Гарри Поттер и август девяносто пятого (джен)

Гермиона по моей настоятельной рекомендации на неделю вернулась к родителям. Как она потом рассказала, те сначала не поняли, потому как были уверены, что она на каких-то учебных сборах. Вот ведь Артур, какие-то сборы придумал! А потом жутко разозлились, когда Гермиона рассказала им о внушении и что вообще произошло. Ей пришлось весь вечер разговаривать с родителями, объяснить про недолгое воскрешение Волди и его очередное развоплощение, а, когда они заговорили было об опасности магического мира вообще, показала им пергамент определения родства. Родители были в шоке, что их шутка про "однофамильцев" оказалась пророческой. Оказалось, они были не в курсе, потому как обе ветки сквибов друг с другом не общались.

Мать Гермионы знала своего дедушку, но не знала, что он маг — то ли он не хотел колдовать при потомках-сквибах, то ли и вправду был таким слабым магом, что и не пытался. Но отличался заметным здоровьем, и помер по неизвестной причине в семидесятых, возвращаясь домой из паба. По описанию симптомов Гермиона предположила, что он где-то пересёкся на узкой дорожке со Смертожорами или аврорами (или попал между ними) и схлопотал "аваду".

Отец Гермионы знал про традицию называть детей именами героев греческих трагедий, но не знал, откуда она взялась. Да и у него "греческим" было только второе имя. Потому и Гермиону так назвал. Впрочем, мать не сильно возражала, ведь по имени отца и деда тоже имела такую традицию. Всё же для англичан традиции — не пустой звук, даже если это сентиментальная семейная традиция называть детей так или иначе. Почему их не заинтересовало такое совпадение традиций? Увидев пергамент, родители Гермионы тоже удивились, почему, кроме шутки про однофамильцев, они ни о чём не задумывались? Магия!

Оба дедушки Гермионы были живы, хоть уже и в преклонных годах. И вот теперь Дэниэль и Джин решали, стоит ли сообщать своим отцам о том, что они родные кузены? С одной стороны, это попахивает нарушением Статута, а с другой — они сквибы, поэтому вроде как и нет. Знают ли они о магии? Неизвестно. Всё же многие потомки сквибов полностью потеряли связь с миром магии. Гермиона им посоветовала пока не торопиться, а оригинал пергамента положила в номерную банковскую ячейку на хранение. С гоблинами связываться не решилась, с чем я её и похвалил — у них расценки на открытие сейфовой комнаты такие, что без штанов оставят. Там только старые семьи, у которых эти ячейки уже давно есть, могут себе позволить деньги хранить (вроде Уизли, которые используют сейф, чтобы подчеркнуть очередным "друзьям", какие они бедные-несчастные, положив туда пару галлеонов и кучку мелочи). Да и то, как оказалось, многие чистокровные, имеющие защищённые дома-мэноры-замки, предпочитают основную часть сокровищ хранить именно там, а в банке держать только суммы, необходимые для ведения бизнеса.

Кстати, начав разбираться с финансовыми делами (не то чтобы это было особо нужно — как я уже упоминал, тётушка Вальбурга всё перевела в наличность), я первым делом выяснил про соотношение монет. Всё оказалось не просто, а очень просто — обычная классическая английская модель пенс-шиллинг-фунт. То есть никаких там семнадцать, двадцать девять или ещё каких простых чисел при пересчёте нет. А вполне себе привычная старшему поколению схема двадцать кнатов в сикле, двенадцать сиклей в галеоне, а галеон размером и весом с луидор⁽¹⁾. Примерно. Собственно, я луидоры только в фильмах видел, да в музеях. Не знаю, правда, какой пробы галеон, но вряд ли выше пробности того же луидора, судя по курсу гоблинского банка. Просто золотой или там серебряный соверен стал бумажным фантиком-фунтиком, а галеон остался галеоном. И да, курс коротышек на данный момент — 50 фунтов за галеон, обратный — 45 фунтов. Нехилая маржа, да? Я из альтруистических соображений посоветовал Гермионе следить за курсом LBMA⁽²⁾, объяснив, что гоблины тоже им руководствуются (в свою пользу, разумеется).

