

Разумеется, Австралия не ограничивалась прибрежными городами, и Гарри вновь ощутил непреодолимое желание заделаться туристом и поглазеть на особенно впечатляющие достопримечательности. Полёт над Аутбэком на метле оказался опытом, мягко говоря, познавательным. Чтобы отыскать путь к Улуру, пришлось изрядно повозиться с навигацией, но зрелище этой каменной громады, залитой светом восходящего солнца, с лихвой окупало все усилия. Это и впрямь было чудо.

Впрочем, в его австралийском путешествии имелась одна небольшая проблема — погода. В Северном полушарии стояла зима, но в Южном всё обстояло несколько иначе. В Аутбэке царило лето. Достаточно сказать, что Гарри чрезвычайно активно пользовался заклинаниями призыва воды.

Он искренне не понимал, как люди вообще живут в подобных условиях, хотя жизнь под землёй, вероятно, отчасти решала эту проблему. И вот, размышляя о логистике полностью подземных городов и о том, как подобный опыт можно было бы применить в собственном замке, Гарри заметил в песках нечто странное: влагу. Да, под беспощадным солнцем она уже стремительно высыхала, но всё же…

Это выглядело как пересохшее русло реки или, по крайней мере, что-то очень на него похожее. Влажная канава метров шести-семи в ширину тянулась от горизонта до горизонта. Разумеется, Гарри заинтересовался. Он поднялся выше, чтобы сориентироваться, и полетел вдоль этого следа в сторону, где песок казался заметно более тёмным и сырым. Очевидно, именно там скрывалась причина происходящего.

Чем ближе он подбирался к источнику, выжимая из метлы всю возможную скорость, тем отчётливее канава превращалась в нечто иное — сперва в канал, а затем и в самый настоящий ручей.

А источником воды оказалась змея.

Без всякого сомнения, самая огромная из всех, что Гарри когда-либо видел. Настолько огромная, что по сравнению с ней даже василиск показался бы чем-то вроде домашнего питомца. Её бока переливались всеми цветами радуги, и зрелище это было по-настоящему завораживающим: разноцветная чешуя мягко поблёскивала, покрытая тонкой плёнкой воды.

Где-то на задворках сознания у Гарри мелькнула мысль, что всё это слегка напоминает потеющую змею и что, вообще-то, это довольно мерзко. Но при этом он каким-то образом знал, что вода была кристально чистой, настолько свежей, насколько это вообще возможно. Это существо не было просто очередным магическим животным или, по крайней мере, стояло на голову выше всех прочих. На очень, очень много голов.

Осторожно Гарри полетел рядом вдоль её радужных боков и в конце концов добрался до глаза существа. Он помахал рукой и попытался заговорить:

— Привет?

Ответом была тишина. Гарри перепробовал другие приветствия, дойдя даже до науатля и майя, но безрезультатно. Змея продолжала свой путь, не обращая на него ни малейшего внимания, и в какой-то момент он даже засомневался, видит ли она его вообще. Тогда он подлетел ближе и коснулся рукой мерцающей чешуи.

В следующий миг Гарри оказался на своём самом первом матче по квиддичу, чувствуя, как снитч бьётся у него во рту. Затем он уже был на поле в собственном замке, а следом за ним, смеясь, летел мальчишка с фиолетовыми волосами. Он уворачивался от Адского пламени в Выручай-комнате, пока вокруг него в едкий дым обращались столетия истории. Он играл перед ликующей толпой — и не имело значения, были ли это сотни людей или всего лишь горстка вейл и оборотней. Он перебрасывался мячом с мальчишкой с черными взъерошенными волосами, в чьи глаза ему никак не удавалось заглянуть.

Гарри не сразу понял, что сорвался с метлы и рухнул на песок пустыни. Он спал под палящим солнцем, и ему снились странные сны: о змеях, о дождевых тучах и наводнениях, о пыли и о великой засухе.

* * *

Гарри проснулся под небом, усыпанным звёздами, ощущая во всём теле ломоту и тупую боль, что было закономерным итогом целого дня, проведённого на раскалённой земле. Поднявшись, он огляделся и с некоторым удивлением понял, что гигантский след, оставленный змеёй в пустыне, бесследно исчез. Любопытно. Пусть это и означало, что у него не осталось никаких доказательств существования Радужного змея, кроме собственных воспоминаний. Впрочем, к его словам теперь относились с куда большим вниманием: всё-таки он — князь и вообще персона заметная.

Но прежде чем задаваться вопросами вроде «что, чёрт возьми, только что произошло» или начинать поиски улик, следовало решить более насущную проблему — жажду. Он ужасно обгорел на солнце, а в горле пересохло почти так же основательно, как и в самом Аутбэке, где он весь день буквально поджаривался. Гарри вытащил посох, намереваясь соорудить нечто вроде поилки, как вдруг на макушку ему упала крупная капля дождя.

Он поднял голову и увидел, что небо, ещё мгновение назад совершенно чистое, теперь затянуто плотными тучами — аккурат над ним. А затем хлынул ливень. Гарри утолил жажду дождевой водой самым простым способом: просто открыл рот и задрал голову. И лишь после этого до него дошёл вполне очевидный факт, что дождевые облака не возникают из ниоткуда вот так, без причины.

Довольно быстро Гарри пришёл к выводу, что это как-то сделал он сам. Впрочем, при всей любви к похвалам в собственный адрес, он прекрасно понимал, что есть огромная разница между тем, чтобы вызвать шторм с помощью посоха, концентрации и изрядных усилий, и тем, чтобы заставить его появиться практически по щелчку пальцев, пусть даже этот палец и касался посоха.

Единственный вывод, который напрашивался сам собой (если, конечно, происходящее не было совершенно безумным совпадением), заключался в том, что он получил очередное «благословение» от сверхмогущественной змеи. Радужный змей не только позволил ему заглянуть в прошлое и, как показалось Гарри, в возможное будущее, но и наделил его куда более глубоким пониманием магии погоды. К сожалению, змея с ним так и не заговорила, хотя, возможно, это было и к лучшему. Это существо… было чем-то запредельным. Учитывая очевидную мощь Радужного змея, способного менять сам ландшафт по своей воле, теория о том, что Кетцалькоатль тоже являлся своего рода божеством или сущностью запредельного уровня, начинала выглядеть весьма убедительно.

Возвращаясь к цивилизации в надежде отыскать мага, способного объяснить случившееся, Гарри вновь и вновь прокручивал в голове последнее видение будущего. Мальчик со спутанными чёрными волосами точь-в-точь как у него самого. Его сын? Его… наследник? Если это и впрямь было пророчество, подобный вариант казался вполне вероятным. Конечно, у него не было ни малейших догадок насчёт того, кто мог бы стать матерью, но мысль эта прочно засела в голове.

Не то чтобы Гарри был против детей, просто он чувствовал себя совершенно не готовым к чему-то большему, чем роль крутого крёстного или дяди, которую он исполнял для Тедди. Хотя, если уж быть честным, для Тедди он и так был самой близкой фигурой, заменяющей отца…

И всё же перспектива воспитывать собственного маленького наследника Доггерленда откровенно пугала Гарри. Разумеется, он не сомневался, что его окружат люди, готовые помочь, но от этого сама мысль не становилась менее тревожной.

Технически говоря, если он правильно помнил уроки ЗОТИ, полувампиры существовали (их называли дампирами), хотя зачать такого ребёнка было, судя по всему, несколько… затруднительно, если выразиться мягко. С оборотнями и вейлами же, по крайней мере в теории, подобных проблем точно не возникало.

XXII. Гибкость

Готовность адаптироваться — ещё один полезный талант для злодея, равно как и умение смотреть на проблемы под нетрадиционным углом. Те, кто по-прежнему мыслит старыми шаблонами, могут счесть ваше отступление от правил злом, но если вы мыслите нестандартно, то и загнать вас в ловушку окажется куда сложнее.

* * *

Экипаж прокладывал курс в сторону Японии, планируя по пути несколько коротких остановок на Филиппинах. Какая-то часть Гарри подумывала со временем вернуться и осмотреть Индонезию (раз уж он оказался в этих краях), но он рассудил, что этим можно заняться и позже, когда будут завершены изыскания в районе Восточно-Китайского моря. Команда же была более чем рада провести немного времени в Ботаническом заливе: вся эта австралийская затея казалась им настоящей экзотикой, учитывая, что их прежний корабль затонул всего через несколько десятилетий после того, как Кук вообще нанёс берега Австралии на карту.

С учётом этого Гарри решил ненадолго заскочить домой — и чтобы развлечь всех рассказами о Полинезии и Австралии, и чтобы проведать Тедди, а заодно продолжить свою традицию небольших побочных путешествий, выбрав на этот раз целью Ирландию.

Он не был до конца уверен, что найдёт там нечто по-настоящему ценное, но исследования казались стоящим. Разумеется, он уделил время и обычным туристическим забавам вроде осмотра Дороги гигантов или поцелуя Камня Бларни (красноречия это ему не прибавило, но кто знает). Однако у всей этой поездки была одна главная цель: Гарри искал фейри.

В идеале ему бы не хотелось столкнуться с банши или кем-то в этом роде, но встреча с безобидным представителем Дивного народа выглядела весьма заманчиво. Возможно, это даже дало бы зацепку в деле о Сокровищах Британии. Насколько Гарри мог судить, они были тесно переплетены со всей этой артуровской неразберихой хотя бы потому, что имя «Моргана ле Фэй» буквально означало «фея Моргана». Было ли это правдой или же люди просто со временем начали ассоциировать могущественную волшебницу с фейри, Гарри не знал, но был намерен выяснить.

Впрочем, возможностей для поиска у него было немного: оставалось лишь высматривать «ведьмины круги» да полые холмы, а для этого нужно было забраться подальше от цивилизации. Ирландцы (по крайней мере, значительная их часть) до сих пор относились к фейри с уважением и старались не закатывать асфальтом их холмы и круги. Надо признать, они были куда более осведомлены, чем о них думали волшебники.

Именно во время одной из прогулок по ирландской глубинке Гарри и столкнулся с тем, кого не видел уже довольно давно: с Луной Лавгуд. Судя по всему, она тоже что-то искала в этих местах, хотя Гарри понятия не имел, что именно.

— Решил выбраться из магической Британии до переворота? — заметила она. — Очень мудро, Гарри.

— Какого ещё переворота? — спросил он на всякий случай, заранее зная, что ответ будет странным.

— Ну как же, переворота подменышей, разумеется, — ответила Луна так, будто речь шла о прогнозе погоды.

— То есть фейри уже проникли в правительство?

Луна кивнула.

— Они могут запутывать следы, ужесточая законы против нелюдей, понимаешь? Это ведь последнее, чего ожидаешь от подменышей, верно?

— Пожалуй, такая вероятность есть… — осторожно согласился Гарри. — Ты тоже ищешь фей?

— Их нужно называть Дивным народом, Гарри. И да, ищу. Отец хочет, чтобы я докопалась до сути всей этой истории с фейри.

Через секунду до Гарри дошло:

— Подожди… а разве ты не должна сейчас быть в Хогвартсе?

Лицо Луны искривилось в отчётливом болезненной гримасе, и Гарри вспомнил, что пока он охотился за крестражами, ей пришлось наблюдать, как прихвостни Волдеморта пытаются превратить школу в кузницу Пожирателей смерти. А потом её ещё и похитили по дороге домой. Пожалуй, нежелание возвращаться туда было более чем объяснимым.

* * *

После недолгих поисков вместе с Луной они вышли к холму — вернее, к кургану. Камни, окаймлявшие его подножие, недвусмысленно намекали на то, что с точки зрения маглов здесь когда-то располагалось кольцо фей или нечто ему подобное.

Они с Луной некоторое время бродили вокруг, так и не понимая, что именно ищут. Был ли здесь портал? Нужно ли его как-то активировать — и если да, то по силам ли это им?

Гарри заметил это первым: лаз между камнями, достаточно широкий, чтобы пролезть внутрь на четвереньках. Однако, насколько он мог судить, эта нора (или то, что скрывалось внутри) была пропитана глубокой, почти истовой мизантропией. Людям здесь было не место. Поэтому Гарри, не раздумывая, обратился в пуму и юркнул внутрь.

Тоннель оказался длинным и извилистым; он снова и снова петлял, уходя всё глубже… пока в какой-то момент подъём не сменился спуском настолько плавно, что Гарри этого почти не заметил.

Наконец впереди показался солнечный свет, и Гарри выбрался наружу в совершенно незнакомом месте. Несмотря на то что снаружи должна была стоять зима, здесь всё было залито теплом и солнцем. Повсюду росли деревья и цветы, сиявшие в ярком свете так, словно были выкованы из металла.

В этом месте было нечто фундаментально… неправильное. Что-то, от чего рациональная, человеческая часть его сознания начала бы бить тревогу. Гарри внезапно понял: будь он сейчас в человеческом облике, его психическое состояние было бы куда хуже того относительного спокойствия, которое он испытывал теперь. Воздух был слишком сладким, луг — слишком идеальным. Та его часть, что была кошкой, испытывала жгучее искушение просто улечься и греться в лучах солнца.

Он осторожно осмотрелся и понял, что едва не пропустил того, кто к нему подкрадывался.

Гарри оскалил клыки на приблизившуюся девушку. Она была прекрасна и именно поэтому настораживала. Черты её лица казались чересчур безупречными, уши — слишком длинными, а глаза… Гарри не мог подобрать слов, чтобы описать эти глаза. К тому моменту, как в голове всплывало подходящее определение, они уже выглядели совершенно иначе.

Девушка протянула руку, чтобы погладить его, но Гарри увернулся, не выпуская из памяти расположение входа в тоннель.

— Неужели тебе обязательно вести себя так? — пожаловалась она. Её мелодичный голос звучал словно песня.

Гарри коротко кивнул.

Она вздохнула, а затем скользнула к одному из деревьев неподалёку — с корой, напоминавшей серебро, и яблоками, похожими на золото. Отломив ветвь, она протянула её ему.

— Как насчёт обмена?

Признаться, это его заинтересовало, хотя его пуме идея с фруктами казалась запредельно скучной. Если он и правда угодил в… страну фей? В Тир на Ног? Как бы ни называлось это место, растущие здесь растения наверняка относились к разряду техсамых. Гарри осторожно перехватил ветвь пастью.

Девушка (почти наверняка одна из Дивного народа) улыбнулась и взъерошила ему шерсть.

— Ну вот, это было не так уж и сложно, правда? — сказала она. — А теперь советую тебе поспешить домой, мой друг. Наши гости имеют обыкновение ужасно расстраиваться, когда осознают, как долго они у нас пробыли… как бедный Ойсин.

Гарри мгновенно сопоставил факты. Будь он сейчас человеком, он бы наверняка смертельно побледнел.

Он не был уверен, что помнит легенду об Ойсине во всех подробностях, но в общих чертах она гласила: человек, посетивший Тир на Ног, по возвращении обнаруживает, что в родном мире сменились целые эпохи. Прошло столько времени, что, ступив на землю, он либо мгновенно превращается в дряхлого старика… либо рассыпается в прах. Что-то в этом роде — и ни один из вариантов Гарри совершенно не прельщал.

Как бы то ни было, проверять это на собственном опыте он не собирался.

Краем глаза он заметил, как фея помахала ему на прощание, прежде чем исчезнуть в норе. Гарри крепко сжимал ветвь в пасти, и с каждым шагом вверх она, казалось, становилась всё тяжелее.

Он обещал себе, что не повторит судьбу Сириуса.

И вот он здесь — снова сиганул в неведомое.

* * *

Когда Гарри пулей вылетел из узкого лаза в склоне холма фейри, он не рассыпался в прах. Напротив — даже в облике пумы он чувствовал себя таким же целым и невредимым, как и в момент погружения в нору. Правда, ветвь, зажатую в пасти, пришлось выпустить, потому что она определённо стала куда тяжелее.

Оглядевшись, он увидел Луну. Она сидела у входа и при свете волшебной палочки читала свежий номер «Придиры». Спустя секунду Луна подняла взгляд.

— Привет, Гарри. Ты вернулся.

К счастью, она не выглядела ужасающе постаревшей или, скажем, превратившейся в камень.

Гарри принял человеческий облик.

— Сколько меня не было?

Луна сверилась с часами.

— О, примерно восемь часов.

— И ты всё это время была здесь?

— Ну конечно.

Гарри не удержался и крепко обнял её, даже приподняв над землёй.

— Ты дашь мне интервью?

— Обязательно.

Он поставил её обратно, и Луна тут же начала засыпать его вопросами об этом экстремально коротком пребывании в Стране фей, Ином мире или Тир на Ног, смотря какое название покажется читателю более убедительным.

Пока она говорила, Гарри ещё раз взглянул на ветвь, принесённую из тех странных краёв.

Когда он поднял её, то ощутил в руках немалый вес — и самой ветки, и висевших на ней яблок. Стоило приподнять её чуть выше, как одно из яблок сорвалось и с глухим, почти металлическим стуком ударилось о землю. Гарри поднял его и присмотрелся внимательнее.

Яблоко не просто выглядело золотистым. Оно было из чистого золота.

* * *

Чувствуя себя более чем неловко из-за того, что не пригласил Луну на остров раньше, Гарри немедленно исправил это упущение. Он устроил ей экскурсию. Луну всё это искренне забавляло, хотя некоторые её вопросы, особенно адресованные жителям острова, порой были чересчур бесцеремонными.

Гарри ненавязчиво увёл её подальше от Агаты. Он не хотел, чтобы Агата чувствовала, будто он оберегает её как ребёнка или относится снисходительно; напротив, он очень старался дать ей возможность жить по собственным правилам, особенно когда дело касалось знакомства с новыми людьми. Луна желала только добра, но её периодическое отсутствие такта… в общем, осторожность казалась уместной.

— И русалы платят тебе дань? — поинтересовалась Луна.

— Я бы предпочёл слово «обмен». Мы даём им инструменты из металла, а они снабжают нас рыбой в таких количествах, о которых можно только мечтать.

— Считается ли это вооружением русалов и подстрекательством к мятежу?

— Ну, я ведь больше не часть Британии, верно? — пожал плечами Гарри. — Против кого мне бунтовать?

Луна задумчиво кивнула.

— Тогда я так и запишу: армия русалов для самообороны.

Гарри даже позволил Луне сделать несколько снимков — там, где счёл это уместным. Он не хотел, чтобы весь мир знал каждый закоулок его замка, но разрешил ей сфотографировать себя на квиддичном поле, а также запечатлеть некоторые из менее… секретных исторических артефактов.

Разумеется, Луна сделала несколько кадров серебряной ветви, добытой в Тир на Ног. По её совету Гарри посадил её в одну из грядок в оранжерее — и, к его изумлению, на месте яблока, которое отвалилось (напоминаю: яблока из чистого золота), похоже, уже начинало расти новое.

Именно в тот момент, когда Луна записывала факты о привычке русалов вылавливать всевозможные реликвии, на них наткнулась Маргарет. Она ослепительно улыбнулась, блеснув вампирскими клыками — к этой улыбке Гарри уже успел привыкнуть.

— Добрый господин, полагаю, я ещё не имела удовольствия быть представленной вашей подруге…

— Маргарет, это моя подруга Луна Лавгуд. Луна, это Маргарет. Она мой…

— Член гарема?

Гарри чуть не поперхнулся. А вот Маргарет отреагировала куда спокойнее, чем он ожидал. Это стоило обдумать позже.

— Не совсем, — выдавил он. — Скорее… ну, не секретарь. Заместитель, пожалуй?

Заметив, как Маргарет при этих словах выпрямилась, Гарри понял, что угадал.

— А планирует ли кто-нибудь из твоих вампирш обращать ключевых сотрудников Министерства в рамках контрпереворота? — невозмутимо продолжила Луна.

Маргарет выглядела совершенно сбитой с толку, что было типичной реакцией на общение с Луной.

— Пока что я планирую оставить Министерство в покое, — осторожно сказала она, — если только они не выкинут какую-нибудь феноменальную глупость. Что… вполне в их духе.

Некоторое время спустя Луна, похоже, получила все ответы на свои слегка неловкие вопросы и сделала достаточно снимков, а может, просто устала. Гарри доставил её обратно на материк, после чего вернулся для разговора с Маргарет.

Надо признать, её первый вопрос оказался совсем не тем, чего он ожидал.

— Боюсь, я не до конца уяснила значение некоторых слов, которые она использовала, — призналась Маргарет. — Разве гарем — это не просто часть мусульманского дома, отведённая для женщин и детей?

Гарри набрал в грудь воздуха.

— Ну… у одного мужчины в таком гареме может быть несколько жён, верно? Как думаешь, на чём именно люди акцентируют внимание?

— О.

Выражение лица Маргарет стало… сложным.

— Вашим друзьям следовало бы проявлять больше почтения к вашей королевской особе, — недовольно фыркнула она.

— Они же мои друзья, — пожал плечами Гарри. — Я бы скорее расстроился, если бы они начали вести себя со мной как-то иначе только из-за этого. В смысле… я же просто Гарри.

Маргарет так и подмывало поспорить с этим утверждением. Кое-что и впрямь не изменилось: храбрость, привычка ввязываться в авантюры выше головы (и каким-то чудом выходить сухим из воды), искреннее желание, чтобы его оставили в покое. Возможно, это её собственные взгляды на то, какой должна быть монархия, затуманивали рассудок. Князь Гарри был могущественен. Он правил целым островом… но, вполне вероятно, таким он был всегда.

— Кстати, — добавил Гарри, словно между делом, — а могу я посвятить своих друзей в рыцари или типа того?

Маргарет кивнула. Это она, по крайней мере, знала точно.

— Да. Вы вольны сделать это, когда вам будет угодно. Князь сам устанавливает правила…

XXIII. Свирепость

Как и во многом другом, здесь всё зависит от вашего личного злодейского стиля, так что воспринимайте этот раздел с известной долей скепсиса. Тщательно выстроенный образ человека с положением, величественного и хладнокровного правителя, может быть разрушен в одночасье, если вы вдруг решите пойти и кого-нибудь зверски избить. Подобные задачи зачастую разумнее оставить вашим умелым подчинённым.

И всё же, если обстоятельства позволяют, создание впечатления, будто вы постоянно балансируете на грани яростной, а возможно, и смертельной, вспышки гнева, может оказаться весьма полезным. Необязательно практиковать это среди преданных миньонов, но в иных кругах… репутация человека по-настоящему могущественного всегда работает на вас, даже если вы предпочитаете не выражать эту мощь через открытую злобу.

* * *

Как оказалось, Луна начала навещать остров куда чаще, чем Маргарет сочла бы приемлемым. С небольшой помощью Луна наладила мелкомасштабную печать «Придиры» в Доггерленде, что само по себе Гарри вполне устраивало, но настоящей ценностью оказались её знания. И вовсе не в области фантастических тварей, а в полиграфии.

Она оказала неоценимую помощь в попытках копировать магические тексты: Луна знала все заклинания и чары, необходимые для того, чтобы процесс шёл гладко. Настолько гладко, что Гарри почти не сомневался, что они смогут напечатать достаточно экземпляров его книги по парселтангу, чтобы удовлетворить спрос. Этого было более чем достаточно, чтобы потакать её причудам, хотя Гарри всё же старался удерживать жителей острова от насмешек над «Придирой» прямо в лицо Луне.

В остальном он предпочитал позволять людям острова управлять собой самостоятельно. Немалая часть поселенцев (по крайней мере, оборотни) бежали именно от чрезмерного государственного контроля, и Гарри резонно предположил, что взрослые, состоявшиеся люди вряд ли захотят беспрекословно подчиняться приказам подростка, даже если тот и был автором идеи замка. Когда ему всё же требовалось что-то организовать, он, как правило, поручал это вампиршам, надеясь, что отсутствие у них гигантских посохов и княжеского авторитета сделает их более доступными для общения.

(Среди оборотней, впрочем, определённо царило молчаливое благоговение, особенно после того, как стало известно, что Поттер поднял этот остров со дна моря в одиночку. Вдобавок к его способности непринуждённо менять погоду по собственному желанию ради таких мелочей, как создание чуть лучших условий для теплиц. Ну и, разумеется, тот факт, что ему прислуживали семь необычайно древних вампирш, заметно укреплял его репутацию.)

Луна, разумеется, пыталась взять интервью у каждого встречного и собрала немало свидетельств о жизни в Доггерленде. Гарри ясно дал понять, что если кто-то не хочет отвечать, настаивать не стоит, но некоторые всё же разговорились. Их рассказы публиковались частями в «Придире» на протяжении нескольких недель — и продажи взлетели до небес.

Разумеется, нашлись и те, кому пришлись не по вкусу восторженные отзывы о Гарри со стороны вампиров, оборотней и «лягушатников». (Пусть эти «лягушатники» и отличались необычайной миловидностью, они всё же оставались лягушатниками.) Впрочем, вряд ли кто-то всерьёз рассчитывал получить ответ от Гарри Поттера — князя Доггерленда, победителя Волдеморта, кавалера ордена Мерлина первой степени и так далее, и так далее.

Любые попытки навестить его (с добрыми ли намерениями или с дурными) обычно заканчивались впечатляющим провалом. Даже если небо выглядело совершенно чистым и маршрут был известен, погода портилась мгновенно. Если позволить себе очевидный каламбур, это был настоящий гром среди ясного неба. Шквалистый ветер и гигантские волны вынуждали разворачиваться даже самых решительных мореходов, хотя, что любопытно, ни одно судно так и не потерпело крушение.

Некоторым из ранних экспедиций всё же удалось подобраться достаточно близко, чтобы разглядеть кое-что до того, как стихия прогнала их прочь: величественную башню, возвышающуюся над бушующим морем, тёмные фигуры, мелькающие в воде (русалки?), и чей-то силуэт на пристани с пылающими зелёными глазами.

По какой-то причине спустя некоторое время поток посетителей, да и сами попытки визита, сошёл на нет. Гарри это, впрочем, не особенно беспокоило. Замок быстро набирал форму и постепенно дорос до уровня скромного небоскрёба, если использовать самое щедрое определение, то есть перевалил за сто пятьдесят метров.

Если бы кому-то всё же удалось подплыть или подлететь достаточно близко, он смог бы разглядеть и более мелкие детали: оранжереи, опоясывающие основание башни, стада фестралов и других магических существ в вольерах… Выше по стенам затейливые окна, террасы и арки придавали верхним этажам почти хрупкий вид, позволяя мельком увидеть пышные сады.

Но для тех, кто был лишён этой возможности, башня выглядела куда более угрожающе — величественный силуэт, нависающий над Северным морем и похожий на вызов всему миру. Она словно кричала: «вот где находится Гарри Поттер — и здесь он останется навсегда».

* * *

Со временем аномалии на Доггер-банке стали для маглов чем-то вроде привычного факта. Выдвигались предположения, что это каким-то образом связано с предшествующей странной активностью туманов, однако вопрос так и оставался открытым. Впрочем, открытых вопросов там вообще хватало, особенно если учитывать крайне необычные штормы в этом районе. Здесь регулярно зарождались бури: как правило, они стихали с поразительной скоростью, но неизменно ставили метеорологов в тупик.

Некоторые из наиболее безумных теоретиков объявили это место своеобразной пространственной аномалией, охотно рассуждая о смятой или сложенной в складки ткани пространства-времени… Разумеется, подобные идеи почти не подкреплялись доказательствами, но спекулировать на эту тему было весело.

Любые попытки рассмотреть район с помощью спутников заканчивались схожими провалами. Да, на снимках можно было различить облака, океан или даже нечто, что теоретики со стопроцентной уверенностью объявляли островом, однако изображение выходило удручающе размытым и, по сути, бесполезным.

Дадли Дурслю в общем-то было всё равно. Конечно, он читал об этом в газетах и слышал по телевизору, но особого значения происходящему не придавал. Правда, ходили слухи, что по мотивам собираются снимать кино… может, выйдет неплохой вариант для свидания?

На мгновение Дадли всё же допустил мысль, что происходящее может быть связано с магией. Будь у него способ связаться с Гарри, он, пожалуй, попробовал бы ему написать. Но ведь нельзя же просто поймать первую попавшуюся сову и всучить ей письмо… Впрочем, он искренне надеялся, что у Гарри всё в порядке. Эти колдовские типы так и не удосужились сообщить Дурслям, улеглось ли в итоге всё это безумие.

Где-то в глубине души Дадли иногда задавался вопросом: а не было ли это место (как там его называли? Вольд? Мольд? Мольди-что-то-там?) базой того злобного типа или чем-то в этом роде. Возможно, вся эта чертовщина теперь навсегда исчезла из его жизни.

А может — и нет.

* * *

Филиппины были… сложным местом. Пожалуй, это лучшее определение для архипелага, вобравшего в себя десятки культур, верований и традиций. Он был огромен: по площади превосходил Британию, а по численности населения обгонял её миллионов на десять. И если уж сама Британия была буквально пропитана магическими мифами и фольклором, то на Филиппинах всё должно было обстоять не хуже. Если, конечно, местные маги не загнали волшебных существ глубоко в тень или вовсе не истребили их.

В итоге корабль решили пришвартовать у острова Себу. Даже здесь, на другом краю Тихого океана, испанское наследие ощущалось повсюду. Как выяснилось, именно здесь делала остановку испанская кругосветная экспедиция незадолго до того, как Магеллан схлопотал отравленную стрелу, помогая королю Себу воевать с соседями. Его заместитель сумел довести миссию обратно до Испании и по дороге нарассказывал историй о «дикарях» с далеких островов, что в конечном итоге и привело к испанскому вторжению.

Именно поэтому архипелаг и получил название Филиппины — в честь короля Филиппа. Оно, по крайней мере, куда легче слетало с языка, чем «Поселение во имя Святейшего имени Иисуса», а именно так испанцы окрестили свой город на Себу. Язык сломаешь. Зато поблизости оказалось немало симпатичных старых церквей и прочих архитектурных памятников. Не то чтобы Гарри горел желанием копировать их в своем замке, но в процессе строительства он внезапно осознал, что стал настоящим ценителем архитектуры.

Разумеется, Филиппины не ограничивались одними зданиями, даже при том, что Себу был одним из крупнейших городов страны. В конце концов Гарри решил выбраться в джунгли и посмотреть, не творится ли там чего-нибудь магического. Он начал подозревать, что само его везение притягивает волшебных существ; а если вспомнить пророчество, можно было бы даже назвать это судьбой. Или чем-то в этом роде. А может, ему просто патологически не везло.

Перед тем как углубиться в чащу, Гарри не преминул отдать должное местной кухне — заказал блюдо в арахисовом соусе с бычьими хвостами и тем самым знаменитым рубцом.

* * *

Возможно, Гарри и стоило бы всерьёз обеспокоиться тем, как магия нагуаля влияет на его разум. Он так и не был уверен, считаются ли подобные сдвиги в поведении нормой для анимагов или это уже что-то совсем иное. И всё же приходилось признать: быть пумой — это чертовски весело. Просто рыскать по округе, не опускаясь до таких унизительных вещей, как позволять людям гладить себя или, упаси Мерлин, нюхать кошачью мяту.

(Гермиона, разумеется, подлила масла в огонь, подарив ему на запоздалое «второе Рождество» заколдованную кошачью башню. Гарри был готов признать, что это действительно оказалось забавно.)

Джунгли давали ему свободу предаваться новым интересам — тем самым, которые он предпочитал не демонстрировать на острове в присутствии друзей и, уж тем более, крестника.

Здесь он был смертоносным хищником, ночным убийцей, мастером засад. Эту сторону себя он не мог позволить дома, не напугав половину населения до полусмерти. А здесь… здесь он мог дать волю дикой натуре. Понадобилось немного практики, чтобы отточить первые атаки, но вскоре он уже прыгал и терзал добычу с ловкостью и жестокостью заправского зверя.

Наслаждаясь блюдом куда менее традиционной кухни, а именно сырым, выпотрошенным кабаном, Гарри уловил омерзительный запах, умудрявшийся пробиваться даже сквозь густую вонь крови. Запах был неестественно скверным, настолько, что Гарри почти заподозрил магическое вмешательство… и, несмотря на отвращение, решил всё же разобраться.

Выследив источник зловония, он понял, что существо определённо было магическим. Странная, козлоподобная тварь, передвигавшаяся задом наперёд; её голова… росла между ног. Хвост был необычайно длинным, а когда Гарри подобрался ближе, стало ясно, что часть вони исходила от крови, засохшей на пасти. Человеческой крови.

Гарри прыгнул, сверкнув когтями. Существо попыталось отступить, но когда на тебя обрушивается больше центнера разъярённой пумы, манёвры резко усложняются. Впившись зубами в шокирующе плотные мышцы, Гарри ощутил отвратительный вкус, но он и не собирался есть эту тварь, особенно если та питалась людьми.

Где-то на краю сознания мелькнула человеческая мысль: а разумно ли это существо? Не убивает ли он кого-то сродни своим вампиршам? Но пума, слишком долго сдерживаемая, сполна отдалась древнему желанию окрасить когти и клыки в багрянец.

Тварь широко раскрыла пасть и бросилась в атаку, но не на самого Гарри. Она вцепилась в клочок тени, отбрасываемой им в ночи. Боль пронзила его так, будто ему и впрямь перегрызали горло.

К счастью, боль начала отступать, стоило Гарри ринуться в ответ и приняться рвать существо на части. Какая бы странная магия ни позволяла твари кусать через тень, она плохо помогала, когда её плоть кромсали когтями. В конце концов Гарри убедился, что всё кончено: безжизненное, искалеченное тело обмякло в его челюстях.

Принюхавшись, он понял, что человеческое поселение совсем рядом. Без лишних церемоний Гарри сбросил тушу, принял человеческий облик и тут же скрылся под дезиллюминационными чарами, направившись проверить, всё ли в порядке в небольшой деревушке.

К счастью, серьёзно раненых он не обнаружил. Люди уже проснулись и выбегали на улицу, возбуждённо переговариваясь и разглядывая то, что он оставил после себя. Сквозь шум и крики раз за разом звучало одно и то же слово:

— Сигбин! Сигбин! Сигбин!

И тут Гарри осознал, что всё ещё заляпан кровью существа вперемешку с собственной.

Упс.

Пожалуй, оно и к лучшему, что его никто не увидел.

* * *

Чтобы убедиться, что с его головой всё в порядке, прежде чем высаживаться в Японии, Гарри запланировал встречу с МакГонагалл. К счастью, она не слишком доверяла тому, что о нём писали в газетах, и, более того, даже похвалила некоторые его работы по трансфигурации — разумеется, лишь после того, как убедилась, что он действительно накладывает заклинания правильно, а не «как обычно».

— Профессор МакГонагалл, вы ведь сможете сохранить один мой маленький секрет от Министерства?

Она устало вздохнула.

— Смогу. Но скажите мне, Поттер, способно ли Министерство вообще арестовать вас за то, что вы натворили на этот раз?

— Скорее всего, нет.

Гарри решил не ходить вокруг да около и просто превратился в пуму. К счастью, он заранее уговорил её встретиться в месте, где за каждым его движением не следили бы десятки портретов с повышенным чувством гражданского долга.

Когда Гарри снова принял человеческий облик, МакГонагалл тяжело вздохнула.

— Весь в отца, — сухо заметила она.

— Ну… не совсем, — ответил Гарри, и она бросила на него внимательный, заинтересованный взгляд. — Я сделал это не обычным способом. Я использовал мексиканский ритуал. И, если честно, я даже не уверен, что это вообще то же самое, что анимагия.

— Вы полагаете?

— Я лишь допускаю такую возможность. Впрочем, почему бы вам не проверить?

Гарри вновь стал пумой.

МакГонагалл произнесла заклинание, которое обычно принудительно возвращало анимага в человеческий облик. Ничего не произошло. Гарри, пользуясь паузой, деликатно вылизал лапу.

МакГонагалл разразилась потоком негромкого, но крайне выразительного ворчания с густым шотландским акцентом.

Гарри с некоторым удовлетворением подумал, что вопрос «нормально ли это для анимага» только что стал заметно сложнее.

* * *

Под предлогом наверстывания упущенного за седьмой курс (и из-за немалой ностальгии, в чём он, к слову, ни разу не солгал) Гарри удалось выбраться на территорию замка. Он направился в Запретный лес и вытащил посох.

— Акцио Воскрешающий камень! — крикнул он.

Несколько мгновений ничего не происходило, и Гарри даже испытал слабое облегчение — ровно до того момента, как что-то с силой врезалось ему в руку, едва не пустив кровь. Он опустился на колени и подобрал камень.

По правде говоря, он не особенно-то его и хотел — во всяком случае, не для возвращения мёртвых. Да, уронить камень где-то в чаще леса было неплохим способом потерять его, но если бы Гарри действительно намеревался избавиться от него навсегда, он бы просто отдал его русалам, позволив тем утащить артефакт на морское дно, подальше от студентов и случайных лесорубов. Был ли шанс, что камень кто-то найдёт? Минимальный. Было ли возможно, что сейчас в нём говорил коллекционер, желающий ещё немного подержать редкую вещицу при себе? Тоже да.

Он ни секунды не сомневался, что позволить кому-то ещё наложить на камень лапы — идея откровенно дурная. Гарри и сам едва не поддался искушению воспользоваться им, и хотя какая-то его часть надеялась, что при осторожном обращении Воскрешающий камень мог бы принести покой, особенно вампирам, осторожность всё же была важнее. Хотя… пожалуй, ему действительно стоило не допускать мысль о том, чтобы Маргарет поговорила с королём Карлом.

Просто оставить камень в мемориальной комнате замка означало нажить проблемы — по крайней мере, если кто-то догадается, что это за артефакт. С другой стороны, при грамотном подходе из него можно было бы извлечь пользу. А может, всё это — сплошная ерунда.

Возвращаясь к замку, Гарри лениво подбрасывал камень в воздухе. Краем глаза он заметил гробницу Дамблдора, где покоился последний Дар Смерти, словно негласно взывая к нему. Гарри прошёл мимо.

Может, стоит просто поднять хороший шквал ветра и швырнуть его в море? Интересно, а Воскрешающим камнем можно пускать «блинчики» по воде?

XXIV. Необычные союзники

Иногда все эти классические приёмы Тёмных Лордов начинают выглядеть… слегка заезженными. В консервативном подходе, разумеется, нет ничего плохого — при условии, что вы способны исполнить его безупречно, но порой особый шик заключается именно в том, чтобы ошеломить противника чем-нибудь неожиданным. Нестандартные заклинания — это, конечно, хорошо… однако магические или звероподобные союзники, с которыми враг попросту не знает, как справиться, работают куда эффективнее. Банши с их печально знаменитым смертоносным воплем, чупакабры, ку-ши — ко всему прочему, они ещё и отлично укрепляют репутацию, если выглядят достаточно зловеще.

* * *

Первым пунктом их грандиозного турне по Японии значилась Окинава — или, если быть точнее, Рюкю, и не в последнюю очередь потому, что там располагалась военная база. Американская, разумеется: Японию в своё время весьма доходчиво отучили от собственных военных амбиций. Так что, если японский Гарри вдруг подведёт, оставался шанс выжить за счёт обилия англоговорящих поблизости.

К сожалению, он не успел получить и пары советов по произношению, как к нему направился джентльмен, шагавший с подозрительной целеустремлённостью. Вполне возможно, это был всего лишь чиновник, следящий, чтобы никто не шлялся там, где не положено, или человек, чьей задачей было отгонять подозрительных личностей от военной базы… но когда незнакомец поприветствовал Гарри по имени, стало ясно, что дело пахнет магией.

К счастью, объясняться на языке, в котором он пока чувствовал себя неуверенно, не пришлось, потому как мужчина свободно говорил по-английски.

— Что привело вас в Японию, мистер Поттер?

— Да так, путешествую, — пожал плечами Гарри. — Есть какие-то правила, которые мне нужно соблюдать, или вроде того?

Правила, как выяснилось, были. И их оказалось немало — спасибо Бюро Онмё, организации, которая, по всей видимости, выполняла здесь ту же роль, что и британское Министерство магии. Впрочем, Гарри и не собирался заниматься глупостями вроде нарушения Статута о секретности в чужой стране, да и вообще где бы то ни было. Обманывать маглов было, мягко говоря, сомнительным удовольствием, а возможные последствия масштабного раскрытия он представлял слишком хорошо.

К счастью, Окинава была настолько туристическим местом, что внезапное появление странного британского паренька не вызвало особых осложнений — по крайней мере, таких, которые нельзя было бы сгладить аккуратным применением магии. Притворяться туристом ему почти не пришлось: замки и прочие достопримечательности интересовали его совершенно искренне.

Он даже умудрился попрактиковаться в японском. Его произношение исправляли часто, даже очень часто, но язык в целом был вполне… рабочим. В некотором смысле. Если собеседники говорили с ним так, словно он был маленьким ребёнком. В общем, процесс обучения шёл полным ходом, ясно?

* * *

Возможно, Гарри не идеально владел японским, но, к счастью, он отлично умел пользоваться торговыми автоматами. Их здесь было видимо-невидимо, и он, скорее из любопытства, чем по необходимости, прихватил несколько кружек кофе. Что за страна!

Оттуда… в общем, Гарри решил немного побродить по горам. Самой очевидной целью была, разумеется, гора Фудзи достаточно внушительная, чтобы её было видно прямо из гавани. Впрочем, Япония вовсе не страдала от нехватки гор и могла предложить куда больше, чем один-единственный символ. Помимо мегаполисов, здесь явно было на что посмотреть. Так что он двинулся вглубь страны, сам не до конца понимая, что именно ищет. Может, идиллическую деревушку в глуши. А может, клад, если повезёт.

Замки оказались неожиданно любопытными. Некоторые их детали напоминали стены инков, которые он видел в Перу: никакой известки, только тщательно подогнанный камень. Как выяснилось, отсутствие раствора позволяло стенам слегка смещаться во время землетрясений. Это было изящное инженерное решение, что Гарри не преминул мысленно отметить, прежде чем отправиться дальше в надежде найти что-нибудь стоящее в горных перевалах.

К счастью, Гарри был волшебником, иначе его спонтанный поход закончился бы весьма печально. На улице стоял приличный мороз, и если не умеешь буквально наколдовывать себе дополнительную одежду, быстро возникают серьёзные проблемы. Для него же всё это напоминало обычный кемпинг: вместо того чтобы тащить снаряжение на себе или рубить дрова, он использовал магию для установки палатки и разведения костра. Тем не менее, он прекрасно понимал, что далеко не всем в жизни так везёт.

Поэтому, услышав крик, Гарри мгновенно вскочил на ноги. Его не слишком волновало, нарушит ли он Статут в каких-нибудь мелочах, если на кону стоит человеческая жизнь. Он не разобрал слов, но отозвался без колебаний:

— Эй! Я здесь!

Через несколько мгновений из темноты, пошатываясь, появилась фигура; дыхание вырывалось из груди облачками пара. Первое, что бросилось Гарри в глаза, насколько одежда незнакомки была неуместна для прогулки по горам. С точки зрения портновского искусства наряд был безупречен: великолепное белое кимоно с изящным узором ледяного голубого цвета, эффектно контрастирующее с водопадом длинных тёмных волос. Как ей удалось забраться в такую глушь в столь официальном виде, Гарри понять не мог, но девушка просто опустилась рядом с костром, дрожа от холода.

Не спеша засыпать её вопросами, Гарри протянул ей кружку кофе, предварительно подогрев её магией. Она с улыбкой приняла напиток и, сделав глоток, блаженно вздохнула:

— Так тепло. Спасибо.

— Как вы здесь оказались? — мягко подтолкнул её к разговору Гарри.

— Пришла пешком, — ответила она.

— Это… да, логично, — признал он. — Но что вы делаете здесь, посреди гор, в такую морозную ночь?

Она улыбнулась.

— Это мой дом.

Гарри взглянул на неё ещё раз просто чтобы убедиться, что над ним не шутят… и лишь тогда осознал, какими тёмными были её глаза. Взгляд был глубоким, пронзительным, а лицо, как вдруг понял Гарри, чуть-чуть слишком бледным для человека. Возможно, общение с вампирами приучило его к подобной внешности, но сейчас, глядя ей прямо в лицо, он отчётливо понял, что она не совсем человек.

Её губы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Заметили? — спросила она.

Гарри сглотнул.

— Если вам интересно, я — юки-онна.

— Юки-онна?

— Вы не слышали? — Она тихо хихикнула. — Снежный дух, если так понятнее.

Гарри на секунду напряг память, вспоминая смутные лекции по ЗОТИ об азиатских ледяных духах… и чуть отодвинулся.

— Вы ведь не собираетесь заморозить меня до смерти? Ну… соблазнить, а потом прикончить?

Она заметно скривилась.

— Ложь! — фыркнула она. — Мы не виноваты, что вы, людишки, не способны оставаться в одежде, даже когда подыхаете от холода!

Что-что? Но юки-онна уже вошла в раж, и остановить её было невозможно.

— На последних стадиях обморожения людям становится жарко! Вы раздеваетесь, умираете, а потом находят голые трупы — и, конечно же, решают, что это мы вас соблазнили! — возмущённо закончила она.

— Это… прискорбно, — с усилием выдавил Гарри.

— Не то слово, — сказала она, сделав паузу, чтобы взять себя в руки, а затем снова посмотрела на него. — Ну, раз уж я рассказала о себе, пожалуй, даже слишком много, почему бы вам не поделиться чем-нибудь взамен?

Она снова отпила кофе, а Гарри ответил:

— Я — Гарри Поттер. И я здесь, можно сказать, просто осматриваю окрестности. Прекрасная гора, кстати.

— Благодарю вас.

* * *

Юки-онна, которая, как выяснилось, носила фамилию Мидзуно, решила сопроводить его через горы хотя бы ради компании. Гарри вынужден был признать, что с беседой путь становился чуточку приятнее.

