Легенда о Синархе (гет)

Трапезная оказалась просторным, уютным помещением с высокими потолками и тёплым светом, льющимся из массивных люстр. В центре стоял длинный дубовый стол, за которым уже ужинали. Рафаэль, сменивший свой привычный плащ на простую светлую рубашку, сидел рядом с сестрой. Чуть поодаль расположилась Мун Лин, а также двое незнакомых Еве людей — мужчина и женщина, чьи лица пока не носили отпечатка знакомства.

Позади стола, у стены, стоял большой диван обитой тёмно-красной тканью, с вышитыми подушками и позолоченными деревянными деталями. Рядом — несколько низких столиков с недопитыми чашками и книгами. Сама трапезная располагалась прямо рядом с кухонным входом, откуда доносились аппетитные запахи и лёгкий звон посуды.

Когда Данте ввёл Еву в зал, разговоры за столом стихли. Все взгляды, от любопытных до оценивающих, мягко устремились на неё. Наступила короткая пауза. Девушке стало на секунду неловко под этим коллективным наблюдением, священник мягко подвёл её к столу, кивнул и удалился сам. Она села напротив Рафаэля.

Охотник сразу же наклонился к ней, понизив голос:

— Выглядишь куда бодрее. Как рука?

— Ещё немного тянет, но намного лучше, — ответила Ева, лёгкая улыбка тронула её губы. — Хорошо выспалась. И даже успела немного осмотреться.

И тут её внимание перехватил голос. Мужчина, сидевший чуть дальше в глубоком кресле, смотрел на неё с явной, не скрываемой настороженностью. Он был одет в бордовую рубашку, тёмные волосы собраны в небрежный пучок, а карие глаза оценивающе сузились.

Над верхней губой виднелся тонкий шрам, а в ухе поблёскивала серебряная серьга.

— И где же ты успела погулять, если не секрет? — спросил он ровным, лишённым теплоты голосом.

Улыбка её померкла, она почувствовала явное напряжение.

— В библиотеке. На большее пока сил не хватило.

— И ты просто так туда попала? — продолжил незнакомец, в его тоне слышался явный скепсис.

Рафаэль нахмурился, но Ева ответила прежде, чем он вмешался:

— Не совсем. Я поняла, что дверь — иллюзия, и просто прошла.

Собеседник, похоже, только раззадорился.

— А почему именно в библиотеку? Что тебя туда потянуло? — продолжил он допрос.

Ева уже открыла рот, чтобы ответить, но её опередила девушка, сидевшая напротив него. Она была одета в одежду зелёных оттенков, её длинные пепельные волосы были собраны в высокий, строгий пучок. Лицо — вытянутое, с бархатистой кожей и карими глазами — выражало явное раздражение.

— Может хватит, Мариус?

Он перевёл взгляд на неё, и его напряжённое выражение смягчилось.

— Я должен понять, кто находится в нашей Обители. Вдруг она шпион?

— А мне кажется, отец Данте не стал бы пускать шпиона под нашу крышу. Это его решение, — парировала незнакомка, в её голосе звучала холодная уверенность.

Рафаэль добавил, обращаясь к Мариусу:

— Ты мог бы начать помягче. Не с допроса.

Мирай, кивнув в знак согласия, повернулась к Еве:

— Не обращай внимания, это его работа. Осторожность — вторая натура, Мариуса. Иногда он перегибает палку, но эта черта не раз нас выручала.

Ева, глядя на свою тарелку, где лежал аппетитный, но теперь почти не желанный ужин, ответила тихо, переводя взгляд с одного на другого:

— Я всё понимаю. В вашем доме появляется незнакомка. Её лечат, кормят, дают кров. Никто о ней ничего не знает, а ей позволяют свободно ходить по дому. Это действительно выглядит… подозрительно. Прямо как классическая подготовка к шпионажу.

Мариус, услышав её тон, немного откинулся в кресле. Его взгляд стал чуть менее враждебным, более оценивающим.

— Никогда не знаешь, кто прячется под овечьей шкурой. Бывало, самое коварное скрывалось под маской невинности. Но правда всегда всплывает, когда наступаешь ей на горло.