В общем, в итоге Гермиона и её родители помирились, и вернулась она на Гримо двадцать восьмого числа сильно повеселевшей. Всё это время я жестоко троллил Уизлей, дав задание дому работать в режиме осады — то есть лестницы приводили их не туда, куда они вроде как намеревались попасть, двери комнат исчезали, как только они их покидали с утра, и возвращались к вечеру. Рон стал таскать свои шахматы с собой, чтобы хоть на кухне в уголочке сам-на-сам поиграть, а то и поймать какого-нибудь бедолагу из Ордена, чтобы цинично обыграть его. Флетчеру вход в дом был заказан. То есть он пытался, конечно, пройти, но каминная решётка бросалась ему под ноги так, что он отправлялся в обратное путешествие, змея-дверной молоток кусала его, шипела и отказывалась открыть дверь. Пускал я его только в дни собраний Ордена. Меня туда не приглашали, но я и сам не рвался — что надо, я и так услышу, несмотря на все их заглушки. Близнецы, правда, пользовались привилегией — их Дом не путал, они нормально доходили до зельеварни, куда я согласился их пустить под присмотром Сириуса, и обратно в свои комнаты, что, естественно, вызывало подозрение остальных членов семьи, что это именно близнецы что-то мутят. Зачем вообще нужны собрания, если Волди уже не представляет опасности, по крайней мере в ближайшее время, я не знаю. Это надо Дамби спрашивать. Может, ловит рыбку в мутной воде после экстерминатуса Смертожоров, может просто имитирует бурную деятельность, раз уж всех позвал — ну не признаваться же, что "всё, ребята, расходимся до следующего возрождения безносого". За хоркруксами-то он точно никого не отправит.

С тётушкой Вальбургой, точнее, её портретом, я поговорил ещё ночью тринадцатого числа. Она ни разу не поверила в то, что я — это Регулус, но, видя "свидетельство о рождении" и обожание, с каким на меня смотрит Кричер, смирилась и перестала выделываться. Ну и надавил, так сказать, авторитетом. В общем, стала себя вести прилично и даже пообещала не называть Гермиону грязнокровкой, по крайней мере до проверки её крови. Но на Уизлей и прочих орденцев продолжала срываться. В качестве жеста доброй воли я убрал занавески с картины, но попросил поберечь мои уши, когда я рядом. Тётушка Вальбурга даже милостиво согласилась на консультации, буде мне это понадобится. Только разговаривать приходилось по ночам, поставив заглушки на коридор.

Вообще, тот день выдался довольно тяжёлым. Пришлось встречаться с Ритой, долго убеждать её, что я не собираюсь её шантажировать, а, наоборот, хочу дать ей эксклюзивный материал. Мы добрых два часа с утра обсуждали с ней, как лучше подать материал, чтобы не подставиться Фаджу, как лучше подкатить к Малфою и просочиться в Департамент на его хвосте, так как что-то ценное получить от него можно было только после их обработки в ДМП. С Малфоем должна была договариваться Боунс. В общем, на следующий день выпуск Пророка произвёл эффект разорвавшейся бомбы! Фадж перестал через Пророк поливать грязью Дамблдора и меня, народ в целом успокоился, Сириус обрёл наконец свободу (его по-быстрому оправдали на закрытом заседании). Почивших Смертожоров с почестями похоронили, включая Лестрейнджей (их похороны взяли на себя Малфои). Тела остальных азкабанцев тихонько передали каким-никаким родственникам и посоветовали не гнать волну. Антоха упокоился в безымянной могиле, хорошо хоть акулам не скормили. R.I.P.

* * *

Наконец, двадцать девятого числа Макгонагл лично принесла письма из Хогвартса, причём подгадала как раз к ланчу-обеду. И даже мне. Я правда, не стал даже открывать письмо, чем заслужил неодобрительный взгляд МакКошки, но внимательно выслушал замечание Гермионы про две новых книжки. Хм, Жабка отправилась в поля вечной охоты на комаров, а Уилберт Слинкхарт всё равно в списке. И кажется, я даже знаю, кто займёт её место.

— Профессор, а кто будет новым преподавателем ЗоТИ? — очень удобно для меня поинтересовалась Гермиона.

Макгонагл поджала губы.

— Новый Подсекретарь Министра, некий Джон Долиш.