— Так… у вас здесь часто бывают гости?

— Да, люди периодически забредают сюда в поисках чего-то… — она нахмурилась. — Похоже, находят они немного, раз продолжают возвращаться.

— Они ведь не умирают? — осторожно уточнил Гарри.

Он искренне надеялся, что люди не настолько безрассудны, чтобы рисковать жизнью ради охоты за сокровищами, хотя из его уст это звучало слегка лицемерно. Он-то рисковал куда меньше — по крайней мере, сам так считал.

— Как правило, нет. Более того, я стараюсь присматривать за некоторыми, если они выходят на поиски в холода.

— Почему?

— Сами-то они этого не знают, но семья есть семья.

Гарри понадобилась секунда, чтобы осмыслить услышанное.

— Но ведь они… люди?

Она тихо хихикнула.

— А вы что думали — я выскочила из сугроба уже в готовом виде?

— Я думал, вы говорили, что юки-онны не соблазняют людей.

— Я сказала, что мы не соблазняем их ради убийства. — Она фыркнула. — И вообще, с чего вы взяли, что мы не можем влюбиться в человека, если захотим? Не вам меня судить.

— Что?

— Вы разве сами не чувствуете?

— Не чувствую чего? — Гарри начинал понемногу закипать.

— Дорогой мой, от вас за версту несёт кровососом. Полагаю, потому что кто-то из них постоянно по вам ползает.

— Вообще-то, их семеро, — машинально ответил Гарри.

Она прыснула от хохота, и тут до него дошло, как это прозвучало.

— Нет, всё совсем не так!

— О, так у вас всё исключительно платонически?

— Да!

Некоторое время они шли молча, пока Гарри снова не подал голос:

— Послушайте… а где вы живёте? У вас там иглу или вроде того?

— Иглу? — переспросила она, озадаченно наклонив голову. — Боюсь, у меня нет настоящего дома. Холод меня всё равно не убьёт, так что нужды в нём нет.

— Ну… у меня дома полно свободного места…

— Я не из таких женщин, мистер Поттер!

Гарри тяжело вздохнул.

— Ладно, если без шуток: если захотите дать человечеству шанс, я охотно побуду вашим гидом.

Юки-онна на мгновение задумалась.

— Возможно. Но при одном условии и только при нём. Вы поможете мне отыскать сокровище, за которым охотится моя родня. Я не хочу, чтобы они сложили головы просто потому, что меня не было рядом.

Гарри улыбнулся.

— По рукам. К вашему сведению, я вообще большой мастер по части поиска всяких сокровищ.

* * *

Бонусная сцена: Камень, часть I

(При условии, что Камень действительно вытаскивает призраков с того света, а не плодит «тени воспоминаний».)

В конце концов он сдался.

Пытаясь хоть как-то сохранить лицо, Гарри решил вызвать всего одного, хотя в глубине души прекрасно понимал, что это всё равно капитуляция. Первым он призвал Сириуса, выбрав для этого небольшую мемориальную комнату в подземельях замка.

— Я тебя ни от чего важного не отвлёк? — спросил Гарри, и в его голосе звучало искреннее беспокойство.

— Да нет, я как раз собирался… ну, в общем… — Сириус усмехнулся. — Неважно. По идее, мне сейчас полагается задвинуть тебе лекцию на тему «не используй Камень», но, думаю, ты и сам всё понял, а?

Гарри медленно залился краской.

— Ага.

— Ну, раз уж мы не увидимся ещё целую вечность, я хотя бы смогу растрепать всем остальным, как ты тут поживаешь! — Он осёкся и впервые по-настоящему огляделся, рассматривая тихие мемориалы павшим. — А вообще… должен сказать, ты справляешься с горем куда лучше, чем я ожидал. Половину лиц я вообще не узнаю.

— Это не только ради вас… многие ведь кого-то потеряли. По крайней мере, я тут живу не один.

— О-о, так я могу обрадовать Лили новостями о внуках?

— Ну, не совсем…

Гарри не договорил: в дверь постучали. Он глянул на Сириуса и вспомнил, что никто другой его толком не видит.

— Войдите, — отозвался он.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Маргарет.

— Добрый господин? Вы изволите быть готовы? Фильм начнётся уже через полчаса, а Лиз и Мэри пребывают в крайнем нетерпении…

— Да, мне просто… нужно ещё немного времени.

— Как будет угодно, добрый господин.

Она закрыла дверь. Гарри повернулся к Сириусу, который выглядел невыносимо довольным собой.

— А я и не знал, что ты у нас такой, Гарри! — ликовал тот. — Ремус надеялся, что вы с Джинни снова сойдётесь… но это? Это куда круче!

— Всё совсем не так…

Сириус пропустил его слова мимо ушей.

— Давай, иди уже! Не пропусти своё горячее свидание из-за старого пса!

XXV. Место под солнцем

Злодей нужного уровня рано или поздно начинает желать большего — такова человеческая природа. Или, по крайней мере, природа тех людей, что сумели дорасти до злодейского статуса. Требуй то, чего заслуживаешь. Забирай своё место под солнцем, а если понадобится — столкни других в тень.

* * *

Поиск сокровища оказался делом куда более хитрым, чем Гарри рассчитывал. В итоге ему пришлось призвать Кричера и отправить на остров записку с просьбой поискать заклинания для поиска золота. Это заняло некоторое время (и Гарри твёрдо решил раздобыть зеркало для связи вроде того, что когда-то дал ему Сириус, или хотя бы нечто похожее), но в конце концов нужные чары были получены, и они смогли приступить к делу.

Проще от этого не стало. Горы были огромными, погода — скверной, а мысль о том, чтобы копать вручную лопатой и без магии, наводила на вполне обоснованные подозрения о скорой гибели от переохлаждения. К счастью, Гарри был волшебником, так что раскопки прошли относительно легко. Золота оказалось не так уж много, как он ожидал (возможно, он просто разбаловался безумными запасами), но два сундука всё равно тянули на вполне княжескую сумму.

Разумеется, само по себе золото не принесло бы родне Мидзуно никакой пользы, пока не оказалось бы у них в руках, а Япония при всём желании не напоминала компактную страну.

— И где они живут? — спросил Гарри.

— В Сибукаве… кажется.

* * *

К счастью, Сибукава была не Токио, так что искать иголку в стоге из сотен тысяч людей им не пришлось. Ограничились десятками тысяч, что уже прогресс.

Гарри отправил домой ещё одну пачку записок и в итоге получил список заклинаний для поиска родственников. Он протянул палочку Мидзуно, чтобы та сотворила чары, совершенно не заметив её слегка ошарашенного выражения лица. На этом вопрос был решён, и они отправились в путь.

В теории единственным, что могло выдать их магическую природу, был лёгкий холодок, неизменно сопровождавший Мидзуно. Однако даже без этого они умудрялись привлекать внимание. Что, впрочем, неудивительно: в одной из самых монолитных наций на планете британец Гарри Поттер выделялся сильнее некуда, особенно в компании японской красавицы из тех, о которых пишут восторженные письма домой.

Одежда только усугубляла эффект. Гарри щеголял в практичном магловском наряде, тогда как Мидзуно была облачена в изящное кимоно тончайшей работы.

Сундуки, разумеется, были уменьшены и облегчены магией по вполне очевидным причинам. К дому семейства Мидзуно они и вовсе подобрались в режиме полной секретности: Мидзуно скрывалась под мантией-невидимкой, а Гарри — под дезиллюминационными чарами.

Сгрузив добычу на порог, Гарри выудил ручку и нацарапал короткую записку, объяснявшую, что это, собственно, и есть то самое сокровище.

Мидзуно рассмеялась, обдав его шею морозным дыханием.

— Ваша каллиграфия сёдо поистине выдающаяся, мистер Поттер… позвольте, лучше я.

Она забрала ручку и принялась писать. Впрочем, её почерк оказался немногим лучше художеств Гарри. Он самодовольно ухмыльнулся, а юки-онна, фыркнув, ответила:

— Я просто привыкла писать кистью, вот и всё.

Гарри тут же выхватил палочку и быстрым взмахом трансфигурировал ручку.

И действительно: стоило кисти оказаться у неё в руках, как каллиграфия стала безупречной. В письме значилось (насколько Гарри вообще мог разобрать): «Сокровище горы Акаги. Подарок от вашей родственницы с вершины». Или что-то в этом роде.

После этого они ненадолго разошлись. Гарри захотелось поближе познакомиться со страной, а Мидзуно отправилась собирать других юки-онна, которые, по её подозрениям, не прочь были бы нанести визит в обитель Гарри.

Сам он уже вовсю строил планы: выделить под это дело несколько этажей и превратить их в настоящий морозильник исключительно ради комфорта будущих гостей.

* * *

После этого Гарри рванул в Токио. Разумеется, ему хотелось увидеть сам город, но не в последнюю очередь его интриговали японские маги. Оммёдзи просто обязаны были сидеть там и ждать его, наверняка сгорая от желания поделиться своими секретами.

Скоростной поезд «Синкансэн» оказался штукой исключительно крутой, как и бурлящий центр мегаполиса. Великое людское столпотворение на перекрёстке Сибуя, мода Харадзюку, всевозможные занятные магловские гаджеты в Акихабаре… Бытовая техника Гарри по вполне очевидным причинам была без надобности, но он всё равно взял на карандаш телевизоры и прочее. Когда он вывозил своих вампирш в Лондон, те проявили недюжинную любовь к кино (фильмов про вампиров Гарри старательно избегал, за версту чуя плохие идеи), и он был уверен, что дома это станет хитом. А ещё там были эти новенькие модные штуки — DVD-плееры.

Впрочем, если бы ему действительно понадобились технологии, он всегда мог махнуть в Лондон. Он был здесь ради магии в конце-то концов (ну и ради сувениров, конечно), и в итоге он её нашёл.

Он как раз проходил мимо череды крошечных забегаловок «для своих», когда заметил вход — буквально дыру в стене, которую большинство людей, казалось, просто не видели. Естественно, Гарри тут же юркнул внутрь.

По мере того как он шёл по чему-то, напоминающей узкий переулок, здания вокруг стремительно «старели»: цемент и сталь уступали место дереву и штукатурке, выступы крыш постепенно скрывали небо над головой. Между ними пробивалась тонкая полоска солнечного света, усиленная фонарями, которые либо висели повсюду, либо просто парили в воздухе.

Всё это было весьма мило, но Гарри сразу понял, что здесь что-то не так. Активности было куда меньше, чем он привык ожидать от Токио, даже от его магического квартала. Собственно, снаружи, казалось, вообще не было ни души, что уже выглядело зловеще. Почти так же зловеще, как громадное чёрное облако дыма, нависшее над одной из общественных площадей.

Попытки применить лёгкую магию погоды, чтобы развеять облако, провалились: оно оказалось злокачественным. Оно не поддавалось никаким манипуляциям, словно что-то удерживало его в этом месте. Гарри крепче сжал посох и направился к источнику.

Дым был самым густым над открытой площадкой, в центре которой стояло красивое святилище, украшенное яркими красными и золотыми элементами, а на его крыше восседало одно из самых странных созданий, которые Гарри видел за долгое время.

Морда — обезьянья, но отнюдь не из милых, особенно если учесть гнилые, всё ещё острые зубы в оскаленной пасти. Тело — мощное, мускулистое, покрытое полосами, как у тигра. Взгляд Гарри, разумеется, сразу приковал хвост — самая настоящая змея, словно перед ним была какая-то чокнутая химера.

Он ещё даже не успел прикинуть, как бы завязать светскую беседу с хвостом-змеёй, как тварь его заметила, зарычала и прыгнула. Гарри отпрянул в сторону, уходя от броска, но недостаточно далеко, чтобы полностью увернуться от текучих движений змеи, с клыков которой капал мерзкий яд.

Окажись на его месте кто-то другой, его вполне мог бы постичь тот же горький финал, что и многих горе-охотников на это чудище. Но едва змея приготовилась к удару, Гарри рявкнул:

— Стоять!

На долю секунды змея замерла — скорее в полном замешательстве, чем от подчинения, прежде чем снова последовать воле тела, к которому была прикреплена. К несчастью для неё, этого времени Гарри хватило с избытком: взмахнув посохом, он выдал Сектумсемпру дичайшей мощи, разрубив тварь надвое.

Чёрные тучи тут же начали редеть, рассеиваясь, пока над святилищем не засияло ласковое солнце.

Примерно в этот момент на площадь ворвались десятки мужчин и женщин. Некоторые сжимали в руках палочки, другие тащили… целые кипы бумаг? Гарри не был уверен ни в чём, кроме одного: перед ним стоял японский магический эквивалент авроров.

— Приветики, господа офицеры! — ляпнул Гарри от неожиданности.

* * *

Как выяснилось, убийство монстра, который терроризировал магический Токио и имел вполне неиллюзорные шансы сорваться с цепи, поставив под удар Статут о секретности, заметно помогло Гарри обзавестись друзьями в Японии. По совести говоря, ему казалось, что японцы и сами были более чем готовы разрулить ситуацию ещё до его появления, но жаловаться было бы странно — в конце концов, он не дал никому погибнуть в лапах этой твари, которую, как выяснилось, звали нуэ.

Рано или поздно ему, вероятно, предстояло встретиться с их магическим правительством (при всём уважении — бе-е-е), но в краткосрочной перспективе всё это означало, что люди с большим энтузиазмом просвещали его в тонкостях японской магии. У японцев существовала собственная сеть магических школ для специфического искусства под названием онмёдо, и (вот удача!) Гарри пригласили посетить пару занятий. Записаться на полноценный годовой курс он, разумеется, не мог, но заглянуть на несколько базовых лекций ему никто не запрещал.

Один из наиболее причудливых магических стилей включал в себя сущности под названием сикигами. Для их призыва требовалась определённая сноровка, а у неподготовленного заклинателя всё это с немалой вероятностью могло бахнуть прямо в лицо, но в целом они выглядели весьма полезными. Это были… своего рода духи, которых иногда привязывали к маленьким бумажным куклам.

Гарри удалось просочиться на лекцию по этой теме. Стоит признать, было слегка неловко: он оказался старше всех в аудитории с солидным отрывом. Впрочем, тот факт, что курс был рассчитан на младшеклассников, неожиданно играл ему на руку, потому что материал усваивался куда легче. В теории для начала требовалась всего лишь бумага хорошего качества. На практике же её нужно было правильно нарезать, правильно хранить, а от самого мага ожидалась недюжинная сила воли, чтобы духи, вселившиеся в кукол, не пустились во все тяжкие.

Применений у сикигами было предостаточно: их можно было отправлять туда, где обычному человеку было слишком рискованно появляться (например, в разведку); использовать в качестве «курьеров» для чужих проклятий; или же попросту завалить врага числом. Гарри удалось создать несколько вполне сносных экземпляров. Он даже подумывал носить их в кармане на всякий пожарный — правда, там они могли помяться… впрочем, карман ведь всегда можно было зачаровать на расширение, верно?

Встреча с типом из японского правительства (судя по всему, не местным аналогом министра, но кем-то довольно важным) оказалась той ещё нудятиной. Намерения, безусловно, были благие, но Гарри уже не раз проходил через подобные танцы с бубном: все эти «долги благодарности» и «служение нации».

Вероятно, как князь Доггерленда, он должен был бы испытывать больше воодушевления по поводу обеспечения альянса или хотя бы дружеских отношений с иностранным государством. В конце концов, собеседник всё-таки добрался и до этой темы в своём нескончаемом монологе.

— Вы не думали об открытии посольства, князь Поттер?

Гарри моргнул и опустил взгляд. Нет, об этом он не думал. Учитывая количество жителей на его острове, посольства как-то не казались приоритетом. Да и кто бы ими управлял? С другой стороны, магии у него в целом хватало вплоть до того, что он вполне мог бы пространственно привязать посольство к основному острову Доггерленда. Фактически это было бы одно и то же здание… просто своего рода зарубежный филиал.

— Звучит вполне жизнеспособно, — признал он. — У вас есть на примете подходящее место? Не думаю, что у вас тут, в Токио, осталось так уж много свободного пространства…

* * *

Остров, который Гарри поднял из морских глубин на этот раз, несколько отличался от его родных мест — главным образом наличием вулкана. Он, разумеется, подстраховался магией, чтобы тот ненароком не проснулся или, не дай Мерлин, не решил напомнить о себе иным способом… но если остров будет изобиловать горячими источниками, разве кто-то станет жаловаться? Впрочем, дерзости шлёпнуть целый остров прямо у входа в Токийский залив Гарри всё-таки не хватило, и он предпочёл участок моря к северу от Хоккайдо — самого северного из крупных японских островов.

Начал он с лачуги. Ровно настолько основательной, чтобы внутрь не просочился ни единый луч солнца (эта привычка въелась намертво, особенно когда речь шла о такой важной вещи, как безопасность вампирш), после чего навёл мосты с домом. Все были слегка ошарашены его столь скорым возвращением, но никто не жаловался на внезапное увеличение жилплощади и экзотическую локацию. И уж тем более на горячие источники.

В перспективе Гарри предстояло поработать над чем-то вроде базы для подводных лодок, какие использовали немцы во Вторую мировую, чтобы гонять корабли с места на место. Этому ангару (или как там это правильно называлось) следовало быть здоровенным, но возможность перемещаться от Доггер-банки до Хоккайдо за считанные минуты вместо недель плавания… что ж, это было бы крайне полезно. Даже с учётом того, что текущие планы Гарри включали в себя заплыв мимо Китая и Тайваня, а затем отдых где-нибудь в Юго-Восточной Азии.

Честно говоря, Гарри прикидывал, что новый филиал (или отделение, или база, как ни назови) логично было бы построить в японском стиле, который он за последнее время успел неплохо изучить, но который, по его же разумению, лучше было поручить воспроизводить настоящим японцам. И весьма кстати оказалось, что как раз подошло время встречи с Мизуно и компанией.

К счастью, встречались они не в общественном месте. Иначе стайка юки-онна, каждая из которых была сверхъестественно хороша собой, привлекла бы непозволительно много внимания. И это не говоря уже о лисах — у некоторых из них хвостов было сразу по несколько.

— Вы нашли больше добровольцев, чем я ожидал.

Мизуно пожала плечами.

— Нужно же было себя чем-то занять.

Гарри счёл это объяснение вполне резонным: сидеть веками на одной и той же горе — удовольствие, мягко говоря, сомнительное.

— А что насчёт лис?

Он опустился на колено и протянул руку, чтобы коснуться одного из зверьков… прежде чем тот начал трансформироваться. Это напоминало превращение анимага с той лишь разницей, что хвосты никуда не делись. В итоге перед Гарри предстала красавица с отчётливо лисьими чертами лица и тёплой, игривой улыбкой. Но что было особенно примечательно — в дополнение к человеческим ушам у неё имелись ещё и лисьи.

Когда Гарри уставился на них, одно ухо слегка дёрнулось. Настоящее. Он отчаянно, из последних сил боролся с желанием протянуть руку и потискать эти лисьи уши на макушке у девушки.

Определённо, придётся аппарировать. У Гарри мелькнула смутная мысль, а не поехать ли им поездом, но компания из доброго десятка душ, включая девиц с натуральными лисьими ушами, уже представляла собой вполне реальную угрозу Статуту.

Хотя, надо признать, выглядели они чертовски мило.

XXVI. Здоровье

Важность здоровья невозможно переоценить. В некотором роде оно перекликается с уже упомянутой «живучестью», но дело тут не только в ней. Совершенно неважно, насколько вы непобедимы в дуэли, если какая-нибудь болячка или затяжная хворь сведёт вас в могилу. Итог один: вы — труп. А мало что так рушит амбиции и пускает под откос планы, как внезапная кончина самого главного босса. Даже если вам удалось наложить свои загребущие лапищи на собственный Философский камень или крестраж — это ещё не гарантия. Следите за здоровьем… и за теми, кто придёт вам на смену.

* * *

Честно говоря, стоило удивляться, что это не произошло раньше. Путешествия по всему свету, посещение экзотических мест и постоянное трение локтями с незнакомцами из самых разных уголков мира... было неизбежно, что Гарри в итоге что-нибудь да подцепит. К счастью, это оказалось не чем-то серьёзным вроде драконьей оспы (особенно учитывая, что та, кажется, пошла от перуанских змеезубов), а чем-то куда менее обидным — скорее магическим гриппом, не более того.

При других обстоятельствах Гарри, возможно, попытался бы перетерпеть всё это на одном чистом упрямстве. Но теперь от него зависела целая куча народа. Он, вероятно, мог бы разыграть карту князя и настоять на своём, продолжив исследования… однако это означало навлечь на себя потенциальный гнев вампирш, оборотней и юки-онна — и всё ради приключений, которые в таком состоянии, скорее всего, обернулись бы сплошным мучением.

Так что Гарри решил на какое-то время осесть на острове. Конечно, из-за болезни он не мог присматривать за Тедди, но жизнь здесь вовсе не была каторгой, даже при всей его любви к постоянным разъездам. Горячие источники в их японской… пристройке? секторе? В общем, в японской части базы оказались просто восхитительным дополнением.

Главной проблемой стала вся эта кутерьма с избыточной заботой. От Кричера подобного следовало ожидать, как и от вампирш, которым всё равно было особенно нечем заняться (читай: Маргарет), но вот визиты вейл и юки-онна стали сюрпризом. Не то чтобы неприятным… просто неожиданным. Прохладные ладони юки-онна оказывались потрясающим бальзамом против жара, хотя сами девушки порой вели себя чересчур уж вольно.

По крайней мере, скучать ему не приходилось. Рядом почти всегда кто-то ошивался, если вдруг хотелось поболтать, да и недостатка в книгах он не испытывал. Время от времени кто-нибудь из вампирш даже заглядывал с радиоприёмником, но это было далеко не самое интересное из того, что происходило в замке.

Где-то в глубине души Гарри был даже рад, что прикован к постели: лисицы, которых, как выяснилось, называли кицунэ, вовсю задавали жару. Они не подвергали никого (серьёзной) опасности и были достаточно благоразумны, чтобы не делать мишенями для своих розыгрышей Тедди и Андромеду, но во всём остальном с огромным удовольствием сеяли хаос.

Это быстро вылилось в своего рода прискорбный замкнутый круг: своими выходками кицунэ гладили Маргарет исключительно против шерсти, та в ответ становилась ещё холоднее, что, разумеется, провоцировало девиц на новые, ещё более изощрённые пакости.

Когда Джордж заглянул в гости, он тут же принялся обмениваться с кицунэ секретами мастерства. Гарри уже предвкушал скорое появление во «Всевозможных волшебных вредилках» весьма любопытных новинок. Впрочем, были в этом и свои плюсы: одна из кицунэ спелась с Джорджем, и, пожалуй, даже слишком близко.

Гарри, разумеется, не собирался никого судить. Чёрт, если разобраться, при удачном раскладе он вполне мог бы и свадьбу провести. Он же всё-таки князь Доггерленда, а значит, вполне может сам себя наделить таким правом, верно? Он живо представлял, как Министерство начнёт кривить мины при виде браков с существами вроде кицунэ, учитывая их нынешнюю политику.

Маргарет же всякий раз загадочным образом ускользала от ответа, стоило ему лишь затронуть тему брачного законодательства…

* * *

Как только его собственная болезнь отступила, Гарри обнаружил, что держит путь к поместью Гринграссов. Выкроить подходящее время для встречи с Асторией оказалось задачей не из простых: разумеется, её родственники тоже настаивали на своём присутствии, так что ограничиться обычным осмотром в Хогвартсе не вышло.

Отца Астории, самого мистера Гринграсса, Гарри встретил примерно там же, где когда-то познакомился с его дочерью. Мужчина явно поднаторел в умении держать лицо, однако Гарри буквально нутром чуял, что Гринграсс его недолюбливает.

— Мистер Поттер.

Он изобразил некий… сложносочинённый жест, после чего взмахом руки пригласил Гарри внутрь. Переступив порог, Гарри не пал на месте в страшных муках — и на том, как говорится, спасибо.

* * *

Поместье Гринграссов было… милым. Конечно, по размерам оно и близко не стояло с замком Гарри, даже несмотря на куда более обширные земли, но в нём чувствовался тот самый классический дух загородного дома, усиленный защитными чарами нескольких поколений.

Его провели через пышные сады (и декоративные, и вполне утилитарные), за которыми ухаживал целый штат домовых эльфов. Хотя Гарри не смог бы вспомнить названия большинства растений, он почти не сомневался, что значительная часть полезного в том или ином виде уже произрастает у него дома.

Мистер Гринграсс сопроводил его внутрь, проведя мимо ряда закрытых (и, как заподозрил Гарри, запертых чарами) дверей, пока они не добрались до гостиной, где их ожидало остальное семейство. Миссис Гринграсс выглядела суровой и весьма высокомерной, и дочери определённо унаследовали эту черту вместе с внешним сходством. Дафна казалась мрачной, тогда как Астория буквально вскочила на ноги, едва увидев Гарри.

— Привет, Гарри! — произнесла она на парселтанге.

— Привет, Астория. Ты очень хорошо говоришь.

— О, спасибо большое…

— А теперь давай вернёмся к английскому, пока твой отец не схлопотал апоплексический удар.

У всех троих Гринграссов лица стали заметно кислее: их явно задело, что их столь бесцеремонно исключили из беседы.

— Прошу прощения, — сказал Гарри, — но ваша дочь действительно замечательно изъясняется.

— И всё благодаря вашей книге, мистер Поттер, — отозвался мистер Гринграсс с таким видом, будто признание этого факта давалось ему с большим трудом. — Однако это вовсе не означает, что ваша так называемая парселмагия хоть чем-то поможет.

— Что ж, я бы определённо хотел попробовать. Вы ведь не боитесь змей, верно?

Прежде чем кто-либо успел сообразить, что ответить, из его рукава выскользнула королевская змея.

— Мистер Поттер! — воскликнула миссис Гринграсс, поспешно отступая на шаг.

— Спокойно, он даже не ядовитый, — успокоил он их и перешел на парселтанг с непринуждённостью прирождённого змееуста. — Правда ведь, приятель? Ты же у нас не ядовитый?

Змейка в ответ мотнула головой.

— Неужели вам обязательно было тащить его в собственном рукаве?

— Змеи обычно являются обязательным условием для парселмагии, — отрезал Гарри и без лишних предисловий приступил к делу; тянуть время не имело никакого смысла.

Часть сомнений семейства Гринграсс улетучилась, едва Гарри начал нараспев произносить заклинание. Его глаза вспыхнули бледно-зелёным — тем же светом, что окутал и змею. Он обвёл взглядом всех присутствующих, но дольше всего и, честно говоря, весьма пристально смотрел на Асторию.

Сияние погасло, вернув глазам обычный оттенок, и Гарри тут же выхватил лист бумаги, принимаясь что-то помечать и сверяясь с другой кипой записей, извлечённой буквально из ниоткуда.

— Сработало, Поттер?

— Да, я определённо кое-что увидел, сейчас сверяюсь с заметками… — он на секунду умолк, а затем добавил: — О, кстати, мистер Гринграсс, вы в последнее время не замечали проблем с дыханием? Одышки, например?

Глава семейства моргнул.

— Откуда вы…

— У вас в левом лёгком опухоль размером примерно с сикль, — буднично сообщил Гарри.

Глаза мужчины заметно округлились. Для волшебника это не обязательно было смертным приговором, но то, что Гарри определил всё с одного взгляда…

— Я могу это исправить, если желаете, — предложил Гарри.

— Можете?

— Могу. Только дайте мне секунду. — Тихо пробормотав «Серпенсортия», он призвал ещё одну змею, которая тут же обвилась вокруг его руки. — Ощущения могут быть… странными, — предупредил он и вновь перешёл на напевное заклинание.

Мистер Гринграсс и впрямь почувствовал себя неважно: в горле возникло почти щекочущее ощущение, опустившееся в лёгкие и сменившееся лёгким уколом боли в левом боку. А затем внезапно дышать стало немного легче.

— Как вы…

— Я убил опухоль, — ответил Гарри, решив пока не проводить параллелей с магловской химиотерапией. По крайней мере, не сейчас: он не был уверен, как тот отреагирует на упоминание магловской медицины.

Вся семья выглядела теперь чуть более открытой — не то чтобы они прониклись доверием, разумеется, но начало было положено.

— И вы думаете, что сможете исцелить Асторию?

— Думаю, да, — ответил Гарри, извлекая лист бумаги, исписанный мелким почерком с обеих сторон. — Вот тут у меня целая страница контрзаклятий, которые мне не терпится опробовать…

* * *

К сожалению, ни одно из них, кажется, так и не сработало, хотя Гарри и сумел немного блеснуть навыками змееуста. Разумеется, на общем настроении это сказалось самым удручающим образом.

— Это всё? — спросил мистер Гринграсс обречённым тоном.

— Не хочу, конечно, вас обнадёживать, но у меня есть ещё пара идей… — протянул Гарри. — В общем, я прикинул: если это проклятие действительно передаётся через кровь, то с ним, возможно, стоит бороться магловскими методами. Ну, или хотя бы очень на них похожими.

Все выглядели одновременно озадаченными и настороженными. Гарри прекрасно понимал, что продать эту идею ему будет непросто.

— Каким образом? — спросил мистер Гринграсс.

— Пересадка, — отчеканил Гарри. — Сразу останавливайте меня, если это звучит как какое-нибудь табу. Но если проклятие и вправду сидит в крови Астории, возможно, стоит попробовать заменить её… на чужую.

Бурной сцены не последовало, но шок всё же слегка проступил сквозь отработанные до идеала маски Гринграссов. У Астории и вовсе глаза полезли на лоб.

— И где вы собираетесь взять эту кровь, мистер Поттер? — сдержанно поинтересовалась миссис Гринграсс.

— У себя, — ответил Гарри так, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Меня из достоверных источников уведомили, что у меня первая отрицательная.

Вампиры, судя по всему, в этом разбирались, но на всякий случай он всё же сдал анализы.

— Первая отрицательная? — переспросила Дафна в полном замешательстве; до этого момента она ещё каким-то чудом удерживала нить разговора.

— Магловская классификация крови. Смысл в том, что я могу быть донором почти для любого человека, — пояснил Гарри.

— У маглов тоже есть статус крови?

Гарри вздохнул.

— Не совсем в том смысле, что у волшебников. Это чисто медицинский вопрос. Если уж на то пошло, многие маглы вообще не знают, какая у них группа.

— И у вас есть всё это количество крови… под рукой?

— Позволю себе напомнить вам о существовании Кроветворного зелья, — сказал Гарри. — С его помощью я создал весьма приличный стратегический запас.

— Запас?

— Уверен, вы читаете газеты, — заметил он. — Так что прекрасно осведомлены, на кого именно я эту кровь трачу.

На несколько мгновений в комнате воцарилось неловкое молчание.

— А если это не сработает? — наконец спросил мистер Гринграсс.

— Тогда возможна пересадка костного мозга.

— Мозга? Костного?

— А вы как думали, откуда вообще берётся кровь? — Гарри очень старался, чтобы в его голосе не прозвучало разочарование.

— И если допустить, что маглы здесь правы, где вы возьмёте этот… мозг?

— Насчёт костного мозга я не уверен на все сто; тут мне, скорее всего, понадобятся маглы для анализов, — признал Гарри. — Но донорство вполне реально. Дафна, например, подошла бы лучше всего, хотя я не уверен…

* * *

Как выяснилось, насчёт чистокровных табу на то, чтобы кто-то посторонний имел дело с твоей кровью, Гарри ничуть не ошибся. Это обстоятельство осложнило процесс сдачи анализов сразу по нескольким причинам. Провести Асторию и её отца, который настоял на личном присутствии, желая убедиться, что Гарри не замышляет ничего гнусного с их образцами, даже по малолюдным магловским районам оказалось сущим мучением.

Затем им пришлось щедро воспользоваться Конфундусом, чтобы врач вообще согласился провести все необходимые тесты. Гарри мысленно извинился перед всеми, кому это потенциально доставит неудобства… прежде чем наложить пару незаметных чар, чтобы работа в клинике пошла как по маслу. К счастью, выяснилось, что Дафна действительно подходила в качестве донора, и Гарри очень рассчитывал, что Костерост обеспечит их всем необходимым костным мозгом — желательно без мучительных ощущений для Дафны.

Само собой, запланированная операция по переливанию и пересадке не была какой-то мелкой процедурой. Гарри предстояло выучить сложнейший «букет» чар и заклинаний так, чтобы они отскакивали от зубов, иначе никто, включая его самого, не чувствовал бы себя хотя бы отчасти спокойно. Мало того что требовались чары для замены крови и костного мозга чужими образцами (вещи сами по себе не самые ходовые), так ещё вполне могла понадобиться форма стазиса, чтобы Астория не испустила дух прямо в процессе.

Достаточно сказать, что под медицинский блок пришлось переоборудовать значительную часть замка. После того, как Асторию подлатают, это помещение могло бы простаивать без дела, но в хозяйстве такая штука, пожалуй, лишней не будет.

XXVII. Соперник

У соперников и конкурентов есть свои преимущества — разумеется, до тех пор, пока кому-нибудь из них не удастся вас прикончить. Главное — не почивать на лаврах и всегда держать ухо востро, чтобы очередной выскочка-герой не выставил вас дураком.

К тому же ничто так не дополняет образ, как наличие врага, который спит и видит, как бы вас низвергнуть. В самом деле, какой вы злодей, если не сумели заставить кого-то ненавидеть себя до глубины души?

* * *

Побывав в Японии и обустроив там небольшую базу, Гарри взял курс на Тайваньский пролив. Сделал он это и ради визита в сам Китай и на Тайвань, и из-за весьма любопытных слухов. Грузовое судно «Ава-мару» нашло свой конец от рук (торпед?) подводной лодки под названием «Квинфиш». Поговаривали, что корабль был под завязку набит золотом, драгоценными камнями и даже древними окаменелостями. Впрочем, не исключено, что внутри не окажется ничего, кроме никеля и резины.

Кроме того, по всем признакам, в этих водах с высокой вероятностью водились привидения. Шутка ли — вокруг этой посудины могли порхать до двух тысяч потенциальных призраков. Если, конечно, кто-то из команды не смирился с судьбой и не отправился на тот свет окончательно.

Оставалось надеяться, что обломки удастся отыскать. Тайваньский пролив был куда меньше большинства других водоёмов, но это почему-то ничуть не облегчало поиски затонувшего судна. Ну и, разумеется, оставался вопрос о том, какие твари могли скрываться в этих водах — вроде той, что возникла прямо по курсу, когда они были на полпути, поднявшись из глубины и устроившись рядом с ними.

Гарри затруднялся с определением, хотя мозг услужливо подсказывал: «дракон». Однако это был явно не дракон в западном понимании — тело слишком длинное, змеевидное, рога скорее оленьи… Чешуя сияла прекрасным алым цветом, отражая солнце, которое внезапно припекло так сильно, что стало непривычно жарко.

— Привет?

Гарри решил попытать счастья со змеиным языком. Он понятия не имел, сработает ли это, но, учитывая змееподобное тело дракона, рассудил, что попробовать стоит.

— Приветствую тебя, говорящий, — отозвался голос, мощный и исполненный сверхъестественной власти.

— Э-э… здрасьте, — сказал Гарри, не до конца понимая, полагается ли ему сейчас отвешивать земные поклоны или делать что-нибудь ещё в этом роде. — Я тут… плыву по вашему океану, ничего?

— Океан мой, это верно, но не настолько, чтобы я не терпел гостей. Слишком много кораблей ходит по этим водам. Топить их все… — дракон покачал головой.

Гарри совершенно не представлял, каков в таких случаях протокол, но интуиция подсказывала, что с подобным существом, кем бы оно ни было, лучше сохранять добрые отношения. Этот экземпляр казался куда более контактным, чем Радужный змей, а это, в свою очередь, наводило на тревожную мысль: он вполне может и разозлиться. Так что Гарри преподнёс дракону несколько даров — в том числе пару яблок из чистого золота, выращенных при помощи ветви, добытой в Тир на Ног. Дракон, кажется, осклабился, продемонстрировав острые зубы.

— Внимательный гость. Совсем не чета тому визитёру, что проплывал здесь сегодня утром… — проворчал он.

— Маг, вроде меня? — уточнил Гарри.

— Шаман, — кивнул дракон. — Да.

Гарри тем временем погрузился в размышления. Ещё один маг в этих краях выглядел вполне логично: он ведь не первый волшебник, севший на корабль. И всё же это обстоятельство заставило его задуматься. Какие ещё чародеи бороздят моря и океаны?

Попрощавшись с драконом, они ощутили, что судно словно заскользило по воде чуть легче. Поначалу Гарри решил, что ему просто мерещится, но ход действительно стал плавнее, а их и без того неприличная скорость заметно возросла. При этом Гарри точно помнил, что не накладывал никаких новых чар и не пытался целенаправленно влиять на погоду…

* * *

К счастью, благодаря заклинаниям Гарри и небольшой помощи русалов у них было всё необходимое, чтобы отыскать «Ава-мару» — тот самый злополучный лайнер. Само собой, реалии Второй мировой войны внесли свои коррективы, и судну так и не довелось исполнить свою изначальную миссию. Ну а попадание торпеды стало, мягко говоря, дополнительным… осложнением.

Пока они выслеживали затонувшее судно, Гарри заметил кое-что любопытное: прямо над местом крушения дрейфовал корабль — и не абы какой, а самый настоящий деревянный парусник. Его борта были выкрашены в ярко-белый и чёрный цвета, из орудийных портов выглядывали пушки, а над палубой развевался флаг в тех же чёрно-белых тонах. Узор представлял собой повторяющиеся чёрные пятна на белом фоне. Гарри флаг не узнал, но был почти уверен, что Маргарет опознала бы его без труда — уж слишком это попахивало геральдикой.

Присмотревшись, Гарри понял, что на корабле нет экипажа — по крайней мере, такого, которого можно было бы увидеть невооружённым глазом. И всё же жизнь там определённо кипела. Снасти время от времени сами собой подтягивались, на палубе шла работа: ящики перемещались с места на место… но интереснее всего был канат, уходящий в глубину. Судя по всему, его как раз вытягивали наверх.

Вскоре то, что было на привязи, показалось над поверхностью воды. Это была платформа, доверху заваленная золотом и драгоценными камнями. Её опрокинули, и всё добро лавиной посыпалось в короб, который быстро и слаженно убрали в трюм. Зрелище было крайне любопытное и до крайности досадное, учитывая, что кто-то опередил Гарри буквально на полшага. Это было… неприятно.

Гарри не мог не заметить, как пушки едва заметно шевельнулись в своих портах — похоже, они были заряжены. И хотя обычное орудие вряд ли смогло бы пробить капитально зачарованный корпус его судна, он не сомневался: эти пушки были далеко не обычными, как и сам корабль. Краем глаза он уловил название, выведенное изящным шрифтом у носа: La Belle Époque.

Разумеется, даже явившись к шапочному разбору, Гарри всё равно намеревался исследовать сами обломки и никакие сокровища в качестве награды ему для этого не требовались. Так что он наложил заклинание головного пузыря и сиганул в бездну.

Как выяснилось, продвинутое зрение, а особенно его инфракрасный режим, здорово выручало на морской глубине. Живого, дышащего человека трудно не заметить посреди ледяного безмолвия океанской пучины. Фигура деловито сновала туда-сюда через внушительную пробоину в борту судна, перемещая при помощи палочки огромные поддоны с золотом и прочими ценностями, предназначенными для подъёма.

Подплывая ближе, Гарри сообразил, что пугать этого персонажа (с такого расстояния было трудно понять, мужчина это или женщина) идея, мягко говоря, неудачная. Он выхватил палочку и зажёг свет настолько яркий, насколько это вообще было возможно, сразу же привлекая внимание таинственного ныряльщика. Тот мгновенно развернулся и выстрелил заклятием. Гарри вильнул в сторону, уклоняясь от луча и тянущегося за ним шлейфа пузырьков; к счастью, продолжения не последовало.

Они медленно двинулись навстречу друг другу, не выпуская из рук волшебных палочек. Лицо незнакомца искажалось чарами головного пузыря, но даже так Гарри видел, что парень чертовски хорош собой — той самой разбойничьей красотой, которую лишь подчёркивала копна светлых волос. Несколько мгновений они честно пытались объясниться под водой, но без особого успеха, пока до обоих не дошло, что выбраться на поверхность — идея куда более здравая.

Чтобы не молотить ластами впустую, они просто пристроились на одну из подъёмных платформ, которыми незнакомец переправлял свои трофеи — правда, тот не поленился предварительно нагрузить её добром до отказа. Подъём занял несколько долгих минут. Всё это время они молча изучали друг друга, пока наконец не вынырнули на свет божий. Гарри снял свои чары, а незнакомец заметно дёрнулся, завидев корабль Поттера.

Когда шок от вида второго судна поутих, тот по-хозяйски положил руку на груду сокровищ.

— Это моё! — отрезал он по-французски, мгновенно переходя в глухую оборону.

Разумеется, Гарри не то чтобы сильно зарился на золото — особенно с учётом текущего состояния финансов Доггерленда.

— Справедливо, раз уж вы нашли его первым, — Гарри пожал плечами. — Я — Гарри Поттер. Рад знакомству.

Он протянул руку для рукопожатия, но мужчина молча её проигнорировал.

— Можете звать меня Жан-Поль, барон Иса, месье Поттер. И, возможно, если судьба будет благосклонна, мы ещё встретимся, — он дерзко ухмыльнулся. — Само собой, в следующий раз я тоже буду первым.

— Это вызов?

— Пожалуй, — кивнул Жан-Поль. — Дальше я держу курс на Вест-Индию, а затем, возможно, на атолл Пальмира…

— Прошу прощения, но сокровища с Пальмиры я уже забрал, — невозмутимо вставил Гарри.

Жан-Поль стиснул зубы.

— Успели-таки? Мои поздравления.

* * *

Этот человек, Жан-Поль, отчалил вскоре после разговора — поспешно и явно не в лучшем расположении духа. Его планы на Пальмиру пошли прахом, а мимоходом брошенное Гарри упоминание о сокровищах у берегов Колумбии ситуацию, разумеется, ничуть не улучшило.

Сам Гарри решил задержаться, чтобы всё-таки исследовать место гибели «Ава-мару». Жан-Поль, надо отдать ему должное, оказался весьма продуктивен: судно было подчистую выметено от всего, что представляло хоть какую-то ценность. Пропитавшийся морской водой сахар Гарри не интересовал, а если среди груза и были древние окаменелости, то теперь они, увы, казались безвозвратно утраченными.

В конце концов, после пары стычек с разъярёнными призраками, обитавшими на судне, Гарри решил ретироваться. Покойники были явно не в духе — что неудивительно: их и так (по меркам загробного мира) недавно пустили ко дну, а теперь ещё и корабль обчистили до нитки. Тем не менее, визит на «Ава-мару» навёл Гарри на определённые размышления.

Борта «La Belle Époque», «Прекрасной эпохи», были утыканы пушками, да и оригинальные чертежи «Либерти» предусматривали установку нескольких орудий малого калибра… Учитывая вероятность встретить в море нечто злобное и вполне способное причинить реальный ущерб, может, и ему стоило обзавестись пушками? Гарри льстил себе мыслью, что, окажись он на борту, со многим справился бы и сам, но если понадобится поддержка — или если на корабль нападут в его отсутствие, — лучше, чтобы тот был вооружён.

А уж с помощью магии он мог придать судну куда больше… огонька, чем полагалось обычному грузовозу. Или эсминцу. Или даже какому-нибудь небольшому крейсеру. И, верные своей натуре, члены экипажа были только рады возможности поиграться с чем-нибудь по-настоящему мощным.

Гарри с трудом удалось угомонить парней прежде, чем они взяли курс на стоянку в Китае. Пальба из корабельных орудий — занятие, безусловно, увлекательное, но чреватое лишними вопросами со стороны местных властей. Может, стоило заглянуть в Макао или Гонконг? Гарри был почти уверен, что последний уже вернули Китаю, а вот насчёт первого полагал, что тот всё ещё может быть португальским…

Впрочем, тут обнаруживалась одна загвоздка: Гарри ни черта не смыслил в португальском.

XXVIII. Щедрость

Что ж, вы вполне резонно можете возразить: «Я же злодей! Я должен творить злодейства! А щедрость — это совсем не по-злодейски!» И, строго говоря, будете правы. Злодей действительно не может разбрасываться щедротами направо и налево. Но по отношению к своим сторонникам, а особенно к тем, кого вы еще только собираетесь переманить на свою сторону, щедрость не просто допустима, а жизненно необходима. Некоторые люди по своей природе глубоко меркантильны, и мало что раздражает их сильнее, чем попытки сэкономить на обещанном гонораре.

В конечном счёте хороший злодей обязан стать правителем — сувереном, который одной рукой раздаёт награды, а другой сеет разрушение. Важно лишь удерживать равновесие и ясно понимать, кому из последователей требуется пряник, а кому — кнут.

* * *

Хотя семейство Гринграсс и понимало логику медицинских процедур, развернутых на острове Гарри, это вовсе не означало, что сама затея не вызывала у них внутреннего сопротивления. Впрочем, Гарри совсем не походил на того прожжённого повесу, каким его столь усердно изображала пресса…

А вот Астория пребывала в полном восторге. Она нисколько не скрывала любопытства — ни к острову, на котором жил Гарри, ни к его жизни в целом. Без обиняков она признала бы, что такие будни звучат как мечта. Никакого давления чистокровного общества? Никаких ограничений ни в выборе будущего пути, ни в том, куда податься дальше? Приключения? Пожалуйста, сколько угодно.

Разумеется, перспектива возможного исцеления тоже заметно подняла ей настроение. Астория хотела жить и хотела именно такой жизни, как у Поттера.