— Так я похожа на волка в овечьей шкуре? — спросила Ева прямо, её голос оставался спокойным.

Собеседник на секунду задумался, затем пожал плечом.

— Пока не знаю. Но я доверяю Данте. Пока буду опираться на его суждение.

На минуту в трапезной воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим звоном приборов. Ева наконец решилась попробовать еду, которая все еще пахла аппетитно. Рафаэль, видя, что напряжение немного спало, снова обратился к ней, его голос стал чуть громче, намеренно дружелюбным:

— Не самый тёплый приём за ужином, но тебя всё же нужно познакомить со всеми. — Он жестом указал на девушку в зелёном. — Это Кона. Обычно она не такая разговорчивая, как сегодня. Больше предпочитает наблюдать, прежде чем говорить. — Его взгляд скользнул на мужчину в бордовой рубашке. — Ну, а его ты уже знаешь — Мариус.

Тот лишь молча кивнул, его взгляд стал чуть менее острым, но всё ещё оставался наблюдательным.

— С остальными ты вроде как знакома, — продолжил Рафаэль, — а где… — Он обвёл взглядом стол. — Где Филипп? Опять не пришёл?

Мун Лин, оторвавшись от чашки с травяным чаем, ответила:

— Взял ужин с собой и ушёл. Как всегда.

Мирай тихо фыркнула:

— Как обычно. Разводит свой гениальный хаос в мастерской. Надеюсь, в этот раз ничего не взорвёт.

Ева невольно улыбнулась этому комментарию, и напряжение в её плечах слегка ослабло.

— У нас есть парень по имени Филипп, — пояснил охотник, обращаясь к ней. — Он что-то вроде местного гения. Обожает собирать, разбирать и изобретать вещи, которые иногда даже работают. Любит заговаривать зубы так, что потом полдня не можешь понять, о чём он вообще говорил.Так что если что-то сломалось, задымилось или требует нестандартного решения — это к нему.

— Буду иметь в виду, — сказала она, в её голосе впервые за вечер прозвучала лёгкая, почти обыденная нота.

Мирай, закончив с едой, отодвинула тарелку.

— Есть ещё двое наших, но они сейчас на задании. Должны вернуться к утру.

Ева с интересом оглядела стол.

— У вас тут, прямо скажем, целая организация.

— Для целого мира — это капля в море, — сказал прямо Рафаэль. — На всех не напасёшься. Не всех успеваешь спасти. А нечисти в последнее время… её стало как грязи после ливня. Ты сама видела, во что может превратиться обычный дом, если дать им волю.

Девушка на мгновение вспомнила все ужасы, пережитые в её собственном доме. Картины вспыхнули в сознании с болезненной чёткостью.

— Опасная у вас работа, — прошептала она, почти неосознанно. — И так… каждый раз?

Охотник поднял на неё взгляд. Его голубые глаза в мягком свете ламп казались прозрачными и усталыми.

— Почти всегда, — ответил он просто.

В трапезной воцарилась тишина, густая и многословная. Вскоре все разошлись — кто по личным делам, кто для отдыха перед новым днём.

Ева стояла возле своей новой комнаты. Она подошла к высокому окну в коридоре и прислонилась к прохладному стеклу. За ним раскинулось ночное небо, чёрное и бездонное, усыпанное хрустальными искрами звёзд. Было уже далеко за полночь, но сон не шёл. Тело молчало, будто застывшее между вчерашним ужасом и завтрашней неизвестностью, а разум, переполненный новыми знаниями и тяжёлыми образами, отказывался отключаться.

Она сделала глубокий, выравнивающий вдох, будто пытаясь вместе с воздухом вобрать в себя тишину и кажущееся спокойствие этого места. Ева в последний раз окинула взглядом в пустой, освещённый мягким светом коридор, тёмный проём окна со звёздным небом и, развернувшись, бесшумно направилась в свою комнату. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, оставив её наедине с сумраком и тяжёлыми мыслями, которые теперь были её единственными спутниками в ожидании рассвета.