— Книжка — отстой с точки зрения именно ЗоТИ, — небрежно заметил я. — Но Долиш вроде бы грамотный аврор. Был.

— Регги, язык! — Гермиона — такая Гермиона!

— А ты назовёшь учебником сборник правил Министерства, как надо правильно убегать от опасности и звать на помощь авроров? К тому же, написанный жутким канцеляритом? — я рисковал, ибо книжку ту, конечно же, ни разу в глаза не видел. Но, судя по согласно кивающей Макгонагл, попал в точку. — Книжки Локхарта хоть в качестве сборника анекдотов можно было почитать. Но, с другой стороны, эту методичку изучить необходимо, чтобы не попасть за "превышение пределов самообороны". Не завидую я вам...

— Гарри, ты что, не собираешься ходить на ЗоТИ? — воскликнул Рон.

— Я вообще не собираюсь возвращаться в Хог. Дела Рода, знаешь ли, — я с удовольствием любовался ошарашенной физиономией Рона.

— Но Гарри...

— Как же так...

— Мистер Поттер-Блэк!

— Регги...

Со всех сторон послышались негодующие, удивлённые, расстроенные — у кого как — возгласы.

— Что? — посмотрел я на Маккошку. — Разве директор не поставил вас в известность?

— Поставил.

Она снова поджала губы.

— Ясно. Не мытьём, так катаньем,⁽³⁾ — хмыкнул я.

— Мистер Поттер-Блэк, директор разрешил вам свободной посещение и предоставил отдельную комнату. Хоть мне и не нравится ваше решение уйти из команды, я его уважаю и не буду настаивать, раз уж вам так необходимо много личного времени.

— Профессор, а как, по-вашему, отреагируют другие студенты на такие поблажки? Или снова хотите меня сделать изгоем, как в прошлом году и на втором курсе? Вот, спросите у Рональда, — повернулся я к тому. — Как он отнесётся к такой несправедливости.

Рон в этот момент разглядывал значок префекта⁽⁴⁾, который только что выудил из конверта.

— А? Гарри, всё нормально, если у тебя какие-то дела, то мы всё понимаем, — рассеянно ответил он, не переставая крутить значок в руках.

Близнецы устроили балаган, пытаясь отобрать у Рона значок.

— Малыш Ронни — Префектони, малыш Ронни — Префектони! — скандировали, дурачась и прыгая вокруг Рончика.

Впрочем, Маккошка их быстро успокоила. Ну, насколько вообще можно успокоить эти два стихийных бедствия.

Я посмотрел на Гермиону, кивая на её конверт. Она вынула оттуда значок и покраснела от смущения.

— Спасибо, профессор Макгонагл, — произнесла она.

— Я знал, — воскликнул Рон, — ещё с первого курса знал, что ты будешь Префектом! Поздравляю!

Все кинулись их поздравлять, Молли возопила, что это дело надо отпраздновать, и она сейчас же приготовит праздничный пирог.

Тем временем Маккошка, не обращая внимания на балаган, подошла ко мне.

— Вот видите, мистер Поттер-Блэк, Рональд подтвердил, что все всё понимают.

— Профессор, мэм, — я поставил "заглушку" вокруг нас. Всё же хорошо обладать правами администратора. — Не надо выдавать желаемое за действительное, Рональд просто получил значок и ему сейчас на всё остальное наплевать. К тому же, мы с вами прекрасно знаем, что Рональд будет только наслаждаться чувством собственной важности, а Гермиона будет работать за двоих. А если я приеду в школу на ваших условиях, то вся школа, за исключением пары-тройки человек, меня невзлюбит за полученные непонятным путём преференции, тем более после всей этой диффамации прошедшим летом.

— Мистер Поттер-Блэк, осмелюсь заметить, что в этом немалая доля вашей вины. Я собиралась именно вас сделать старостой, но после того, как вы так неожиданно отказались от полноценного обучения, была вынуждена отдать значок мистеру Уизли.

— И вы сами в это верите, профессор, мэм? А вы уверены, что в ином случае история была бы другой? Я больше чем уверен, что вам бы не удалось назначить меня, даже если бы я оставался всё тем же милым мальчиком Гарри. Директор сказал бы что-нибудь типа: "Минерва, девочка моя, Гарри предстоят тяжёлые испытания, не будем взваливать на него ещё и ответственность префекта. Вон Рональд — хороший мальчик, дружит с Гермионой, пусть он будет. А Гарри мы на будущий год дадим значок капитана сборной". Ведь так, профессор? Ведь именно директор Дамблдор посоветовал вам утвердить Рональда, а не Невилла?