Когда Гарри аппарировал всё семейство на остров (поскольку родственники ни за что не оставили бы её с ним наедине… и, разумеется, чтобы поддержать Асторию во время процедуры), они оказались на подобии пристани, примыкающей к массивному сооружению, подозрительно напоминавшему замок.

Конечно, умом она и раньше понимала, что Поттер строит замок, но увидеть его воочию оказалось совсем другим делом. Он возвышался над морем, нарастая слой за слоем из массивных каменных блоков, арок и окон; трудно было поверить, что всему этому меньше года. По дороге к замку они миновали огромные теплицы, расширенные изнутри ради простора, и загоны, до отказа набитые существами, которые смотрелись бы вполне уместно рядом с хижиной Хагрида. Астория лишь моргнула, заметив, как вейла несёт корм в совершенно пустой загон, и тот начинает исчезать в никуда. Значит, фестралы.

Внутри замок оказался… любопытным. Прежде всего — убранством: древние реликвии и оружие на стенах соседствовали со шкурой самого огромного волка, какого Астория когда-либо видела. Затем — обитателями. Те, кто выглядел более-менее по-человечески, по всей видимости, были оборотнями, и соседство с ними Поттера, судя по всему, нисколько не смущало. Здесь были вампирши, кланявшиеся Гарри и обнажавшие в улыбках острые клыки; были прекрасные японки, от присутствия которых воздух словно холодел; а ещё Астория готова была поклясться, что заметила нескольких девушек с лисьими ушками и даже пушистыми хвостами — самыми что ни на есть настоящими и весьма подвижными.

У Поттера определенно был незаурядный вкус. С этим Астория спорить не стала бы.

— У вас весьма… специфические гости, мистер Поттер, — заметила её мать.

— Есть такое, — усмехнулся Гарри. — Но все они отличные ребята. Уверен, Агата где-то здесь неподалёку…

Астория почти не сомневалась, что имя Агата принадлежит той самой женщине, которая якобы сбежала с Поттером. По крайней мере, именно эту версию её муж не уставал пересказывать каждому встречному.

Наконец они добрались до комнаты. Или, точнее, до Комнаты — с большой буквы, по крайней мере, именно так она и ощущалась. Безупречная чистота, полы сплошь исписаны рунами. Из мебели почти ничего: стол (разумеется, тоже покрытый руническими символами), несколько пакетов с кровью и вампирша в аккуратном белом медицинском халате. Астория в очередной раз поймала себя на мысли, что Поттер, как ни крути, знает толк в подборе кадров.

Затем последовал длинный перечень перепроверок: костный мозг Дафны на месте, кровь готова, все сложнейшие чары работают как часы…

Вампирше отводилась роль медсестры, хотя у Астории сложилось отчётливое впечатление, что именно она здесь единственная, кто действительно понимает, что происходит, а Гарри скорее на подхвате. От этой мысли она хотя бы улыбнулась.

— Если я умру, Поттер, я тебя и с того света достану.

— Не сомневаюсь, и поделом мне будет.

Астория сделала внушительный глоток зелья, которое должно было погрузить её в беспамятство на всё время процедуры.

* * *

Для Гарри этот проект стал тем ещё испытанием для нервов, и дело было не только в том, что семейство Гринграсс буравило его тяжёлыми взглядами. Сам аппарат, удерживающий Асторию вне времени, представлял собой, образно говоря, скопище слишком большого количества крайне хрупких деталей.

Как и следовало ожидать, магия времени оказалась той ещё стервой в освоении, а её секреты традиционно охранялись пуще зеницы ока. Подготовка помещения потребовала от Гарри недюжинных переводческих навыков: изрядная часть использованных рун происходила из культуры майя… Впрочем, утешал он себя, всё это могло пригодиться и в будущем — для экстренных медицинских случаев или, на худой конец, для чего-нибудь совсем прозаического, вроде ускоренного выращивания капусты.

Но это были заботы завтрашнего дня. Сейчас же первым делом требовалось полностью удалить костный мозг, и вновь на сцену вышла парселмагия: убить старое, чтобы освободить место для нового. Один из тех шагов, что выглядят совершенно безумными даже по меркам магии: примерно как сознательно подавить иммунную систему, лишь бы она не вздумала отвергнуть донорские клетки. Гарри никогда не давал клятву Гиппократа и прекрасно понимал, что всё делается во благо, но легче от этого не становилось.

Затем настал черёд крови. Всей, без остатка. Гарри не был уверен, не распространяется ли болезнь — или проклятие — через кровоток, а потому было решено слить всё до последней капли. Ради этого, собственно, и понадобился стазис. Вид Астории, смертельно побледневшей после того, как в её жилах не осталось ни капли крови, действовал на нервы самым неприятным образом. Тем не менее Гарри вместе с вампиршей, сохранявшей в вопросах крови куда более ледяное спокойствие, продолжал работу.

К счастью, клетки костного мозга удалось ввести одновременно с новой кровью, и процесс оказался не таким запутанным, как Гарри опасался. Однако времени он всё равно пожрал немало: одно дело — слить или залить пол-литра, и совсем другое — все те пять, что обычно болтаются у вас внутри.

Разумеется, всё это сопровождалось непрерывной вереницей диагностических чар: проверки следовали одна за другой, снова и снова, на случай если хоть что-то пойдёт не так. К финалу с Гарри сошло семь потов, но дело, кажется, было сделано — проклятие либо исчезло окончательно, либо, по крайней мере, благоразумно решило отступить.

* * *

Она очнулась. Уже одно это внушало надежду.

Первое, что Астория заметила, когда туман в голове наконец рассеялся, — свою семью, сидящую вокруг. Она тут же рванулась к Дафне, чтобы обнять её, но, к несчастью, слегка не рассчитала собственные силы. Астория так привыкла к вечной слабости, навязанной проклятием крови и сводившей на нет все её попытки привести себя в форму, что объятия неожиданно обернулись чем-то вроде силового приёма, отправившего сестру на пол.

Впрочем, настроения это ничуть не испортило.

Она чувствовала себя хорошо. Просто замечательно. Неужели обычные люди именно так себя и чувствуют?

— Сработало! — просияла она. — Оно наконец-то ушло!

— Ну, я всё ещё не уверен, что проклятие не вернётся, — осторожно заметил Гарри. — Но в долгосрочной перспективе этот метод должен работать. Будем просто повторять операцию по мере необходимости.

Это заявление слегка подпортило момент, но Гарри уже делом доказал, что проблема, по крайней мере, решаема.

Астория вполне могла с этим смириться. Более чем. Визиты в замок Гарри раз в несколько месяцев, а то и недель, вовсе не казались ей чем-то обременительным. Может, если повезёт, отец даже позволит бывать там почаще?

Придётся, конечно, дождаться окончания Хогвартса, но потом… Похоже, отец и Гарри стали ладить куда лучше теперь, когда на горизонте замаячило исцеление. Да и сам Гарри выглядел почти таким же облегчённым, как она.

Осознание того, что на её внутренних «часах» внезапно прибавилось времени, успокаивало, но привычное чувство спешки всё ещё не успело выветриться. А вдруг не сработает? А вдруг эффект окажется недолгим? Действовать нужно было сейчас.

И слова сами сорвались с губ, удивив её едва ли не больше, чем всех остальных:

— Гарри, я могу пригласить тебя как-нибудь на ужин?

Когда первый приступ стыда прошёл, Астория осознала, что её предложение произвело эффект разорвавшейся бомбы. Ей всё-таки удалось согласовать дату и время встречи в магловском Лондоне — где-то на летних каникулах, сразу после окончания Хогвартса, прежде чем отец, по сути, уволок её прочь. Какая досада. А она-то надеялась, что шанс поужинать представится прямо сейчас.

Впрочем, раз уж она всё ещё числилась ученицей Хогвартса, это давало ей полное право вести себя как восторженная школьница. Не так ли?

Дафна выглядела слегка задетой, но Астория не собиралась ни злорадствовать, ни как-либо играть на этом.

* * *

Гарри не мог не радоваться тому, что сразу несколько его проектов принесли плоды почти одновременно. Астории определённо стало лучше, и они продолжали переписываться, чтобы убедиться, что всё в порядке, хотя уже сейчас было видно, что по всем признакам она действительно чувствовала себя нормально. Кроме того, книга Гарри наконец достигла той стадии, когда её без зазрения совести можно было отправлять в печать.

При содействии Лавгудов и их печатных станков первый тираж «Парселтанг: самоучитель для магов» увидел свет. Несмотря на очевидный лунатизм Ксенофилиуса, у того обнаружились кое-какие связи среди книготорговцев. И пусть репутация самого Гарри в народе была, мягко говоря, далека от безупречной, он рассчитывал, что чисто практическая польза от умения болтать со змеями обеспечит книге спрос.

Он рассудил, что начать стоит скромно — с нескольких ящиков. Клеймо позора, связанное с парселтангом, вполне могло распространиться и на другие страны англоязычного мира (Гарри не тешил себя иллюзиями, будто достаточно хорошо знает американцев или австралийцев, чтобы строить уверенные прогнозы), а переводов он (пока?) не подготовил, так что за выручку поручиться не мог. И всё же момент казался идеальным: не было ни единой причины не поделиться одним из своих величайших даров, а заодно, возможно, хоть немного отмыть его от вековой грязи.

«Флориш и Блоттс» всё-таки закупили партию книг Гарри. Пусть он и был автором без имени, зато он был Гарри Поттером — знаменитостью магического мира и фигурой, увязшей в изрядном количестве споров. Упустить возможность продать его книгу и подзаработать на этом интересе означало бы просто просто бизнес: публика отчаянно интересовалась Гарри Поттером.

Весь тираж раскупили в первый же день, и книжный магазин тут же отправил письмо с вежливым, но настойчивым требованием прислать ещё. И значительно больше.

Следует признать, далеко не все читали книгу из искреннего желания научиться общаться со змеями. Многие куда больше интересовались личностью Поттера, видя в нем то ли образ «плохого парня», ставшего героем поневоле, то ли испытывая вполне искреннее восхищение. Определённый тип фанатов скупал книги просто потому, что её написал Гарри Поттер, надеясь выудить хотя бы ещё одну крупицу информации о его жизни. Впрочем, перспектива говорить с кумиром на одном языке тоже казалась им вполне заманчивой, особенно если это могло послужить отличным поводом для знакомства.

Слизеринцы, не слишком разделявшие идеи совсем уж радикально настроенных блюстителей чистоты крови, проявили к книге живейший интерес. Мало того что Гарри сам по себе был знаменитостью, так ещё и умение беседовать со змеями выглядело навыком крайне полезным. Глядишь, с его помощью удалось бы хотя бы частично отмыть репутацию факультета.

Разумеется, клеймо, намертво приклеенное к этому языку, никуда не делось. К тому моменту, как Министерство пронюхало о происходящем и начало совать нос в дела школы, тираж уже был полностью раскуплен. Однако чиновников, чьи взгляды тяготели к радикально «светлым», ситуация встревожила не на шутку. Как-никак, беседы со змеями — это тёмные искусства в чистом виде, а тут, оказывается, на подобный товар существует вполне процветающий рынок.

Дело дошло даже до предложений запретить книгу или, на худой конец, ввести систему регистрации для всех, кто способен изъясняться на этом языке — неважно, врождённый это дар или приобретённый. Однако инициатива быстро забуксовала. Разумеется, нашлась партия «за», но нашлись и другие (естественно, ни разу не тёмные маги), которые выступили резко против. К всеобщему удивлению, обычно безучастный Сайрус Гринграсс вцепился в этот вопрос мёртвой хваткой, и за ним последовало достаточно нейтрально настроенных чистокровных магов, чтобы чаша весов склонилась в пользу змееустов.

За океан книги Гарри добирались дольше и признание получили не сразу. Само утверждение, что змеиному языку можно научиться по какому-то самоучителю, звучало дерзко и вызывало изрядный скепсис. Однако сарафанное радио в конце концов сделало своё дело. Товар оказался не подделкой.

Змеи по всему миру пребывали в лёгком недоумении, наблюдая внезапный наплыв собеседников, которым отчаянно не хватало мастерства, но которые, тем не менее, очень старались. В общем и целом, для змей настали не самые худшие времена, особенно если тебе посчастливилось быть домашним питомцем в какой-нибудь волшебной семье.

* * *

Сайрус Гринграсс пребывал в смятении и был не на шутку обеспокоен. Разумеется, он был благодарен Поттеру: всё-таки предложенные тем процедуры действительно помогли его дочери, и это уже граничило с чудом. Загвоздка заключалась лишь в реакции самой Астории, и Сайрус просто не мог сказать «нет», особенно после того, как Поттер проявил к ним столь запредельную щедрость…

Поттер оказался совсем не тем бабником, каким его рисовал «Пророк». Или же он просто виртуозно умел держать себя в руках в присутствии гостей. Нужно было быть слепцом, чтобы не заметить, в какой компании тот проводил время на своём острове. Даже если не учитывать периодически мелькавших оборотней мужского пола, контингент явно тяготел к женскому. Возможно, всё это было совершенно невинно, а возможно, и нет. От одной мысли о том, что Астория может связаться с каким-нибудь таким щеголем, у Сайруса вскипала кровь, хотя где-то в глубине души он надеялся, что Поттер слишком увлечён своими вампиршами, чтобы обращать на неё внимание.

И всё же Сайрус Гринграсс был в долгу перед Гарри Поттером, и существовала ненулевая вероятность, что в будущем их связи станут ещё теснее. Пока Поттер оставался единственным обладателем той странной магии в своём госпитале, а это казалось весьма вероятным, учитывая, что колдовал он на языке, о котором Сайрус не имел ни малейшего представления, он был едва ли не единственным, кто мог удержать Асторию на этом свете, случись у неё рецидив. Похоже, семейству Гринграсс и единственному представителю рода Поттеров было суждено запутаться в одних и тех же сетях, даже если Астория так и не станет бегать за Гарри.

Сайрус полагал, что всё это вынудит его слегка скорректировать собственный политический курс. В его интересах было поддерживать между Поттером и Британией максимально дружеские отношения, насколько это вообще возможно, по причинам более чем очевидным. Даже если сам Поттер не вызывал у него особых симпатий, расположение князя иностранного государства выглядело активом крайне полезным. Тот разводил стада фестралов, выращивал диковинные растения и, судя по всему, умел поднимать острова с морского дна. На вольных хлебах парень устроился более чем недурно.

* * *

С приходом весны жизнь в замке потекла своим чередом — во всяком случае, по меркам Доггерленда. Башня на отмелях Доггер-банки обзавелась парой новых этажей, часть из которых получила полноценный климат-контроль. Само здание выдержали в слегка японском стиле (что бы там ни ворчали критики, Гарри обожал эту архитектурную помесь), тогда как филиал базы на японской стороне и вовсе строго следовал местным канонам.

Кроме того, в Доггерленд продолжали понемногу стекаться новые оборотни, многие прибывали по протекции тех, кто уже успел здесь обосноваться. Гарри был совершенно не против, лишь бы они не доставляли хлопот… И никто не спешил просвещать его о том, что под его началом вообще-то формируется одна из крупнейших стай оборотней на планете. Впрочем, это были совсем не те ребята, что рвутся в бой: большинство как раз мечтало оставить прошлое позади, так что к потенциальной мощи этой стаи стоило относиться с изрядной долей скепсиса.

Вполне ожидаемо, когда оборотням предоставили крышу над головой, общество себе подобных и правительство, которое не считало их мусором, некоторые из них без лишних слов занялись увеличением населения острова старым добрым способом. Планы по домашнему обучению уже вовсю разрабатывались. При всей своей любви к Хогвартсу Гарри вынужден был признать, что отправлять Тедди — или собственных потенциальных отпрысков — на несколько месяцев в страну, способную встретить их в штыки, было бы, пожалуй, не самой блестящей идеей.

Тем временем, без ведома самого Гарри, общественность начала присматриваться и к острову у берегов Хоккайдо, подмечая в нём черты, до боли напоминавшие то, что происходило на отмелях Доггер-банки. Поползли тревожные слухи, что появление островов рискует стать явлением регулярным. К счастью, пока ни один из них не выскочил прямо перед каким-нибудь крупным портом. Аномалии и странная погода, окружавшие эти участки суши, стали предметом ожесточённых споров. Особенно всех сбивали с толку причуды вроде небес, которые без всякого предупреждения внезапно расчищались, уступая место яркому солнцу.

(По совершенно не связанному с этим совпадению, тот великий инцидент с разгоном туч произошёл ровно в тот момент, когда Тедди впервые назвал Гарри Поттера «папой».)

XXIX. Легитимность

«Пфе! — скажете вы. — Плевать мне на легитимность. Государство прогнётся. Сила рождает право!»

И до определённой степени будете правы: ваши свершения и та лояльность, которую удалось выжать из подданных, способны удержать на плаву практически любую авантюру. Но у всего есть срок годности, а потому иногда полезно оглянуться на опыт предшественников.

Самый очевидный пример — классическое марионеточное правительство. Вы оставляете прежние государственные механизмы нетронутыми, всего лишь заменяете им «голову». Машина продолжает работать, лица меняются. Можно пойти дальше: присвоить себе титулы, созвучные тем, что носили правители свергнутого режима, или же обратиться к ещё более древним и желательно более обширным империям, создавая ощущение непрерывной исторической линии.

Берите Небесный мандат своей страны. Провозглашайте себя Кайзер-и Румом — «Цезарем Рима». Драпируйтесь в славу античности. Окутывайте себя символами, легендами, пылью веков и делайте всё возможное, чтобы соответствовать вызванному вами же ажиотажу.

В конце концов, сила может захватить трон, но именно легитимность позволяет на нём усидеть.

* * *

Если уж чем Макао и славился в первую очередь, так это своими казино. Гарри, разумеется, нашёл минутку, чтобы оценить причудливую смесь китайской и португальской архитектуры, но в целом город напоминал ему Лас-Вегас в США или Монте-Карло в Монако. Сюда приезжали играть.

Гарри тоже поддался искушению — в разумных пределах. Он прекрасно понимал, что казино по своей сути — изящно упакованное вымогательство, но рассудил, что если войти с суммой, которую не жалко спустить, катастрофы не случится. Несмотря на пару удачных заходов, в итоге он всё же проигрался. Вполне ожидаемо: в большинстве карточных игр он разбирался посредственно, а в тех, на которые здесь делали серьёзные ставки, и вовсе плавал. Что-то подсказывало ему, что «Акулина» особым спросом в этих залах не пользуется, и это явно не добавляло шансов.

Технически Гарри мог считать это своим первым визитом в Португалию, именно её флаг всё ещё развевался над городом, пусть и ненадолго. Вскоре Макао предстояла участь Гонконга и превращение в особый административный район Китая.

Разумеется, Гарри заглянул и в Гонконг, один из богатейших и самых урбанизированных уголков планеты. Внутренний архитектор в нём не мог не оценить это бескрайнее море небоскрёбов. Впрочем, любование панорамой было лишь частью плана: его живо интересовала китайская магия. Он рассудил, что в таких мегаполисах, как Макао и Гонконг, просто обязан обитать хотя бы десяток-другой волшебников. И не ошибся.

Следовать традициям местные явно не стремились. Маги обосновались в обычном небоскрёбе, мирно разделив его с немагическим населением. Гарри оставалось лишь гадать, какой хаос это производит в электронике. Техника там, должно быть, барахлила без передышки.

На этажах, выкупленных корпорацией, до которой простым смертным было не докопаться, пространства оказалось куда больше, чем предполагал архитектурный план. Помимо довольно просторной площадки для тех, кто предпочитал аппарировать прямо на место, здание было буквально набито людьми.

Гарри двигался сквозь толпу как в лёгком тумане, вслушиваясь в многоголосицу. Английскую речь он различал без труда, но рядом звучал китайский и ещё целый ворох наречий на слух совершенно иных, даже если он не мог точно назвать ни одно из них.

Торговцы наперебой зазывали покупателей, расхваливая товары из таких существ, о которых Гарри и слыхом не слыхивал, не говоря уже о бесчисленных реагентах и материалах для алхимии и, разумеется, об изобилии книг на эту тему. На английском почти ничего не попадалось, что несколько удручало, но сами трактаты по алхимии заинтриговали его всерьёз — особенно концепция «внутренней алхимии», по описаниям напоминавшая целую систему самосовершенствования. Гарри прикупил пару томов. Даже если лично ему они не пригодятся, для уже обустроенной в Доггерленде лаборатории это будет ценное пополнение. А если книги послужат другим. Этого довода ему было достаточно.

Разумеется, Китай не ограничивался прибрежными районами. При должной удаче и изрядной доле шаманства корабль можно было бы поднять вверх по Жемчужной реке, но Гарри хотелось пройтись по старинке на своих двоих. Или на метле. Впрочем, едва он всерьёз задумался о метле, как заметил у некоторых торговцев ковры-самолёты. В магической Англии этот транспорт традиционно находился под запретом, но Гарри с превеликим удовольствием легализовал бы его в Доггерленде. Ковёр был лишь одним из множества товаров, привезённых вовсе не из Поднебесной. Среди прочего ему попались и метлы, хотя в них он сейчас точно не нуждался.

Обзаведясь ковром, Гарри вовсе не собирался эксплуатировать его круглые сутки. Да, рыскать по округе в облике пумы было медленно и в случае встречи с местными чревато массовым перепугом. Но он ощущал почти физическую потребность потакать своей нагуальной стороне. На него эта трансформация влияла куда глубже, чем, как ему казалось, на ту же МакГонагалл. Если только у неё не было тайной привычки душить певчих птиц, о которой никто не догадывался. По крайней мере, домашний скот он старался не трогать: не стоило лишать людей средств к существованию лишь потому, что он слегка проголодался.

В какой-то момент Гарри осознал, что обязательно вернётся сюда ещё не раз. Он ведь даже не ступал на земли Северного Китая! Запретный город, «величественный чертог наслаждений» в Ксанаду, Великая китайская стена — слишком много всего, что стоило увидеть. Какая-то часть его души даже вспыхнула лёгкой завистью к вампиршам, которым отпущена вечность, и одновременно жалостью. Они могли бы столько повидать, совершить столько странствий, если бы не томились в заточении. Возможно, однажды он заглянет в Румынию или куда-нибудь в те края и возьмёт их с собой. Клишировано до зубовного скрежета, но пункт этот давно значился в его списке обязательных европейских маршрутов.

Гарри не удержался от типично туристской привычки глазеть на храмы и святилища — от тех, что возвышались в сердце шумных мегаполисов, до тех, что опасно балансировали на вершинах изумрудных пиков. И именно во время осмотра одного особенно уединённого храма, спрятанного в глубине долины, он заметил это — яркое пятно, сияющее в ночной тьме.

Первая мысль была простой: феникс. Главным образом потому, что птица была объята пламенем. Теоретически поджечь можно любую птаху, вот только шансы, что она при этом выживет, стремятся к нулю. От существа исходило то самое безмолвное достоинство, которое Гарри привык ассоциировать с Фоуксом.

Птица посмотрела на него, и Гарри отчётливо ощутил, что на него глядят свысока. Да, чисто технически пернатое восседало на верхушке дерева и в любом случае смотрело бы вниз… но от него исходила аура невыносимого самодовольства. Оно вздёрнуло клюв, сорвалось с ветки и стало описывать круги, набирая высоту.

Всё выше и выше, пока изящные алые перья не слились в сплошное пятно, а сама птица не превратилась в едва различимый пляшущий огонёк. Вскоре и он растаял среди звёзд.

Что ж, если он настолько не пришёлся ей по вкусу…

Тем не менее после неё осталось по-настоящему эффектное перо. Оно полыхало и, судя по всему, гаснуть не собиралось. Вещица определённо стоящая.

* * *

Когда Гарри наконец спустился по Жемчужной реке обратно к морю, он решил заскочить на Тайвань, раз уж оказался поблизости. По-хорошему, стоило сделать это ещё при первом заходе, но, к счастью, ему не приходилось трястись над расходом топлива или иными прозаическими мелочами.

Там он предавался вполне типичным туристическим занятиям: обходил музеи, разглядывал артефакты бесчисленных китайских императорских династий и с любопытством отмечал изображения зверей и тварей, с которыми, как ему казалось, уже сталкивался лично. Сначала Вермиллионовый Дракон, затем Вермиллионовая Птица. Судя по всему, именно так звалась та странная огненная птаха, встреченная им в горах. Она оказалась одним из существ, олицетворяющих китайские созвездия. Ни один сувенир, который Гарри вертел в руках, и близко не стоял с тем самым пером, которое, к слову, доставляло массу хлопот при транспортировке, поскольку гаснуть упорно не собиралось.

Разумеется, не обошлось и без знакомства с местным магическим сообществом. Магический Тайвань оказался созданием причудливым и во многом был зеркальным отражением своего немагического собрата. На острове сосуществовало множество магических объединений, и у каждого имелись весьма полярные взгляды на то, кто здесь главный. Были формозцы — коренное население, жившее здесь задолго до прихода китайцев, со своими обособленными анклавами. Были сторонники объединения с материковым магическим правительством. И, наконец, те, с кем Гарри довелось познакомиться лично: последователи Коксинги.

Судя по всему, во время падения Династии Цин или, возможно, одной из бесчисленных великих заварух вокруг неё некий лоялист старого режима бежал на Тайвань. Это был первый Коксинга. Если верить учебникам истории, его династия удерживала остров до тех пор, пока Цин не подмяли их под себя. Очевидно, один из магически одарённых членов рода решил стоять до конца, даже когда его магл-родственник капитулировал. Волшебники, по сути, забились в недра горы, лелея план однажды триумфально вернуться и восстановить «истинных сынов Неба» на Драконьем троне. Таков был замысел, пока не подоспела вся канитель со Статутом о секретности.

Как понял Гарри, попытки реставрации, несмотря на Статут, предпринимались не раз. Но всякий раз являлась МКМ и устраивала показательное внушение, напоминая, что они далеко не единственные маги на планете. В итоге последователям Коксинги оставались лишь методы «мягкой дипломатии» — например, поить и кормить заморского главу государства в лице Гарри.

Впрочем, это был скептический взгляд. Возможно, нынешний глава дома Коксинга просто отличался искренним гостеприимством.

Гарри отхлебнул ровно столько прозрачного дистиллята под названием байцзю, сколько позволяли приличия, и при помощи переводчика поддержал беседу с хозяином.

— Значит, вы охотник за сокровищами?

— По совместительству, пожалуй. Я не зарабатываю этим на хлеб, скорее… удовлетворяю историческое любопытство. Кое-что из найденного я даже возвращал владельцам.

— Что ж, если вам когда-нибудь попадётся Императорская печать, прошу, дайте мне знать. Я за ценой не постою.

— Императорская печать? — переспросил Гарри, мгновенно заинтересовавшись.

— Печать из нефрита, вырезанная около двух тысяч двухсот лет назад…

У Гарри едва глаза не полезли на лоб. Две тысячи двести лет. Это уже не просто древность — это древность запредельная.

— Если она потеряна так давно, вряд ли кто-то вообще способен её отыскать.

— О, она затерялась всего лишь тысячу лет назад. Куда более реалистичный срок, не находите?

У Гарри возникло стойкое ощущение, что этот отпрыск дома Коксинга над ним откровенно забавляется.

— И в ней есть что-то… магическое?

Мужчина неопределённо пожал плечами.

— Возможно. А может, это просто превосходный кусок нефрита, олицетворяющий Небесный мандат. За него умирали. И убивали.

— А теперь она сгинула, — заметил Гарри, невольно думая о собственной коллекции трофеев.

Не все его реликвии могли соперничать с такой древностью: легендарный король Артур со всеми своими сокровищами недотягивал до этой печати лет восемьсот. И всё же Гарри был почти уверен, что артефакты Доггерленда заткнут её за пояс хотя бы потому, что старше на несколько тысячелетий.

Пожалуй, стоило бы перепроверить ещё раз. Если магия в них всё ещё жива, она должна быть чудовищной силы. А может, она, как хорошее вино, с возрастом становится только крепче.

* * *

Самым любопытным из сокровищ Доггерленда оказался, пожалуй, рог. Раньше Гарри считал его милой безделушкой — симпатичный трофей из глубин времени, не более. Теперь же всё выглядело иначе. То ли сказались его успехи в магии погоды, то ли памятная встреча с Радужным Змеем, но стало очевидно, что рог буквально вибрировал от магии. Стихийной, первозданной и запредельно мощной.

В ту ночь ему приснился сон.

Он видел вождя племени, закутанного в шкуры, и рог, веками переходивший от отца к сыну. Фамильная реликвия, символ власти, право владеть землёй. Межплеменные распри. Битвы за Доггерленд.

Ему снилось, как он трубит в рог снова и снова, пока губы не начинают кровоточить. Пока сам воздух не вибрирует, а над головой не вырастают исполинские волны величиной с небоскрёбы. Пока лёгкие не наполняются солью. Пока суша не исчезает под водой — и никто уже никогда не сможет заявить права на Доггерленд.

Гарри резко проснулся и понял, что во сне прокусил щёку до крови.

Вывод напрашивался простой: дуть в этот рог — затея откровенно паршивая.

Какая-то часть его сознания задалась более тревожным вопросом: сколько ещё подобных древних реликвий пылится сейчас на чьих-то полках? Сколько артефактов обладают мощью, способной перекроить очертания целого континента?

Впрочем, он допускал, что и та самая утраченная императорская печать Китая вполне справлялась с задачей перекройки судеб материка и без всякой магии. Возможно.

И всё же сон оставил неприятный осадок. Увидев во всех подробностях, как суша уходит под воду, Гарри испытал странное, почти упрямое желание сделать ровно наоборот — приподнять немного земли из морских глубин.

* * *

Гарри искренне надеялся, что Доггерленд станет достойным местом для жизни. Вполне разумное беспокойство для князя означенного государства. Он прекрасно понимал, что пока это скорее скромное существование на задворках магического мира, но не видел причин мириться со второсортными стандартами на собственном острове.

Поэтому в редкие свободные минуты он старался прислушиваться к каждому, особенно к оборотням. Одна их идея заинтриговала его всерьёз: создать целую сеть островов по образу и подобию тех чар, что открывали путь к клочку суши близ Хоккайдо. С инициативой выступили в основном те, кто подумывали обзавестись семьями.

И в глубине души Гарри их понимал. А может, и соглашался. Желание иметь собственный укромный уголок за пределами башни казалось вполне естественным. Оборотни ясно дали понять, что они по-прежнему жаждут его покровительства, просто ещё им хотелось бы побольше пространства, а лишних глаз поменьше.

Сам Гарри тоже размышлял о чём-то подобном, например, выделить пару этажей в башне исключительно для себя, Андромеды, Тедди и ещё нескольких избранных… но опасался, что это будет выглядеть несколько «элитарно». По какой-то нелепой причине в памяти всплыло замечание Маргарет о том, что в некоторых исламских странах женскую и детскую половину дома называют гаремом. Гарри поспешно тряхнул головой, отгоняя ассоциацию.

Рассредоточить острова казалось здравой идеей. И потому он принялся за работу в одном крайне уединённом уголке посреди Индийского океана, предварительно пообещав себе когда-нибудь вернуться и повнимательнее изучить окрестности Сингапура.

Создание цепи мелких островков заметно отличалось от возведения одного массивного клочка суши, и на приличной глубине это занятие изрядно выматывало. Он поднял из бездны пару островов, наладил путь домой и совершенно выжатый отправился спать. В конце концов, островов он всегда успеет настрогать ещё.

Тем временем в штаб-квартире МКМ самопишущее перо делало пометки.

Вслед за островом Доггерленд и островом Охотским (такое название перо выбрало для клочка суши Гарри в Охотском море, решив проявить инициативу за владельца) оно аккуратно выцарапывало координаты «Княжеского архипелага в Индийском океане».

МКМ можно было обвинять во многом, но в одном им точно нельзя было отказать: они безупречно умели определять, что и кому принадлежит.

XXX. Тотальная чистка

Предположим, вы неукоснительно следовали руководству и преуспели в создании тоталитарного государства своей мечты. Не обольщайтесь: вы всё ещё в опасности, особенно если ваша империя воздвигнута на руинах прежних институтов власти.

В ваших рядах могут затаиться диссиденты — «неидеальные» подданные, методично подтачивающие режим изнутри. Одни грезят вернуть старые порядки, другие — угостить вас вашим же лекарством в виде переворота, стоит вам лишь дать слабину.

Иногда гниль нужно просто вычистить…

* * *

Примерно в это время года обычно собирали урожай мандрагор, и для Сайруса Гринграсса начиналась горячая, почти золотая пора. В этом году урожай выдался на редкость щедрым — более чем достаточным, чтобы покрыть спрос, тем более что война осталась позади и нужды фронта больше не диктовали условий.

Тем не менее поставки требовали безупречной организации: всё должно быть разложено по полочкам, учтено и перепроверено. Постоянные клиенты прислали привычные заказы, но в списке обнаружилось и нечто новое — запрос из Доггерленда на несколько цельных мандрагор, от корней до кончиков листьев.

Возможно, Поттер вынашивал амбициозный план разбить собственные теплицы и заняться разведением. Вполне разумный шаг, если он намерен снабжать всем необходимым свой крошечный госпиталь. Более того, это могло бы обернуться выгодой для самого Сайруса — реши Гарри сбывать излишки исключительно через него.

Однако существовала и иная причина приобретать цельные мандрагоры, особенно ради их листьев. Они были неотъемлемой частью превращения в анимага, и Министерство по вполне очевидным причинам предпочитало держать использование подобных ингредиентов под пристальным контролем.

Переправить Поттеру несколько экземпляров в обход формальностей почти наверняка означало нарушить закон. А даже если формально всё было чисто, Министерство подняло бы такой шум, что разбираться с последствиями пришлось бы долго и мучительно.

С другой стороны, долги следует возвращать.

Впрочем, детали подобной сделки стоило обсуждать на каком-нибудь особенно шифрованном наречии.

* * *

Далеко не все видели в Гарри воплощение зла — по крайней мере, едва ли кто-то всерьёз полагал, что он способен оказаться хуже Министерства. Насмотревшись на то, как власть послушно гнётся под Волдеморта, а «Пророк» превращается в его рупор, среднестатистический молодой волшебник сделал нехитрый вывод: чиновники в лучшем случае олухи и бездари. В худшем вполне сознательные пособники восхождения Тёмного Лорда.

Так что, когда разнеслась весть о размолвке Гарри Поттера с властями, многие его бывшие однокашники, особенно маглорожденные и полукровки, склонны были считать, что Поттер, скорее всего, прав. Как ни странно, Визенгамот оказался далеко не безупречным зеркалом чаяний магической Британии.

Некоторые из них, представься такая возможность, наверняка отправились бы за ним на остров. Но вместо этого им достался остров покрупнее — тот, где проблем было больше, и корни у них уходили глубже. Возможно, именно в этом и заключалось их призвание.

С Поттера, в конце концов, хватит — он заслужил покой. Чёрт возьми, если кто и заработал право на островное уединение и знойных вампирш, так это Гарри Поттер. Но работа никогда не заканчивается.

А если кого-то до смерти утомило, что Поттер вечно оказывается пупом земли — что ж, вот он, шанс. Возможность вершить великие дела самостоятельно. Построить такую магическую Британию, в которую захотят возвращаться, а не ту, из которой её герой предпочёл убыть.

Начнётся всё, разумеется, с малого. Секретари и помощники в Министерстве окажутся чуть радикальнее, чем позволяют себе показывать. Но таких легион. И движут ими те самые амбиции, что расцветают всякий раз, когда от грядущих перемен ты можешь только выиграть.

* * *

К несчастью, Гарри Поттер пользовался популярностью далеко не у всех. Разумеется, кричать об этом на каждом углу было бы опрометчиво, если только вы не мечтали прослыть запоздалым прихвостнем Волдеморта, явившимся к раздаче, когда пир уже закончился.

Тем не менее в тени зрели весьма влиятельные силы, которые жаждали если не прикончить Поттера, то хотя бы сбить с него спесь. Проблема заключалась в одном: как до него добраться.

Попытки приблизиться к острову по морю с треском провалились, хотя нападавшие, к собственному раздражению, чудом избежали потерь. Мысль о том, что они уцелели лишь по милости самого Поттера, свербила похлеще зубной боли и лишь подталкивала искать новые способы стащить героя с пьедестала.

Первый план, не рассыпавшийся в ту же секунду, предполагал участие оборотней. Подавляющее большинство из них действительно искало в Доггерленде новый старт, но нашлась и пара тех, кого можно было… переубедить. В конце концов, Доггерленд — место чертовски приятное. И было бы совсем недурно, окажись он под новым руководством.

Однако привычные методы хороши только в теории. Прежде чем впустить кого-либо в дом, вампирши обвязывали каждого нового гостя целой гирляндой клятв под страхом смерти или утраты магии. И всё это лишь затем, чтобы никому и в голову не пришло немедленно бросаться на «доброго господина» или его окружение. Такой порядок вещей моментально ставил крест на идеях вроде банального отравления. А если учесть страсть Поттера использовать змей в роли живых детекторов яда, не говоря уже о соответствующих чарах, задача становилась практически невыполнимой.

«Несчастный случай на дуэли» тоже выглядел сомнительно по простой причине: Поттер был неприлично хорошим дуэлянтом. Да, он часто покидал пределы защитных чар своего поместья, но установить его точное местоположение оказывалось той ещё задачей. До них доходили слухи о поездках в Японию или Америку, однако перемещался он столь стремительно, что устроить полноценную охоту было попросту невозможно.

Один из заговорщиков — не самый блистательный ум, но чуть лучше прочих разбиравшийся в магловском оружии — выдвинул идею. Мир немагов он понимал поверхностно, однако одну истину усвоил твёрдо: маглы умеют устраивать по-настоящему большие «бум». Пары быстрых заклятий Империус должно было хватить. Примерное расположение острова им ведь известно…

* * *

Вопреки расхожему мнению, магловские правительства вовсе не были беспомощны перед лицом магов. Им жизненно необходимо знать, что происходит в пределах собственных границ. И даже если магическое правительство считалось формально независимым, контактировать всё равно приходилось — пусть неохотно, но регулярно.

А значит, маглы приняли вполне очевидные меры предосторожности в отношении внушительной толпы неконтролируемых и потенциально опасных существ, обитающих у них буквально под носом.

У большинства стран имелся какой-нибудь тихий, глубоко запрятанный отдел, где посвящённые чиновники составляли планы на случай любой безумной чертовщины, какую могли выкинуть волшебники. Более того, они не гнушались нанимать магов, отвергнутых собственным магическим сообществом. В итоге приличное магловское государство нередко оказывалось куда лучше подготовлено к встрече с идиотом с палочкой и жаждой мести, чем могло показаться со стороны.

В Европе к этому добавлялся приятный бонус в виде старинных правительственных зданий, а уж они, как правило, были до отказа напичканы защитными чарами, накопленными за столетия.

Не стоило забывать и о простом биологическом факте: пуля убивает волшебника столь же эффективно, как и магла. А у государственных чиновников обычно имеются… ну, вы понимаете… люди с оружием и лицензией им пользоваться.

Разумеется, достаточно предприимчивый маг мог бы натворить дел в немагическом правительстве — при наличии приличного плана и аккуратного обращения с Империусом или его аналогами. У нашего героя… что ж, по крайней мере, второе имелось. И ещё у него были друзья.

Они понятия не имели, как устроена британская армия и где именно хранятся те самые большие бомбы. Но, в конце концов, насколько вообще сложной может быть инфильтрация? Это же всего лишь маглы.

* * *

Некоторое время спустя у одного сквиба-клерка выдалась жаркая ночка. Не самая безумная в его жизни — воспоминания о бардаке восемнадцатилетней давности до сих пор накатывали внезапными флешбэками, да и майские магические торжества ещё не выветрились из памяти, но активности сегодня определённо было больше обычного.

— …и он проделал всё это с палкой! С обычной деревянной палкой!

— Дайте угадаю: около фута длиной, плюс-минус, скорее резная, чем нет, и подозрительно похожа на волшебную палочку?

— Да! В точности как палочка! — голос на другом конце провода дрожал от напряжения. — Это нападение? Их там много?

Клерк уже прикидывал, какое бы успокоительное враньё выдать, когда зазвонил второй телефон.

— Господи Иисусе… ещё один? Подождите секунду.

Следовало признать, что должного почтения к офицерам британской армии он не проявлял и прекрасно слышал, как возмущённо раскудахтался военный в трубке, когда его бесцеремонно переключили на удержание. Но какая, в сущности, разница? Всё равно ведь не вспомнят. Именно поэтому ему самому приходилось фиксировать всё с педантичной тщательностью.

В последнее время стиратели памяти, обливиаторы, заметно повысили квалификацию. Тайком вычистить чьи-то воспоминания, не оставив следов и не породив лишних слухов, стало куда сложнее, но старались они на совесть.

Клерк только и мог вообразить, какие вопросы возникнут утром у сотрудников Букингемского дворца и гарнизона Мальборо-Лайнс, когда до них дойдёт, что за ночь они расстреляли внушительный боезапас по чему-то, что толком не могут вспомнить.

Увы, решение подобных дилемм явно выходило за рамки зарплаты рядового офисного планктона. За последний год таких инцидентов накопилось немало. Похоже, некоторые личности отличались поистине выдающейся забывчивостью.

* * *

Гарри никогда не считал себя писателем и всё же теперь начал об этом задумываться. Не то чтобы он собирался посвятить этому жизнь, однако продажи его книги по изучению парселтанга шли достаточно бодро, чтобы внушить осторожную уверенность в собственных силах.

Область, в которой он чувствовал себя по-настоящему компетентным, была очевидна: Защита от тёмных искусств. Гарри собирался включить в новую книгу самые полезные и наименее чудовищно опасные заклинания из тех, что ему довелось освоить, а также подробно объяснить, как применять их так, чтобы остаться в живых. Это не должен был быть сухой дуэльный устав. Скорее руководство в духе «как унести ноги и не попасть в гроб».

Чем дольше он размышлял, тем яснее понимал: тем для творчества у него более чем достаточно. И хотя Гарри совсем не рвался выкапывать определённые воспоминания и выставлять их на всеобщее обозрение, он повидал достаточно, чтобы заполнить пару-тройку мемуаров. А уж если добавить истории, которыми могли поделиться вампирши или юки-онна, материала хватило бы с избытком. Денег ему и без того было достаточно, но книга стала бы отличным подспорьем для Луны и её отца, получавших долю прибыли — за печать и прочие организационные хлопоты, разумеется.

Кроме того, Гарри хотел глубже разобраться в вопросе анимагических форм; он и сам надеялся со временем обрести такую. Лист мандрагоры уже покоился у него под нёбом (спасибо Сайрусу Гринграссу), и он прекрасно понимал, что при желании способен едва ли не по щелчку пальцев вызвать грозу. По его расчётам, процесс должен был пойти довольно бодро. И, что приятно, на этот раз он даже не нарушал закон, ведь находился в собственной стране.

Если уж писать книгу об анимагии, следовало начать с записей. Гарри давно подозревал связь между Патронусом и анимагической формой, но знал и другое: сильное эмоциональное потрясение способно изменить Патронус. При этом ни одно исследование не подтверждало, что анимагическая форма вообще поддаётся изменениям. Это наводило на мысль, что она, так сказать, закрепляется намертво.

В теории его формой должен был стать олень, как у отца. Патронус Гарри по-прежнему оставался сохатым, и хотя против оленей он ничего не имел, ниша сухопутных существ в его жизни и без того была заполнена с избытком.

Можно ли повлиять на трансформацию? Сделать определённый облик более вероятным?

* * *

Обучение в Хогвартсе возобновилось… в более-менее привычном русле. Память о битве всё ещё оставалась болезненно свежей, но жизнь постепенно брала своё.

Минерва МакГонагалл уже строила планы на случай неизбежного беби-бума, который, как показывает практика, следует за окончательным разгромом Волдеморта. Не исключено, что вскоре придётся нанимать по два преподавателя на один предмет.

По крайней мере, проклятие должности учителя Защиты от тёмных искусств, похоже, кануло в прошлое, и ей больше не нужно будет каждый божий год ломать голову над поиском замены. И всё же МакГонагалл хотелось сделать занятия по-настоящему захватывающими — такими, чтобы удержать внимание учеников и напомнить: предмет не утратил своей важности даже после гибели Тёмного Лорда. А что может быть убедительнее наглядного примера?

Она набросала письмо Гарри, пригласив его (если, конечно, найдётся свободная минутка) устроить показательный поединок с Флитвиком. Помимо того что это стало бы первоклассным зрелищем, подобный матч подстегнул бы энтузиазм студентов под самый конец года. А заодно дал бы ей самой прекрасный повод перекинуться с Гарри парой слов.

Нотации читать она не собиралась. Он был взрослым мужчиной и имел право принимать собственные решения, даже если, по её мнению, некоторые из них продиктованы чрезмерным интересом к прекрасному полу. И всё же ей крайне не хотелось, чтобы он натворил глупостей, пытаясь стать анимагом. Раз уж он твёрдо намерен идти этим путём, меньшее, что она может сделать, дать несколько дельных советов. Ну и, возможно, ненавязчиво поинтересоваться, как он собирается обучать детей, если решит растить их на Доггерленде.

Было бы приятно однажды увидеть новое поколение Поттеров, резвящихся в школьных коридорах. Хотя она вполне допускала, что у Гарри найдётся немало веских причин обучать собственных отпрысков на дому, если ему того захочется.

XXXI. Впечатление

Если у вас есть публичный образ и вы намерены явить этот лик народу, лучше сделать это пораньше. Демонстрация силы и величия, особенно впечатлительным умам в нежном возрасте, оставляет неизгладимое впечатление. Станете ли вы для них почти благодетелем или тенью, нависшей над всей их взрослой жизнью, — вопрос подачи.

Захват контроля над правительством, к слову, обычно открывает доступ и к школам. А где школы — там и учебная программа, которую можете править в свое удовольствие. Истинное предназначение школы — производить продуктивных, функциональных членов общества. Вам остаётся лишь слегка подкорректировать курс, чтобы выпускались члены вашего общества.

* * *

Когда Гарри получил письмо МакГонагалл, он ответил согласием. Стоило признать, предложение звучало заманчиво, да и если ему удастся обучить этих детей чему-то, что однажды спасёт им жизнь, — тем лучше.

Кроме того, в глубине души он не отказался бы немного поиграть на публику, особенно в том, что касалось посоха. Ему стало любопытно, взлетит ли их популярность после достойного представления… и делает ли их вообще кто-нибудь ещё?

По очевидным причинам воспользоваться летучим порохом он не мог, зато теперь был способен аппарировать на весьма приличные расстояния. Так что после нескольких «прыжков» Гарри возник прямо перед воротами Хогвартса, где его уже ожидала МакГонагалл.

Она тепло улыбнулась.

— Гарри, рада тебя видеть. Но неужели непременно нужно было являться в этой магловской одежде?

— Я больше не учусь в Хогвартсе, так что форму носить не обязан, — невозмутимо отозвался он.

По пути к замку Гарри расспрашивал её о тонкостях превращения в анимага. Разумеется, о собственных планах — слегка подкорректировать состояние сознания или искусственно вызвать нужный эмоциональный отклик, чтобы повлиять на будущую форму, — он благоразумно умолчал.

* * *

Дуэль вышла необычной уже потому, что проходила под открытым небом. Обычно подобные мероприятия проводили в помещении, но МакГонагалл явно не горела желанием восстанавливать замок, если Гарри с Флитвиком вдруг решат разгуляться, так что арену разместили на обширной площадке у озера.

Едва Гарри извлёк посох, по рядам студентов и преподавателей прокатился восхищённый гул. (К слову, неофициальный клуб желающих раздобыть собственный посох сформировался ещё до заката.)

Флитвик широко улыбнулся.

— Давненько мне не доводилось сражаться с мастером посоха… Стало быть, по расширенному Будайскому регламенту?

— Боюсь, я с ним не знаком, — признался Гарри.

— Тогда обойдёмся без убийств. До потери сознания или сдачи?

— Идёт.

Они обменялись поклонами.

Гарри испытывал к Флитвику искреннее уважение. Мгновение ожидания натянулось как струна — и оба перешли в наступление.

Флитвик открыл бой вспышкой ярко-фиолетовых чар. Гарри уклонился и тут же применил одно из своих новых любимых заклинаний:

— Серпенсортия!

Змея, вырвавшаяся из посоха, оказалась куда внушительнее тех, что обычно создаёт палочка. Гарри, не теряя времени, усилил эффект чарами роста, и теперь рептилия была почти с Флитвика шириной.

— Скрути его, но не убивай! — крикнул он, ныряя под струю пламени и переходя в контратаку. План был прост: занять Флитвика, пока змея подбирается ближе.

К несчастью для Гарри, Флитвик выдержал шквалистый ветер и ответил гигантской рептилии серией чар невесомости и мощным отбрасывающим заклинанием. В следующее мгновение несчастное создание отправилось прямиком в озеро.

Для существа таких размеров змея плыла с неожиданной грацией и, похоже, намеревалась вернуться в бой, но на это требовалось время. А пока Гарри и Флитвик остались один на один.

Из-за громоздкости посоха привычные дежурные заклятия требовали куда большей точности, так что Гарри решил импровизировать. Возможно, поднимать воду из озера и метать её во Флитвика на манер магических снарядов было не самым экономным решением с точки зрения затрат энергии…

Зато как же это было весело.

Гарри уклонялся и маневрировал с поразительной ловкостью, особенно если учесть, что в руках у него был посох в собственный рост. Всякий раз, когда заклинание Флитвика пролетало слишком близко (а меткость у профессора была поистине феноменальная), Гарри вздымал перед собой стены из земли или камня. К счастью, ему удавалось избегать чар, способных мгновенно вывести его из строя вроде Ватных ног и им подобных, хотя распознать их было непросто: слишком многое накладывалось невербально.

Толпа заворожённо наблюдала, как вместе с накалом дуэли меняется и погода. Небо стремительно затянуло тучами, ветер окреп. Дождь, впрочем, лил с подозрительной избирательностью: на Флитвика обрушивались такие плотные потоки воды, что земля под его ногами превратилась в вязкое месиво, тогда как Гарри всего в десятке метров от него порхал по сухой и твёрдой почве. Некоторые студенты начали всерьёз опасаться: если ветер усилится ещё немного, профессора просто вышвырнет за пределы арены — и поединку придёт конец.

Плавным вращением посоха Гарри усеял пространство между ними скалистыми выступами и земляными шпорами. Преграды затрудняли Флитвику прицеливание, зато позволили Гарри нырнуть за одну из них… и в следующее мгновение выскочить уже в облике рычащей пумы.

Если прежде толпа была просто в восторге, то теперь у многих буквально перехватило дыхание. Даже Флитвик на секунду опешил. Он быстро пришёл в себя, но в схватке с пумой этих мгновений замешательства оказалось достаточно. Гарри преодолел разделявшее их расстояние одним стремительным рывком, оскалив белые клыки.

Флитвик метнул оглушающее прямо в голову зверя, рассчитывая поразить цель, но Поттер плавно вернул себе человеческий облик, пропуская заклятие мимо. В следующую секунду Флитвик почувствовал, как шершавое древко посоха мягко ткнуло его в лоб.

— Сдаётесь? — спросил Гарри, не без гордости.

Флитвик вздохнул.

— Сдаюсь, но… — он ловко ткнул палочкой Гарри в живот и безмолвно наложил жалящее заклятие.

— Мерлин! Это ещё за что?

— В следующий раз, будьте добры, оглушите меня как положено, договорились? Выступление отличное, но концовка вышла смазанной.

Гарри, по крайней мере, хватило совести слегка покраснеть.

И только тогда он осознал, что вокруг раздаются аплодисменты. Несколько студентов уже лихорадочно прикидывали, что выгоднее: оставить воспоминание о столь невероятной дуэли себе… или продать копию для Омута памяти.

* * *

После того как дуэль подошла к концу, Гарри задержался на территории школы — отчасти из ностальгии, отчасти из желания кое-что разузнать. После такого представления МакГонагалл едва ли откажет ему в праве заглянуть в библиотеку или наведаться в Запретный лес.

Ах да. Оставался ещё вопрос пропитания.

Он решил просто поужинать в Большом зале. Но едва Гарри переступил порог и направился к столу Гриффиндора, как его окликнули:

— Гарри! Сюда!

Обернувшись, он увидел сияющую Асторию Гринграсс. Ну и как тут отказать? Конечно, это означало сесть со слизеринцами, но не существовало же официального указа, обязывающего выпускников до конца дней держаться за свой факультет. Во всяком случае, Гарри о таком не слышал.

— Не думаю, что это можно засчитать как твоё угощение, — заметил он, присаживаясь.

— Разумеется, нет! Мы отправимся в магловский Лондон и купим… — она запнулась. — А что там вообще едят?

— Всё подряд, — невозмутимо ответил Гарри. — Уверен, найдётся что-нибудь по твоему вкусу.

Дурсли, конечно, не были лучшими проводниками в мир магловской кухни, но за последние годы Гарри успел попробовать немало, сопровождая вампирш в их вылазках и дегустируя блюда самых разных стран.

Некоторое время они ели почти молча. Гарри не мог не заметить, сколько людей вокруг перешёптываются, украдкой поглядывая в их сторону.

Прелестно.

— Похоже, мы в центре внимания.

— Думаешь, мне не плевать? — Астория рассмеялась. — Пусть глазеют.

Признаться, она и сама немного играла на публику. Такое внимание слегка выбивало из колеи, но Астория прекрасно понимала, что это неотъемлемая часть времяпрепровождения с Гарри Поттером. И пара-тройка зевак её не остановят.

— У меня в замке ещё есть дела. Не хочешь составить компанию?

Она вскочила на ноги ещё до того, как он договорил.

* * *

Библиотека выглядела почти так же, как Гарри её помнил, разве что теперь сама мысль о том, чтобы зарыться в её недра, вызывала куда больший энтузиазм, чем в школьные годы.

Честно говоря, поход в Запретную секцию по официальному разрешению слегка разочаровывал. Совсем не то ощущение, когда над тобой не нависает угроза быть пойманным с поличным. К тому же осознание того, что у него дома припрятаны чары не хуже местных, изрядно лишало происходящее прежней экзотики.

Астории вход в Запретную секцию был закрыт, так что она прочёсывала обычные стеллажи в поисках чего-нибудь занятного. И она, и Гарри без зазрения совести пользовались заклятием Геминио: копии получались недолговечными и со временем начинали «портиться», но это не имело особого значения, потому что теперь у Гарри имелись печатные прессы. При желании он мог изготовить полноценный экземпляр, да ещё и не один. Это обещало неплохо восполнить пробелы в его собственной библиотеке.

Астория подошла к нему с широкой улыбкой и охапкой книг.

— Есть ещё что-нибудь, что тебе нужно, пока мы здесь?

— Вообще-то есть одно местечко, куда я хотел бы заглянуть…

О Выручай-комнате Астория слышала ещё на третьем курсе во времена того самого кружка по защите от Тёмных искусств, который организовал Гарри. Семья Гринграсс считалась «достаточно благонадёжной» для Волдеморта и его окружения при условии, что ты умеешь не высовываться и вовремя проглатывать собственную гордость. Так что искать убежище в Выручай-комнате ей не доводилось.

Зато Гарри знал её как свои пять пальцев. Сказать по правде, Астория не совсем представляла, что увидит, когда дверь откроется. Чего-то тихого? Уютного? Уединённого?

В комнате и правда было тихо, но уютной её назвать язык не повернулся бы.

Она больше походила на руины. Стены и пол покрывал толстый слой золы и копоти, которая мгновенно налипла на мантию и ботинки Астории. Глубокие прогалины, следы гари, тянущиеся до самого потолка.

— Что здесь произошло?

— Произошло Адское пламя, — ответил Гарри.

— Откуда ты зна-а-а… — протянула Астория и осеклась.

Адское пламя. В замкнутом пространстве. Как он вообще выжил? Впрочем, этот вопрос ему, вероятно, задавали уже не раз.

— Да уж. Впечатления так себе, — вздохнул Гарри. — А самое обидное: здесь хранилась прорва невероятных вещей. Тебе бы, например, наверняка пригодился учебник по зельеварению Принца-полукровки.

— Это кого ещё?

Гарри усмехнулся.

— Ах да… Снейпа. Его старый учебник, ещё со времён, когда он сам был студентом.

— Серьёзно?

— Угу. Правда, мне потребовалось подозрительно много времени, чтобы сложить два и два. Я спрятал его сюда после того как… — он замялся и сглотнул. — Ну, помнишь, когда Драко получил ту здоровенную рану через всю грудь?

Астория застыла.

— Так это был ты?

— Я понятия не имел, что заклинание сработает именно так! И вообще, его изобрёл Снейп!

— И ты просто взял и пальнул случайным заклятьем, нацарапанным на полях учебника?!

— Не самый мой звёздный час, согласен. Но, между прочим, этим же заклятием я убил вампира.

— Ты убил вампира?! — Астория едва не рассмеялась от абсурда происходящего. — При том что у тебя целая свита этих вампирш?

— Они были слугами того, кого я прикончил. А он держал их взаперти в своём замке на протяжении веков.

— Веков?!

— Ага. Но мы отвлеклись. Мне нужно снять замеры.

Он извлёк посох и принялся методично фиксировать габариты помещения. Подобные данные были жизненно необходимы для построения рунных цепочек.

— И да, проследи, чтобы на тебе не осталось ни пылинки пепла. Счисти всё до последней крупицы.

— Почему?

— На тебе может осесть немного Крэбба.

Вообще-то Гарри прежде всего не хотел, чтобы за пределы комнаты покинула хотя бы унция её содержимого. Адское пламя славилось скверным характером, и лишний раз тревожить остаточную магию было бы глупо. Но и уважение к погибшим имело значение.

Астория побледнела и принялась лихорадочно стряхивать с мантии даже воображаемые пылинки.

— Мерлин!

* * *

Прежде чем ступить под сень Запретного леса, Гарри заглянул к Хагриду: успокоил его, заверив, что с питомцами всё в порядке, и заодно расспросил об акромантулах.

Он прекрасно понимал, что гигантские пауки — удовольствие на весьма специфический вкус. Но остров (и внушительная сеть пещер под ним) давал шанс держать арахнофобов на безопасном расстоянии от их кошмаров. Если всё устроить правильно, выгода могла выйти немалой: яд — на продажу, шёлк — в дело.

Для экономической независимости им требовалось многое. Например, собственное производство тканей, если они намерены сами шить себе одежду. Гарри не сомневался, что в шёлке все будут выглядеть ослепительно — при условии, что удастся наладить поставки в разумных объёмах. А паучки, надо признать, отличались внушительными габаритами.

Сжимая посох, он направился к логову акромантулов. Разумеется, неподготовленным Гарри не явился бы: при нём было одно из сокровищ Британии — корзинка-самобранка, умножающая еду, — и солидный запас мяса с хогвартских кухонь. Идти к таким созданиям с пустыми руками было бы верхом легкомыслия.

Главное гнездовье уже мало напоминало то, что он помнил, да и колония заметно поредела. В Битве за Хогвартс акромантулы сражались и гибли по обе стороны. Без Арагога они стали чем-то вроде стихийного бедствия на восьми ногах. И всё же они были разумны, а значит, оставалась надежда переманить часть на остров.

Увидев первого из них, Гарри ощутил лёгкую оторопь — не страх, скорее трезвое осознание его исполинских размеров. Сколько же лесной живности нужно, чтобы прокормить такую тушу? Паук уставился на него с явным интересом, будто прикидывая, насколько Гарри питателен.

— Привет… — выдавил Гарри и метнул к его лапам кусок бараньей грудинки. — Хочешь ещё?

В чтении паучьей мимики он был не силён, но этот экземпляр, похоже, заинтересовался.

— У меня есть остров. Переберётесь туда, будете поставлять нам паутину — еды хватит всем. И тебе, и всей твоей восьминогой родне.

Паук буравил его всеми восемью глазами, затем внезапно развернулся и скрылся в чаще.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой? Или, напротив, подозрительно скверное предложение? Если бы этот тип соизволил заговорить, а Гарри почти не сомневался, что они способны на речь, можно было бы хотя бы услышать вердикт.

Он уже подумывал поискать другого собеседника, когда из кустов вывалилась внушительная орава пауков. Гарри едва не спалил их всех инстинктивным заклятием, прежде чем понял, что во главе процессии — тот самый знакомый. Прелестно.

Если повезёт, среди них найдётся хотя бы одна племенная пара. А значит, шанс на самодостаточную популяцию, при условии, что он сумеет обеспечить корм. Возможно, стоит завести скот? И едят ли акромантулы рыбу?

Кстати, популяцию можно было бы укрепить и избежать инбридинга, если он вообще сказывается на магических существах, подселив диких или полудиких сородичей, отловленных где-нибудь на Борнео. Если память об уроках Ухода за магическими существами его не подводила, именно оттуда они и происходили.

К несчастью, переправить пауков прямо из Запретного леса он не мог. Сначала придётся вывести их за пределы хогвартских барьеров, и только потом доставить на остров. Как и следовало ожидать, нашлось несколько особенно бдительных личностей, которые не спускали с Гарри Поттера глаз, пытаясь выяснить, какие дела занесли его в чащу.

И они, разумеется, засекли его — во главе небольшого стада акромантулов.

* * *

Честно говоря, Гарри до конца не понимал, как вообще можно нащупать границы и подводные камни анимагического превращения, если попытка у тебя всего одна. Тут не развернёшь полноценное тестирование: каждый случай уникален, а сам процесс по определению неповторим.

Как вскоре выяснилось, на всём острове почти не нашлось добровольцев, подходящих для процедуры. По вполне очевидным причинам оборотни, вейлы и селки Агата уже обладали звериным или около того обликом, в который могли обращаться. Гарри так и подмывало поставить эксперимент на ком-нибудь из них, но рисковать их здоровьем он не собирался. Тедди, разумеется, даже не обсуждался, а Андромеда не испытывала ни малейшего желания жевать лист мандрагоры, ловить галлюцинации и превращаться во что-то, что не способно присматривать за внуком.

В итоге отдуваться пришлось самому Гарри.

Его поддерживал буквально каждый обитатель острова, но путь к анимагии ему предстояло пройти в гордом одиночестве. С зельем могли помочь: оно было не то чтобы запредельно сложным, однако всё остальное оставалось делом сугубо личным. Гарри старательно фиксировал каждый шаг. Если кто-то когда-либо проделывал нечто подобное в схожих условиях, он об этом не слышал. Первопроходец звучит гордо, а ощущается весьма нервно.

Вскоре стало ясно, что его форма нагуаля-пумы всё же наложила отпечаток на процесс. Гарри не знал, положены ли будущим анимагам туманные сны о жизни в дикой природе, но подозревал, что пума, неизменно преследующая его всякий раз, когда он проваливался в сон, — это, пожалуй, перебор.

И, возможно, именно это и помогло определить его облик.

Пусть это был всего лишь сон, у Гарри не возникало ни малейшего желания проверять, каково это — быть загрызенным пумой. Поэтому он удирал. Куда и как — способы варьировались. Сначала он перепробовал всё: карабкался по деревьям, забивался в тесные норы, плыл по течению и против него… Но больше всего ему полюбился полёт, именно он давал самое острое чувство защищённости.

Парить высоко над пумой, терроризировавшей его сны, было неописуемо приятно.

И Гарри не сомневался, что настоящий полёт окажется ещё лучше.

XXXII. Перспектива

Если вы не какой-нибудь окончательно поехавший псих, решивший пустить мир под откос, вам жизненно необходимо уметь смотреть далеко вперёд и не терять чувства меры. Это универсальный принцип для любых злодейских начинаний: под каким бы углом вы ни рассматривали вставшую перед вами проблему, всегда просчитывайте, как ваши решения отзовутся в мире — завтра, через год, через десять лет.

Пуститься во все тяжкие, методично вырезая врагов под корень, — занятие, безусловно, приятное и в краткосрочной перспективе весьма эффективное. Поголовье противника сокращается стремительно. Однако такие методы неизбежно порождают фанатичных мстителей и медленно, но верно подтачивают фундамент вашего будущего государства.

С другой стороны, мёртвый враг уже никогда не примкнёт к сопротивлению.

Именно поэтому уделить хотя бы каплю внимания тому, как ваши действия аукнутся окружающим в долгосрочной перспективе, как разойдутся круги по воде, — не роскошь и не проявление мягкотелости, а насущная необходимость.

* * *

Сингапур — настоящий перекрёсток культур, и попытка нащупать здесь единую национальную идентичность тянула на задачку со звёздочкой. Люди, впитавшие европейские, малайские и китайские традиции, уживались в одном городе-государстве — одном из самых густонаселённых мест на планете.

Это сразу породило практический вопрос: куда, собственно, девать корабль? Гарри, разумеется, мог бы слегка подтолкнуть портовых чиновников в нужную сторону с помощью магии и пришвартоваться без лишних формальностей. Но зачем действовать столь топорно, если можно просто бросить якорь на внешнем рейде и усмирить погоду? Тогда и гавань не понадобится.

Организовав своему судну достойную стоянку, Гарри решил оглядеться и посмотреть, какие ещё корабли занесло в Сингапур. Среди привычных сухогрузов, которые деловито потрошили исполинские краны, его взгляд зацепился за судно, явно выбивавшееся из общего ряда. Оно смотрелось бы куда уместнее в гавани двухсотлетней давности: чёрно-белая окраска, изящные линии… «Прекрасная эпоха» — «Belle Epoque». Впрочем, поскольку Гарри не охотился здесь за конкретными сокровищами, Жан-Поль при всём желании не мог его опередить.

Разумеется, хватало и обычных туристических развлечений: ботанические сады, зоопарк. Всё это было мило, но выглядело бледновато на фоне тех магических тварей, с которыми Гарри довелось столкнуться в жизни.

Контраст между колониальной архитектурой и кварталами Чайна-тауна казался не менее любопытным.

Столь плотное и разнообразное население, естественно, накладывало отпечаток и на магическую сторону жизни. Гарри с удивлением наблюдал волшебников, выглядевших точь-в-точь как его соотечественники, идущих плечом к плечу с магами в традиционных китайских или индонезийских одеждах. Если магическое сообщество и рынки Макао казались ему космополитичными, то сингапурские были чем-то запредельным.

Возможность найти книги на королевском английском принесла ощутимое облегчение, хотя они то и дело соседствовали с фолиантами на китайском и малайском. Попадались и другие языки: одни Гарри ещё мог опознать — например, арабский, — другие же ставили его в тупик (как выяснилось позже, один из них был тайским).

Слово «аптека» выглядело слишком мелким для описания исполинского рынка ингредиентов. Здесь сотни торговцев наперебой зазывали покупателей, выкрикивая названия товаров на причудливом диалекте английского, густо приправленном культурным многообразием города. Неудивительно, что это наречие называли синглишем.

К этому моменту Гарри всё чаще натыкался на упоминания о весьма обширной категории существ — джиннах, хотя его западному уху привычнее было слово «гений». Судя по всему, они пришли сюда вместе с исламом, и немалая их часть считалась истинно верующими. В магических кругах кипели споры: считать ли силу, полученную от джинна, чёрной магией или же божественным даром?

Сам Гарри не был уверен. В Хогвартсе курсов теологии не предлагали. Зато он быстро понял, что местные взгляды на магию — та ещё солянка, и для многих она искренне была даром свыше. И Гарри прекрасно осознавал: подобные вопросы станут куда острее, если магия однажды перестанет быть страницей из книги и станет общеизвестным фактом.

* * *

Если честно, Гарри так и не решил, верит ли он в нечто всеобъемлющее и пафосное, вроде судьбы. Да, он стал объектом пророчества, но сбылось оно лишь потому, что Волдеморт в него поверил… А если бы Тёмному Лорду не было «суждено» его услышать? Если бы Снейп что-то недопонял? Подстроилась бы реальность сама, подтянула бы недостающие детали?

Проще говоря, Гарри не собирался тратить время на метафизическую дребедень, даже если временами и казалось, что мир сдаёт ему карты из краплёной колоды. Может, ему и было предначертано встретить определённых людей. А может, и нет. В любом случае это никак не отменяло того факта, что он вновь столкнулся с Жан-Полем — аккурат во время осмотра лавки с коврами-самолётами. Свой у Гарри уже имелся, но любопытство — вещь упрямая: вдруг существуют модели поинтереснее?

Жан-Поль почти не изменился со времени их последней встречи — по крайней мере, насколько Гарри мог судить с такого ракурса. Разве что на бедре у него теперь висел меч, едва слышно дребезжащий в ножнах по мере приближения Гарри. И это было бы вполне объяснимо, шагай француз размашисто, но он стоял неподвижно на твёрдой земле. Вывод напрашивался сам собой: с клинком явно что-то не так.

— Твой меч и должен так делать? — поинтересовался Гарри.

Жан-Поль стремительно развернулся и не без некоторой неловкости выхватил оружие. Клинок тут же задёргался и забрыкался в его руках, словно пытаясь вырваться на свободу. Гарри благоразумно отступил на шаг, чтобы ненароком не попасть под раздачу. Меч выглядел диковинно: изогнутый, с бритвенно-острой кромкой и муаровым узором по металлу, напоминавшим рябь на воде.

Через секунду Жан-Поль чуть опустил клинок и с заметным усилием затолкал его обратно в ножны.

— Поттер. Вообще-то он и должен так делать. Говорят, во многих индонезийских крисах живут духи. Это они и заставляют лезвие двигаться.

— А ты не пробовал подыскать духа посмирнее? — невинно предложил Гарри.

— Ни за что! — отрезал тот. — Это подарок. Я помог одной яванской семье воссоединиться с их утраченной реликвией.

Жан-Поль буквально светился гордостью, и Гарри не мог его в этом винить. Вещица была чертовски занятная. Желание мёртвой хваткой вцепиться в такой знак признательности он вполне понимал.

— Я-то думал, ты уже укатил куда-нибудь дальше Сингапура, — заметил Гарри.

Француз заметно приосанился.

— Я был занят. Расследовал слухи о золоте Ямаситы на Филиппинах.

— И как, удалось что-нибудь найти?

— Разумеется! Ты за кого меня принимаешь?

Гарри едва удержался от язвительного «за Барона Иса», но вовремя передумал. Вместо этого он сделал вид, будто чрезвычайно увлечён одним из ковров перед собой — огромной семейной моделью, способной поднять в воздух добрую дюжину человек.

— Присматриваешь себе транспорт? — поинтересовался он.

— Возможно. Они чем-то напоминают наши заколдованные каноэ. Думаю, средство для полётов над сушей было бы весьма кстати…

Гарри в ответ выдал пару баек о своей поездке в Китай и о практичности ковров-самолётов. В конце концов Жан-Поль сдался и выбрал до обидного крошечную модель. Гарри невольно задумался: так ли уж велики были сокровища Ямаситы, если их счастливый первооткрыватель вынужден столь откровенно скромничать?

* * *

Гарри наметил курс на Индию, хотя в глубине души подозревал, что вновь наступает на те же грабли: совсем недавно он столь же фатально недооценил размеры Китая. Индия была колоссальной, пусть и уступала Китаю по площади, зато по плотности населения шла с ним почти ноздря в ноздрю. Гарри не сомневался, что сюда ещё вернётся. И не раз.

В качестве отправной точки он выбрал Ганг. Даже до его британских ушей доходили слухи о культурном значении этой реки. План сложился сам собой: бросить якорь в устье, а затем неспешно подниматься вверх по течению.

В запасе оставалась пара коротких вылазок вглубь страны, прежде чем возвращаться на остров. Гарри твёрдо решил, что превращение должно произойти дома, а не в каком-нибудь случайном захолустье посреди Индостана — мало ли что пойдёт не так. К тому же он вполне мог встать на якорь в Бангладеш: именно эта страна контролировала земли там, где Ганг наконец сливался с морем.

В дельте он всласть порезвился в облике пумы, но изо всех сил избегал нападать ни на людей, ни на местную живность. Фауне и без того приходилось несладко из-за тесного соседства с человеческими поселениями, и Гарри меньше всего хотелось усугублять её положение. Вместе с тем он задумался, существуют ли магические способы предотвращать вымирание видов. Он не считал себя пылким защитником природы, однако идея спасти целый биологический вид от исчезновения казалась на удивление занятным хобби.

Как и следовало ожидать, статус нагуаля и подготовка к анимагии заставили его куда больше ценить животных — во всех смыслах этого слова, включая гастрономический.

* * *

Маргарет волновалась не на шутку. Она прекрасно знала, что Гарри — волшебник могущественный и далеко не глупый, но всё равно не находила себе места. Почему нельзя было удовлетвориться и без того впечатляющим обликом пумы, она решительно не понимала… И всё же была рядом, готовая помочь, даже если считала эту затею, мягко говоря, сомнительной. К счастью, пока всё шло строго по плану.

Они находились на самом верхнем, ещё недостроенном этаже замка. Буря, вызванная Гарри специально для этого случая, хлестала по ним потоками ливня. Разумеется, при наличии магии непогода не представляла проблемы, но Маргарет стерпела бы и худшее — лишь бы убедиться, что с ним всё в порядке.

На её глазах Гарри начал уменьшаться. Тело стремительно теряло в размерах; волосы на миг будто загустели, а затем из них пробились тонкие бородки, сложившиеся в перья. Копна превратилась в слегка взъерошенное оперение с характерным небрежным хохолком на макушке. Руки стали хрупкими крыльями, ступни — когтистыми лапами.

Маргарет никогда особенно не интересовалась орнитологией, но даже она узнала бы ворону. Пока Гарри неловко подпрыгивал и перебирал лапами, привыкая к новому телу, она подошла ближе и сложила ладони ковшиком. После короткого колебания он взобрался к ней на руки, потратив ещё мгновение на то, чтобы устроиться поудобнее.

Будь Маргарет на его месте, она бы проводила в небе львиную долю времени. Но жаловаться ей и в голову не приходило: если уж добрый господин соизволил почтить её своим присутствием, пусть даже в пернатом виде, стоило это ценить. Впрочем, прежде всего требовалось заново представить Гарри всем обитателям острова. Во избежание глупостей.

Небольшое изыскание и внимательное изучение пары справочников для бёрдеров показали, что новой формой Гарри стал рыбный ворон. Не самая грозная птица на свете, зато умеет летать, а большего ему и не требовалось. Он описывал круги над башней, лавировал между внутренними двориками и арками без всякой метлы — и, казалось, без единой заботы.

Одним из приятных, пусть и второстепенных, последствий новой формы стала возросшая любовь к морепродуктам. Если благодаря юки-онна и их мастерству в японской кухне дары моря уже перестали казаться однообразными, то теперь сама его природа, наполовину заточенная под поедание рыбы и прочей морской мелочи, окончательно перекроила вкусы. К тому же он обнаружил в себе тревожно пылкую страсть к сырой рыбе.

Но больше всего Гарри увлекло — и на это он потратил уйму времени — искусство превращаться из пумы прямо в ворона. Поначалу получалось скверно, но сама идея казалась ему настолько захватывающей, что он не успокоился, пока не довёл манёвр до совершенства.

Достаточно сказать, что вскоре у Гарри появился излюбленный дуэльный трюк: камнем падать вниз в облике птицы — и за мгновение до удара о землю оборачиваться пумой.

XXXIII. Осознанность

В магловском лексиконе существует термин солипсизм — это взгляд на мир, при котором вы словно бы единственное подлинно существующее сознание. Философам и прочим созерцателям собственного пупка это может казаться занятным умственным упражнением, но в реальной жизни трудно придумать что-либо глупее, чем отказывать окружающим в самостоятельности и сложных мотивах. Именно так и получают нож в спину от своих или впадают в ступор, когда удар приходит извне. Это не означает, что людьми нельзя манипулировать. Просто стоит помнить, что каждый преследует собственные цели.

* * *

К грядущему лету Гарри испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он с нетерпением ждал возможности провести время с Асторией (Маргарет, занося это в его расписание, выглядела мрачнее грозовой тучи). С другой — вмешались дела МКМ.

Оказалось, появление на карте новой магической нации — событие исключительное. Настолько, что рассчитывать даже на сомнительное развлечение в виде торжественных речей, поднятия флага и прочей официозной мишуры не приходилось: всё было куда серьёзнее.

Зато теперь он начал узнавать лица. Представитель семьи Коксинга вежливо кивнул ему; многие другие тоже явно признавали в нём «своего». Делегаты из Японии и Перу успели поблагодарить его лично ещё до начала заседания.

Оставалось лишь запастись терпением и пережить неизбежную политическую возню, пока окружающие внимательно присматривались к пристрастиям мистера Поттера. У него обнаружился ряд тем, за которые он ратовал искренне и последовательно, неизменно поддерживая законы и резолюции, защищающие достоинство разумных магических существ.

Разумеется, это быстро приняли к сведению. Дельцы всех мастей принялись прикидывать, нельзя ли склонить Поттера на свою сторону в нужных вопросах, слегка подыграв его симпатиям через гуманитарные инициативы.

В целом всё это было довольно скучно, но на Гарри лежала ответственность. Он не напрашивался на эту роль. Впрочем, ему было не впервой впрягаться в дела, на которые он изначально не подписывался. И если ради улучшения жизни магических созданий по всему миру требовалось вытерпеть этот политический кордебалет — что ж, он был готов.

* * *

Астория поджидала Гарри в Косом переулке, отсюда до магловского Лондона было рукой подать. Она уже начинала всерьёз опасаться, что он не придёт, да и сомнения подтачивали её всё сильнее: достаточно ли её платье похоже на магловскую моду, не выглядит ли оно… чересчур?

Резкий птичий крик вырвал её из мыслей. На мостовой опустился самый обыкновенный, на первый взгляд, ворон, если не считать чуть взъерошенных перьев на макушке и совершенно невозможных зелёных глаз.

Вообще-то анимагам не положено иметь несколько обличий. Но, с точки зрения Астории, Гарри Поттеру вообще мало что было «положено», и это его никогда не останавливало. Птица вспорхнула и перелетела через крышу «Дырявого котла», и Астория поспешила следом: Гарри явно старался не привлекать лишнего внимания.

Выход в магловский Лондон оказался для неё настоящим потрясением. Машины, мчащиеся с пугающей скоростью, плотные потоки людей, шум — всё это давило и кружило голову. К счастью, она быстро отыскала Гарри и тут же вцепилась в его руку. Потеряться здесь ей хотелось меньше всего на свете.

— Гарри! — просияла она.

— Астория! Рад, что ты пришла. Твой отец не слишком…

— О, папа в конце концов оттаял, — безмятежно улыбнулась она. К счастью, мама не только помогла с платьем, но и взяла на себя миссию по его укрощению.

— Думаешь, он всё ещё меня недолюбливает?

— Ой, да он просто набивал себе цену. Ты ведь, в конце концов, меня исцелил.

Она чуть теснее прильнула к нему, пока они шли по Лондону.

— Я рад, что с тобой всё в порядке, Астория.

— Можешь звать меня Тори, если хочешь, — предложила она.

— Ну хорошо, Тори.

И тут же Астория почувствовала, как щёки вспыхнули пунцовым, хотя она сама и предложила это.

Вот же чёрт.

* * *

Немного поблуждав по улицам, они в итоге осели в небольшом индийском ресторанчике, затерявшемся среди лавок и витрин.

— Почти не отличить от оригинала, — заметил Гарри, попробовав соус.

— Ты пробовал настоящий? — изумлённо вытаращилась Астория. — Прямо в Индии?

— Ага. Правда, я привык, что там всё поострее…

— А можно мне как-нибудь с тобой в одну из поездок? — с надеждой спросила она.

— Почему бы и нет, — пожал плечами Гарри. — Но, наверное, твои родители сперва захотят, чтобы ты окончила Хогвартс?

Она неохотно кивнула.

— Ну а этим летом мы можем что-нибудь устроить?

— Я особо ничего не планировал. Но если ты хочешь…

Ей удалось вытянуть из него пару историй о корабле с дальними портами, странными грузами и ещё более странными пассажирами, прежде чем официант принёс счёт.

С самым уверенным видом Астория перехватила его и полезла в кошелёк. И тут же вспыхнула: в предвкушении свидания она совершенно забыла обменять галлеоны на фунты.

Гарри усмехнулся и без лишних комментариев достал из кармана обычное магловское портмоне.

* * *

К сожалению, отец не пришёл в восторг (в каком-то смысле) от идеи оставить Асторию наедине с Поттером, да ещё и на целом корабле. К счастью, после долгих мольб ей удалось сторговаться на Дафне в качестве сопровождающей вместо мамы. Правда, Дафна всё равно одарила её многозначительным взглядом, когда Гарри назвал сестру «Тори».

Астория выпросила себе и более «люксовую» экскурсию по острову — и тот её не разочаровал. Библиотека вместе с пристроенной типографией оказалась великолепной. Она даже слегка смутилась, обнаружив своё имя на самом видном месте в разделе благодарностей в книге Гарри.

Гарри представил их своим подданным, хотя от этого слова и любых его аналогов он всячески открещивался, включая селки Агату и некую особу, которую Астория мысленно окрестила «секретаршей Гарри»: Маргарет. У неё сложилось стойкое впечатление, что вампирша её, мягко говоря, недолюбливает.

Дафна проявила живой интерес к залежам ингредиентов для зелий, произраставших в этих внушительных садах, хотя её невозмутимость дала трещину при виде акромантулов в подвале. Зато настроение заметно улучшилось, стоило ей увидеть великолепную ткань, в которую перерабатывали шёлк; а уж когда она осознала, в каких масштабах Доггерленд собирает яд, её восторг и вовсе стало не унять.

(Дафна уже вовсю подсчитывала прибыль, которую можно было бы загребать, прибери она к рукам поставки яда…)

А потом настал черёд той самой штуковины — портала, соединявшего остров с кораблём Гарри. Работал он исправно, но от резкого перехода с твёрдой земли на палубу покачивающегося судна Астория невольно пошатнулась и влетела прямо в объятия Гарри — и она готова была поклясться, что это вышло совершенно случайно.

Внутри корабль не выглядел чересчур странным — по крайней мере, на первый взгляд, хотя призраки оставались делом непривычным. Впрочем, к ним она более-менее притерпелась ещё в Хогвартсе, а вот пробирающие до костей звуки из машинного отделения радовали куда меньше. При всём том посудина была что надо — просторная и основательная.

Разумеется, нельзя было забывать и о конечной цели их вояжа — Индии. Поверить, что, прошагав меньше сотни футов, внезапно оказываешься в совершенно ином мире вплоть до смены климата было непросто.

— Где мы?

— В Пондичерри, — ответил Гарри. — Я тут изучал легенды о Кумари Кандам… — заметив их недоумение, он пояснил: — Ну, что-то вроде тамильской Атлантиды, полагаю?

— Как думаешь, она настоящая?

Гарри пожал плечами.

— Кто знает? Я даже не уверен, существует ли сама Атлантида. Сложно строить обоснованные догадки, когда едва понимаешь местный язык.

Разумеется, это если её ещё не нашли и не наложили заклятие недосягаемости. Или если там до сих пор кто-то живёт.

— Я бы хотела выяснить это вместе с тобой.

Астория буквально затылком почувствовала, как Дафна закатила глаза.

* * *

Гарри уже более-менее свыкся с необходимостью подкармливать вампирш и с их весьма своенравным графиком питания. Большинство довольствовалось кровью из запасов, лишь изредка запрашивая «продукт» прямиком из первоисточника, но парочка особ отличалась… скажем так, повышенной настойчивостью. Если кому-то из них требовалось умыкнуть его на пару минут в сторонку — что ж, это он мог пережить.

Процедуру он давно довёл до автоматизма: засучить рукав и терпеливо ждать. Поэтому для него стало полнейшей неожиданностью, когда клыки Маргарет вонзились ему в шею, а не в предплечье. Гарри даже подскочил от неожиданности, но на агрессию это не походило… хотя, возможно, в нём просто заговорила та самая дурманящая магия укуса.

Спустя мгновение она отстранилась и рассыпалась в бесконечных извинениях — всё в духе «прошу прощения, мой князь» и прочего в том же роде. Обычно к «моему князю» она прибегала неохотно, зная, как его раздражает, когда люди начинают по-настоящему пресмыкаться и лебезить. Может, теперь она просто пыталась заговорить ему зубы?

Гарри невольно задумался: есть ли у вампиров излюбленные места для трапезы? Сам он выбрал предплечье лишь потому, что следы там проще всего скрыть, но неужели у избитого клише с укусом в шею есть реальные основания? Пожалуй, это отличная точка, если хочешь быстро вывести жертву из строя, однако Маргарет явно преследовала иную цель…

Он рассудил, что не может лишать её маленьких радостей жизни, если, конечно, дело было во вкусовых предпочтениях, а не в странной попытке пометить территорию, что он заподозрил в первую очередь. Как ни крути, на неё можно было положиться, несмотря на всю эту нелепую заваруху с титулом князя Доггерленда. Главная же проблема заключалась в том, как скрыть то, что по факту являлось гигантским вампирским засосом. А на дворе стояло лето — шарфом не прикроешься.

Где-то в глубине души он даже гадал, не прилетит ли ему очередное приглашение в ту американскую группу любителей вампиров. Сроки как раз подходили, и он был уверен, что с его новыми (и, как он отчаянно надеялся, временными) отметинами он вписался бы туда как родной.

* * *

Гарри старался вмешиваться в управление островом как можно меньше, потому что прекрасно понимал: его людям меньше всего хочется, чтобы какое-то там правительство дышало им в затылок. Если не считать заботы о насущных нуждах и контроля над… специфическими состояниями вроде ликантропии, обитатели могли заниматься чем душе угодно.

Если кто и правил здесь по-настоящему, так это вампирши — и вовсе не из коварного желания подточить чью-то власть. Их логика была куда прозаичнее: «Хорошая горничная должна вести дела так, чтобы господину и в голову не пришло беспокоиться о хозяйстве». Управление островом стало естественным продолжением этой мысли, пусть теперь под хозяйством подразумевалось целое государство.

А хозяйство обязано приносить прибыль — или, по крайней мере, не работать в убыток. С появлением собственной промышленности это стало вполне достижимой задачей.

Самым очевидным источником дохода оставались печатные прессы. Даже с учётом солидного процента от продаж, уходившего Лавгудам, книга Гарри продолжала стабильно приносить выручку. При этом сам князь и не подозревал (он ведь не мог знать наперечёт увлечения каждого жителя стремительно растущего острова), что он далеко не единственный начинающий автор в округе. У «Издательства Доггерленда» вырисовывалось весьма многообещающее будущее.

Акромантулы тоже с лихвой окупали затраты на очередную овцу или свинью к обеду. Сцеживание яда было делом хлопотным, но ради гор потрохов они готовы были терпеть. Шёлковая одежда из их паутины пока что оставалась привилегией жителей Доггерленда, хотя кое-кто уже всерьёз задумывался о выходе на зарубежные рынки.

Кицунэ, когда не были заняты очередными каверзами, с большим удовольствием сотрудничали с Джорджем Уизли, который регулярно заглядывал к ним «обсудить идейки». Разумеется, это была единственная причина его визитов — и за ними совершенно точно не скрывалось никаких иных мотивов, кроме жажды розыгрышей и прибыли. Вот ни единого.

Сады тоже оказались на редкость плодовитыми и со временем могли начать приносить стабильный доход от продажи урожая. Алхимия по-прежнему напоминала бездонную яму для денег, но вампирши были чертовски богаты, даже если продолжали разыгрывать из себя безупречных горничных.

Гарри, в силу своего амплуа благодетельного деспота, одобрял любые идеи по приумножению капитала, если те не сулили никому вреда. Впрочем, к тому моменту все предложения уже проходили предварительную цензуру у вампирш. Они искренне полагали, что тратить время доброго господина на всякую ерунду было бы верхом бесстыдства.

У доброго господина и без того хватало дел, чтобы забивать себе голову такими пустяками, как счета и налоги. Для присмотра за финансами они даже наняли гоблина — тот, похоже, искренне наслаждался процессом преумножения цифр, пусть и работал не на «Гринготтс».

* * *

Джордж по-прежнему старался выкраивать время на обеды с семьёй — всё лучше, чем уныло жевать в одиночестве, но даже он понимал, что сегодняшнее застолье выйдет за рамки привычного. На сей раз он притащил с собой гостью и, признаться, слегка побаивался реакции матери. Всё-таки не каждый день твой сын приводит в дом девицу с целым веером пушистых хвостов. Как минимум, цирк был обеспечен.

Отец открыл дверь, улыбнулся, а затем просто застыл, уставившись куда-то за спину Джорджа. О да, это будет легендарно.

Он почти уговорил Тихару воспользоваться чарами личины, чтобы спрятать уши и хвосты ради эффектного разоблачения посреди десерта, но она настояла на предельной честности. Мол, если уж знакомиться, то без фокусов.

— Джордж…

— Да, дражайший отец?

— Кто она?

— Её зовут Тихару, она из Японии. И да, она кицунэ.

Артур открыл рот, закрыл, снова открыл, явно пытаясь решить, с какого именно вопроса начать: с географии, биологии или количества хвостов (а их, между прочим, было целых семь). Но прежде чем он успел сформулировать хоть что-то внятное, Тихару мягко скользнула внутрь дома — так уверенно, словно бывала здесь уже не раз.

На кухне в игру вступила Молли.

Первый шок («у подружки моего сына есть хвосты») довольно быстро сменился чем-то практичным. Тихару вежливо поклонилась, похвалила аромат жаркого и поинтересовалась, использует ли миссис Уизли тимьян или розмарин. Через полчаса они уже обсуждали способы карамелизации лука, а к закату вовсю обменивались рецептами. Семь хвостов, как выяснилось, ничуть не мешают ценить хорошую кухню.

Рон воспринял происходящее философски. После всего, что творилось вокруг Гарри и его острова, пушистые хвосты казались мелочью. Он любил Гарри как брата, но давно смирился с тем, что того неизменно сопровождает какое-то концентрированное безумие. На этом фоне кицунэ выглядела даже… мило.

Джордж, почуяв, что атмосфера стабилизировалась, развернулся во всю ширь своего таланта рассказчика и принялся потчевать семью байками об острове Гарри. Он живописал акромантулов с их шелковыми амбициями, вампирш с их хозяйственной одержимостью и кицунэ, которые «абсолютно точно не замышляют ничего подозрительного». Истории, надо признать, звучали куда менее зловеще, чем писали в газетах.

Джинни же пребывала в заметно скверном расположении духа. И дело было не только в том, что Тихару установила строжайшие правила касательно того, кому дозволено касаться её хвостов (а список допущенных лиц, по странному совпадению, состоял ровно из одного имени).

Джинни слушала рассказы об острове с напряжённой улыбкой, слишком уж внимательно следя за реакцией родителей. Каждый смешок отца и каждый одобрительный кивок матери словно подтачивали её настроение.

В конце концов, одно дело — слухи и газетные страшилки, и совсем другое, когда всё это внезапно становится частью твоей собственной семьи.

* * *

Мэри — вампирша, занявшая пост главного библиотекаря Доггерленда, — была по уши в делах. Она давно выстроила сложную сеть чар, взявших на себя всю рутину по каталогизации, возврату книг и даже по вежливому шипению на особо шумных посетителей. Это высвободило ей массу времени для собственных изысканий в те редкие часы, когда она не помогала кому-то разобраться в древних трактатах или не разыскивала очередной утерянный том.