Маккошка только недовольно зыркнула не меня.

— А знаете что, профессор? Я, пожалуй, воспользуюсь предложением директора, но только наполовину. Я согласен на свободное посещение, тем более, что это не будет никакой привилегией, ведь так? — я, глядя ей в глаза, продолжил, — Детки преждевременно усопших Смертожоров, вступившие в права наследования, тоже ведь будут иметь достаточно свободное посещение, по крайней мере, пятый-шестой-седьмой курсы, так ведь? Малфой, Крэбб, Гойл, Нотт? Как удобно, что почти все мы на одном курсе, не так ли?

— И всё же, — не сдавалась декан, — почему вы не хотите посещать занятия, как все? Ведь раньше вас это не смущало, даже в прошлом году.

— О! — поднял палец кверху я, — А вот об этом вам стоит поговорить с директором! Правда, я очень сильно сомневаюсь, что он вам ответит. Поэтому просто знайте, что я не не хочу, а не могу ходить на занятия, как все. Мне необходимо индивидуальное расписание, что, согласитесь, в условиях Хогвартса, когда преподаватели и так перегружены, — я выразительно оглядел её, непрозрачно намекая на её три должности, — совершенно невозможно. И, насчёт Рональда...

— А что вы предлагаете? Я не могу вот так каждый день менять свое решение, давая и отбирая значки, знаете ли!

— О! Он очень быстро покажет свою несостоятельность и даст вам повод лишить его значка. А вот кого назначить потом? Дину всё до лампочки так же, как и Рону. Шеймус, с его взрывным, в буквальном смысле, характером, тоже не годится.

— Вы хотите сказать, что я должна назначить мистера Лонгботтома? Но он же...

— Неуверен в себе, да. Но только потому, что мадам Августа из него хочет сделать второго Фрэнка. Но он не Фрэнк, он Невилл. Не аврор, а герболог. Не лидер, пока не лидер. Но дайте ему уверенность в себе — и он горы свернёт! А мадам регент заставляет его пользоваться палочкой Фрэнка, которая ему совершенно не подходит. Отсюда неудачи в колдовстве, которые и приводят к неуверенности в себе.

— Откуда вы всё это знаете, вы обсуждали это с мистером Лонгботтомом?

— Профессор Макгонагал, мэм. Мне не нужно с кем-то что-то обсуждать, чтобы увидеть. И сделать свои выводы. Правильные или нет — время покажет.

— Странно, мистер Поттер-Блэк, я раньше не замечала в вас способностей к аналитического мышлению, уж извините.

— А это снова вопрос к директору, профессор, почему ваш подопечный был такой тупой, — подпустил шпильку я. — Но, уверяю вас, он снова отбрешется словами о всеобщем благе, — на этих словах я грустно ухмыльнулся. — В общем, я настоятельно рекомендую вам посетить мадам Августу и уговорить её купить Невиллу его собственную палочку. Если же она снова будет стоять на своём, то никто не мешает вам сводить его к Олливандеру в ближайший же выходной. Если проблема в деньгах — обращайтесь. Я никогда не дарил Невиллу ничего серьёзного, пусть это будет мой ему подарок.

— Спасибо, мистер Поттер-Блэк. Хоть я всё ещё не уверена, что правильно поступаю, позволяя вам свободное посещение, но ваше отношение к товарищу говорит само за себя. И неважно, правы вы или нет в своих предположениях. К сожалению, я не смогу посетить Лонгботтомов до начала занятий, уж слишком много всего навалилось, как вы правильно заметили, — она позволила себе лёгкую улыбку. — Всего доброго, мистер Поттер-Блэк, я всё же надеюсь видеть вас в этом году на своих занятиях.

1) Примерно дюйм и 5-6 граммов.

Вернуться к тексту

2) Лондонская биржа цветных металлов

Вернуться к тексту

3) By hook or by crook

Вернуться к тексту

4) Я предупреждал.

Вернуться к тексту