Разумеется, она никогда не возражала против того, чтобы помочь доброму господину в изучении медицины и прочих практических дисциплин… но разве не естественно стремиться к открытиям и самой?

Её нынешняя страсть была куда менее прикладной и куда более амбициозной: масштабное исследование русалочьего языка. Не поверхностное «я понимаю пару фраз», а полноценное погружение в фонетику, диалекты и семантические нюансы. Цель была проста — лично опрашивать многочисленных водяных и тритонов, обосновавшихся у берегов Доггерленда.

К несчастью, глубокое знание языка быстро превратило её в незаменимого посредника. Любой спор — из-за рыболовных чар, шумных судов или территориальных обид — неизбежно оказывался на её столе. Время, которое она планировала тратить на науку, уходило на дипломатические миссии. Зато авторитет, заработанный среди подводного народа, был бесценен. Её имя шептали с уважением и не только из-за клыков.

Помимо внушительного корпуса русалочьего фольклора и легенд (на полноценную книгу уже хватало и разрешение на публикацию она, разумеется, выхлопотала), главной находкой стали обрывочные сведения об Атлантиде или о том, что она за неё приняла.

Конечно, затонувшие города в Атлантике на дороге не валяются. Но, если подумать, прямо сейчас Мэри строчила заметки, сидя на куске некогда ушедшего под воду Доггерленда. История уже доказала, что море умеет забирать своё и возвращать лишь кости прошлого.

Она тщательно сопоставляла рассказы старейшин с древними источниками, включая диалоги Платона, где упоминались Геркулесовы столбы, то есть район современного Гибралтарского пролива. Однако Мэри сильно подозревала, что философ, при всём уважении, мог приукрасить или неверно истолковать услышанное. Люди вообще склонны драматизировать.

Если предположить, что Атлантида реальна, это стало бы открытием века.

Мэри уже представляла себе академический переполох, статьи, конференции, завистливые взгляды коллег и собственное имя в анналах истории. И, разумеется, право первой руки на любые уцелевшие книги или свитки, пылящиеся среди подводных руин. Всё остальное — золото, драгоценности и прочий блеск — она с готовностью уступила бы доброму господину.

Попытка заграбастать всю славу единолично, пожалуй, была бы не к лицу столь преданной слуге. Но у неё сложилось стойкое ощущение, что Гарри с искренним облегчением спихнул бы на неё всё внимание прессы, интервью и назойливых исследователей.

И в этом (редкий случай) их амбиции удивительно гармонировали.

XXXIV. Экипировка

Формально этот пункт можно было бы отнести к разделу «Внешний вид», однако под экипировкой в данном случае понимается униформа вашего персонала. Значительная доля успеха любого злодейского предприятия кроется в умении подать его эффектно. У вас не должно возникать ни малейшего внутреннего протеста при мысли о том, чтобы отправиться домой с ведьмой или волшебником в такой форме; более того, если есть возможность — сделайте её слегка… горячей. Но без фанатизма. Черепа, шипы и прочие очевидные атрибуты «мы очень злые» оставьте тем, кто не способен на тонкость.

* * *

Как вскоре выяснилось, шелк акромантулов обладал впечатляющим набором свойств и не ограничивался одной лишь феноменальной прочностью, присущей обычному шелку. До магической стойкости драконьей кожи ему, конечно, было далеко, но защита всё равно ощущалась, а уж о невероятной легкости и говорить не приходилось.

Материал немедленно пустили в дело. Были сшиты одежды самых разных фасонов: от традиционных кимоно и струящихся платьев до вполне утилитарных рабочих мантий. Вампирши-горничные добились для себя новой униформы из этой ткани — отчасти по практическим соображениям, отчасти в качестве символа «нового начала».

(Ради экономии времени опустим поистине жаркие дебаты о длине юбок. В конечном счете лагерь сторонников «макси» одержал победу, невзирая на пламенные речи адептов коротких вариантов, которые их оппоненты безжалостно окрестили «граничащими с фетишизмом».)

Как и следовало ожидать, Гарри первым обзавелся полным гардеробом с несколькими предметами, едва ли необходимыми среднестатистическому обывателю. При содействии гоблина Рыжекогтя они готовили ко дню рождения подарок, способный со временем стать фамильной реликвией: бригантину из шелка акромантула и гоблинского серебра. Технологию Рыжекоготь освоил ещё до переезда на Доггерленд и не возражал поделиться. Он по-прежнему цеплялся за традиционные гоблинские представления о собственности, но с этим можно было разобраться позже.

Сам день рождения обещал выдаться куда масштабнее прошлогоднего — скорее фестиваль, чем просто вечеринка. Приглашений разослали в разы больше: Лавгудам, Уизли, Гринграссам… Габриэль буквально вымолила себе приглашение, а островные вейлы дружно поддержали её кандидатуру. Не обошлось и без личных гостей вроде Невилла и Хагрида.

К счастью, Гарри сумел урезонить Маргарет: он не позволил ей превратить дресс-код в официальный и безжалостно вымарал из приглашений слово «князь». В конце концов, если нельзя воспользоваться собственной монаршей властью, чтобы явиться на свой же день рождения в джинсах, то зачем тогда вообще нужна монархия?

Пусть даже это были джинсы из шелка акромантула и выглядели они совершенно обычно. Некоторые вейлы и юки-онна изрядно преуспели в искусстве окрашивания и кройки, так что иллюзия повседневности удалась на славу.

* * *

К слову о безопасности: Запретный лес стал, если угодно, ещё более Запретным. Хитросплетение охранных чар теперь надёжно ограждало малышню от смертоносной чащи и заодно пресекало попытки детин постарше, но не более разумных, срубить по-быстрому пару галлеонов на чрезвычайно опасных акромантулах.

Учитывая, что Хагрид как лесничий Хогвартса оставался единственным, кому дозволялось регулярно наведываться в лес… что ж, будь он из тех полувеликанов, что ставят наживу во главу угла, он мог бы сколотить себе состояние. Но, право слово, это же детки Арагога — разве мог он всерьёз задуматься об их эксплуатации?

Сама по себе идея добычи шелка или яда акромантулов не была чем-то революционным. Просто у большинства британцев при одном упоминании этих созданий перед глазами вставали исключительно жуткие лесные монстры. Кому вообще пришло бы в голову превращать их в подобие домашнего скота?

Впрочем, любые логистические тонкости — сбор яда, организация плетения, распределение поставок — не стоили и ломаного кната, если вы не могли для начала наложить лапу на сам первоисточник…

* * *

Для многих гостей это был первый визит на остров, и никакие описания не могли передать истинный масштаб увиденного — во всяком случае, те описания, которые Гарри соизволил предать огласке. Гринграссы уже чувствовали себя здесь почти как дома, тогда как Уизли, Делакуры и Хагрид только начинали знакомство с новым государством.

Хагрид, разумеется, не на шутку переживал за своих обожаемых питомцев, но даже он вынужден был признать, что замок — это нечто запредельное. Габриэль пребывала в полном восторге от всего вокруг, её отец держался сдержаннее, однако и он явно был ошарашен размахом постройки. И это они ещё не начали знакомиться с обитателями.

Само празднование развернулось куда масштабнее, чем в прошлом году. Местом действия выбрали один из внутренних двориков, перекрытый навесом, чтобы вампирши, упаси Мерлин, не превратились в угольки. Гарри же добавил изящный штрих: создал полную иллюзию звёздного неба. Это позволило вампиршам хоть ненадолго притормозить со своим амплуа горничных. К счастью, Кричер был способен вытянуть одну вечеринку в одиночку.

Они, как и большинство обитателей острова, были облачены в шелка. Гарри не без тревоги отметил, что наряды подозрительно единообразны… почти как униформа.

Ему было приятно наблюдать, как его подданные без лишней скованности якшаются с «чужаками». Мэри и Лавгуды уже с головой ушли в обсуждение мифов и тварей. Гарри даже не пытался за ними поспеть. Дафна с отцом оживлённо беседовали о сельском хозяйстве и редких ингредиентах с вейлами, присматривавшими за местной флорой и фауной.

— С прошедшим днём рождения, Невилл! Хочешь, позже заглянем в твою оранжерею?

— В мою оранжерею? — только и выдавил тот.

— Если хочешь, я могу связать её порталом с твоим домом. Или просто пересадишь к себе всё, что я там вырастил. Мне в общем-то без разницы.

Когда Гарри начал объяснять детали, Невилл окончательно загорелся идеей и даже робко поинтересовался, можно ли ему будет иногда приводить сюда Ханну. Гарри был вовсе не против компании, хотя не удержался от вопроса: с каких это пор остров-крепость его эксцентричного друга считается подходящим местом для свиданий?

— Ну… я надеюсь, что вскоре она переберётся в поместье Лонгботтомов на более… постоянной основе, если ты понимаешь, к чему я клоню…

Гарри расплылся в улыбке.

— Это же чудесно! И как скоро, по-твоему, это случится?

Невилл сглотнул.

— Ну… довольно скоро. Будет не очень красиво, если мы не поженимся в ближайшие… месяцев семь или около того?

Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы сопоставить факты, а затем он расхохотался.

— Не уверен, что я бы с этим справился, Невилл. Удачи тебе.

— Думаю, у тебя вышло бы лучше, чем кажется. У тебя ведь есть Тедди, разве нет?

— Это у Андромеды есть Тедди, — уточнил Гарри.

Он полагал, что тоже играет какую-то роль, но ребёнок был скорее заботой Андромеды (прости, малыш), чем его собственной. Уж точно не он сейчас вытирал остатки торта с мордашки Тедди.

— Не представляю, как бы я растил его в одиночку…

— Думаю, ты был бы отцом получше, чем сам о себе думаешь. Но задумывался ли ты о кандидатуре потенциальной матери?

— Это Джордж тебя подговорил?

— Ну-у… может быть…

Гарри не сразу нашёлся с ответом. Разумеется, он понимал, что рано или поздно к этому придёт, но… с Джинни мосты, как ему казалось, были сожжены окончательно. Других женщин в его жизни хватало, однако прежде чем он успел сформулировать мысль, на лице Невилла расплылась дурацкая ухмылка.

И тут Гарри заметил странные взгляды гостей; большинство откровенно пялилось на его шею. В следующее мгновение он вспомнил, что наложить чары личины, чтобы скрыть те самые вопиющие следы укусов, он поручил одной из кицунэ.

А кицунэ, как известно, обожают розыгрыши.

Ну просто замечательно.

* * *

Небольшой перерыв в странствиях (своего рода отпуск от отпуска) лишь подстегнул желание Гарри поскорее вернуться к делам. Разумеется, он по-прежнему собирался разузнать побольше о Кумари Кандам, но вместе с тем ему не терпелось облететь часть Индии на ковре-самолёте. Он понимал, что увидит лишь крохотную долю местных чудес, однако это его нисколько не останавливало.

Какая-то упрямая часть его души к тому же настойчиво требовала покорить Эверест. Строго говоря, в мире, где существует магия, нельзя было с уверенностью утверждать, что именно эта вершина самая высокая. И всё же Гарри хотел взобраться на Эверест просто потому, что тот был. А ещё потому, что в тех краях наверняка отыщутся древние храмы или иные любопытные реликты, прячущиеся среди снегов и облаков.

XXXV. Миф

Мифам вовсе не обязательно быть правдой. Однако знание легенд и умелое обращение к ним способны придать вам весьма ощутимую легитимность. Создание собственного мифа — задача с подвохом, особенно на первых порах, но всегда можно подыскать подходящий исторический прецедент, раздобыть нужный артефакт… или на худой конец изготовить убедительную фальшивку.

Разумеется, всегда велик соблазн оставить в вымысле крошечную крупицу истины, но главное — не потерять себя в процессе этих поисков.

* * *

Размышления Гарри о тяготах приземлённого отцовства были прерваны куда более занимательной темой, а именно драконьими яйцами, которые он успел собрать. Поначалу он воспылал неподдельным энтузиазмом… но стоило признать, что, едва заполучив заклинания замедления времени, тут же пустил их в ход. Специфической любви Хагрида к «милым монстрам» он не разделял и прежде всего намеревался обзавестись подходящим вольером.

Выращивание дракона — дело хлопотное. Нельзя просто взять и начать. Гарри воздвиг ещё несколько суровых, скалистых глыб в глухой части океана островов, надеясь воссоздать нечто вроде Гебрид. Он вынес их далеко на юг по двум причинам: чтобы не мешать судоходным маршрутам и чтобы хоть приблизительно воспроизвести привычную для драконов среду обитания.

Где-то на задворках сознания его терзал вопрос: вписываются ли драконы в магловские представления о теплокровных и хладнокровных существах? Допустим, они хладнокровны, но с внутренним магическим пламенем. Считается ли это разновидностью теплокровности?

Возможно, подобные научные изыскания были чистейшим безрассудством, однако он всё же хотел обеспечить этим крошкам наилучший уход. Гарри и сам не думал, что однажды ему придётся штудировать то самое пособие по разведению драконов, которым Хагрид пользовался много лет назад.

К счастью, несколько самых отважных подданных вызвались помогать с уходом, так что он не стал единственной фигурой в жизни будущих чудовищ. Можно ли приучить их к людям? И, чем чёрт не шутит, одомашнить?

* * *

Магический ковёр, который прибрал к рукам Гарри, был достаточно велик для двоих; да что там, на нём уместилась бы целая делегация. Так что небольшую экспедицию они с Асторией могли себе позволить без всяких стеснений. Вернуть Асторию в Британию следовало до того, как станет слишком поздно, иначе Гарри рисковал прослыть «наглецом, распускающим руки», или кем похуже. Конечно, в Индии уже стояла глубокая ночь (часовые пояса и всё такое), но это лишь добавляло затее очарования. В осмотре достопримечательностей под покровом тьмы была своя особая прелесть.

Гарри даже успел перекинуться парой слов насчёт правил эксплуатации ковров-самолётов с местными магическими властями, по крайней мере, той области, где собирался приземляться. Ничего неожиданного: не подниматься слишком высоко, чтобы не мешать самолётам, и не пикировать на крыши жилых домов. Зато чары сокрытия от маглов оказались изящны и поразительно эффективны настолько, что при желании можно было устроить пикник прямо над густонаселённым кварталом и не опасаться лишних взглядов.

Земель, которые хотелось охватить, было, мягко говоря, немало, но даже при таком раскладе имелись очевидные цели. Например, Ганг. И раз уж они оказались в этих краях, было бы просто глупо не взглянуть на одно из самых знаменитых зданий, когда-либо возведённых на его берегах или на берегах его притока; в данном случае разница была несущественной.

Потребовалось некоторое время, прежде чем ковёр вынес их к Тадж-Махалу. Вид мавзолея с его белоснежными куполами почти вышибал слезу. В каком-то смысле это была скорбь одного-единственного человека, навеки застывшая в камне.

— Красота какая. И кто это построил?

— Великие Моголы, если не ошибаюсь.

— Ну, я и так вижу, что великие. Я спрашиваю: кто именно? Маглы?

— Не маглы, а Моголы. Через «о», а не через «а».

Гарри всерьёз интересовало столкновение магии разных культур — в конце концов, он и сам извлекал из этого немалую выгоду. Наследие империи Великих Моголов или то, что от него уцелело, могло оказаться весьма поучительным. Государство, охватившее почти всю Индию и вобравшее в себя влияние Персии и степных народов… здесь было чему поучиться.

Архитектура поражала. По сравнению с массивными, местами даже грубоватыми каменными блоками его собственного замка, Тадж-Махал казался воплощением утончённости. Снаружи стены украшали затейливые растительные орнаменты и изящная каллиграфия, и это касалось лишь самого здания. Мавзолей был сердцем целого комплекса с симметричными садами и величественными стенами.

Магия в этом месте всё ещё ощущалась. Разумеется, никаких барьеров от маглов здесь не было: место давно стало туристической Меккой. Однако имелась защита иного рода. Император, воздвигший гробницу, явно не находил забавной мысль о том, что кто-то потревожит покой его жены, и предусмотрел меры против магических расхитителей. Заклинания по-прежнему поддерживались, несмотря на то что сама империя давно канула в лету.

Гарри и Астория ненадолго задержались у настоящих саркофагов на нижнем ярусе (не у тех, что были выставлены напоказ для публики), чтобы отдать дань уважения. Гарри смотрел на всё прежде всего как на архитектурное чудо, хотя не мог не признать трогательности замысла: шах вложил всего себя в создание достойного мемориала для любимой.

Возможно, когда-нибудь и он воздвигнет нечто подобное — в память о Сириусе, Ремусе, Тонкс и прочих.

Астория же видела в этом прежде всего романтику, пусть и окрашенную трагедией. Быть любимой с такой страстью… разве не об этом в глубине души мечтает каждая девушка?

* * *

Гарри был прекрасно знаком с клише об индийских заклинателях змей и всерьёз подумывал выведать пару секретов этого интригующего искусства. Проблема заключалась лишь в том, чтобы их отыскать. Как выяснилось, заклинатели, по крайней мере, их приземлённая магловская разновидность, в Индии стремительно сходили на нет. Формально это ремесло и вовсе считалось незаконным, так что обычных уличных трюкачей можно было встретить разве что в глуши, куда не дотягивалась карающая рука правосудия.

Но маги? Эти господа щёлкали магловские законы как орешки. К тому же в магическом мире заклинание змей открывало куда более широкие горизонты, чем простое покачивание кобр под флейту ради случайных прохожих, хотя, насколько понимал Гарри, даже с этим теперь становилось всё сложнее.

И всё же в магических анклавах Индии искусство процветало. Правда, сравнивать заклинателей, заставляющих кобр покачиваться в такт, с мастерами парселтанга, способными исцелять раны и нейтрализовать яды, было бы не совсем корректно.

Разумеется, Гарри подмывало разобраться во всём лично, тем более что у них нашёлся общий язык. В буквальном смысле.

— Вы прирождённый змееуст? — поинтересовался мужчина.

— В некотором роде, — уклончиво ответил Гарри. Он решил, что упоминание об отпечатке в сознании, оставленном Тёмным Лордом, не лучшая тема для светской беседы.

— Это большая честь. Мне ещё не доводилось встречать прирождённого змееуста.

— Но вы же так прекрасно на нём говорите!

— Полагаю, я настолько близок к «прирождённому», насколько это вообще возможно. Отец шипел мне колыбельные с пелёнок.

— Неужели?

Гарри задумался. Если парселтангу в принципе можно обучиться, то при достаточном усердии его, вероятно, можно освоить в столь нежном возрасте, что он станет фактически родным.

Пока они обсуждали профессиональные тонкости, прерываясь лишь на редкие вопросы и замечания Астории, которая, кажется, что-то старательно записывала, Гарри уже присматривал подходящую змейку в подарок Тедди.

* * *

К Кумари Кандам Гарри относился со здоровой долей скепсиса — примерно так же, как большинство людей относится к Атлантиде. Но если Атлантида служила у Платона поучительным предостережением против высокомерия и излишней роскоши — пороков, якобы и отправивших её на дно морское, то Кумари Кандам выглядела куда более приземлённой конструкцией: националистический миф, густо приправленный историями о затерянных южных землях.

Согласно этой версии, утраченный материк непременно должен был примыкать к Шри-Ланке и Индии — исключительно ради подкрепления идеи о тамилах как об автохтонном населении региона, а не каких-то там пришельцах-захватчиках. Позднее концепцию аккуратно притянули к Лемурии — гипотетическому затонувшему континенту, выдвинутому в качестве элегантной «заплатки» для биологии. Нужно же было как-то объяснить, почему лемуры обитают на Мадагаскаре и в Индии, но полностью отсутствуют где-нибудь посередине — скажем, на Ближнем Востоке. Идея казалась вполне рабочей… по крайней мере, до открытия дрейфа материков.

Причин считать всё это полной чушью было более чем достаточно в той же мере, что и в случае с Атлантидой. Можно было даже указать на конкретные события, послужившие питательной средой для мифов: Лемурию для Кумари Кандам или минойское извержение для греческой античности. Всё выглядело так, будто подобные истории рождались ради утешения чьих-то идеологических амбиций или национального самолюбия.

Но, с другой стороны, у маглов имелись все основания считать собственный мир полностью лишённым магии, и это тоже было ошибкой. Масштабные мистификации существовали на самом деле, что, впрочем, не означало, будто Гарри готов проглотить наживку вместе с крючком и грузилом. Он лишь допускал возможность того, что в основании мифа может скрываться крошечное зерно истины.

По его мнению, единственной по-настоящему грубой ошибкой было бы попросту отмахнуться от темы. Конечно, он столкнулся с привычными трудностями перевода, неизбежными в чужих краях. Возможно, обратись он к маглам, шансы найти англоговорящих гидов, способных перевести или пересказать малоизвестные народные сказания, были бы выше. Маглы, насколько мог судить Гарри, отличались чуть большей космополитичностью, чем их магические соседи.

Однако оставалась очевидная проблема: как отыскать магические первоисточники этих мифов и при этом случайно не нарушить Статут?

* * *

В конце концов он решил, что проще всего нырнуть и разобраться на месте. Правда, поначалу поиски не дали почти ничего. Нащупать очертания суши, которая то ли существовала тысячи лет назад, то ли нет, — задачка не из лёгких, даже если тебе помогают тритоны.

Сдвиг наметился лишь тогда, когда Гарри решил сменить подход и зайти с фланга. Он рассудил, что едва ли является первым, кто прочёсывает эти воды, а значит, у гипотетического затонувшего материка могла быть своя система защиты. Признаться, это была игра с огнём, но и поиск кораблекрушений сам по себе обещал выгоду, особенно если удастся наткнуться на судно, о котором знают не все.

Заклинания поиска металла имели неприятную привычку давать ложные срабатывания: то подводные рудные жилы, то подозрительно массивные груды мусора. И всё же несколько находок оказались достойны внимания.

Некоторые из них уже давно были известны — например, обломки «Гермеса» и «Вампира» у побережья Шри-Ланки. Гарри сперва подумывал оставить их в покое. Как ни заманчива была мысль обнаружить настоящего вампира на борту «Вампира», погружение выявило кое-что иное, а именно призраков.

На «Вампире» их оказалось немного: при затоплении каким-то чудом погибло всего восемь человек, а вот «Гермес»… часть приведений уже отправилась дальше, но внушительное число предпочло остаться. Гарри невольно задумался, не сама ли структура армии или, быть может, вбитое с юности чувство долга заставляет призраков так упрямо цепляться за мир живых.

Как бы то ни было, больше половины из трёх сотен погибших вместе с «Гермесом» всё ещё ошивались поблизости. Гарри не хотел, чтобы они вечно чахли в пучине, но те оставались верны своему старому корыту. Пришлось взяться за посох и за дело, и на этот раз обошлось без обмороков. Вымотался он, правда, сильно: настолько, что Астории пришлось его поддерживать, а ему диктовать ей формулы чар отвода глаз. Зато мысль о собственном флоте приятно грела душу.

Потребовалось немало косметического ремонта и срочный вызов Маргарет с просьбой повторить её трюк с доменной печью, чтобы привести суда в более-менее божеский вид. Но результат Гарри определённо пришёлся по вкусу. Да, прибавилось хлопот с портами и снабжением, зато манёвренность в передвижениях по миру выросла в разы. Один корабль он немедленно отправил обратно к берегам Америки, чтобы закладывать базу и там.

Отдельным удовольствием было наблюдать, как призраки «Гермеса» и «Вампира» реагируют на команду его собственного судна. Поначалу они, разумеется, решили, что перед ними современники — всё-таки транспорт типа «Либерти»… И стоило видеть их лица (или то, что у них вместо лиц), когда выяснилось, что люди Гарри воевали ещё во времена Американской революции.

Он прекрасно понимал, что поднять каждый затонувший корабль в мире — задача заведомо невыполнимая. Но если ему попадётся что-то ещё, особенно с «начинкой» в виде призраков, он определённо рассмотрит такую возможность.

Конечно, всё это заметно отвлекало его от первоначального плана по поиску Кумари Кандам. И всё же он выкроил ещё немного времени, продолжая нащупывать хоть какие-то следы легендарного материка.

* * *

Никаких величественных затонувших городов или таинственных пещер Гарри пока не обнаружил. Зато наткнулся на кое-что иное, а именно на очередной остов корабля. На этот раз без призраков, однако сами обломки выглядели куда интереснее: магия здесь буквально висела в воде густой, ощутимой пеленой.

Флаг истлел до такой степени, что определить принадлежность судна было невозможно, но древесина сохранилась на диво хорошо. Корпус не выглядел ни изъеденным, ни облепленным морскими уточками«Морские уточки» — это вовсе не птицы, а усоногие ракообразные, которые ведут прикрепленный образ жизни. Свое имя они получили из-за формы тела: мясистый стебелек и раковина сверху отдаленно напоминают шею и голову утки. В старину люди даже верили, что птицы казарки не откладывают яйца, а вылупляются из этих ракообразных на днищах кораблей., как того следовало бы ожидать от парусника, пролежавшего на дне вечность. Линии оставались плавными, конопатка на месте; правда, зияющая дыра в борту делала разговоры о водонепроницаемости чисто риторическими.

Пробоина была слишком велика для пушечного ядра — по крайней мере, тех калибров, что доводилось видеть Гарри. Да и форма настораживала: длинный рваный разрез вместо аккуратного круга, который обычно оставляет снаряд.

Ещё больше его заинтересовали чары расширения пространства. Сквозь гигантскую дыру можно было заглянуть внутрь и воочию убедиться, что внутренние размеры попросту игнорируют здравый смысл. Палубы казались непозволительно просторными для столь скромного корпуса.

Осмотр внутренностей особых сокровищ не принёс, зато навёл на мысль, что у корабля недавно были гости. Палубы усеивали разбитые ящики; их содержимое бесцеремонно вывалили наружу — по крайней мере, то, что уцелело. Одни контейнеры вычистили до блеска, в других всё ещё кисли груды специй и чайных листьев. Выглядело это, мягко говоря, неаппетитно, поскольку морская вода не лучший маринад, но всё же куда свежее, чем следовало бы ожидать от провианта многовековой давности. Попадались и осколки фарфора, хоть и в прискорбно малом количестве.

Гарри не покидало ощущение, что в опустевших ящиках некогда хранилось нечто куда более ценное, чем чай или специи, а например товары, раздобыть которые в наши дни гораздо сложнее. И если уж выбирать того, кто успел к шапочному разбору раньше него… что ж, кандидатура Жан-Поля напрашивалась сама собой.

Но неужели он тоже охотился за Кумари Кандам?

XXXVI. Мягкая сила

Под «мягкой силой» принято понимать влияние на другую страну методами, не подразумевающими палочку у загривка или заклятие в лицо. Старое доброе «ультранасилие», конечно, порой бывает к месту, но умение склонять других на свою сторону без угроз — навык куда более универсальный. Особенно если ресурсов для прямого давления у вас может попросту не хватить.

* * *

Магический мир, в который маглорожденные вступили в 1999 году, разительно отличался от того, с которым они могли бы столкнуться всего пару лет назад.

Если уж говорить откровенно, при прежнем режиме они бы до него вообще не добрались, но тем показательнее были перемены. Сообщество словно ожило. Родители, сопровождавшие детей в Косой переулок, больше не бродили среди лавок с видом людей, оказавшихся на линии фронта гражданской войны. В воздухе снова витало предвкушение, а не тревога.

Особенно наглядно это проявлялось в успехах магазина «Всевозможные волшебные вредилки Уизли». Дела шли в гору и даже стремительнее, чем ожидали сами владельцы. Появилась линейка безобидных розыгрышей для маглорожденных малышей и несколько более практичных, но по-прежнему изящных, товаров для их родителей.

Джордж даже сумел убедить Рона уволиться из Министерства, где чиновники начали проявлять чрезмерную… обеспокоенность его связями с Гарри Поттером и перейти работать в магазин.

Надо признать, торговля леденцами «Цвет-на-Вылет» (меняют причёску на любой из десятка весёлых оттенков — всего на пятнадцать минут, чтобы родители не хватались за валерьянку, а радовались) и магловскими ручками с бесконечными чернилами выглядела менее престижной, чем служба аврором. Зато Рону она нравилась куда больше.

Если ребёнку удавалось затащить родителей в магазин, те рано или поздно оказывались нос к носу с определённо нечеловеческим магическим существом — с хвостами и ушами, выглядевшими подозрительно настоящими. Разумеется, всегда находились либо невоспитанные, либо чересчур любопытные детишки, которые норовили дёрнуть за них, будучи уверенными, что это всего лишь очередной хитроумный магический протез.

В ответ Тихару издавала совершенно натуральный лисий визг, после чего сконфуженный родитель поспешно утаскивал своё чадо прочь, бормоча извинения.

Поскольку при составлении министерских законов о таких существах, как кицунэ, никто особенно не утруждался, формально Тихару не подпадала под надзор Министерства. Впрочем, тут имелся один весьма жирный подвох: Министерство попросту не считало её личностью.

При всей своей притягательности «Всевозможные волшебные вредилки Уизли» всё же не входили в список предметов первой необходимости для среднестатистического маглорожденного, готовящегося к первому году в Хогвартсе. А вот лавка волшебных палочек и книжный магазин — без них было не обойтись.

Гаррик Олливандер начал пожинать плоды того, что когда-то одолжил Гарри книги по магии палочек. Недавняя дуэль взвинтила популярность посохов до небес, хотя прежде они считались товаром сугубо нишевым: многие его предки за всю жизнь не получили ни одного заказа на подобную вещицу. Посохи были инструментами капризными, почти всегда требовали индивидуальной подгонки под конкретную цель, а стоимость материалов делала их массовое производство, как в случае с палочками, попросту невозможным.

Зато суммы, которые можно было выручить за индивидуальные заказы, производили впечатление. Очень даже сильное впечатление. И, положа руку на сердце, мастер готов был неохотно признать: штамповать палочку за палочкой день за днём порой становилось скучновато. Впрочем, запасов у него и без того накопились целые горы — более чем достаточно, чтобы произвести должное впечатление на любого первокурсника.

Книжная лавка тоже ломилась от магических новинок, включая и «Самоучитель парселтанга для магов» за авторством Гарри Поттера. Для многих эта книга становилась едва ли не первым знакомством с Поттером как с личностью — и, надо признать, знакомством весьма удачным. Она представляла его человеком талантливым и щедрым на знания (чего маглам в волшебниках порой ощутимо не хватало с учётом всей этой секретности и игры в прятки).

Если, конечно, удавалось переступить через тот факт, что речь в книге шла о беседах со змеями.

При желании можно было полистать и магическую прессу полегче. Главными газетами по-прежнему оставались «Пророк» и «Придира», и разницу между ними замечал даже самый неподготовленный родитель, впервые сопровождающий ребёнка в мир волшебства.

«Придира» представлял собой классический таблоид: даже если на его страницах время от времени появлялась вполне добротная техническая статья о посохах или неевропейских магических существах, она неизменно тонула в океане заговоров, сенсаций и откровенного абсурда. На этом фоне «Пророк» выглядел почти голосом рассудка. Почти — ключевое слово.

Те, кто ещё помнил роль «Пророка» как рупора режима Волдеморта, смотрели на газету с заметной долей предубеждения. Но желающих вдаваться в подробности магической гражданской войны находилось немного: память была ещё слишком свежа, да и риск до смерти перепугать новоиспечённых родителей оставался вполне реальным.

Поэтому многие охотно заглатывали газетные истории, особенно если те подкармливали их собственные страхи. Оборотни — зло. Вампиры — ещё хуже. А волшебный плейбой, якшающийся с подобной компанией? В лучшем случае человек, опасно балансирующий на грани допустимого.

Впрочем, не все отличались столь доверчивым нравом. Находились и те, кто делил надвое каждое напечатанное слово и не только в газетах. Позиция, надо сказать, вполне разумная, если твой мир совсем недавно перевернулся вверх тормашками. Стоило лишь начать читать между строк, а при удаче раздобыть старые подшивки «Ежедневного пророка», как вырисовывалась куда более сложная и, откровенно говоря, тревожная картина. Даже беглый взгляд на новейшую историю магического сообщества демонстрировал виртуозную партию, разыгранную Гарри Поттер: он умудрялся существовать одновременно в двух амплуа — то «мальчика для битья» с первых полос, то величайшего героя современности.

К слову о повседневных заботах: родители маглорожденных обычно наведывались и в аптеку — просто чтобы ничего не упустить. Высокий «фактор брезгливости» при виде некоторых ингредиентов успешно отодвигал вопросы о поставщиках и логистике на задний план. Однако, прояви вы чуть больше любопытства, обнаружилось бы, что значительная часть ассортимента, особенно растительного происхождения, поставляется семьёй Гринграсс.

Проследить их источники оказалось бы делом непростым: причин держать такую информацию при себе у них хватало. Но если копнуть глубже, можно было прийти к весьма любопытному выводу, что их недавний триумфальный рывок на рынке трав напрямую связан с Доггерлендом.

* * *

Астория готова была признать, что перспектива возвращения в Хогвартс её совсем не вдохновляла. Оставался всего один год, и всё же мысль о замке, полном воспоминаний, не вызывала восторга. Гарри, на всякий случай, решил повторно провести полную процедуру по замене крови и костного мозга — просто чтобы исключить любые неприятные сюрпризы, а затем попросил об услуге. Нужно было кое-что «по-быстрому» забрать из Тайной комнаты.

Сказать, что у неё закружилась голова, — значит ничего не сказать. Подробные инструкции на парселскрипте, аккуратно описывающие путь, повергли её в состояние, близкое к ступору. И, разумеется, она не могла не задаться вопросом, как именно Гарри выяснил, что вход в Тайную комнату спрятан в дамском туалете. Для входа требовалось владение парселтангом, но для нынешней Астории это уже не составляло труда.

Тоннель оказался омерзительным. Скользкие стены, затхлый запах, ощущение, будто сама земля не хочет, чтобы здесь кто-то находился. Благодаря виртуозному пилотированию на метле она добралась донизу, приземлившись… прямо в груды костей. Тут же снова вскочила в воздух. Исполинская сброшенная кожа, лежавшая дальше по коридору, заставила её поёжиться. Она, конечно, была истинной слизеринкой, но змея таких размеров? Бр-р-р.

Пришлось протискиваться через обрушившийся участок тоннеля и снова прибегнуть к парселтангу. И вот тогда она увидела его.

Останки.

Да, она видела кожу. Логически понимала, что если есть чешуя такого масштаба, то и само существо было соответствующим. Но лицезреть кости чудовища воочию — совсем другое дело. Казалось невозможным, чтобы нечто столь исполинское вообще можно было убить. Неужели Гарри хотел, чтобы она собрала тушу целиком? Она же огромная!

Впрочем, Астория быстро пришла в себя. Искусная магия — вроде того изящного заклятия пространственной связи-сжатия, которое показал ей Гарри, позволяла переправить кости на остров без особых затруднений.

В этом даже было что-то… притягательное. Быть хозяйкой величественного зала, под сводами которого висит гигантский скелет василиска. Возможно, немного в лоб. Возможно, слегка театрально. Но, чёрт возьми, звучало заманчиво.

Пока она деловито упаковывала кости и даже аккуратно свернула ту самую сброшенную кожу, мысли не утихали. Очевидно, это «маленькое приключение» Гарри произошло не вчера: останки успели изрядно истлеть. Но она была уверена, что он не отправил бы её за ними, не имей на трофей законного права. Если именно он прикончил чудовище, то это уже само по себе тянуло на подвиг грандиозных масштабов. Оставался вопрос — когда?

Астория попыталась выстроить хронологию. Сколько времени занимала каждая его «небольшая авантюра»? Мог ли он как-то уплотнять расписание? Ну, знаете — Сумасшедшего Крёстного и Гигантскую Змею в один учебный год?

Она честно старалась найти версию, при которой Гарри убил василиска старше двенадцати лет. Не сходилось. Именно тогда он спас девчонку Уизли из Тайной комнаты, и сейчас Астория стояла в этой самой комнате. Хронология совпадала безупречно. Она не до конца понимала, как именно василиск умудрялся превращать жертв в камень, но в целом картина складывалась. То, что это было логично, вовсе не означало, что ей хотелось в это верить. Её сестра провела год — технически даже два, если считать первый курс, в одном замке с этой змеёй. А Гарри прикончил её в двенадцать лет.

В двенадцать!

Когда самой Астории было двенадцать, она во все глаза смотрела, как Гарри Поттер уворачивается от драконов на Турнире Трёх Волшебников. И после всего этого Альбус Дамблдор решил, что пары сотен баллов факультету будет достаточно? Вместо, скажем, Ордена? Не будь старик уже мёртв, она бы его точно стукнула.

Впрочем, поразмыслив, Астория пришла к более прагматичному выводу. Реальная стоимость этих останков вполне могла стать для Гарри утешительным призом. Она достаточно хорошо помнила отцовские уроки, чтобы понимать, сколько в наши дни стоит яд василиска.

* * *

Тибет уютно устроился между двумя исполинскими горными цепями: Гималаи на юге, где возвышался Эверест, высочайший пик во всём подлунном мире, и хребтом Куньлунь, который, разумеется, не стоит путать с его мифическим тёзкой. Между ними теснилось ещё больше гор, что, учитывая географию региона, было скорее правилом, чем исключением.

Даже при своей сверхъестественной невосприимчивости к горной болезни Гарри приходилось держать ухо востро рядом с Эверестом. Выше определённой отметки — здесь и на ряде других вершин — воздух становится настолько разреженным, что человеческая жизнь в нём долго не протянет. Конечно, лет двадцать назад какой-то безумец покорил гору без кислородного оборудования, так что теоретически это было возможно. Теоретически. Гарри решил не искушать судьбу.

Магия позволяла преспокойно пропустить все скучные этапы экспедиции: найм шерпов, многодневные стоянки для акклиматизации и прочие радости альпинизма. Он, конечно, мог бы просто оседлать метлу и рвануть к вершине, но это уже попахивало жульничеством. Можно было бы и вовсе наколдовать себе путь прямиком в тёплую постель с горячим ужином в Доггерленде, но это, по его глубокому убеждению, было бы стопроцентным читерством.

Кто-то менее великодушный заметил бы, что обвешать каждый дюйм одежды согревающими чарами — тоже своего рода обман. Если так, Гарри с готовностью признал бы, что его официально «обделили» подлинным опытом покорения Эвереста. Он всё-таки не мазохист. По той же причине магия выручала его и на особенно крутых участках: страдать там, где можно наколдовать подспорье, казалось ему бессмысленным.

Всё шло настолько нормально, насколько это вообще возможно для одиночки, штурмующего Эверест, — по крайней мере, пока он не достиг «зоны смерти» на высоте восьми тысяч метров. Гарри постоянно держал в уме подножие горы; нужно было иметь чёткую точку для аппарации, если воздух станет слишком разреженным даже для него. А воздух и впрямь был пугающе тонким: к тому моменту, как он добрался до финишной прямой, Гарри тяжело дышал, высунув язык, словно загнанный пёс.

Во всём этом чувствовалась какая-то отрешённая красота. Ещё не достигнув пика, он ощущал, что выше него почти ничего нет. Казалось, зрение сузилось (если это, конечно, не было симптомом нехватки кислорода), и глаза сфокусировались исключительно на крошечном клочке земли впереди. А когда он ступил на саму вершину, на мгновение растерялся: куда же делась вся земля?

Потом он огляделся.

Мир расстилался у его ног — исполинские скалистые пики, плотные напластования снега, другие вершины этой невероятной горной цепи. Гарри почувствовал, как по телу пробежал азартный трепет. Ещё десять лет назад, а может, и меньше, он не смог бы вообразить себя здесь: на крыше мира, князем, среди людей, которым он небезразличен.

И всё же он был здесь.

На мгновение его так и подмывало обернуться вороном прямо на вершине, но вовремя пришло осознание, что превращаться в летающее существо там, где воздух невообразимо разрежен, — идея откровенно скверная. Впрочем, эта ледяная пустота и сводящая кости стужа натолкнули его на пару любопытных идей для новых заклинаний.

Любопытно, но в последующие дни монахи одного из близлежащих монастырей не раз замечали бодрую маленькую ворону, деловито расхаживающую по окрестностям. Те из них, кто обладал магическим даром, обратили внимание, что птица проявляет подозрительно живой интерес к их архивам — тем самым, что уцелели в вихре Культурной революции лишь благодаря вмешательству магии.

Разумеется, птицы не умеют читать. Но эта выглядела на редкость заинтересованной.

Впрочем, кто поверит рассказам об умной, читающей вороне из глухого буддийского монастыря? Особенно если у неё неестественно яркие зелёные глаза? Всё это выглядело как угодно. но только не нормально.

* * *

Дадли Дурсль был по горло сыт прозвищем «Мальчик с совой». Причина клички лежала на поверхности: сова, казалось, следовала за ним по пятам, куда бы он ни направился. Временами она исчезала — вероятно, на охоту или поспать, но неизменно возвращалась.

Поначалу отец предпринял несколько попыток избавиться от неё, однако птица оказалась слишком осторожной: ни в ловушку не шла, ни под выстрел не подставлялась. Все попытки оторваться от слежки заканчивались одинаково — ничем.

Дадли понимал, что это как-то связано с миром магии. В конце концов, именно совы приносили волшебникам почту. Вопрос был лишь в том, как именно связано. Параноидальная часть его сознания нашёптывала о «хвосте», о магическом маячке, о наблюдении. Но при всей своей тревожности он отдавал себе отчёт, что захоти волшебники его смерти, он был бы мёртв уже давным-давно.

Если бы Гарри пал, это вряд ли прошло бы незамеченным. Плохие парни, как их называл Дадли, наверняка перешли бы к установлению мирового господства над Британией или занялись бы чем-то в этом духе. Однако, насколько он мог судить, ничего подобного не происходило. Более того, число таинственных смертей в новостях заметно сократилось.

Значит, оставался другой вопрос: чего Гарри от него хочет?

Теоретически это могла быть чья-то ещё сова — какой-нибудь другой волшебник, пытающийся выйти с ним на связь. Но кому это могло понадобиться? И кто вообще знал о его существовании?

Иногда Дадли ловил себя на мысли, что это своего рода оливковая ветвь от Гарри. Да, птица не была похожа на ту сову, что когда-то принадлежала кузену, но сходство в самом способе было слишком очевидным. Если это и вправду был жест примирения, то Гарри, похоже, оставлял право первого шага за ним.

Никаких писем не появлялось. Сова просто ждала. Порой она подлетала ближе, если замечала в руках у Дадли листок бумаги, — и это выглядело почти выжидающе.

Проблема заключалась в другом: Дадли понятия не имел, как облечь свои чувства к Гарри в слова. Лучше, пожалуй, повременить. Разобраться в себе.

Письмо к Рождеству казалось идеей не такой уж безумной — во всяком случае, не безумнее всей этой истории. Поздравительная открытка. Нейтральный тон. Никаких громких признаний.

В конце концов, сова была вполне достойным поводом начать разговор.

XXXVII. Подземелье

Мало что так настраивает на злодейский лад, как подземелье. Впрочем, подземная часть базы годится не только для содержания узников: она прекрасно подходит под склады или зоны для рискованных экспериментов. Остаётся лишь надеяться, что использовать её в качестве последнего рубежа обороны не придётся. Хотя, надо признать, установка ловушек — занятие на редкость увлекательное.

* * *

Маленький ворон кружил среди уединённых пиков Гималаев. Перемахнуть через главный хребет ему было не под силу, но порхать между величественными склонами вполне.

В окрестностях Эвереста он не обнаружил ничего особенно примечательного, однако в одной тихой долине всё же опустился на землю. Оглядевшись и убедившись, что за ним никто не наблюдает, ворон обернулся человеком.

Гарри Поттер принялся вырезать нишу в скале, намереваясь позже связать это место порталом с далёким Доггерлендом. Полезно иметь убежища не только посреди океана. Он собирался вернуться сюда позже, когда солнце, отражаясь от снегов, будет не так беспощадно поджаривать всё живое. Слишком уж хотелось ему как следует исследовать эти горы. Поискать Шангри-Ла, Шамбалу или что там ещё они скрывали.

Подземная часть Доггерленда особой популярностью не пользовалась — разве что у вампиров и их единственного гоблина. Люди, как ни крути, предпочитали солнечный свет.

Тем не менее, пространство пустовало недолго. Здесь разместили несколько хранилищ в духе «Гринготтса», складские помещения, зону для оборотней и несколько лабораторий. Отчасти подражая Хогвартсу, в подземельях отвели внушительный зал под искусство зельеварения, правда, с куда более серьёзным размахом. Насколько знал Гарри, в Хогвартсе никогда не существовало полноценной алхимической лаборатории.

Он и сам не до конца понимал, как работает эта странная магическая квазинаука, но дела, похоже, продвигались. Свинец в золото они пока не превращали, да и особой нужды в этом не испытывали. Большинство трансмутаций оставались скромными: например, превращение одного, не самого дешёвого, камня в другой.

И всё же начало было положено. Гарри всё чаще задумывался, что со временем под землёй понадобится куда больше места — для пауков, для лабораторий, а впоследствии и для новых хранилищ.

* * *

Корнуолл был одним из тех мест, насквозь пропитанных артуровскими мифами, и Гарри чувствовал себя почти обязанным немного здесь пошнырять. На этот раз, впрочем, не ради Сокровищ Британии.

Живописных рыбацких деревушек и открыточных видов на побережье здесь хватало с избытком, но сегодня его интерес был прикован к шахтам. Большинство давно забросили, однако Гарри искал вовсе не людей, он искал тех, кто мог обосноваться в выработках после них. И всё же он надеялся, что внутри не осталось ни одного живого шахтёра: сверхъестественные обитатели заботили его куда меньше, чем случайные туристы или любопытные подростки.

Пробраться в одну из шахт оказалось делом нехитрым: для волшебника замки и барьеры не преграда, но каменные тоннели нервировали куда сильнее, чем родные, обжитые подземелья дома. Здесь всё давило. Воздух казался густым от пыли и прошлого, стены подступали слишком близко, а деревянные подпорки тревожно поскрипывали и будто вздрагивали от каждого шага, навевая приступы клаустрофобии.

Гарри выбрал старую выработку: место с богатой историей казалось более перспективным. К тому же перспектива оступиться и с грохотом улететь в забытый вертикальный ствол его совершенно не прельщала.

При себе он держал безоар — слухи о том, что горняки веками имели дело с мышьяком и прочими «прелестями», не располагали к беспечности. А уж постоянная каменная пыль и подавно. Гарри старался лишний раз не касаться стен.

Продвигаясь вглубь, он был готов в любую секунду аппарировать и едва не сделал этого, когда из толщи камня донёсся отчётливый стук. Сердце неприятно ухнуло вниз, но именно этот звук он и надеялся услышать. Во всяком случае, если верить советам Кричера.

Следуя на стук, Гарри чуть не сбил с ног крохотное существо. Первой мыслью было, что он в самом буквальном смысле налетел на домового эльфа. Перед ним стоял приземистый человечек с огромными глазищами где-то на уровне его колен, одетый в шахтёрскую робу.

— Привет, — осторожно произнёс Гарри, разглядывая незнакомца — ноккера. Или, если угодно, томминоккера.

Тот разочарованно вздохнул и пробормотал что-то вроде «Сауснегор», после чего перешёл на вполне понятный, хотя и густо приправленный акцентом, английский.

— Ты ещё кто такой? — проворчал коротышка.

— Я — Гарри Поттер. И хотел бы предложить тебе работу. — Гарри присел на корточки, чтобы оказаться примерно на уровне его глаз.

— У тебя есть для меня шахта?

— И шахта, и столько еды, сколько сможешь съесть.

Он выудил припасённый свёрток — мясной пирог, заботливо приготовленный Кричером именно для такого случая. Корнуолльские горняки испокон веков оставляли свои пасти томминоккерам, надеясь их задобрить; Гарри решил не нарушать традицию.

— Раз уж мою шахту всё равно открывать не собираются… я согласен.

Коротышка вцепился в угощение с такой решимостью, словно боялся, что передумают, и вскоре уже семенил следом, стараясь поспевать за размашистыми шагами Гарри.

— А у тебя есть друзья, которым тоже не помешала бы новая шахта? — с надеждой спросил тот.

Томминоккер закатил свои огромные глазищи — зрелище получилось довольно жутковатым.

— И что, по-твоему, я могу просто так заскочить в соседнюю шахту на пару слов?

— Ну… может быть?

— Все соседи давно разъехались: кто в Ботани-Бэй, кто в Нью-Йорк, Ванкувер или Рио-де-Жанейро… — Он нахмурился. — Я здесь последний. Последний из тех, кто остался.

— Что ж, прежде чем мы двинемся, могу я узнать твоё имя?

— Блай.

На мгновение Гарри показалось, что томминоккер просто чрезвычайно выразительно сплюнул, но нет, это и впрямь оказалось именем.

* * *

Ещё до возвращения в Доггерленд Гарри успел прослушать захватывающий курс истории корнуолльской диаспоры и получить краткий, но чрезвычайно эмоциональный вводный урок по местному языку. Саму мысль о том, чтобы объясняться с боссом на английском или «сауснеке», как презрительно именовал его Блай, томминоккер считал почти оскорбительной. Так что по пути он с поразительным рвением взялся обучать Гарри корнскому.

К счастью, вдалбливать тонкости произношения Блай мог лишь до тех пор, пока ничем не был занят. А стоило ему взяться за работу — яростно долбить скалу или раздавать наставления другим — уроки немедленно прекращались.

Так или иначе, Блай был вполне доволен жизнью, пока ежедневно получал свою законную пасти. Кричер с неожиданным энтузиазмом взялся за организацию бесперебойных поставок. Гарри не раз заставал их за оживлённой беседой прямо в разгар работы и всякий раз не мог отделаться от мысли, что между ними есть нечто большее, чем просто общая любовь к подземельям и строгой дисциплине.

Были ли они дальними родственниками, ветвями одного генеалогического древа? Или всего лишь разными породами одного и того же вида? Могут ли томминоккеры и домовые эльфы давать потомство, подобно волкам и собакам? А может, он снова безуспешно пытался притянуть магловскую биологию к существам, для которых слово «вид» означало нечто куда более расплывчатое?

Раскопки тем временем приносили плоды. Никаких исполинских жил золота или серебра им не попадалось, зато в изобилии находились куда более практичные металлы — медь и олово. Гарри всё чаще задумывался: было ли это простым везением или врождённым талантом томминоккеров — умением выводить горняков к руде… или, чего доброго, даже слегка «подталкивать» сами месторождения туда, где они нужнее?

Как бы то ни было, результат был очевиден: алхимики получили горы сырья для экспериментов, а зельевары больше никогда не тревожились о нехватке котлов.

* * *

Там, где некогда должна была простираться Кумари Кандам, теперь раскинулись бескрайние океанские просторы — сотни, если не тысячи квадратных миль суши, погребённой под водой. Поиски любых её следов превращались в задачу почти непосильную.

И всё же Гарри на что-то наткнулся. Это было не изощрённое следящее заклинание — скорее, сработало его чутьё на магию и охранные барьеры. Он изрядно поднаторел в искусстве «прощупывать» структуру чар и подобные вещи… Отклик был едва различим, почти на грани воображения, но Гарри решил довериться интуиции.

Погружаясь в морскую пучину, они обследовали участки, скрытые под двумя километрами воды. Ниже километра океан становился иссиня-чёрным — такой тьмы не знала даже самая долгая ночь. В ночи всегда теплится надежда на рассвет; здесь же, в бездне, единственным светом служили живые существа: мерцающая приманка удильщика да мощное магическое сияние, которое Гарри принёс с собой.

Нельзя сказать, что глубинная тьма была ему в новинку — некоторые из кораблекрушений, которые он «инспектировал» ради наживы, покоились в достаточно мрачных водах… Но здесь ощущение было иным. Возможно, дело заключалось в самой магии. Чем глубже они опускались, тем крепче становилась уверенность Гарри, что внизу скрывается нечто поистине грандиозное. И вместе с тем его не отпускало скверное тонущее предчувствие (каламбур про «погружение» — не случаен): у этого места имелась собственная система безопасности, и вряд ли она сводилась к банальной связке ключей и замков. Чёрт возьми, даже обычный замок мог обернуться проблемой, если вдруг окажется не по зубам.

Поэтому Гарри не спускал глаз с происходящего снаружи — насколько это вообще было возможно при полном погружении в беспросветную бездну. Призраки чувствовали себя куда спокойнее: им уже доводилось переживать кораблекрушения, тогда как Гарри — определённо нет. И всё же некоторые из них успели достаточно к нему привязаться, чтобы начать тревожиться.

Большинство привидений и ухом не вели при каждом скрипе или стоне, доносившемся от бортов судна. Гарри верил в прочность своих чар и всё равно невольно вздрагивал. Впрочем, это были лишь цветочки по сравнению с тем мигом, когда он выглянул в иллюминатор и увидел… огни.

На мгновение он заворожённо уставился на них. То, что сперва казалось редкой россыпью крошечных точек, сложилось в длинную спиралевидную линию, изгибающуюся по мере приближения. Гарри быстро осознал, чем грозит столь стремительное сближение, и принялся выкрикивать приказы.

Он едва удержался на ногах, когда снизу по борту что-то прошлось с характерным, наждачным скрежетом. Что ж, прощай, покраска. Заглянув в иллюминатор, Гарри мельком увидел глаз, отразивший свет изнутри корабля, — с вертикальным зрачком и ледяным блеском. Следом проступило и тело существа, усыпанное десятками бледно-голубых светящихся пятен вдоль боков.

Скрежет не стихал: шершавая чешуя змеи сдирала и стачивала всё, что не было защищено чарами. А затем она начала сжимать кольца — исполинские витки медленно, неумолимо стягивались вокруг корпуса корабля.

Первой мыслью Гарри при виде змеи была попытка договориться. Орать сквозь борта судна, разумеется, оказалось бесполезно. Не лучше вышло и тогда, когда он выскочил на бак и попытался докричаться до змеиной головы. Даже заклятие Сонорус принесло лишь гулкое эхо и нарастающую головную боль.

Сдаваться он не собирался. Если привычные способы не работали — стоило попробовать что-то иное.

Прижавшись лбом и ладонями к борту, Гарри постарался отрешиться от того, с каким методичным усердием змея проверяла их якобы несокрушимый корабль на прочность. Он никогда прежде не проделывал ничего подобного… но когда, если не сейчас? Худшее, что могло случиться, — он умрёт. С этой неожиданно успокаивающей мыслью Гарри заставил корпус вибрировать.

Судно отозвалось. Оно задрожало в нужном ритме, превратившись в гигантский динамик. Пространство внутри наполнилось отчётливым шипением. Любой змееуст без труда распознал бы в нём: «Будьте так любезны, перестаньте сдавливать мой корабль».

Сквозь скрежет и стон металла до него донёсся едва уловимый ответ: «Ни за что, незваный гость».

Что ж. Если тварь желает играть по таким правилам…

Гарри выхватил посох, отступил от стен и начал нараспев произносить заклинание. Воздух вокруг него стал более разреженным, что было мерой предосторожности, призванной уберечь от жара. Он принялся раскалять корпус. Слово «раскалять» было, пожалуй, слишком мягким. Вскоре жар от бортов ощущался на расстоянии нескольких футов. Для змеи, плотно обвившей корабль, ситуация выглядела куда менее благоприятной.

Когда чудовище дёрнулось от боли, Гарри буквально швырнуло на пол. Он, однако, продолжал нагнетать температуру. Иллюминаторы заполнились мириадами пузырьков, это вода вокруг закипала. Стеклу это явно не шло на пользу… но стекло можно починить. Если корабль вообще уцелеет.

Честно говоря, он держал корпус раскалённым дольше, чем требовалось: не сбеги змея вовремя, она бы в конце концов просто сварилась. Впрочем, вполне ожидаемо, что вскипевшая вокруг обшивки вода облепила судно мириадами пузырей. Корабль принялся дергаться и содрогаться так неистово, что Гарри принял эти конвульсии за предсмертную агонию чудовища…

Пожалуй, к лучшему, что он заблаговременно открыл портал для тритонов, отправив восвояси, иначе он, чего доброго, сварил бы и их заодно. Впрочем, они оказали неоценимую услугу, когда дело дошло до очистки корпуса от нескольких тонн нежной змеятины. Гарри не был до конца уверен, что сможет переварить одну даже мысль о поедании змеи, пусть даже и столь агрессивной, но тритоны, судя по их более чем бодрому виду, по этому поводу совершенно не рефлексировали.

XXXVIII. Первенство

Злодей, само собой, должен быть первым среди своих последователей, но на этом не стоит останавливаться. Будьте первым, кто осваивает новые рубежи — будь то магические или географические, и первым, кто заявит права на любые мало-мальски интересные или полезные сокровища.

Кроме того, следует подчеркнуть: своим первенством нужно распоряжаться с умом. Заполучить в руки могущественное, а то и вовсе революционное заклинание, бесполезно, если вы упустите драгоценную фазу шока и позволите противнику прийти в себя. Нет смысла приходить к финишу первым, если вы выдохлись в хлам и уже не способны пошевелить и пальцем.

* * *

Когда тушу змеи наконец отцепили от бортов, а повреждения кое-как залатали, Гарри продолжил погружение. Вскоре он и впрямь обнаружил то, что чудовище, по всей видимости, охраняло.

С первого взгляда находка не казалась чем-то сверхъестественным. И всё же магический «маяк» ощущался почти физически; впереди разверзался зев исполинской каверны. Она была достаточно велика, чтобы проглотить корабль целиком — стоило лишь снести пару особенно настырных сталактитов и сталагмитов.

Внутри пещеры они опустились ещё глубже, осторожно лавируя в кромешной тьме подземных залов. Гарри невольно задумался, когда этот камень в последний раз видел свет и видел ли вообще? Проходы постепенно сужались, и мысль о том, как он собирается разворачивать эту махину в тесноте, начинала тревожить всерьёз. Именно в этот момент впереди забрезжил слабый свет.

Подплывая ближе, Гарри понял, что источником сияния были вовсе не причудливые магические водоросли. Вода словно вывела их в открытую полость или же какая-то древняя магия перенесла их с океанского дна ближе к поверхности.

Когда корабль прорезал толщу воды и Гарри выскочил на палубу, стараясь не застонать при виде того, во что превратилось его бедное корабельное орудие. Он замер.

Пещера была исполинской. Более того — обитаемой. Редкие прохожие, застывшие на расстоянии, во все глаза таращились на судно. Вдалеке поднимались тонкие струйки дыма, уходя к своду, который на первый взгляд можно было принять за небо. Однако это был камень. И всё же вдоль него медленно плыло искусственное солнце, заливая пещеру ровным, уверенным светом.

Гарри решил, что разумнее всего выждать, пока кто-нибудь сам не сделает первый шаг. Если он просто спрыгнет на берег и начнёт бесцеремонно расхаживать повсюду, это произведёт не самое благоприятное впечатление. Наколдовать змею, даже ради наглядной демонстрации способностей змееуста, тоже казалось затеей сомнительной.

Хотя… если это и впрямь Кумари Кандам, он готов был поставить последний галлеон на то, что парселтанг — его единственный шанс на внятный диалог. Насколько изменился местный язык по сравнению с современным тамильским, он не представлял даже приблизительно.

В конце концов люди, копошившиеся у кромки воды (они там что, соль собирали?), привели к берегу некое подобие представителя власти. Мужчина выглядел почтенным старцем, словно сошёл со страниц учебника «Клише о мудрых старейшинах». Гарри невольно задумался, сколько веков его предшественники правили этой пещерой.

— Приветствую! — произнёс старик.

К величайшему облегчению Гарри, он его понял. Раз уж местный староста или кем он там являлся владел парселтангом, дело существенно упрощалось.

— Здравствуйте! — откликнулся Гарри и приготовился сойти на берег.

* * *

Гарри оказался первым гостем, которого эти люди видели за по-настоящему долгий срок, и под «долгим» здесь подразумевалось время, выходящее далеко за пределы даже магического долголетия. А это уже о многом говорило.

Неудивительно, что корабль привёл их в неподдельный восторг: по меркам мировой истории паровые суда с железными корпусами появились буквально вчера. Впрочем, удивление быстро сменилось спокойным принятием. Магия позволяла творить и не такие чудеса, а её в этом месте ощущалось с избытком.

Если бы Гарри пришлось описать увиденное одним словом, он выбрал бы «пастораль». По всей каверне были разбросаны хижины; местами попадались аккуратные деревенские площади. Но большую часть пространства занимали густые леса и сочные луга, где лениво паслись овцы, словно ничего необычного в подземном солнце и каменном небе не было.

— А сколько людей здесь живёт? — поинтересовался Гарри.

Оценить масштаб на глаз он не мог, но население должно было быть достаточно большим, хотя бы во избежание близкородственного скрещивания. (Если только магия не позволяла как-то обойти и это? Фу, гадость…)

— В этой пещере? Несколько сотен, — ответил мужчина по имени Шиврадж, пожав плечами.

Гарри сглотнул.

— В этой пещере?

— Да. К нам нечасто заглядывают гости из остальных…

— А сколько всего других пещер?

— Из тех, что я видел своими глазами? Дюжина.

Это, по крайней мере, прояснило некоторые вопросы Гарри о численности населения. Перед ним был не захудалый хутор, а полноценная цивилизация, веками скрытая от остального мира. А значит, и своя, вероятно весьма любопытная магия… Не говоря уже об экзотической культуре, развивавшейся в полной изоляции.

В унисон мягкому, почти буколическому настроению этого места величественных зданий здесь почти не встречалось. Попадались дома покрупнее для больших семейств или нечто вроде общественных пространств, но всё это относилось к народной архитектуре: строения, выросшие из традиции, а не из амбиций какого-нибудь прославленного зодчего. И всё же выглядело это необычайно примечательно.

Пожалуй, самыми выразительными постройками были культовые сооружения. Что вполне закономерно для народа, с рождения говорящего на змеином языке, в центре их верований стояли наги — существа наполовину люди, наполовину змеи. В представлении Гарри некоторые наги были просто змеями… но в общине, столь тесно связанной с пресмыкающимися, символ единства человека и рептилии неизбежно занимал центральное место.

В конце концов Гарри договорился, что останется здесь погостить, а взамен жители Кумари Кандам смогут наносить краткие визиты на его остров или в другие уголки магического мира. Однако, даже наслаждаясь их гостеприимством, он не мог выбросить из головы статуи наг.

Иногда, разглядывая их и входя в то особое «змеиное состояние», необходимое для общения с неживыми, но змееподобными объектами будь то резьба по камню или древние изваяния, он чувствовал, как по спине пробегает холодок.

Он не стал бы называть исходящее от статуй ощущение злобой. Скорее это была чистая мощь сродни той, что ощущалась в легендах о Кетцалькоатле или Радужном змее. В мире по-прежнему существовали силы куда более масштабные, чем он сам, — и об этом не стоило забывать.

Любопытно, что женщин-наг здесь иногда называли нагини. К счастью, та Нагини, с которой Гарри довелось столкнуться прежде, оказалась скорее исключением: здешние обитательницы вовсе не были злобными существами.

* * *

Тем временем «Вампир» доставил вампиршу к Средиземному морю. Для Мэри это было внове: хотя экипаж судна бороздил Средиземноморье ещё во времена Второй мировой, она твёрдо решила выжать из поездки максимум — прежде всего наладить связи с местным водяным народом.

К счастью, русалочий язык оказался своего рода универсальным наречием их расы. И всё же Мэри не покидало ощущение, что в глазах местных она выглядит как неотёсанная провинциалка из глухомани.

Тем не менее она продолжала по крупицам собирать сведения, и их накопилось достаточно, чтобы уверенно утверждать, что в Атлантике действительно что-то есть. По крайней мере, в океанских глубинах таилось нечто, о чём знали обе культуры водяных — и, откровенно говоря, довольно страшноватые обитатели Северного моря, и обаятельные средиземноморские типы. И те, и другие предпочитали держаться от этого места подальше, расходясь лишь в подробностях.

Обе традиции говорили о катастрофе, случившейся в том регионе. Именно поэтому Мэри с самого начала связала всё это с Атлантидой: после бедствия суша, а точнее море, стала слишком опасной для русалок. Тритоны Северного моря утверждали, будто всему виной некий магический инцидент, наградивший их… скажем так, далёкой от идеала внешностью. Средиземноморская версия мифа звучала куда сдержаннее.

Учитывая общий язык, культурное сходство и прочие совпадения, Мэри рассудила, что рациональное зерно в этих историях определённо есть. Был ли «Прародительский край водяных» связан с легендой об Атлантиде — вопрос оставался открытым. Но если катастрофа действительно сопровождалась погружением исполинского острова в пучину, то детали складывались подозрительно стройно.

Оставалась сущая мелочь: отыскать единственную точку на просторах всей Атлантики или хотя бы в той её внушительной части, что лежит за пределами континентального шельфа. Задача не из лёгких. Впрочем, вызов был заманчивым, а её добрый господин, как ей казалось, питал особую слабость к подобным головоломкам.

* * *

Со временем в Доггерленд потянулись просители и не только оборотни. Многие из них так или иначе относились к «полукровкам» или были родными тех, кто не мыслил жизни без своего «не вполне человеческого» брата, ребёнка или возлюбленного. Разумеется, в ряде стран положение дел обстояло куда лучше, чем в Британии, однако отсутствие британских порядков ещё не означало внезапного наступления магической идиллии.

Конечно, далеко не каждый был готов сняться с места и променять прежнюю, зачастую вполне уютную, особенно при наличии магии, жизнь на неизвестность в новом краю. Подавляющее большинство к этому и не стремилось. Что было вполне ожидаемо. Но время от времени находились желающие. И если ворох клятв, необходимых для получения гражданства, их не отпугивал, места на острове хватало.

Нельзя сказать и то, что, однажды ступив на остров, человек оказывался в ловушке. Вампирши, разумеется, вежливо настаивали на мерах предосторожности — будь то заклятия забвения или дополнительные клятвы, чтобы никто не раззвонил о системе обороны первому встречному. И всё же некоторые доходили до конца. Жизнь в замке бок о бок с вампиршами и оборотнями на бумаге выглядела заманчиво, но люди, как правило, заметно теряли в храбрости, когда дело касалось их собственных шей.

Особенно нервировали полнолуния или, по крайней мере, мысли о них. Даже самые решительные иммигранты испытывали тревогу: несмотря на героические усилия и массовое производство зелий, аконитового зелья хронически не хватало, чтобы удовлетворить весь спрос. Многие оборотни в знак солидарности предпочитали обращаться всей стаей, не бросая никого из своих на произвол судьбы. Что, по счастливому совпадению, позволяло приберечь зелье для экстренных случаев.

Для этого в подземельях отвели по-настоящему исполинский зал. Каждое полнолуние его наглухо запирали, оставляя внутри всех оборотней — с внушительными запасами мяса, а порой и с каким-нибудь невезучим животным. Сами оборотни относились к этому почти как к патриотическому долгу. Когда система была отлажена, каждый месяц за час до восхода полной луны в зале собирались абсолютно все…

И хотя тяжёлая, мощно зачарованная дверь надёжно удерживала стаю вместе с любыми звуками, которые она издавала, сама мысль о запертых внизу оборотнях действовала на нервы. Если вы не были готовы с этим мириться, всегда можно было присмотреться к другим «филиалам» Доггерленда и, к примеру, навострить лыжи в живописный Хоккайдо или к берегам Перу…

Попытки «обмануть» ликантропию, перескакивая из одного конца света в другой, — способ, который всерьёз предлагали как средство вовсе избежать трансформации и, возможно, раз и навсегда решить проблему, — закончились провалом. Технически схема работала. Но все нутром чувствовали: слишком уж красиво звучит, чтобы быть правдой.

Они решили выждать и, разумеется, именно тогда обнаружился подвох. Привычное недомогание и бледность, предшествующие смене обличья, у «хитрецов» проявлялись куда тяжелее, а сама трансформация становилась по-настоящему мучительной.

Попытки отсрочить превращение или перехитрить природу — простите за каламбур — неизменно выходили боком. Аконитовое зелье действовало лишь потому, что помогало оборотням сохранять рассудок на всех стадиях процесса, но никак не останавливало сам процесс.

Из приятных новостей: трансформация, по всей видимости, никак не вредила детям, которых вынашивали матери-оборотни — по крайней мере, судя по наблюдениям магии Андромеды и того слегка странноватого магловского врача, к которому они наведывались. Да, отцом Тедди был Ремус, но вынашивал-то его не он…

Андромеда уже с содроганием представляла, во что выльется присмотр за внуком в ночи полнолуния. И была твёрдо намерена забрить Гарри в помощники, если дело дойдёт до крайности.

* * *

Гарри с головой ушёл в изучение мифов и легенд о нагах Кумари Кандам. Он не чувствовал в себе ни малейшей готовности заговаривать со статуями, пока досконально не разберётся, что именно они собой представляют и насколько крупно могут подгадить ему жизнь.

Расспросы местных, впрочем, наводили на мысль, что в изваяниях нет ничего особенного. Да, теоретически они могли быть частью какой-нибудь системы безопасности, но никто не упоминал о странных ощущениях, которые Гарри испытывал при взгляде на них. А уж он-то в магии разбирался достаточно, чтобы понимать: подобные ощущения — недобрый знак.

В первый раз, когда он всё-таки решился заговорить со статуями, ограничился простым «Привет». Ответа не последовало. Гарри заворожённо разглядывал спиральный узор из чешуйчатых колец за спиной истукана, будто пытаясь нащупать его «змеиную сущность». В этом плетении было пугающе легко потеряться: взгляд скользил по изгибам снова и снова, и всё прочее постепенно растворялось…

Он не знал, сколько просидел так, уставившись на изваяние как последний идиот. Наваждение рассеялось внезапно: статуя расплылась в улыбке (скорее в ухмылке) и подмигнула.

Гарри подскочил. Умиротворение испарилось без следа, уступив место холодной панике. С какой стати обычный кусок камня оживает безо всякой команды? Ему даже почудилось, что статуя закатила глаза с откровенно раздражённым видом, прежде чем он поспешил убраться восвояси, решив обдумать произошедшее в относительной безопасности собственной каюты.

Размышления плодов не принесли: если не считать очевидного вывода, что местная магия с приветом. В итоге Гарри вывел из транса одна из вампирш и вручила ему письмо.

Это было приглашение на восемьдесят четвёртую встречу «Общества содействия сосуществованию людей и вампиров». Послание начиналось с пространных извинений за поздний сбор; в глубине души Гарри надеялся, что общество либо прикрыли, либо, на худой конец, вычеркнули его из списка рассылки. Однако задержка объяснялась иначе: их едва не раскрыли — в районе Саванны группа вампиров оказалась буквально на волоске от провала.

Гарри мельком задумался, не из-за публичных ли проявлений чувств они погорели, но сути это не меняло. Встречу назначили в новом месте, но всё равно где-то в Америке. И это давало ему отличный повод сменить обстановку.

XXXIX. Секретность

Толика секретности ещё никому не вредила. Информация — это оружие, а с оружием, как известно, обращаются осторожно и по плану, заранее вписав его в общую стратегию.

Одни сведения вроде местоположения особо мощных артефактов, ваших крестражей или уютно замаскированных баз требуют почти параноидальной бережности. Их стоит охранять так, будто от этого зависит ваша жизнь. Что, в общем-то, нередко соответствует действительности.

Однако бывают случаи, когда утечка информации не просто неизбежна, но и весьма полезна. При должной подаче такие сведения превращаются в превосходную наживку. А уж на что именно вы собираетесь ловить — это, разумеется, зависит от размера предполагаемой добычи.

* * *

Встречу назначили в Новом Орлеане, а не в Саванне, как в прошлый раз, и Гарри предвкушал поездку. Миссисипи, возможно, не тянула ни на самую длинную реку в мире, ни на обладательницу крупнейшего бассейна, зато это была страна, где он мог без труда общаться с большинством населения. Уже одно это делало путешествие куда приятнее.

Впрочем, прежде чем отправиться исследовать американскую глубинку вдоль русла великой реки, предстояло посетить вечеринку. В отличие от прошлого раза, теперь Гарри был разодет в пух и прах. Высокая мода его никогда особенно не прельщала, но ради хорошей прессы для «Доггерлендской мануфактуры» можно и потерпеть.

На этот раз за ним увязались все вампирши до единой, что несколько осложняло логистику. К счастью, Бриджит — та самая, что ударилась в алхимию, — прихватила своего подельника-оборотня, так что у Гарри имелся под боком хотя бы один парень с острова, с которым можно было перекинуться словом.

Магический квартал Нового Орлеана оказался на редкость колоритным, особенно их каджунская изюминка. Всё это живо напоминало Гарри волшебную Францию; в толпе то и дело мелькали лица с явной примесью крови вейл.

Сам квартал словно застрял в прошлом: дома выглядели выходцами из иной эпохи. Тем сильнее бросался в глаза современный стальной мост вдалеке — его чёткие линии холодно сияли в электрическом свете, тогда как крошечный магический островок с вечеринкой утопал в тёплом сиянии фонарей и мягком мерцании светящихся растений. Гарри был слегка разочарован, что визит не совпал со знаменитым сезоном Марди Гра, но, увы, как говорится, нельзя получить всё и сразу, верно?

Честно говоря, во время танцев и светских бесед он только и думал о том, как бы улизнуть и заняться изучением местной магии. Зато вампирши, похоже, чувствовали себя превосходно, щебеча с себе подобными… Или как их корректнее называть? Представителями того же вида? Можно ли считать их подтипом, если они теоретически способны иметь потомство от людей? И вообще, уместно ли классифицировать их как живых существ, если технически они мертвы?

Трудно было утверждать, что вампир — существо неживое (по крайней мере, в плане умения отрываться по полной и жить в своё удовольствие), когда ты сам неуклюже топчешься с одной из них на танцполе. Его навыки танцора по-прежнему оставались где-то на уровне плинтуса, но партнёрши терпели это с поистине аристократической выдержкой. Маргарет же неизменно повторяла, что танцы — неотъемлемая часть имиджа венценосной особы. Сам Гарри куда охотнее обсудил бы возможность раз и навсегда запретить балы в Доггерленде.

Он также перебросился парой слов с теми немногими мужчинами на вечеринке, кому ещё окончательно не снесло крышу от вампиров. Многие были местными, и Гарри резонно решил: кто, если не они, подскажут, где искать стоящие сокровища, ну, или хотя бы любопытные уголки поблизости. Если Америка хотя бы вполовину так же нашпигована магическими локациями и тварями, как Британия, то на их изучение уйдут столетия.

Разумеется, прежде чем начать прочёсывать Миссисипи, он обустроил небольшую базу в Мексиканском заливе на случай, если захочется вернуться. Да и перевалочный пункт был необходим: куда-то же нужно складывать всё то добро, которое они намеревались загрести в Новом Орлеане. Глядя на растущие горы покупок, Гарри невольно задавался вопросом, сколько книжных лавок держится на плаву исключительно благодаря его щедрому меценатству.

* * *

Чтобы подняться вверх по Миссисипи, Гарри пришлось подыскать судно поскромнее «Либерти» с учётом того, как далеко против течения он замахнулся. Впрочем, магия превращала путешествие даже на самой неприметной посудине в удовольствие. Одинокая шлюпка — не бог весть какое пополнение для речного флота, но когда у тебя в резерве целый остров, о флоте можно особо не переживать.

Первое магическое место, на которое он наткнулся, оказалось древним и не в американском смысле «старинного колониального особняка», а по-настоящему, догосударственным. Вероятно, оно существовало ещё до прибытия европейцев. Порой Гарри улавливал мощный магический импульс, взмывал на метле и выслеживал источник. Иногда это оказывался жилой дом под плотной защитой чар — такие он благоразумно обходил стороной: страсть американцев к самообороне была ему известна, и проверять её на себе не хотелось. Но временами попадалось нечто совсем иное. Исполинские земляные курганы.

Одни были невелики и почти сливались с ландшафтом; если везло, на вершине угадывались очертания дома или храма — по крайней мере, так казалось. Некоторые выглядели вполне посильными для маглов с их примитивными инструментами. Но встречались и другие — громадные, странно неподвластные времени, чьё чисто магическое происхождение почти не вызывало сомнений. Увы, шансы отыскать письменные свидетельства их создания стремились к нулю: многие коренные народы не пользовались письменностью до прихода европейцев. Это ничуть не умаляло их достижений, тем более что курганы говорили сами за себя, однако Гарри понимал, что поиск переводчика для гипотетического древнего наречия обернётся той ещё головной болью.

Некоторые курганы, впрочем, были не просто заметны, они буквально кричали о себе, и лишь плотная завеса чар удерживала маглов от лишних вопросов. Земля складывалась в исполинские фигуры, глифы длиной в сотни метров, и воздух над ними гудел от магической мощи. Это смутно напоминало руны, которые Гарри в своё время благополучно не стал брать в школе для изучения, или сложную ритуальную схему: настолько изящно курганы выстраивались по кругу, образуя замысловатые узоры.

Стоя в центре одного из таких кругов, он ощущал, как магия вибрирует вокруг, а воздух густеет от энергии почти как от бодрящего зелья. И одновременно возникало чувство, будто он застыл в паре дюймов от Радужного Змея, чья сила подавляла одним своим присутствием.

Гарри начал наносить эти места на карты, особенно те, что явно обладали ритуальным потенциалом, с расчётом вернуться позже. Впрочем, вставал щекотливый вопрос: есть ли кто-то, у кого следует по-человечески спросить разрешения на использование подобных сооружений? Почти наверняка. Ему вовсе не улыбалось подложить свинью какому-нибудь племени, сорвав важную церемонию по банальному незнанию. Пожалуй, стоило поболтать с их представителями при следующей встрече в МКМ.

* * *

Продвигаясь дальше вверх по Миссисипи, Гарри достиг района Великих равнин. Бескрайние травянистые просторы — там, где их ещё не успели проглотить фермерские угодья, пришлись ему по душе. Он всем сердцем надеялся увидеть, как по ним проносится грохочущее стадо бизонов. Если, конечно, они всё ещё собирались в тех легендарных количествах, которые щедро дорисовывало его воображение.

Увы, значительная часть бизонов обнаружилась в частных загонах с перспективой оказаться скорее на американских тарелках, чем в американских прериях. Бизнес есть бизнес; по крайней мере, это лучше, чем повторить судьбу туров или иных окончательно вымерших видов. И всё же осадок остался. Гарри хотелось увидеть диких бизонов, чтобы они мчались по равнинам, взметая траву и заставляя землю содрогаться!

С помощью магии он, пожалуй, сумел бы устроить впечатляющее родео или даже распахнуть ворота ранчо, даровав стадам внезапную свободу. Звучало соблазнительно, но, во-первых, это тянуло на откровенное вредительство (или кражу? Считается ли, что бизоны крадут сами себя?), а во-вторых, существовал ненулевой риск столкнуться с американскими магическими властями. Заводить врагов в их лице, особенно теперь, когда он формально стал политиком и всё такое, было бы неосмотрительно. Да и перспектива ареста вдохновения не добавляла.

Именно тогда, когда он наблюдал за одним из таких стад, погода переменилась с пугающей стремительностью, и Гарри тут был ни при чём, если только разочарование от отсутствия диких бизонов не задело его куда глубже, чем он думал…

Шторм разыгрался не на шутку: хлынул ливень, вдали загрохотал гром. Поначалу он не придал этому значения до тех пор, пока попытка обуздать стихию не встретила яростного сопротивления.

Гарри не считал себя величайшим погодным магом всех времён, но привык, что стихия обычно склоняется перед его капризами. То, что она внезапно решила поспорить, ему решительно не нравилось. Впрочем, особого желания знакомиться с таинственным источником феномена он не испытывал, а потому активировал ночное зрение на случай, если придётся вовремя уклониться от нежелательного знакомства.

Странность заключалась в том, что гром гремел снова и снова, но ни единой вспышки молнии не было видно, хотя именно она, по идее, и должна была производить этот грохот. Вглядываясь в темноту, Гарри сперва ничего не различал, пока не поднял взгляд к небу. Сквозь облака скользил исполинский силуэт: птица размером с приличный самолёт. Каждый взмах её крыльев отзывался оглушительным ударом грома. К счастью для его ушей, гром-птица, а это могла быть только она, предпочитала парить, а не хлопать крыльями без нужды… ровно до того момента, пока не пошла в пике.

Два чудовищных когтя вонзились в бока бизонов, и птица взмыла обратно ввысь, сопровождая подъём серией частых взмахов, а значит, и громовых раскатов. И, совершив поступок, который впоследствии сам признал не самым разумным, Гарри обернулся вороном и ринулся в погоню, отчаянно борясь с порывами ветра.

После самого изнурительного полёта в своей жизни он укрылся в неприметном уголке гнезда гром-птицы. Хищница была слишком занята тем, что кормила птенцов нежными бизоньими потрохами, чтобы обращать внимание на скромного ворона поблизости. Гарри тщательно запомнил координаты: сюда он определённо вернётся. В конце концов, сброшенные перья сами себя не подберут. Интересно, какие из них выйдут палочки?..

* * *

Гарри не удержался и вернулся в Кумари Кандам, чтобы устроить этим статуям настоящую проверку с пристрастием. Небольшой мозговой штурм подсказал ему пару версий: вероятнее всего, перед ним система безопасности или, по крайней мере, способ присматривать за подозрительными чужаками. Истукан не попытался его убить (хотя как именно он бы это сделал, вопрос отдельный… способны ли наги с человеческим торсом на ядовитый укус?), а значит, его присутствие, по всей видимости, терпели.

Со стороны он, наверное, выглядел полным психом: сидит перед каменной статуей, вежливо поздоровавшись, и терпеливо ждёт реакции. Постепенно Гарри начал склоняться к мысли, что наги — это не просто искусная резьба, и, возможно, они заглядывают в мир через глаза статуй лишь изредка. Как с камином: можно и не заметить, что тебя «вызывают», пока не зайдёшь в комнату.

А может, они просто водили его за нос.

Пожалуй, было даже немного грустно осознавать, что он считал подобное времяпрепровождение вполне достойным способом скоротать вечер… но всё прояснилось, когда кто-то из местных молча сел рядом и принялся делать ровно то же самое. Тут-то до Гарри и дошло, что змеелюды обвели его вокруг пальца и незаметно обучили медитации.

Что ж, если взвесить всё как следует, результат вышел более чем приличный. Хотя точных измерений у него не было, после хорошего сеанса он чувствовал себя ощутимо мощнее в магическом плане — способным вызвать шторм посильнее или переделать на острове больше дел, чем обычно. И это не считая других плюсов: медитация явно подлатала его ментальное здоровье и, возможно, даже укрепила окклюменцию. А это уже был гигантский шаг вперёд по сравнению с «наставничеством», которым его когда-то потчевал… некоторые личности.

В отличие от одного небезызвестного профессора зельеварения, жители Кумари Кандам обучали спокойно, методично и, что немаловажно, эффективно. и о, каким вещам они его научили! Они с превеликим удовольствием делились всевозможными чудеснымизаклинаниями и ритуалами для ускорения роста растений и скота в обмен на обширные познания о магических дисциплинах, которые Гарри (и его подданные) собрали по миру.

Обмен, впрочем, не ограничился теорией. Некоторые обитатели Кумари Кандам всерьёз заинтересовались внешним миром, и Гарри стал для них проводником. В итоге кое-кому из граждан Доггерленда местная пасторальная идиллия пришлась по вкусу; они посчитали её идеальным убежищем от суеты. Даже если оборотни порой и бросали на овец слишком уж выразительные взгляды.

Любопытно, что в самом Кумари Кандам предубеждения против оборотней практически отсутствовало главным образом потому, что их там, судя по всему, никогда не было. Вполне объяснимо, если они ушли в изоляцию (или были отрезаны от мира внешними силами), не имея в своих рядах ни одного зараженного. Или если они отделились от остального человечества еще до появления первых ликантропов…

Так или иначе, старейшины не до конца осознавали, насколько опасны оборотни, пока один из добровольцев не вызвался провести демонстрацию — разумеется, под защитой надёжной клетки. Деревенские жители были не на шутку напуганы: до Гарри дошло, что за века изоляции они, похоже, истребили всех крупных хищников, пришедших с ними, так что это, вероятно, был первый по-настоящему свирепый зверь, которого они увидели в своей жизни. Тем не менее Гарри удалось преподнести всё так, будто этот процесс находится под полным контролем.

И всё же это породило небольшое беспокойство. Он уже никогда не увидит культуру Кумари Кандам (кумарийцев? кандамцев?) в её первозданном, нетронутом виде — разве что в рассказах самих жителей. А все потому, что своим появлением он наделал столько шума. Вольно или невольно, он открыл новую главу в их истории.

А раз так… Ох, черт побери, ему же теперь придётся связываться с МКМ, верно?

* * *

К западу от Индии тоже было чем заняться: Персия, Аравия и, само собой, Африка. Эти земли манили (Гарри определённо стоило бы заглянуть в Уагаду и немного там пошнырять), но сейчас он всерьёз загорелся историей, поэтому решил сперва двинуться на юг и разузнать всё с истоков.

Так они и оказались в Персидском заливе, готовясь к экспедиции вверх по Тигру и Евфрату — в самое сердце прошлого. В Месопотамию.

Причина его изысканий была предельно ясна: Плодородный полумесяц считался колыбелью древнейших цивилизаций — по крайней мере, если верить магловским учебникам, и Гарри жаждал увидеть их магию собственными глазами. Он прекрасно понимал, что само колдовство куда старше городов и существовало ещё в племенном строе… но не мог избавиться от вопроса: какой была магия первых городов? Магия первой в истории империи — Аккадская империя?

Он немного пошнырял в окрестностях Багдада и даже успел мельком столкнуться с местными магическими властями — те, представьте себе, настигли его на самом настоящем ковре-самолёте! Картина вышла настолько каноничной, что Гарри едва удержался от аплодисментов. Впрочем, его по-прежнему интересовала археология. И тут он столкнулся с проблемой, которая изначально его сюда и привлекла, а именно с избытком истории.

Аккадцы, шумеры и прочие давно канули в туман древности… но их сменяли новые народы, которые селились прямо поверх руин, вели свои войны, завоёвывали и сами оказывались завоёванными. И так круг за кругом.

Регион оказался археологически богат — пожалуй, даже слишком. Стоило Гарри ухватиться за многообещающий магический след, как он натыкался на защищенный чарами римский форт или в нечто столь же назойливо позднее. Здесь было столько магии и столько пластов истории, наложенных друг на друга, что попытка отыскать Аккад напоминала поиск иголки в стоге сена…

— Знаете что? К чёрту всё это… — пробормотал Гарри и отправился прямиком в Доггерленд, чтобы кое-что по-быстрому прихватить…

XXXX. Обращение за помощью

Сама мысль о том, чтобы обратиться к кому-то за содействием, может показаться унизительной, особенно если речь идёт о людях вне вашей организации. И всё же иногда без этого никак. Проглотить гордость и попросить о помощи — та ещё горькая пилюля. Но если вам от этого станет легче, можете считать это взаимовыгодной сделкой… В конце концов, невозможно знать всё на свете, если только вы не наткнулись на какую-то совершенно запредельную магию.

* * *

Сжимая в ладони Воскрешающий камень, Гарри впервые за долгое время решился пустить его в ход. Перед ним постепенно проступила мужская фигура — статный, широкоплечий воин с бородой, заплетённой в причудливые косицы. Само собой, он выглядел изрядно раздосадованным тем, что его вырвали из, надо полагать, безмятежного посмертия.

— Кто смеет призывать меня из Кигаля? — прогремел он. И, что примечательно, на вполне сносном английском. То ли Камень взял на себя роль переводчика, то ли загробная жизнь располагала к изучению иностранных языков.

— Я — Гарри Поттер. И мне хотелось бы, чтобы вы немного рассказали о своём городе.

— О моём городе?

— Аккад, ага.

Гарри рассудил, что если кто и способен указать местонахождение затерянного города, так это сам Саргон Аккадский. Если, конечно, его сведения не устарели за те несколько тысячелетий, в течение которых реки успели сменить русла, а то и вовсе передумать течь туда, куда текли прежде.

— И с какой стати мне помогать тебе, мальчишка Поттер?

— Разве вам не хотелось бы, чтобы люди вновь узнали о вашем городе? Чтобы мужчины и женщины со всего света восхищались вашей великолепной столицей? — Гарри пожал плечами. — Хотя, если вы предпочитаете, чтобы она и дальше мирно гнила под слоями грязи и ила, я, разумеется, настаивать не стану.

Призрак что-то недовольно проворчал — вероятно, по поводу современной молодёжи, но в итоге согласился. И, к приятному удивлению Гарри, без угроз, давления и прочего злоупотребления возможностями Воскрешающего камня.

* * *

Едкое замечание Гарри про «грязь и ил», увы, оказалось пугающе точным. Местность, которую Саргон с пеной у рта именовал «прекрасным Агаде», ныне представляла собой аккуратно распаханные фермерские угодья. Неудивительно, что открытие повергло древнего царя в ярость.

Тот факт, что предполагаемая столица первой империи мира оказалась буквально на заднем дворе у какого-то крестьянина, заставил Гарри слегка пересмотреть стратегию. Если место не окажется насквозь пропитано магией, можно ведь и… отблагодарить хозяина фермы, позволив ему «совершенно случайно» наткнуться на археологическую сенсацию века. Главное, чтобы руины не страдали дурной привычкой превращать незадачливых исследователей в козлов.

Город — вернее, то, что от него осталось, — покоился глубоко под землёй, погребённый под плотными слоями спрессованных осадочных пород. У Гарри сложилось стойкое впечатление, что в какой-то момент в прошлом его попросту «эвакуировала» река: берег находился совсем рядом. Это невольно наводило на мысль: был ли тот потоп чисто природным явлением или же, так сказать, делом рук какого-то мага.

Саргон, разумеется, пришёл в неописуемое бешенство при виде своей столицы, утопленной в иле. В итоге он преисполнился такого отвращения, что демонстративно удалился обратно в загробный мир. Гарри не слишком огорчился — разве что лишился потенциального переводчика клинописи. Где-то в глубине души он мимоходом задумался, полагается ли первому в истории императору безмятежное посмертие, но решил не углубляться.

С шумеро-аккадской клинописью возникла досадная заминка: Гарри решительно не понимал, что там написано. С одной стороны, можно было бы оказать магловским историкам неоценимую услугу, оставив побольше глиняных табличек им. С другой — если на какой-нибудь из них значился полноценный магический ритуал, учёные в лучшем случае сочли бы его бессмыслицей, а в худшем — создали бы угрозу Статуту о секретности.

Настоящая «золотая жила» (если можно так выразиться) открылась, когда он добрался до руин храма. Похоже, жреческое сословие в дополнение к своим религиозным обязанностям активно практиковало магию; хотя, на взгляд Гарри, в те далекие времена эти две ипостаси вполне могли считаться одной и той же профессией.

Как бы то ни было, те помещения храма, что не обрушились под собственной тяжестью, оказались набиты самым ценным: груды обожжённых глиняных табличек, надписи на стенах и даже редкие изображения, вытравленные прямо по глине.

Проблема заключалась лишь в том, что на данный момент всё это было для Гарри абсолютно бесполезно — разве что в качестве весьма исторически значимого пресс-папье.

* * *

В магическом Багдаде стоял самый что ни на есть обычный день. Джинны в последнее время не безобразничали, волшебники старались без нужды не высовываться. Не будь всё это так безнадёжно скучно, обстановку можно было бы даже назвать умиротворяющей. Всё шло строго по плану.

Дежурный клерк слегка оживился, когда входная дверь открылась. Даже тот факт, что посетитель оказался заезжим магом, настроения ему не испортил. Он решил сразу перейти на английский — гость выглядел как раз «из этих».

— Приветствую, сэр. Чем могу быть полезен?

— Вообще-то, можете, — отозвался незнакомец.

Он явно был иностранцем: растрёпанные чёрные волосы и непринуждённая улыбка. Он извлёк из кармана крошечную коробочку и легонько постучал по ней волшебной палочкой.

Коробочка увеличилась в размерах. Кто бы сомневался.

Мужчина открыл её, и клерк на мгновение отпрянул, прежде чем тот достал глиняную табличку. Самую настоящую глиняную табличку с клинописью.

— Откуда это у вас? …сэр.

Подделки попадались, но эта выглядела древней. Неприлично древней.

— Я добыл всё это, — незнакомец извлёк из коробки ещё несколько табличек, — в Аккаде.

Аккад. Он нашёл Аккад. Какой-то случайный британский турист просто взял и откопал Аккад.

Клерку потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть себе способность мыслить связно. Он едва успел спросить имя незнакомца, прежде чем тот скрылся за дверью.

— Ох, моё имя? Гарри Поттер.

Это определённо выходило за рамки полномочий простого клерка. Нужно было срочно звать начальника. Или начальника начальника. Доггерленд только что оказал им услугу исторического масштаба.

Разумеется, Гарри ни словом не обмолвился о том, что снял оттиски со всех табличек, прежде чем передать их иракским властям. В конце концов, хранить в библиотеке аккуратные бумажные копии куда удобнее, чем складировать горы хрупких глиняных черепков.

* * *

Примерно в это же время в «Придире» начала выходить скандально известная колонка под названием «Клинопись». Споры вспыхнули мгновенно: то ли это была изысканная тарабарщина, то ли Лавгуды и впрямь каким-то образом наловчились читать на мёртвом языке. Впрочем, существовала и третья версия, куда более прозаическая: Лавгуд-старший раздобыл диковинный печатный пресс и просто искал повод испытать его в деле.

По правде говоря, у большинства читателей новинка вызывала лишь лёгкий смешок или краткое замешательство, после чего они спокойно возвращались к основному материалу. В конце концов, какими бы редкими ни были колонки самого Поттера, сами себя они не прочитают!

А вот в мире маглов повторное открытие руин Аккада не сходило с первых полос мировых газет. Фермер в одночасье прославился, археологи слетелись на раскопки, словно коршуны, а в культурный слой были заботливо «подброшены» надлежащим образом отредактированные глиняные таблички.

Маглы, пожалуй, пришли бы в неописуемый ужас, узнай они, какой процент их бесценных исторических артефактов на деле является магической подделкой и сколько «неполных» документов стали таковыми лишь благодаря поспешной цензуре. Сроки, знаете ли, поджимают. Нельзя же просто взять и «дообнаружить» недостающий фрагмент манускрипта после того, как ты уже скормил публике достаточно убедительную порцию объяснений, почему его там никогда и не было.

* * *

Осчастливив какого-то иракского историка на день, а то и на месяц, в зависимости от скорости перевода, Гарри взял курс на африканское побережье. Он вполне мог бы срезать через Суэцкий канал, пошнырять по восточному Средиземноморью и, возможно, даже заглянуть к Делакурам… но его неудержимо тянуло к единственной африканской школе магии, о которой он слышал, — Уагаду.

Да и в целом узнать побольше о континенте казалось отличной идеей. С какой стати одна-единственная школа в отдельно взятом регионе Африки должна обучать всех магов — от Кейптауна до Касабланки? Это примерно как попытаться запихнуть каждого европейского волшебника в Хогвартс и ожидать, что всё пройдёт гладко. Чистое безумие.

Он ведь и не подозревал о существовании магической школы в Багдаде, пока буквально не споткнулся о местный Дом Мудрости. И хотя с годами он стал куда более искушённым путешественником, ощущение собственного невежества никуда не делось. Мир явно был больше, сложнее и гораздо менее централизован, чем ему когда-то казалось.

Поэтому Гарри решил начать с африканского побережья. Логика была проста: прибрежные города — это своего рода дегустационный сет мира. Если уж где и пробовать всё понемногу, так в торговом узле.

Он, конечно, не был до конца уверен, пользуются ли маги теми же логистическими путями, что и маглы. Но волшебники, как правило, тяготеют к крупным центрам, так что попытка не пытка.

* * *

Гарри вновь поймал себя на том, что разыскивает нечто квазимифическое — Лунные горы. Впрочем, на этот раз его подогревала здравая уверенность, что школа Уагаду существовала на самом деле. В конце концов, сам Верховный чародей МКМ был её выпускником. Если бы школы не было, это породило бы слишком много неудобных вопросов.

Он решил двигаться вдоль Нила, раз уж предполагаемые Лунные горы считались его истоком. Так что Гарри по-быстрому заскочил в Судан и начал подниматься вдоль Белого Нила, который, по всем расчётам, должен был вывести его к цели. Официальным истоком считалось озеро Виктория… но Гарри подозревал, что без магических фокусов здесь не обошлось.

Как и ожидалось, после долгих поисков обнаружился приток озера Виктория, отсутствующий на всех магловских картах. Он извивался среди поразительно безлюдных холмов, и Гарри следовал за рекой на метле, пока та не исчезла в особенно плотных клочьях тумана. Впрочем, к тому моменту он уже заметил школу — и, надо признать, не заметить её было трудно.

Исполинский утёс, частично высеченный прямо в горе, возвышался над морем густого тумана. Место неожиданно напомнило ему дом. Его остров не прятался среди хребтов и не был зажат сушей, так что различия имелись, но школа ему определенно приглянулась. И, возможно, в том, что с этой школой у него пока не было связано никаких скверных воспоминаний.

Подлетая ближе, Гарри проявлял осторожность. Школа такого уровня просто обязана быть опутана защитными чарами, а перспектива быть сбитым посреди неба в разгар такого приключения его совершенно не вдохновляла. Поэтому он принялся кружить над окрестностями, нарочито маяча на виду в надежде привлечь внимание стражи или, на худой конец, местного лесника. Вскоре он снова наткнулся на реку, текущую к замку через подобие укреплённых ворот.

Разумеется, он притормозил перед ними.

Пока Гарри ждал, он рассматривал горы, мрачно выплывающие из плотной пелены тумана… и вскоре из той же мглы навстречу ему выступила столь же внушительная фигура.

— Вы говорите по-английски? — крикнул Гарри человеку, оказавшемуся одним из самых высоких людей, каких он когда-либо видел.

— Немного, но вынужден огорчить: приём на обучение в этом году уже окончен!

— Очень жаль, — усмехнулся Гарри. — А просто зайти в гости мне позволят?

* * *

Как выяснилось, в гости Гарри всё же пустили — стоило ему представиться. На лице высоченной ведьмы мелькнула тень узнавания, но, к счастью, она не стала превращать это в событие. Вместо этого она потребовала принести пачку вполне ожидаемых клятв: не вредить ученикам, преподавателям, школьному имуществу и всему прочему, что обычно прилагается к древнему учебному заведению на вершине горы. Гарри и так не собирался ничего портить, но к вопросам безопасности относился с пониманием.

А вот внезапное «купание» в местном аналоге «Гибели воров» вызвало куда меньше восторга. Впрочем, мера была разумной: всегда найдётся риск, что кто-нибудь под Оборотным зельем или Империусом попытается выкрасть ребёнка под видом заботливого родителя. Признаться, когда шок от ледяной воды прошёл, Гарри даже нашел это забавным. Может, обзавестись чем-то подобным? Или чем-нибудь более щадящим… вроде распылителя. «Аэрозоль для воришек» — звучит многообещающе.

Оказавшись внутри школы, он первым делом отметил, насколько всё здесь приспособлено к многочисленным студентам-анимагам. Высокие своды и распахнутые настежь окна — разумеется, защищённые от непогоды — для тех, кто предпочитает крылья; узкие лазы и норы для сторонников малых форм; и неожиданно много свободного пространства (при том что школа ютилась на горном пике), чтобы существа любых мастей могли размять лапы, крылья или что там у них имелось.

Анимагия, конечно, не была их главной гордостью, да и пришёл он не за этим. Превращаться он умел и сам. Дважды, если уж на то пошло. Куда больше его интересовала другая специализация школы — беспалочковая магия.

Гарри горел желанием её освоить, если это вообще было возможно. Правда, времени на полноценную учёбу у него, скорее всего, не нашлось бы. Да и перспектива просиживая штаны за одной партой с толпой первокурсников — или как их здесь называют, пока те осваивают азы, казалась ему откровенно неловкой. Поэтому он прикинул, что вполне может выторговать парочку учебников или хотя бы несколько дельных советов в обмен на редкие копии книг из собственной библиотеки.

В конце концов, школы ведь существуют затем, чтобы сеять разумное, доброе, вечное, верно?

* * *

Микро-бонус:

Надпись на футболке «Я встретил нагов Древней Индии, и всё, что мне досталось, — это паршивое состояние медитации» заставляет людей задавать кучу вопросов, ответы на которые уже написаны.

XXXXI. Сюрприз

Всегда полезно держать туз в рукаве — никогда не знаешь, в какой момент тебя прижмут к стенке. Запасные планы не раз спасут шкуру, а заодно поработают на репутацию: и за счёт эффектной демонстрации редкой магии, и благодаря славе опасного противника. Того самого человека, который знает достаточно, чтобы вколотить любого в землю. А в идеале: не ограничивайтесь одним тузом. Лучше носите с собой целую колоду.

* * *

Визит в Уагаду оказался весьма познавательным, пусть не обошлось и без языковых барьеров. Гарри удалось выменять копии их англоязычных трудов по беспалочковой магии на экземпляры собственного трактата о парселтанге, который местные маги тут же вознамерились перевести. Разумеется, у Гарри не было причин им отказывать…

Он также не упустил случая порисоваться своим посохом, к немалому веселью публики. А вот когда его начали методично мутузить в клубе беспалочковых дуэлей, стало уже не так весело, зато куда поучительнее. Как и следовало ожидать, Экспеллиармус работает из рук вон плохо, если твой противник в гробу видал волшебные палочки.

— Ох-х, — проворчал Гарри, поднимаясь. — Был бы при мне посох, я бы тобой пол подмёл.

— Но посоха-то у тебя нет, — самодовольно ухмыльнулся оппонент, протягивая руку. — У тебя не всегда под рукой будет одна из этих пафосных палок.

— Это не пафосная палка!

— Прошу прощения. Палка с куском животного внутри.

Чисто технически возразить было нечего, хотя формулировка и резала слух. Они отошли в сторону и уселись на трибуны, уступая арену следующей паре дуэлянтов.

— Будешь? — предложил маг, протягивая пачку сигарет.

— Я пас. Они разве не вредны?

— Поттер, ты волшебник. Если не можешь выскрести немного смолы из собственных лёгких, то, пожалуй, поделом тебе.

Он щёлкнул пальцами, и кончик сигареты вспыхнул.

Курить Гарри не тянуло, но сама практичность колдовства без посредников впечатляла. Если можно проводить магию через мёртвое дерево и части волшебных существ, почему нельзя через живое магическое создание? То, которое знаешь лучше всех — через самого себя.

К счастью, стадию «фокусов для вечеринок» он миновал довольно быстро и перешёл к действительно занятным вещам. Циклон взмахом руки он пока вызвать не мог, зато уже успел прославиться привычкой обрушивать на противников шквальный ветер во время дуэлей. Сбивать людей с ног — приём, надо признать, чрезвычайно практичный.

И всё же, как бы ни было увлекательно в Уагаду, вечно торчать тут он не мог — по крайней мере, не оплачивая обучение. Зато учебная программа оказалась настолько впечатляющей, что Гарри всерьёз подумывал включить некоторые приёмы в будущий план домашнего обучения Тедди, когда придет время.

Следующей остановкой значился Занзибар, в прошлом бывший крупным торговым узлом. Гарри рассчитывал отыскать там следы магической истории. И когда его судно входило в гавань, он заметил до боли знакомый парусник в чёрно-белых тонах…

* * *

Словно притянутый магнитом одной лишь мыслью о заморских диковинках, Гарри очутился на городских рынках, и те его не разочаровали.

Одной из самых безумных лавок оказалась мастерская по изготовлению палочек на заказ. Весьма неожиданно, если учесть славу Уагаду как цитадели беспалочковой магии, но город служил перевалочным пунктом, а перевалочные пункты редко страдают идеологической последовательностью. Мастер работал с необычными материалами — слоновой и обычной костью. В этих девственно-белых палочках было нечто леденящее душу, и Гарри предпочёл пройти мимо.

Он невольно задумался, не ориентируется ли торговец на заезжих иностранцев. Впрочем, рынок замены палочек вряд ли можно было назвать золотой жилой, особенно когда по соседству предлагались куда более практичные вещи. Перчатки из особых материалов, не мешающие колдовать. Модели без пальцев — очевидно, для тех, кто предпочитает выпускать заклинания прямо с кончиков.

Хотя на прилавках хватало и привычной магической утвари вроде котлов, весов и телескопов, попадались предметы, назначение которых оставалось для Гарри загадкой. Местные инструменты для прорицания включали кости и всевозможные костяные поделки. Были ли они эффективнее чаинок и хрустальных шаров, он не знал и, откровенно говоря, особого желания разбираться в этом не испытывал.

Прогулка по рынкам сама по себе доставляла удовольствие, но, несмотря на поиски, Жана Поля он так и не обнаружил. Впрочем, удивляться было нечему: магический мир редко ограничивается торговыми рядами. Здесь явно существовал целый квартал волшебников с узкими улочками и зданиями, подозрительно высокими и шаткими для творений магловских рук.

И всё же, побродив ещё немного, Гарри наконец заметил Жана-Поля. Тот выходил из здания с подчеркнуто официальным и торжественным фасадом — то ли местный филиал министерства, то ли особняк баснословно богатого мага. Как бы там ни было, смертельно занятым француз не выглядел.

— Жан! — Гарри помахал рукой, без труда привлекая его внимание.

— О, Поттер.

— И это всё? Просто «о»? Серьёзно?

— Да. — Жан пожал плечами. — Так что тебя сюда занесло? — Он подозрительно прищурился.

— Да так, путешествую, — невозмутимо ответил Гарри. — Решил, что это место не хуже любого другого.

Нельзя сказать, что Жан ему поверил, судя по изогнутой брови, но расспросы он продолжил:

— И много ты нашёл интересного в своих странствиях?

— Да так, ничего особенного, разве что Кумари Кандам.

— Тот самый Кумари Кандам? — Жан едва не поперхнулся.

— А есть другие, о которых мне стоит знать? — с невинным видом уточнил Гарри. — Да, тот самый. Затерянная тамильская цивилизация и всё такое.

Лицо француза перекосило. И зачем, спрашивается, задавать вопросы, если ответы тебе категорически не по душе?

— И что же ты там нашёл? Золото? Реликвии?

— Я нашел людей. Он был затерян, а не уничтожен.

— Раз он затерялся, то куда он делся?

— Под воду. Хочешь, нарисую карту?

— Серьёзно?

Гарри искренне не понимал причины шока. С какой стати ему монополизировать местоположение целого народа? Он уж точно не собирался быть их единственным связующим звеном с внешним миром.

Жан фыркнул.

— Ладно. Раз уж ты так щедро разбрасываешься Кумари Кандамом, полагаю, мне тоже стоит поделиться с тобой одной зацепкой…

* * *

Если углубиться в дебри Африки, можно наткнуться на руины города — Большой Зимбабве. Название ему дали, чтобы не путать с более мелкими развалинами в регионе, которые тоже звались «зимбабве». И, вполне предсказуемо, находился он в… Зимбабве. Жан рассказал об этом месте с видом человека, приберёгшего козырь, особо подчеркнув существование магического квартала, который маглы до сих пор так и не отыскали.

Хотя цель у них была общей, добирались они раздельно: Жан дал дёру значительно раньше, а Гарри не видел смысла его нагонять исключительно ради того, чтобы не путешествовать в одиночку.

Руины впечатляли. Каменная кладка без капли раствора невольно напомнила Гарри японские замки и пробудила в нём живейшее любопытство. Никто толком не знал, кто жил здесь и какие цари правили этими землями. Гарри задумался: раздобудь он хотя бы одно имя, смог бы докопаться до истины с помощью Воскрешающего камня? В памяти всплыло какое-то правило… что-то про «шесть рукопожатий»? Оставалось надеяться, что не придётся вызывать целую очередь призраков, прежде чем он доберётся до нужного собеседника.

Размышляя, к кому бы стоило обратиться с подобным вопросом, они свернули в ту часть руин, которую обычный посетитель, скорее всего, никогда бы не увидел, — в так называемый магический Зимбабве. Масштаб поражал: здесь всё было крупнее, словно магия разом сняла ограничения физического труда. Здания казались менее надёжными с архитектурной точки зрения, но связь между двумя комплексами читалась без труда. И если нечто превратило магловскую часть города в руины, магическую постигла та же участь.

Стены высились тревожно высоко особенно с учётом полного отсутствия раствора и будто смыкались над головой, сужая обзор. Гарри стало не по себе; его так и тянуло начать укреплять кладку чарами, просто чтобы не испытывать судьбу.

Стараясь лишний раз не касаться стен, он вдруг уловил в воздухе запах — присутствие ещё пары человек, отличное от его собственного и от Жана. Гарри едва не спросил, чувствует ли француз то же самое, но вовремя вспомнил, что столь острым нюхом тот не обладал.

Может, всего лишь туристы…

Но в голове всплыло привычное «Постоянная бдительность!», и Гарри осёкся на полуслове.

— Поттер?

— Похоже, мы здесь не одни, — тихо отозвался Гарри.

Жан перехватил палочку поудобнее, и они осторожно двинулись по узкому проходу между высокими стенами. Гарри выглянул из-за угла, услышал выкрик «Редукто!» и отпрыгнул за долю секунды до того, как заклятие врезалось в кладку, разметав осколки камня.

Дело дрянь.

Они переглянулись и одновременно рванули вглубь магического Зимбабве. Гарри так и подмывало возмутиться: неизвестные волшебники (с палочками, между прочим) без зазрения совести крушили исторический памятник. Но умирать ради груды древних камней он не собирался. В конце концов, магия на что?

— Ты ведь умеешь драться, верно? — бросил Гарри на бегу.

— Разумеется, я же не какой-то там…

— Отлично. Быстро наложи на меня дезиллюминационные чары.

И, не дожидаясь ответа, он перекинулся в анимагическую форму. К чести Жана, ступор длился недолго: чары легли вовремя, и француз замер в оборонительной стойке.

Гарри взмыл вверх, оценивая обстановку. Противников оказалось двое, так что, к счастью, числом их не задавили. Куда сильнее его заинтересовала их одежда: камуфляж. Ни один знакомый ему чистокровный под страхом смерти не надел бы ничего подобного (ну, разве что Астория?). Впрочем, отсутствие аристократического вкуса ещё не означало благонадёжность. Особенно после попытки распылить его на атомы.

— Нас двое, их двое, — шепнул Гарри, приземлившись и приняв человеческий облик (всё еще под чарами невидимости — удобно!).

Жан подскочил как ошпаренный.

— Не делай так больше! — прошипел он.

— Ты держишь оборону, я обхожу с фланга?

После короткой паузы Жан кивнул.

Разумеется, стоило Гарри отвернуться, как француз тоже начал действовать, но Гарри твёрдо решил придерживаться плана. Снова обернувшись птицей, он взмыл вверх в поисках удачной точки для атаки и едва не врезался в росчерк ярко-красного света. Пришлось резко заложить вираж. Раскусили-таки. Зашибись.

К счастью, он никогда не был мастером одного трюка. Камнем рухнув вниз, Гарри в полёте сменил форму и уже пумой впечатался в заклинателя всем своим весом. Удар вышел сокрушительным: палочка врага разлетелась в крошево вместе с кистью. Гарри старательно игнорировал крик и металлический привкус крови во рту.

Режущее заклятие полоснуло его по боку, но он уже рванул ко второму противнику, мгновенно превратив тому колдовство в задачу со звёздочкой. Когда пума придавливает тебя к земле и вгрызается в плечо, размахивать руками затруднительно. Мужчина вскинул дрожащую ладонь к голове Гарри… рука начала светиться…

И тут Оглушающее заклятие свалило его на камни.

Гарри поднял голову. Жан стоял неподалёку с совершенно ошарашенным выражением лица.

И хотя Гарри всё ещё оставался под дезиллюминационными чарами, расплывающиеся по камню пятна крови недвусмысленно намекали, что его нынешняя форма имеет крайне мало общего с безобидной вороной.

Упс.

XXXXII. Перехват

Одним из краеугольных приоритетов любого уважающего себя злодея должна быть способность к «перехвату», то есть умение полностью контролировать всё, что входит в ваши владения и покидает их. Захват власти в правительстве — шаг почти образцовый: вы получаете доступ к транспортным сетям вроде каминной сети, к реестрам тех, кто вправе (законно!) аппарировать, а ваши налёты чудесным образом превращаются в операции государственной важности, а не в банальное пиратство.

Разумеется, даже при таком раскладе время от времени приходится выбираться «в поле» лично или отправлять туда своих приспешников. Перехватить кого-то в частном порядке, на суше, на море или в воздухе, — старая добрая классика.

* * *

Разумеется, после всей этой заварухи пришлось связаться с рядом инстанций — в частности, с местными магическими властями. Гарри уже начал всерьёз опасаться, не оказались ли их противники правительственными агентами, учитывая их обмундирование, но, к счастью, обошлось. Нападавших скрутили, и хотя всплыло несколько неловких вопросов насчёт «зверских растерзаний», Гарри вполне технично съехал с темы, благо языковой барьер располагал к недопониманию.

Покончив с формальностями, Гарри и Жан взяли курс дальше к берегам Бенина. Гарри слышал о неких исполинских стенах в тех краях, и звучало это весьма заманчиво. То, что они оба направлялись в одну сторону, как-то само собой вылилось в дружеское состязание — по крайней мере, в том, кто быстрее обогнёт мыс Доброй Надежды.

Поначалу Гарри сомневался, что гонка выйдет честной, всё-таки в его распоряжении был мотор попросту неприличной мощности. Однако Жан быстро восстановил баланс с помощью заклинаний ветра. Теоретически Гарри мог бы подпортить сопернику погоду — чисто ради спортивного интереса, разумеется, но это выглядело бы не по-джентльменски. Впрочем, начни Жан играть нечисто, он бы в долгу не остался. Пока же оба, похоже, получали искреннее удовольствие от честного состязания кораблей. Да, было слегка досадно, когда Гарри начал отставать, но дистанция всё ещё позволяла им держать друг друга в поле зрения.

В море они, разумеется, были не одни, однако встречные суда обходили без труда. Магловские корабли попросту не могли их видеть, что, как ни странно, лишь усложняло задачу. Приходилось внимательно всматриваться в горизонт, чтобы ненароком ни в кого не врезаться.

— Сэр, корабль! — выкрикнул один из дежурных призраков.

— Да неужели? — отозвался Гарри. Это и без того было очевидно, хотя на таком расстоянии он пока различал лишь тёмный силуэт.

— Так точно, сэр!

Когда судно подошло ближе, начали проступать детали: паруса, сложный такелаж, оскаленная львиная голова на носу. «Симпатичное корыто», — отметил про себя Гарри, не претендуя на звание ценителя морской эстетики.

— Ост-индский корабль? — пробормотал призрак.

Название Гарри ни о чём не говорило (он лишь предположил, что это тип судна), но одно было ясно: перед ними не просто кучка чокнутых реконструкторов, а нечто откровенно магическое. Впрочем, с их с Жаном страстью к историческим авантюрам им бы поостеречься бросаться подобными ярлыками.

Корабль шёл с внушительной скоростью, и Гарри невольно задумался, не наложены ли на него те же чары, что Жан использовал, чтобы прибавить ходу и выбраться из штиля. Паруса были туго набиты ветром; судно буквально разрезало волны, временами почти взлетая на гребнях.

— Они подают сигналы, сэр! У них письма!

Вот тут Гарри и почуял подвох. Кому придёт в голову передавать почту с борта на борт, если существуют совы? Значит, дело нечисто. Он немедленно отправил Патронуса к «Прекрасной эпохе», предупреждая Жана — тот шёл слишком близко к загадочному судну, опасно близко…

Грянул пушечный залп.

Таинственный фрегат дал полный бортовой прежде, чем «Прекрасная эпоха» успела ответить. Ядра с треском прошивали обшивку. Гарри коротко рявкнул призракам заряжать орудия.

Впрочем, тяжёлая артиллерия была не единственным его аргументом против деревянной посудины. Было бы крайне досадно, если бы их корабли случайно столкнулись, не правда ли? Поэтому он направил судно на таран, не моргнув даже тогда, когда метким выстрелом одну из мачт противника снесло за борт.

Команда встречного корабля раскусила замысел и отчаянно пыталась лечь на другой курс. К их несчастью, корабль Гарри отличался завидной манёвренностью, а сам он без малейших угрызений совести приглушил ветер в их парусах. Вражеское судно замерло, превратившись в неподвижную мишень.

Удар при столкновении вышел сокрушительным. Гарри услышал, как чужой борт разлетается в щепки. С палубы пахнуло тошнотворным мертвяцким духом… Мгновение спустя они уже отцепились (проще говоря, прошили противника насквозь). оставив его беспомощно дрейфовать и стремительно набирать воду.

Пока обломки относило в сторону и они уже начинали тонуть в седой зыби, Гарри заметил флаг, развевающийся на корме: оранжево-бело-синий триколор. Голландцы? Он моргнул.

Неужели это и вправду был Летучий голландец?

Впрочем, он не стал долго ломать над этим голову. Обернувшись вороном, Гарри полетел к «Прекрасной эпохе». Вид у неё после полного бортового залпа был, мягко говоря, плачевный.

* * *

Похоже, Жан-Поль был в порядке, если не считать весьма скверной раны, рассекавшей его грудь. Гарри вполне мог заштопать её с помощью змеиной магии, так что без лишних церемоний наколдовал змею.

— Какого дьявола ты творишь? — рявкнул француз.

— Латаю тебя.

— Змеёй?

— Да-а-а, — протянул Гарри, нарочно добавив шипения, и начал нараспев произносить заклинание на парселтанге, а спустя пару секунд поинтересовался:

— И как тебя вообще так угораздило?

Гарри искренне недоумевал: каким образом обычное пушечное ядро оставило такую узкую, сочащуюся и явно инфицированную рану?

Жан-Поль закатил глаза.

— Щепки. От ядра. В те времена именно они чаще всего и косили людей… Эй! Поаккуратнее с этой тварью!

— Хочешь заодно подхватить какую-нибудь заразу и в полной мере насладиться прелестями золотого века парусного флота? — невозмутимо парировал Гарри.

Француз что-то проворчал, но спорить не стал, и лечение завершилось довольно быстро.

Куда больше тревожил корабль. «Прекрасная эпоха» явно не собиралась идти ко дну, однако назвать её нынешний вид образцово-показательным язык не поворачивался. Повсюду валялись щепки, и Гарри уже не понимал, что из этого прежде было мебелью, а что любезным «подарком» от «Летучего голландца», бесцеремонно проделавшего в борту новые иллюминаторы.

Его так и тянуло осмотреть повреждения поближе, но он решил не вторгаться без спроса на чужую территорию: всё-таки взбираться на чужой корабль без приглашения — верх неприличия.

— Тебя взять на буксир? — предложил он.

Жан-Поль после короткого раздумья вздохнул:

— Пожалуй, не откажусь.

* * *

Всем заинтересованным лицам!

Настоящим уведомляем, что недавно нами была обнаружена ранее неизвестная магическая цивилизация в глубинах Индийского океана, именуемая Кумари Кандам. Мы выражаем надежду на признание их статуса и предоставление им достойного места в Международной конфедерации магов. Нами уже были предприняты определённые шаги по их ознакомлению с современным магическим миром, однако нам было бы любопытно узнать официальную позицию МКМ по данному вопросу.

С благодарностью,

Гарри Поттер, князь Доггерленда, кавалер ордена Мерлина I степени.

(Гарри продиктовал письмо Маргарет, отдельно подчеркнув, что оно должно звучать «по-королевски весомо и всё в таком духе». Сам он полагал, что монаршее «мы» — это уже слегка чрезмерно, но ради дела можно и потерпеть.)

Почти наверняка это означало очередные горы бумажной волокиты, однако Гарри рассудил, что игра стоит свеч. И вовсе не из соображений большой политики или желания обзавестись верным союзником в МКМ, хотя и это выглядело приятным бонусом, а потому что эти люди ему искренне нравились.

С ними было легко. У них не имелось к нему ни предубеждений, ни заготовленных ярлыков, и, что особенно ценно, они в буквальном смысле говорили на его языке.

Писать книгу об их культуре, пока они сами находились под боком, казалось несколько бестактным, поэтому Гарри предложил напечатать всё, чем они захотят поделиться сами, даже если их версия змеиного письма радикально отличалась от его собственной. Получалась своеобразная лингвистическая шутка: на слух они понимали друг друга безупречно, а вот пользовались при этом двумя совершенно разными алфавитами.

* * *

Гарри Поттер, разумеется, прикипел к своей стране всей душой. Он в буквальном смысле вытащил её из пучины, построил на ней дом и приложил руку к её заселению. И, как любой на его месте, был готов расшибиться в лепёшку, лишь бы защитить собственное детище.

Но Гарри был не единственным жителем острова, и в некоторых случаях его рвение даже меркло на чужом фоне. Не у всех, конечно: у тех же вейл или юки-онна оставались родные края, куда при желании можно было вернуться. Зато на другом конце спектра находились оборотни. Им, по большому счёту, податься было некуда. Сочетание «оборотень-иммигрант» — мягко говоря, не самый выигрышный билет в высшее общество. А многие из них как раз начали обживаться в Доггерленде и заводить семьи, что давало им ещё больше поводов для искренней признательности.

В итоге у них созрела твёрдая решимость защищать обретённое. Защищать Доггерленд. Формального разрешения у Гарри они, признаться, не запрашивали, рассудив, что с мелкими угрозами справятся и сами — незачем отвлекать князя по пустякам. Вампирши охотно вписались в авантюру при условии, что всё должно быть обставлено максимально деликатно. С глаз долой — из сердца вон.

Спор о названии новоиспечённой группы вампирши пресекли на корню. Они настаивали на полной анонимности, опасаясь, как бы Гарри ненароком не пронюхал о происходящем. Они и без того ходили по тонкому льду, а какое-нибудь дурацкое название вроде «Стражи Доггера» неминуемо всплыло бы в самый неподходящий момент и только подогрело бы его подозрительность.

У них и в мыслях не было подрывать его авторитет; они просто хотели действовать на опережение, оберегая свой дом и не досаждая князю. Конечно, все прекрасно понимали, что у Гарри имелся бы на этот счёт внушительный свод правил, начиная с банального «никаких убийств» и заканчивая прочими, с их точки зрения, чрезмерно гуманистическими безумными ограничениями… но это был и их остров тоже.

С чего бы им начать? Возможно, с отребья, уцелевшего после режима Волдеморта. В последнее время они вели себя тише воды ниже травы, но было бы наивно полагать, что среди них не осталось фанатиков, жаждущих поквитаться за старого хозяина. Выкорчевать их под корень — задача долгая и неблагодарная, зато лишить инструментов влияния казалось отличным первым шагом.

К тому же, это были… подходящие мишени. Скажем так, удобный материал, чтобы набить руку.

* * *

Спустя несколько дней «Ежедневный пророк» вышел с весьма… любопытным заголовком на первой полосе.

ПОЖАР В ЛЮТНОМ ПЕРЕУЛКЕ

Министерство магии ещё накануне увязло в жарких дебатах о дальнейшей судьбе лавок Лютного переулка, и, по иронии судьбы, спор разрешился сам собой. Ночью почти все они пошли прахом в результате мощного пожара. Косой переулок, к счастью (и, как отметили особо впечатлительные ведьмы, подозрительно избирательно), практически не пострадал.

Причина возгорания пока не установлена, однако в кулуарах шепчутся о неудачном инциденте с тёмными артефактами. Большинство из них было уничтожено пламенем. Всё, что уцелело, министерские следователи аккуратно упаковали и конфисковали с выражением профессиональной скорби на лицах.

Наши источники намекают, что значительная часть недвижимости будет изъята у владельцев и реорганизована во что-нибудь более благообразное и соответствующее светлому будущему магической Британии. Поговаривают, что переулку даже подберут новое имя — менее… атмосферное.

Примерно в те же дни магловская пресса пестрела сообщениями о серии странных синхронных налётов на автозаправки. Грабителей не интересовали ни деньги, ни сигареты, ни даже шоколадные батончики, а исключительно бензин. Один особенно остроумный журналист окрестил происходящее «Субботним сливом», и прозвище, к сожалению, прижилось.

Свести одно с другим или хотя бы заподозрить неладное было задачей не сложнее элементарной трансфигурации, если вы имели привычку читать и магловские, и магические газеты, а мозг ваш по структуре хоть немного превосходил кочан капусты. И, что любопытно, те немногие, кто всё же сложил два и два, не слишком скорбели о безвременной кончине злополучных лавок.

Министерство это равнодушие разделяло. Вслух, конечно, звучали обвинения в том, что расследование ведётся «спустя рукава», но неофициальная позиция сводилась к простому принципу: меньше мусора — чище улицы. Это был удобный способ вымести гниль, не наступив при этом на особенно влиятельные мозоли.

Загадочным образом несколько тёмных артефактов, которые по всем известным законам магии гореть не могли, среди пепла так и не обнаружились, хотя, по документам, обязаны были там находиться. Разумеется, ни один лавочник не оказался настолько неосмотрителен, чтобы заявить о пропаже: признание в сознательном владении запрещёнными предметами с целью перепродажи почти гарантированно добавило бы к их приговору пару лишних лет.

* * *

По мере того как Рождество неотвратимо подбиралось всё ближе, Дадли Дурсль наконец набрался храбрости написать Гарри. Перед этим он отправил в мусорную корзину с десяток черновиков, и каждый начинался неловко и заканчивался ещё хуже.

С чего вообще начать? «Эй, рад, что ты жив»? Это было правдой. Но учитывая, сколько усилий Дадли когда-то приложил, чтобы превратить жизнь кузена в сущий ад, подобное вступление могло прозвучать… фальшиво.

Он полагал, что магическая война выиграна и, вероятно, уже давно. Он не винил Гарри за то, что восстановление семейных уз едва ли стояло у того в списке приоритетов. Но Дадли даже не представлял, в каком состоянии сейчас находится его кузен. Жив-то он жив, но счастлив ли?

От одной мысли, что кто-то из тех странных, но преданных друзей-волшебников, о которых Гарри когда-то упоминал, мог уже давно лежать в земле, становилось не по себе.

В конце концов Дадли понял, что просто ходит по кругу. Он и раньше-то с трудом понимал магический мир, даже когда разговаривал с настоящим волшебником, а уж гадать, как тот изменился за годы войны, было совсем бессмысленно. Максимум, на что он мог рассчитывать, — это то, что Гарри жив и сам по какой-то причине решил восстановить контакт. И пока что этого было достаточно.

Привет Гарри!

Надеюсь, у тебя всё в порядке. Я не особо слежу за новостями из магического мира — ну, это и понятно, но предполагаю, что сова, которая в последнее время ошивается рядом со мной, твоя. Если нет… что ж, будем надеяться, магия как-нибудь сама с этим разберётся.

Мне жаль, как я с тобой обращался. Не думаю, что эта сова означает твоё прощение или что-то подобное, но мне хочется верить, что это хотя бы шанс.

Я бы рассказал тебе о маме и папе, но почти уверен, что тебе всё равно. Отец до сих пор терпеть не может «вашего брата». Надеюсь, у вашего брата всё хорошо. До нас новости доходят редко — думаю, родителям так спокойнее. Вряд ли они обрадовались бы, узнав, что я пишу тебе.

Дадли

* * *

Маргарет методично разбирала почту Гарри, раскладывая её по аккуратным стопкам. В первую отправлялись «гневные письма», которые он читал с откровенным удовольствием: это были пространные стенания старых мегер о том, что князь якшается с вампиршами и, вероятно, следующим шагом введёт для них льготную ипотеку. Во вторую — «гневные письма», способные испортить настроение даже ему: это были бесконечные тирады с проклятиями и парой-тройкой особенно изобретательных эпитетов в адрес его матери. Далее шли редкие деловые и политические предложения. И, наконец, личные письма — немногочисленные, чаще всего от Габриэль или Астории Гринграсс.

Доставляло ли Маргарет удовольствие передавать их Гарри? Не особенно. Но она слишком хорошо знала, что стоит ей «случайно» потерять хоть одно, и он будет искренне расстроен.

Разумеется, это означало, что она вскрывала его почту. Однако Гарри ей доверял и не без оснований. К тому же Маргарет была существом на редкость живучим, что служило дополнительной страховкой на случай, если какой-нибудь доброжелатель решит вложить в конверт яд или нечто столь же милое. К счастью, пока яд обнаруживался исключительно в словах.

Имя на одном из писем она узнала сразу: Дадли Дурсль. Гарри проявлял живейший интерес к любым вещам, связанным с этим человеком, осведомлённым о магической мире маглом, особенно если учесть, сколько усилий стоило приставить к нему сову. Маргарет и самой было немного любопытно. О детстве своего господина она знала лишь то, что он был сиротой, так что вполне возможно, мальчик по фамилии Дурсль — это друг детства… или, скажем, двоюродный брат, который был ему как родной?

Она вскрыла конверт, пробежала глазами строки и почувствовала, как внутри всё сжалось от тревоги. Сам факт извинений. Упоминание родителей, которые, судя по тону, ненавидели магию. Между строк читалось куда больше, чем было написано. У Маргарет буквально всё перевернулось.

И она решилась спросить.

Гарри тяжело вздохнул.

— Тебе, пожалуй, стоит налить себе чего-нибудь… Ты ведь можешь опьянеть, верно?

* * *

— Троекратно проклятые шлюшьи отродья, все до единого!

— Ты сейчас мою бабушку шлюхой назвала? — осведомился Гарри, с трудом удерживая невозмутимое выражение лица и изо всех сил стараясь скрыть веселье.

Маргарет поперхнулась так, будто её внезапно попытались отравить собственным же возмущением.

— И в мыслях не было, добрый господин!

Она уже набрала в грудь воздуха для пространных, чересчур пылкие извинения, но Гарри не выдержал и рассмеялся.

— Я понял, что ты имела в виду. И, поверь, ценю это.

XLIII. Баланс

Большую часть ремесла злодея можно свести к умению держать баланс. Это прогулка по лезвию ножа между щедростью и угрозой; искусство не раскрывать карты раньше времени в вопросах секретности, при этом демонстрируя ровно столько, сколько требуется для поддержания должного уровня тревожности…

Крайне важно выдерживать равновесие между автономией и зависимостью подчинённых. Рано или поздно вам придётся делегировать полномочия, но чрезмерное невмешательство способно навести особо амбициозных подопечных на опасные мысли, особенно если они успеют обзавестись собственной базой власти. Кроме того, это чревато конфузными оплошностями — вроде случая, когда кто-то внезапно позабыл, как работают римские цифры, в процессе подготовки данной рукописи.

Можете не беспокоиться: ответственный подчинённый был уволен. В смысле — аккуратно зашит в увольнительный мешок и сброшен в реку.

* * *

Недавний инцидент в Лютном переулке, хоть и стал несомненным триумфом над всеми, кто мог использовать эти артефакты во зло, во многом удался потому, что сам переулок представлял собой допустимую мишень. Никто не стал бы проливать слёзы (по крайней мере, публично) по Боргину, Бёрку и иже с ними.

Будущие цели, разумеется, следовало выбирать с исключительной осторожностью. Впрочем, подготовить почву для обороны можно было и иными способами. Начать стоило с наблюдения, хотя именно здесь уже наметились трудности.

Подавляющую часть месяца оборотни выглядели совершенно обычно и могли приглядывать за магической Британией сколько душе угодно, если только не приближалось полнолуние и если удавалось состряпать правдоподобное алиби для регулярных исчезновений.

За исключением кицунэ (которые при грамотном использовании магии вполне сходили за людей), у всех остальных имелся свой подвох. Вампирш выдавала мертвенная бледность и некоторая сложность в отношениях с солнечным светом. Юки-онна приносили с собой ощутимую прохладу. Вейлы были чересчур приметны, а Агата, несмотря на безупречно человеческую внешность, обладала поразительным талантом не ладить с незнакомцами.

По правде говоря, в их рядах затесалось и несколько обычных людей, которых на остров привело нежелание расставаться со своими «монструозными» родственниками, так что кое-какие ресурсы имелись… но эти люди приехали в Доггерленд, чтобы быть рядом с семьёй, а не затем, чтобы шнырять по Британии в роли заправских засланцев..

Это была та ещё головоломка, изрядно осложнявшая любые планы по наращиванию влияния в Британии. Тем не менее существовали способы склонить магическую Британию на свою сторону, даже не ступая на остров и, что важнее, не отдавив слишком много мозолей, особенно Гарри. Последнее автоматически исключало крайние формы насилия, но, к счастью, мир не ограничивается грубой силой.

Никто не рвался в объятия магической Британии, однако было бы весьма кстати, если бы соседи-англичане оказались настолько экономически завязаны на Доггерленд, чтобы им и в голову не пришло устраивать какие-либо «умные» пакости. Совместные предприятия стали бы прекрасным способом отбить охоту к антидоггерлендским политическим выпадам, не говоря уже о банальной, но такой очевидной чистой прибыли.

Продажа товаров британцам также была отличным способом держать руку на пульсе, не задавая лишних вопросов. Какие ингредиенты, а следовательно, и зелья, сейчас в ходу? Какие — нет? Понятно, что это не касалось всякой сорной травы, которую любой дурак с палочкой может нащипать сам, но что до вещей поинтереснее… по спросу на редкие компоненты можно было многое понять.

Скажем, разве не полезно узнать, если кто-то затеет «умную» игру с Феликс Фелицис? Конечно, его нельзя использовать в профессиональном спорте… но это чертовски действенный способ подстраховаться, в самом прямом смысле слова. На варку уходят месяцы, так что у вас всегда будет фора, если только вы сможете вовремя заметить нужные намёки.

Гадать, какие именно зелья варят люди и с какой целью, — занятие по природе своей неблагодарное. Зато для тех островитян, кто слишком бросался в глаза, подобная закулисная работа подходила идеально. Параллельно рассматривались и иные методы магического наблюдения: прежде чем переходить к действиям, лучше располагать всей полнотой информации.

Существовало немало рычагов, с помощью которых они могли повлиять на мир — по крайней мере, на его магическую половину, и масса благих начинаний, которые они могли бы поддержать. К примеру, всем было известно, что Гарри испытывает к любовным зельям искреннее отвращение, и это мнение разделяли многие жители острова, причём некоторые особенно горячо. (Нетрудно догадаться, что для вейл вопрос стоял куда острее, чем для оборотней.)

Они, конечно, не могли прекратить выращивать то, что и так никогда не сажали… но было бы ужасно прискорбно, если бы фермеры и торговцы, наживающиеся на ингредиентах для приворотных зельях, вдруг вылетели в трубу из-за совершенно законной и предельно честной рыночной конкуренции. Не правда ли?

* * *

Гермионе удалось устроиться в Департамент регулирования и контроля магических существ, где она надеялась менять магический мир не на словах, а делом. В конце концов, не каждому по силам поднять остров со дна морского и основать собственное государство. Она не могла по-настоящему винить Гарри за стремление, чтобы его просто оставили в покое, но и сама не собиралась сидеть сложа руки, наблюдая, в каком виде пребывает Министерство магии.

Особого влияния у неё поначалу, разумеется, почти не было, хоть она и была героиней войны и всё в таком духе, для системы она оставалась вчерашней выпускницей с новым пропуском. Ситуацию осложняло и то, что гоблины — одна из ключевых рас, с которыми ей предстояло выстраивать диалог, — питали к ней глубокую и вполне осознанную неприязнь после той заварушки в «Гринготтсе». Её присутствие, мягко говоря, не способствовало успешным переговорам.

В итоге Гермиону «обделили» классическим опытом новичка и не стали бросать под гоблинский огонь. Столкнувшись с перспективой всерьёз их разозлить, Департамент проявил редкую для себя рассудительность и отступил. Для Гермионы это обернулось плюсом: вместо бюрократической дедовщины она смогла заняться тем, к чему действительно лежала душа, — правами домовых эльфов. Полное освобождение оставалось целью далёкой и почти утопической, но начать можно было хотя бы с элементарного, чтобы к этим существам относились с достоинством.

К её удовлетворению, наметились определённые сдвиги в общении с домовиками. В качестве наглядного пособия «как делать не надо» она охотно использовала Люциус Малфоя. Тут даже приукрашивать ничего не требовалось — достаточно было напомнить, как он обращался с Добби, и выразительно добавить: «Если уж столь высокопоставленный Пожиратель Смерти позволял себе подобное…»

Разумеется, это означало, что рукоприкладство в отношении домовых эльфов постепенно переставало быть нормой — по крайней мере, на людях, но до зарплаты, контрактов и прочих признаков социальной защищённости было ещё дальше, чем до Луны.

Не легче обстояли дела и в других сферах. Кентавры? При всём том, что они проявили себя доблестными союзниками (особенно Флоренц), Долорес Амбридж успела развернуть против них полноценную кампанию очернения. Гермиону это тяготило: в конце концов, именно она приложила руку к тому… незапланированному визиту Амбридж в колонию. На саму Амбридж ей было плевать, но эта жаба с поразительной изворотливостью использовала инцидент, чтобы выставить кентавров в максимально неприглядном свете.

В этом и заключался главный вызов: продираться сквозь закоренелые предрассудки, въевшиеся людям едва ли не в подкорку. Больше всего её выводила из себя та лёгкость, с которой окружающие говорили об оборотнях.

— Ну, они просто народ гнилой, понимаете? — пожимали плечами коллеги.

Тень Фенрира Сивого по-прежнему висела в министерских коридорах, отравляя любое начинание.

Быть… антиликантропом? Существует ли вообще такое слово? Как бы это ни называлось, отношение встречалось удручающе часто. И хуже всего, что коллеги от неё ожидали полной солидарности! Она же героиня войны, наравне с Роном и Гарри; стало быть, по умолчанию обязана ненавидеть всё, что окружающие поспешно клеймили «тёмным».

Разумеется, всплывал и вопрос о Гарри с его островом. Хотя Министерство понятия не имело о реальной численности оборотней (вот ведь сюрприз, они почему-то не спешили регистрироваться в правительстве, которое их ненавидит!), но было очевидно, что многие из них подались на вольные хлеба и перебрались в Доггерленд. Большинство сотрудников департамента считали это несомненным благом.

— Да пусть забирает их себе! — посмеивались они, словно Гарри оказывал Министерству величайшую услугу, подрабатывая сверхъестественным мусорщиком.

Она, скрепя сердце, даже немного завидовала Рону, который так рано сбежал из Министерства. Бардак там царил редкостный, но Гермиона чувствовала себя обязанной из кожи вон лезть, чтобы хоть что-то исправить. Изнутри системы она могла сделать для друзей то, что было невозможно снаружи. Оставалось только стиснуть зубы и терпеть.

(Любопытно, что вопрос о кицунэ из «Всевозможные волшебные вредилки Уизли» так и не стал для департамента серьёзной проблемой, несмотря на её очевидную принадлежность к магическим существам. По какой-то загадочной причине любые бумаги, направленные на её арест или иное осложнение жизни, неизменно вязли в бесконечных бюрократических проволочках, связанных с «неопознанными магическими сущностями». Удивительные, право слово, бывают совпадения.)

* * *

Их ход заметно замедлился: теперь Гарри тащил «Прекрасную эпоху» на буксире, а лишнее сопротивление — штука отнюдь не символическая. Едва оправившись от ран, Жан-Поль впал в состояние перманентного ремонта, с маниакальной сосредоточенностью латая пробоины и приводя судно в божеский вид.

Казалось, его мало заботит, куда именно они направляются, пока они не приблизились к шестнадцатой параллели южной широты. Тут у Жана обнаружилась вполне конкретная цель, и Гарри вынужден был признать, что место действительно любопытное.

Островок площадью около ста двадцати квадратных километров с населением в четыре тысячи человек, именуемых святоеленинцами.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какая историческая фигура заманила Жана-Поля, истинного француза, в эту точку на карте. Он выглядел совершенно очарованным. Очевидно, для него это было куда больше, чем просто клочок суши посреди океана. Гарри, конечно, понимал значимость момента, но без подобающего трепета.

— Ты ведь в курсе, что Наполеона перевезли обратно во Францию? — уточнил он.

— Да, его прах покоится в Доме Инвалидов. Но именно здесь он жил. И здесь он умер.

— Ну, допустим, — отозвался Гарри, не разделяя фанатичного восторга.

— Какая была эпоха! — воскликнул Жан-Поль. — Время, когда люди пробивались сами, когда вчерашний крестьянин мог стать императором! Бонапарт, Бернадот, Мюрат, Журдан!..

Он говорил с таким пылом, что Гарри едва удержался от искушения рассказать ему о Воскрешающем камне. Он был почти уверен, что представься Жану-Полю возможность поболтать с самим Наполеоном, француз впал бы в состояние, близкое к религиозному экстазу.

Интересно, думал Гарри, осознавал ли сам Бонапарт, какую длинную тень отбросит на мировую историю?

Дом Наполеона оказался весьма недурным местом для пожизненного домашнего ареста. Возможно, он и не дотягивал до императорских стандартов, но усадьба была очаровательной и до сих пор заботливо поддерживалась французским правительством, несмотря на то что сам остров принадлежал британцам.

В глубине души Гарри надеялся обнаружить здесь хоть намёк на магию — быть может, след волшебника, решившего сопровождать императора в изгнании, или хотя бы завалявшийся артефакт с французским акцентом. Но нет, пусто. Впрочем, это ещё предполагало, что магическое сообщество вообще симпатизировало Наполеону, а это само по себе было вопросом спорным. И всё же… он ведь не мог не знать о магии, верно? Мысль о том, что французские маги могли попросту потерять из виду своих немагических коллег, казалась Гарри чертовски забавной, хоть и маловероятной.

Если на острове Святой Елены и существовало магическое население, ни он, ни Жан-Поль не нашли ни малейшего следа. Впрочем, Гарри прекрасно понимал нежелание местных впускать чужаков в свои дела: он и сам был не в восторге, когда заморские волшебники совали нос в его жизнь на Доггерленде.

Тем не менее, островок был довольно милым и чисто технически считался частью его родины. Ну, «чисто технически» — это ещё мягко сказано. Гарри теперь был гражданином (и сувереном) Доггерленда, а сам остров являлся заморской территорией Великобритании, а не частью метрополии. Родство ощущалось весьма… призрачным.

Если вдуматься, набиралось подозрительно много «но» и «если». Даже странно об этом размышлять: не будь Статут о секретности, он что — сейчас проводил бы совещания с премьер-министром или жал руку королеве?

Честно говоря, Гарри никогда особо не интересовался всей этой монархией — до тех пор, пока сам не стал монархом. Телевизор он почти не смотрел, а уж появления королевской семьи на экране — и подавно. Дядя Вернон не стремился воспитывать в нём любовь к «Короне и Отечеству», да и Гарри вряд ли проникся бы, даже если бы дядя расстарался.

Впрочем, надо отдать должное: побрякушки в их короне выглядели весьма впечатляюще. Да и Маргарет всё ещё поглядывала в сторону британской монархии с живым интересом, даже несмотря на то что теперь у неё под боком имелась собственная.

* * *

Переписка Гарри и Дадли не отличалась регулярностью. Дадли прекрасно понимал причины и, если честно, был этому даже рад: чем реже приходили письма, тем меньше шансов, что папа или мама закатят по этому поводу полноценную истерику.

К тому же ему и самому требовалось время, чтобы разложить по полочкам ворох накопившихся эмоций. И это при том, что жертвой издевательств он, строго говоря, не был. Ответы Гарри приходили неспешно и подробностями не баловали. Наведение мостов — процесс медленный.

Была, однако, одна странность. Если не считать магической почты как таковой и совы, регулярно дежурящей под окнами. Дадли прежде почти не видел почерка Гарри — переписываться они начали совсем недавно, но буквы оказались куда изящнее, чем он ожидал. Возможно, у волшебников особое отношение к каллиграфии, однако выглядело это… просто потрясающе.

Пожалуй, чуть женственно, но в остальном настоящее произведение искусства. Такой почерк скорее ожидаешь увидеть под стеклом в музейной витрине. Не то чтобы Дадли часто бывал в музеях и разглядывал ветхие документы, но ассоциация напрашивалась сама собой. При том что пергамент был свежим, а чернила, судя по виду, едва успели просохнуть.

Каждое письмо служило напоминанием о том, насколько странным и чужим стал мир, в котором жил Гарри: мир, где вполне обычным средством связи были письма на пергаменте, доставленные совой, с сургучными печатями и прочей атрибутикой. Печати неизменно были из тёмно-красного воска, а по краям тянулся змеиный узор. Эта деталь, надо сказать, Дадли слегка озадачивала. Гарри как-то не тянул на любителя змей. Ну, если не считать того случая в зоопарке…

На этом фоне собственные ответы Дадли в обычных конвертах с клейким краем, исписанные его привычными каракулями, выглядели откровенно жалко. Волшебникам можно было предъявить многое, но одно он готов был признать: у этих ребят определённо имелся стиль, пусть по-своему диковатый и закрытый; Стиль, от которого его родители лезли на стену, но всё же стиль.

* * *

Гарри решительно не понимал, почему Маргарет так нравится писать за него письма, однако вынужден был признать: в её исполнении они неизменно выглядели куда изящнее и официальнее. Ему оставалось лишь надиктовывать текст и бдительно следить, чтобы она не унеслась слишком далеко от исходного смысла.

Особенно его озадачивало то, что она раз за разом вызывалась отвечать Дадли при том,что одно упоминание Дурслей приводило её в состояние, близкое к боевому бешенству. Впрочем, в текстах она ругательств не вставляла, а потому Гарри считал ситуацию приемлемой. Большинство писем Маргарет писала с невозмутимым изяществом, пусть и с изрядной долей помпезности. Хотя он не мог не заметить, что переписка с Асторией приводила её в особенно скверное расположение духа.

Ирония заключалась в том, что содержание этих писем было предельно контрастным: Астория буквально светилась в строках, предвкушая их встречу на зимних каникулах. Для неё это было всего лишь «закуской» перед летним кругосветным путешествием с Гарри и дальнейшими планами.

Имелась и деловая переписка. По крайней мере, с мистером Гринграссом письма представляли собой вполне серьёзные обсуждения поставок товаров из Доггерленда для его импортного бизнеса и того, что вежливо именовалось «закулисной стратегией». Гарри, по большому счёту, было плевать, если Гринграссы выживут конкурентов, демпингуя цены. Но он понимал, что остров должен приносить доход, если не ради него самого, то хотя бы ради подданных.

В противоположность этому письма во «Всевозможные волшебные вредилки Уизли» были куда живее, пусть и там вскользь всплывали деловые вопросы. Гарри с готовностью помогал им с товарами из линейки «Защита от Тёмных искусств». К счастью, без Волдеморта, притаившегося за кулисами, тема уже не звучала столь остро, но оставалась актуальной. Заодно он содействовал и прочим мелочам.

В целом, пока речь не заходила о любовных зельях или иной сомнительной продукции, Гарри придерживался принципа невмешательства. Если жители Доггерленда хотели мастерить котлы из добытого на острове олова или заняться чем-то ещё столь же практичным, он лишь пожимал плечами. Не то чтобы у них имелось много альтернатив для сбыта излишков.

XLIV. Союзники

На определённой высоте различие между «зарубежными связями» и «зарубежными союзниками» начинает стремительно размываться. Если у вас имеются приятели в высших эшелонах власти других государств, пользы от них несравнимо больше, чем от любого проходного хмыря с дипломатическим значком.

Разумеется, союзникам надлежит соблюдать приличия. Если они станут маршировать с вами ноздря в ноздрю, это может выставить их слабаками в глазах собственного народа или, что ещё хуже, разгневать избирателей.

Следует помнить: если ваш международный союзник — республика, всегда существует вполне осязаемая вероятность, что однажды к власти придёт кто-то, кто вас на дух не переносит. Впрочем, в заурядной диктатуре, олигархии или деспотии этот риск тоже нельзя считать нулевым.

Друзья, как известно, оберегают друзей от переворотов. А при необходимости и помогают друзьям эти перевороты организовать. Разумеется, исключительно в целях укрепления стабильности. И, разумеется, собственной власти.

* * *

После визита на остров Святой Елены их следующей остановкой стал Бенин: Гарри хотел собственными глазами увидеть знаменитые стены. Ну, или то, что от них осталось. Вопреки очевидной логике названия, находятся Стены Бенина в Нигерия, а вовсе не в государстве Бенин. Поди ж ты.

Из прибрежных районов они направились в Бенин-Сити — ныне часть штата Эдо — чтобы осмотреть укрепления. Точнее, их руины. Как выяснилось, несмотря на статус крупнейших земляных сооружений (ха-ха) доиндустриальной эпохи, они оказались столь же уязвимы перед временем и людьми, как и всё остальное. По крайней мере, те участки, которые смогли отыскать маглы.

Впрочем, маги из утрамбованной земли и рвов были способны сотворить нечто куда более впечатляющее, чем простые смертные. Чары и хитроумные плетения превращали насыпи и канавы в грандиозные постройки, скрытые от посторонних глаз: зверинцы и сады,, затаившиеся буквально в паре шагов от шумных улиц. То, как волшебники умудрялись жить прямо под носом у остального мира, до сих пор поражало Гарри. И у них, по крайней мере с их точки зрения, имелись веские причины прятаться, потому что дело было не только в Статуте.

Некоторые местные маги ревностно оберегали коллекцию произведений искусства — всевозможные изделия из бронзы, спасённые от британских захватчиков. И надо сказать, Гарри порядком вздрогнул, когда эти изящные изделия внезапно… заговорили.

— Не думаю, что мы им нравимся, — заметил Жан.

Он не понимал ни слова из бормотания Бенинской бронзы, но неприязнь в голосах угадывалась без труда. Гарри решил, что это вполне естественно. Будь он магическим портретом, а с его статусом вероятность такого исхода отличалась от нуля, или статуей, он бы тоже не обрадовался, если бы его умыкнул какой-нибудь проходимец с чрезмерным интересом к археологии.

Гарри поделился этой мыслью, и Жан кивнул.

— Пожалуй, ты прав. Хотя, если провести века в какой-нибудь древней гробнице или катакомбах, появление хоть кого-то может показаться избавлением.

— Всё равно не хотелось бы, чтобы меня попёрли с родной земли, — заметил Гарри.

Честно говоря, он находился не в самом удобном положении, чтобы читать лекции о законности присвоения реликвий без спроса. (Может, и правда когда-нибудь открыть публичный музей?) По крайней мере, можно было утешаться тем, что на его пороге вряд ли материализуется какой-нибудь призрак из династии Стюартов с требованием вернуть королевские регалии. Это всё же не то же самое, что отказ Британии возвращать Нигерии её бронзу или Элгинские мраморы Греции, некогда украшавшие Парфенон.

И, если уж на то пошло, попытка перепродать эти ценности Нигерии спустя столетие после откровенного разграбления выглядела не просто наглостью, а откровенным издевательством.

* * *

Рождество неумолимо подбиралось всё ближе, а вместе с ним — очередное заседание МКМ. Подготовка обещала пот, кровь и лёгкие признаки нервного тика, потому что Гарри твёрдо вознамерился явить Кумари Кандам всему миру.

Для начала требовалось найти змееуста, кроме самого Гарри, чтобы подтвердить, что он не приукрашивает переводы в собственных корыстных интересах. Затем подобрать достойное облачение для представителя…

Гарри поучаствовал и в создании флага, и в составлении законов. С законами проблем почти не возникло: все немаги Кумари Кандам были, что называется, «в теме» и, к удивлению многих, вполне свободно изъяснялись на парселтанге. А вот с флагом пришлось повозиться. Кумари Кандам пока не был единым целым, а скорее союзом. В итоге на полотнище изобразили многоголовую змею. Весьма символично, как ни крути.

Приветственная речь сосредоточилась на международном сотрудничестве, строительстве лучшего магического мира для всех и прочих благородных инициативах. В общем, материал добротный и уж точно менее взрывоопасный, чем та давняя речь Гарри о достоинстве нечеловеческих магических рас, после которой у половины зала перья дыбом встали.

Пресса, разумеется, буквально сошла с ума: новая страна, да ещё так скоро после предыдущей! Фотографы нащёлкали целые кипы снимков, где Гарри пожимает руку представителю Кумари Кандам. Он был бесконечно рад, что заранее познакомил жителей подводного царства с магловскими фотовспышками, прежде чем выводить их в большой свет.

* * *

Змеиное государство

[На снимке Гарри Поттер пожимает руку мужчине с типично тамильской внешностью; на заднем плане развевается флаг с изображением змей.]

Международная конфедерация магов пополнилась новым членом — говорящим на парселтанге государством Кумари Кандам. Да-да, вы всё верно прочитали! Абсолютно каждый его житель от мала до велика считает змеиный язык своим родным.

По словам Гарри Поттера, он обнаружил их в океанских глубинах у побережья Индии. Выглядит весьма символично: прославленный мастер и наставник парселтанга находит целую нацию, наделённую той же редкой способностью…

Судя по всему, именно он выступает главным посредником между Кумари Кандам и внешним миром. Все вопросы к их представителю и все ответы проходят через своеобразный фильтр самого Поттера.

* * *

Когда Гарри в очередной раз заглянул в библиотеку (вообще-то, чтобы пристроить свои заметки о Кумари Кандам), его встретила Мэри. В этом не было ничего необычного: библиотека, в конце концов, была её безраздельным королевством. Не считая, разумеется, внушительной кипы документов, которую она немедленно всучила ему в руки.

— Э-э… и что это такое, если не секрет? — осторожно поинтересовался Гарри.

— Добрый господин, кажется, я его нашла!

— Нашла что?

— Атлантиду!

Что ж, это вполне объясняло её небывалый энтузиазм.

Пролистывая бумаги, Гарри понял, что перед ним не догадки, взятые с потолка. В папке обнаружились протоколы допросов… то есть, разумеется, интервью с русалками и тритонами из Средиземного и Северного морей; снабжённые комментариями фрагменты диалогов Платона; груды карт с пометками, стрелками и подчёркиваниями. И всё это выстраивалось в вывод, который выглядел пугающе конкретным.

Имелось несколько версий относительно возможных координат в Атлантике, но каждая опиралась на реальные улики, а не на пустую болтовню. Уже одно это тянуло на прорыв. К тому же предполагаемые точки находились почти по пути, что было весьма кстати, учитывая их и без того затянувшееся плавание по Атлантическому океану.

— Хочешь пойти со мной? — предложил Гарри. В конце концов, именно ей удалось сложить этот пазл, так что если кто и заслужил поучаствовать в проверке зацепки, так это Мэри.

— Конечно!

На радость (ну, или на беду, смотря с какой стороны посмотреть), несколько тысяч футов водной толщи служили превосходной защитой от солнечного света.

* * *

Разобравшись с государственными делами, Гарри с чистой совестью переключился на праздники, а вместе с ними и на встречу с обеими сёстрами Гринграсс. Он прекрасно понимал, почему Дафна увязалась следом, а точнее, почему родители настояли на её присутствии.

— А тебе разве не пора на работу или типа того? — поинтересовался он. Вопрос был искренний: Дафна не производила впечатления человека, прожигающего отцовские деньги.

— Чья бы корова мычала, Поттер, — парировала она.

— Прошу заметить, я официально трудоустроен в должности князя. А ты чем занимаешься?

— Прохожу стажировку в Хогвартсе. МакГонагалл подумывает доверить мне младшие курсы по зельеварению, чтобы Слизнорт мог сосредоточиться на старшекурсниках.

— Несколько преподавателей на один предмет? — удивился Гарри.

— Да. Невилл Лонгботтом тоже помогает профессору Спраут.

— Это пойдёт на пользу… — начал было Гарри. Ему и впрямь было любопытно, что изменилось в Хогвартсе, пусть он и не собирался отправлять туда Тедди. Но Астория решительно оборвала разговор:

— Мы здесь, чтобы отдохнуть от школьных тем! Ну так… куда именно мы направляемся?

Гарри лишь расплылся в загадочной улыбке.

В дальних широтах Северной Атлантики оказалось ощутимо холодно, и это они ещё не начали погружение. К счастью, магия позволяла держать мороз на расстоянии, но Гарри подозревал, что на глубине дело примет куда более скверный оборот.

— И всё же, зачем мы здесь? — требовательно спросила Дафна, когда они спустились в недра корабля, где, к счастью, было теплее. — И эта твоя самодовольная ухмылочка — не ответ.

— Это сюрприз, — невозмутимо отозвался Гарри.

Следует признать, что задуманное им было слегка жестоким. Однако это ничуть не умаляло комичности выражения немого ужаса, застывшего на лице Дафны, когда судно начало медленно уходить под воду.

Надо отдать ей должное: она не аппарировала прочь в приступе паники. Возможно, просто рассудила, что если сам Гарри не спешит спасаться бегством, то и ей не стоит. Но Гарри предпочитал верить, что в ней дремлет крошечная искра гриффиндорки. В конце концов, какой прок от амбиций и хитрости, если не хватает духа довести дело до конца?

* * *

Когда первый шок схлынул, Дафна пришла к выводу, что погружение в морскую пучину — занятие на редкость скучное. Гадать о таинственной цели путешествия она тоже не стала: если это и впрямь то, о чём она подумала, — прекрасно. Если нет — к чему накручивать себя заранее? Поттер вполне мог искать подводные ресурсы. Или, скажем, экзотическое местечко, чтобы впечатлить Асторию.

Впрочем, последнее выглядело сомнительно. Во-первых, они находились на корабле-призраке. Во-вторых, он прихватил с собой одну из своих вампирских поклонниц. Та, однако, оказалась вполне сносной собеседницей, и Дафна даже увлеклась с ней обсуждением зелий. По крайней мере, было чем заняться, пока Астория с Поттером строили друг другу глазки самым невыносимым образом.

Дафна уже смирилась с мыслью, что Поттер, вероятно, станет её будущим зятем. Он делал Асторию счастливой, а это перевешивало многое. Если, конечно, не считать того, что сады Доггерленда сулили их семейному бизнесу весьма солидный куш. Признаться, она предпочла бы для сестры кого-то с менее… насыщенной биографией. Но Астория вольна распоряжаться своими годами (всей своей долгой жизнью, подаренной Поттером!), как ей заблагорассудится.

И всё же Дафне хотелось, чтобы они наконец перешли к делу. Поттер явно умел обращаться с девушками — в конце концов, у него за плечами были и Уизли, и Чанг, но сейчас он, похоже, намеренно тянул кота за хвост. Астория, разумеется, подобным терпением не отличалась и при каждом удобном случае вцеплялась в его руку по мере того, как они уходили всё глубже в чернильную толщу океана.

(Дафна почти не сомневалась, что сестра мастерски изображает лёгкий испуг, чтобы выудить из Поттера лишнюю каплю сочувствия. Впрочем, справедливости ради — от одной мысли о такой глубине по коже и правда бежали мурашки.)

Обычно Дафна предпочитала игнорировать любовные выкрутасы сестры (статус дуэньи вовсе не обязывал вникать в каждую сцену, верно?), однако сейчас она заметила, что вампирша, Мэри, наблюдает за Поттером и Асторией с особым вниманием. Это не могло не разжечь любопытство.

— Что-то не так? — спросила Дафна.

— Ох, Маргарет будет просто вне себя от ярости… — пробормотала Мэри.

Дафна смутно припомнила это имя — одна из тех кровососов в свите Поттера— и, если память не изменяла, самая приближённая.

Что ж, это несколько осложняло дело. Впрочем, Дафна не могла заставить себя всерьёз переживать из-за бесконечных романтических коллизий Поттера — тема слишком уж отдавала салонными сплетнями. В идеале, конечно, Астория должна была оставить всех соперниц далеко позади. Гринграссам не пристало довольствоваться вторым местом.

Наконец судно, судя по всему, достигло дна. Поттер слегка отвлёкся, и корабль с глухим стуком ткнулся в скальную породу. За бортом поначалу царила кромешная тьма — всё-таки они находились в абиссальной зоне, но стоило магическим огням осветить морское дно, как Дафна поняла, что всё это отнюдь не природного происхождения.

Вряд ли кирпич и плитка встречаются в дикой природе, а уж тем более — на дне океана.

О да. На этом можно будет сколотить состояние.

XLV. Проект

Если не считать захвата какой-либо территории, приглянувшейся вашему взору, и планомерного истребления всякой оппозиции, наличие одного-двух масштабных увлечений может оказаться делом весьма любопытным, а порой и прибыльным. При желании это можно считать досугом, и хотя умение вовремя перевести дух полезно само по себе, побочные проекты приносят куда более ощутимые дивиденды. Дополнительные средства для ваших авантюр, простор для экспериментов с могущественной магией, преданность последователей, укрепление репутации (в том смысле, который вы сами вкладываете в слово «лучше»)… Достаточно прибыльное или впечатляющее предприятие способно обеспечить всё это разом.

* * *

Атлантида покоилась глубоко под водой. Невероятно глубоко. К счастью, магия позволяла Гарри исследовать бездну, не опасаясь, что чудовищное давление сплющит его, как консервную банку. Тьма здесь была удушающей; он невольно задавался вопросом, когда в последний раз хоть какой-то свет, кроме бледного мерцания биолюминесцентных тварей, касался этих древних камней.

А камни эти складывались в город. Пусть давно обветшавший, но по-прежнему величественный. Гарри считал, что к этому моменту уже кое-что понимает в архитектуре, однако эти руины не походили ни на что из виденного им ранее. Это место было поистине чужеродным, как по стилю, так и по самой своей сути.

К счастью, им повезло приземлиться на некое подобие общественной площади, а не на чью-нибудь крышу или, скажем, библиотеку. Это было бы неловко, особенно с учётом его археологических замашек. Гарри подозревал, что будни обычного археолога всё же отличаются от его собственных, но крушить артефакты направо и налево у них наверняка тоже было не принято.

Разумеется, Гарри первым покинул борт и немного поплавал кругами. Ну да. По всем признакам — затонувший город и причем очень мокрый.

Он твёрдо вознамерился изучить здесь всё вдоль и поперёк. Пожалуй, придётся даже разбить небольшую базу снабжения прямо на месте в Атлантиде, чисто для удобства. Это вам не заброшенная хижина на дне морском. Если город оставался нетронутым в течение… бог весть скольких веков (ещё один вопрос, требующий прояснения!), то фронт работ открывался поистине невероятный.

Гарри готов был признать, что всё это чертовски захватывающе. С археологической точки зрения перед ним раскинулось непаханое поле. Чёрт, да он бы даже мог написать книгу об Атлантиде… почему бы и нет? Как ни прискорбно было это признавать, археология всё-таки сводилась к чему-то большему, чем «тащить всё, что плохо лежит», хотя Гарри сильно сомневался, что где-то поблизости до сих пор плавают законные наследники города.

И всё же он не был настолько наивен, чтобы не видеть в этом и возможности сорвать крупный куш. Нажива никогда не была его главной целью, но отрицать очевидное было глупо. Цивилизация, отправленная на дно за гордыню и декаданс (если это впрямь было истинной причиной, а не просто официальной версией для отвода глаз), наверняка оставила после себя немало весьма ценных вещиц.

Вот только прежде чем «позаимствовать» все эти сокровища, их нужно было найти, а это оказалось задачей посложнее обычных археологических авантюр. Всё-таки они находились в чернильной тьме бездонной пропасти. Гарри даже приблизительно не мог оценить размеры города: обзор был отвратительным, а улицы словно проектировал завзятый пьяница — настолько безумно они петляли и извивались.

Даже Дафна проявила умеренный интерес, но Астория пришла в настоящий восторг, пусть и немного пала духом из-за того, что до летних каникул не сможет исследовать это место как следует.

— Оставь и мне что-нибудь, ладно? — попросила она.

— Само собой, — пообещал Гарри.

Честно говоря, он сильно сомневался, что управится с объектом масштаба Атлантиды до того, как Астория закончит Хогвартс, даже если получится привлечь к делу всех своих помощников.

* * *

Налаженное сообщение между Доггерлендом и Атлантидой, сколь бы полезным оно ни было для логистики, имело один побочный эффект: каждый встречный-поперечный возжелал взглянуть на затонувший город собственными глазами. Желание вполне понятное, пусть и крайне отвлекающее. Всё-таки место было прелюбопытнейшее, а Гарри намеревался изучить его обстоятельно, разбив небольшой лагерь в одном из наиболее уцелевших зданий.

Раз уж он решил временно обосноваться в Атлантиде, Маргарет, разумеется, последовала за ним. Свои секретарские обязанности она по-прежнему считала делом первостепенной важности, а исполнять их можно и под водой. Отправка писем отсюда по понятным причинам хромала, но само место после некоторой уборки, в частности, после тщательного соскабливания морских уточек, оказывалось вполне пригодным для жизни.

Если в планировке улиц и крылась некая логика (Гарри, впрочем, она была без надобности, ведь он попросту плыл над ними), то он её в упор не видел. Кто решил, что дикое, беспорядочное нагромождение зданий — это удачная идея? Улицы то изгибались, то сворачивали вспять, то пересекались под странными углами; казалось, ни одна не тянется прямо дольше пары ярдов. Возможно, это был гениальный оборонительный ход, если атлантам вообще было от кого обороняться, но Гарри становилось не по себе при мысли о том, каково было блуждать в этих узких лабиринтах в тот момент, когда привычный мир буквально рушился и уходил в бездну.

Зато наткнуться на случайную мозаику или почти уцелевший комплекс было чертовски приятно. Конечно, приходилось немного поработать палочкой, чтобы привести находки в божеский вид, но выполнены они были на совесть: изящные спирали из драгоценных и полудрагоценных камней, выложенные с почти маниакальной тщательностью. Гарри понимал, что выковырять их — дело техники и, вероятно, весьма прибыльное. И всё же мысль разрушить нечто, пережившее глобальный катаклизм и столетия на морском дне, казалась почти кощунственной.

Повсюду встречались намёки на письменность, но в языке этом ни он, ни Мэри не могли разобрать ни слова. Похоже, оставалось лишь надеяться на на находку какого-нибудь Розеттского камня или на встречу с сущностью, достаточно любезной, чтобы подсказать им ключ к разгадке.

* * *

Постепенно вылазки Гарри становились всё продолжительнее, уводя его всё дальше от условного центра Атлантиды. Плотная городская застройка осталась позади; дома растворились в сумраке… Впрочем, в этой чернильной бездне это мало о чём говорило. Он проплывал мимо исполинских полуразрушенных стен и мимо сгнивших доков. Поиск чего бы то ни было превращался в сущую пытку: темнота стояла такая, что хоть глаз выколи.

К счастью, они, похоже, высадились у самого края города, а ведь масштабы Атлантиды просто поражали воображение. Осмотреть окраины оказалось несложно, и Гарри, признаться, не ждал там ничего примечательного. Тем сильнее было его удивление, причём далеко не из приятных.

Тритоны, ошивавшиеся возле руин, по духу оказались куда ближе к своим свирепым собратьям из Северного моря, чем к относительно миролюбивым средиземноморским неженкам.

На мгновение Гарри решил, что перед ним гигантский удильщик или иная кошмарная тварь из абиссальной зоны. Но нет, это был всего лишь тритон. Тот самый, с которым он не мог обменяться ни словом, и который сейчас весьма недвусмысленно тыкал в него копьём, глядя с откровенной паникой.

Впрочем, тритон, судя по всему, перепугался встречи не меньше самого Гарри, так что оба довольно быстро остыли и благоразумно не стали доводить дело до драки. Только для того, чтобы осознать очевидное: объясниться они не могут.

Гарри изобразил нечто среднее между «жди здесь» и «следуй за мной», после чего отплыл на поиски переводчика.

Он вовсе не злился из-за того, что русалочий народ, похоже, добрался до города первым. Ни капельки. Ну, то есть он прекрасно понимал, что злиться глупо, если уж тритонам ресурсы Атлантиды жизненно необходимы для выживания, но это всё же вносило небольшую заминку в его археологические планы.

И всё-таки ему было чертовски любопытно, как русалы отреагировали на гибель Атлантиды, если они вообще существовали в те времена?

* * *

Тритоны, обитавшие близ Атлантиды, жили более чем скромно. На такой глубине не росли ни ламинарии, ни иные водоросли, которыми можно было ли питаться самим или прокормить косяки рыб. Поэтому им приходилось выживать весьма необычными способами: вся их жизнь вращалась вокруг геотермальных разломов и странных существ, питавшихся химическими реакциями, а не солнечным светом.

«Об этом вышла бы чертовски интересная книга», — подумал Гарри. Впрочем, пока он решил отложить эту идею в долгий ящик.

С переводом возникли ожидаемые трудности — вот уж сюрприз, что за века изоляции атлантский диалект стал донельзя причудливым. И всё же кое-какие любопытные сведения о затонувшем городе удалось выудить, благо местные жители хоть и смутно, но понимали русалочий язык в его общепринятом виде.

Как выяснилось, тритоны были народом прагматичным. Гарри хоть и расстроился, но не слишком удивился, узнав, что они обчищают окраины города в поисках металлических орудий. Смесь страха и немого благоговения удерживала их от того, чтобы соваться в самое сердце руин — по крайней мере, пока на периферии ещё оставалось бесхозное железо.

В ходе беседы Гарри (через переводчика, разумеется) задал, как ему казалось, совершенно очевидный вопрос:

— А какими инструментами вы пользовались до того, как город затонул? Можете показать?

В ответ он получил лишь недоуменное: «До затопления?», и уже одно это открывало целый ящик Пандоры.

— Ну, вы же наверняка были здесь, когда всё пошло ко дну? — не унимался Гарри.

Ответы, даже от старейшин, сводились к одному: «Мы не знаем. Мы не помним». Максимум, чего удалось добиться, — это смутных упоминаний о временах великой славы, когда тритоны плели сложнейшие чары и владели могущественными реликвиями… прежде чем всё это кануло в лету из-за времени и, разумеется, мелочных распрей на почве зависти.

Надо признать, вполне возможно, что тритоны приплыли к Атлантиде уже после её затопления и постепенно растеряли былое величие, но какая-то часть Гарри в этом сомневалась. Если Атлантида была процветающим магическим городом, а самые ранние культурные воспоминания тритонов связаны с магами-тритонами (интересно, есть ли такое слово?), не мог ли это быть один и тот же народ? Что если их нынешний облик — не результат магического аналога эволюции, а отчаянная попытка спасти тех, кого ещё можно было спасти?

Дальнейшие расспросы немного прояснили картину. Время от времени группы тритонов откалывались от небольшого поселения у Атлантиды, когда численность становилась слишком велика для скудных ресурсов у разломов… Разве трудно поверить, что они могли решиться на заплыв к сравнительно более светлым водам Средиземного или Северного морей?

По крайней мере, такова была теория Гарри. Возможно, уже завтра он найдёт доказательства, которые не оставят от неё камня на камне, а возможно, и нет. Как бы то ни было, впереди его ждала ещё целая прорва неисследованной Атлантиды.

* * *

Гарри приходилось время от времени делать перерывы в том, что теперь именовалось «экспедицией в Атлантиду», ради дел на острове (не говоря уже о собственном здоровье, тем более что Маргарет бывала пугающе убедительна, когда ей казалось, что он себя загоняет). Порой просьбы были вполне в его духе: то увести в сторону особенно пакостный циклон, то провернуть серьёзную магическую работу посохом, а то и просто рассудить очередной спор между подданными. Как лидер Доггерленда он был к этому готов, но некоторые другие поручения заставляли его почесать в затылке.

Хотя обычно подданные вполне успешно управлялись сами, время от времени они всё же обращались к Гарри за «добром» на что-то из ряда вон выходящее. Речь шла о нескольких ритуалах для процветания острова и повышения урожайности (на что Гарри скрепя сердце дал отмашку при условии, что обойдётся без человеческих жертвоприношений и прочей чернухи), испытаниях новых заклятий и даже о небольшом бизнесе по изготовлению палочек (им, видите ли, хотелось убедиться, что можно брать волос фестрала из «его» табунов). Разумеется, Гарри не стал отказывать.

Но по-настоящему его выбило из колеи то, что несколько жителей попросили его стать регистратором на их свадьбах. Он не сказал «нет», но сама мысль показалась ему довольно дикой. Он был рад, что люди создают семьи, однако это стало резким напоминанием о том, что теперь он в ответе не только за себя, и людей этих куда больше, чем кажется, особенно если учесть, что Тедди на острове уже далеко не единственный ребёнок.

К счастью, Гарри не просили стать крёстным отцом для кого-то ещё из местных ребятишек, ему и с одним-то крестником хлопот хватало. Он не был до конца уверен, что потянет столь деятельную роль в жизни другого ребёнка. Пожалуй, он бы справился, но сомнения всё равно не отпускали: правильно ли он помогает растить Тедди? В конце концов, в вопросах воспитания он был далеко не эксперт.

Чёрт возьми, порой казалось, что он вообще ни черта не смыслит в жизни. Конечно, он был хорош в защите от Тёмных искусств и в тех навыках, что отточил, возводя замок… Но растить ребёнка? Управлять страной? Похоже, всё, что он действительно мог, — это стараться изо всех сил и полагаться на людей вокруг. Возможно, это звучало чересчур сентиментально, но Гарри лучше побудет неисправимым романтиком, чем превратится в эгоцентричного маньяка-изоляциониста.

Его утешала мысль, что на острове собирается немало талантливых личностей: вампирши были пусть и слегка оторванными от реальности, но зато полны энтузиазма; оборотни обладали на удивление широким набором навыков, что неудивительно, ведь ликантропом мог стать кто угодно. Добавьте к этому людей, приехавших следом за своими «нелюдскими» родственниками, вейл, юки-онна… Компания у него подобралась, прямо скажем, пёстрая.

Примерно в это же время на острове произошло ещё одно любопытное событие: к причалу подошло и пришвартовалось судно нежданного гостя — Жана-Поля. Гарри был рад убедиться, что найти его остров не такая уж невыполнимая задача — разумеется, при условии, что он сам не прочь видеть визитёра у себя под боком.

Гарри полагал, что Жан-Поль впадёт в ступор, едва завидев башню и осознав её истинный масштаб, но тот выглядел на редкость невозмутимым, пока канаты «Прекрасной эпохи» сами прыгали с палубы, захлёстывая кнехты.

— А ты, Поттер, я смотрю, не привык размениваться по мелочам, а?

Гарри усмехнулся.

— Пожалуй, что так. Почему бы мне всё здесь тебе не показать?

* * *

В каком-то смысле Жан-Поль видел в Гарри Поттере родственную душу. То, что они встретились в разгар очередных приключений, казалось своего рода знаком… ну, или это просто был шок от встречи с британским магом в такой глуши. Дальше сходств становилось только больше: уникальные корабли, неуёмная тяга к археологии и, как выяснилось позже, самодельные дома посреди моря.

Правда, имелось и существенное различие: остров Поттера был его личным владением, тогда как его собственный Ис формально подчинялся французскому Министерству (не то чтобы ему порой не хотелось отделиться от этих треклятых вероломных сукиных сынов…). Но когда он впервые увидел всё это воочию, его ждал сюрприз: он и представить не мог, что Доггерленд окажется настолько исполинским.

Строение поражало воображение. Это была сложная путаница архитектурных стилей, воплощённая в монолитном заколдованном кирпиче. И хотя подножие башни опоясывали сады, сам замок или, вернее сказать, цитадель возвышался выше любого магического здания, какое Жан-Поль мог припомнить. Сравнить это можно было разве что с магловскими небоскрёбами или несколькими крупнейшими соборами, взгромождёнными друг на друга.

Погода стояла чудесная, хотя и тут, без сомнения, приложил руку Поттер. Жан-Поль прекрасно понимал, что находится здесь исключительно по милости хозяина, особенно учитывая, что его судно шло под парусами. Даже если бы кто-нибудь каким-то чудом прорвался сквозь сильнейший шторм, который Поттер только мог наслать, оставался ещё вопрос тёмных теней, мелькавших в глубине. Это были целые полчища тритонов, патрулирующих воды.

Затем последовала экскурсия. У Поттера были фестралы и другие причудливые создания («А, это просто зверушки Хагрида», — небрежно бросил Гарри) в загонах по всему периметру острова; он даже вскользь упомянул о драконах на другом своём острове.

— У тебя есть драконы?

— Пока только несколько детёнышей, — ответил Гарри. — Хочешь взглянуть?

— Я пасс, — отрезал Жан-Поль. Ему по горло хватило приключений с драконами во время той злополучной истории в Крыму. Покорно благодарю, не надо.

А потом были люди. Сама эта суета и толкотня уже выглядели чем-то из ряда вон выходящим, не говоря о невероятном разнообразии публики. По правде говоря, Жану-Полю было даже немного неловко, что он не признал в местных жителях оборотней, пока Гарри сам не ткнул его носом. Конечно, до полнолуния было ещё далеко, но здесь, где нищета не успела запустить в них свои когти, типичные признаки ликантропии попросту отсутствовали.

Жан-Поль уже был знаком с вейлами, но увидеть воочию снующих туда-сюда юки-онна и кицунэ оказалось весьма любопытно, самому-то ему во время поездки в Японию так и не повезло на них наткнуться. А вот получить ушат ледяной воды на голову от одной из кицунэ, причём прямо в комнате юки-онна, было уже куда менее «любопытно». Жан-Поль и в толк не мог взять, как Поттер терпит этих пакостниц у себя под боком, но, как говорится, каждому своё.

У Поттера это самое «своё» вообще принимало причудливые формы. Были тут и вампирши, которые поначалу внушали опасение, но обладали определённым шармом. Однако настоящий шок настиг Жана-Поля, когда навстречу им вышла женщина постарше с лопочущим младенцем на руках. Поттер тут же бросился к ней, чтобы забрать малыша.

— Ты ужасно молод, чтобы заводить детей, Поттер. — «Чудо-мальчик» магической Британии как-то не вязался с образом любителя дам в возрасте, но, видимо… — Это и есть твоя миссис Поттер?

Гарри издал какой-то булькающий звук, удивительно похожий на предсмертный хрип колымаги с заглохшим мотором.

* * *

Ис — это было… нечто. Гарри, разумеется, не стал бы выражаться так вслух после того, как Жан-Поль предложил устроить ему ответную экскурсию (в основном чтобы поскорее замять неловкость после своего ляпа про «миссис Поттер»), но, если говорить без дипломатии, перед ним была просто груда камней, отдалённо напоминавшая башню и спрятанная магией на мелководье у берегов Бретани.

Впрочем, сооружение было магическим, а потому не рассыпалось в прах и не сползло в море, пока Жан-Поль где-то пропадал по своим делам. Не так впечатляюще, как поднять со дна целый остров, но Гарри готов был признать, что, пожалуй, это куда практичнее.

По сравнению с Доггерлендом домик выглядел крошечным — впрочем, рядом с Доггерлендом почти всё казалось мелким. Наверное, стоило подобрать слово помягче вроде «скромный», но для места, служившего лишь холостяцкой берлогой и причалом для лодки Жана-Поля, и это было более чем достаточно.

Кухня была… ну, Гарри и раньше подозревал, что одинокие мужчины не всегда балуют себя кулинарными изысками. Однако, насколько он мог судить, из утвари здесь имелись всего пара предметов: какой-то древний доисторический горшок, котелок и, по сути, больше ничего. Честно говоря, Гарри ожидал от француза большего. Разве они не должны быть помешаны на высокой кухне?

Лишь через пару мгновений до него дошло и стало даже немного неловко. Гарри вспомнил, что существует вообще-то мифический котёл, достаточно знаменитый и вполне способный заменить собой целую кухню. Он вздохнул.

— Ты что, тоже коллекционируешь Тринадцать сокровищ Британии?

— Погоди… так ты их коллекционируешь?

— Ну, парочка имеется, — Гарри усмехнулся. — Похоже, даже к лучшему, что я не тратил слишком много времени на их поиски, учитывая обстоятельства.

Жан-Поль вздохнул.

— Это многое объясняет.

— Послушай, а что это француз забыл в поисках британских артефактов?

Тот лишь фыркнул.

— А ты как думал, откуда Бретань получила своё название? Это же «Малая Британия», чтоб ты знал. Ланселот? Француз. Сказание о Святом Граале? Тоже французское.

— Хм, — отозвался Гарри. — И какие же невероятные сокровища ты откопал в Бретани, помимо этого горшка?

Жан-Поль расплылся в широкой улыбке и жестом пригласил Гарри в небольшую гостиную. Там, на простом деревянном столе, покоилась искусная серебряная шахматная доска; фигуры на ней сверкали, как золотые, потому что и были из чистого золота.

— О, это шахматы Гвенддолеу, — с гордостью объявил он.

— А что не так с шахматами? — Жан-Поль тут же занял оборонительную позицию.

— Да всё так, просто… если тебе приспичило завести самоиграющий набор, я мог бы прикупить тебе такой в Косом переулке, знаешь ли, — парировал Гарри.

— Но в них нет истории, Гарри. Ты же понимаешь, что это другое.

— Да-да, — нехотя согласился Гарри. На самом деле он был вовсе не против, но подкалывать приятеля было слишком весело, чтобы останавливаться. — А колесницу Моргана ты когда-нибудь искал?

— Ты серьёзно думаешь, что я бы до сих пор возился с «Прекрасной эпохой», будь у меня повозка, способная вмиг доставить куда угодно? — фыркнул Жан-Поль. — К тому же у меня всё равно нет лошадей. Я и следа не нашёл той проклятой уздечки Клайдно Эйдина. Она случайно не у тебя?

— Нет, — усмехнулся Гарри. — К тому же я почти уверен: попробуй я оседлать другую лошадь, мой конь мне голову откусит из чистой вредности.

Жан-Поль закатил глаза.

— Знаешь ли, не у всех есть целые личные острова, где можно держать табуны лошадей.

— Ну, Ис — очень даже ничего. Весьма уютно.

— «Уютно». Блеск. Именно об этом эпитете я и мечтал, — вздохнул он, буквально истекая сарказмом. — И какие же из Тринадцати сокровищ тебе всё-таки удалось выследить?

— Меч, корзину и мантия Артура, — перечислил Гарри.

— Ах ты везучий гад.

Гарри лишь пожал плечами.

— Справедливо.

Наверное, это было бы ещё более «справедливо», знай Жан-Поль, что Гарри теперь владеет сразу двумя мантиями-невидимками — весьма недурного происхождения даже по меркам легендарных артефактов.

— В остатке у нас… колесница, уздечка, нож, рог, кафтан и ещё одна мантия, которые всё ещё где-то болтаются.

— Ещё одна мантия?

Жан-Поль пренебрежительно махнул рукой.