Под знаменем Льва (гет)

Перси Уизли очень любил порядок. На его рабочем столе перья лежали строго по длине, чернильницы были наполнены ровно на две трети, и даже часы на стене спешили ровно на две минуты — Перси ненавидел опаздывать.

Этот педантизм был его броней. Мир чистокровной олигархии Малфоев требовал безупречности от тех, кто не обладал золотыми сейфами, и Перси расшибался в лепёшку, чтобы ему соответствовать.

Но сегодня его руки дрожали.

Он запер дверь на три запирающих заклинания, задёрнул тяжелые шторы и подошел к сейфу. Надев перчатки, он достал оттуда плюшевого медведя с одним глазом и аккуратно усадил его на край стола.

— Началось, — хрипло произнес Перси, опускаясь в кресло и ослабляя воротник мантии. — Гермиона закончила экономическую часть Декларации. Она горит этим, Учитель. Но мы едва нащупали контакты. Гарри Поттер делает первые шаги в Лютном. Он нашёл пару человек среди стажеров Аврората, которые согласны, что система сгнила, но этого мало. А оборотни... резервации запуганы. Они нищие, голодные, ненавидят Министерство, но боятся каждого шороха. Чтобы сколотить из этого хоть какое-то подобие организации, понадобятся месяцы. Нас раздавят раньше, чем мы сделаем первый открытый шаг. Министерство уже ищет, кто пишет прокламации...

Стеклянный глаз медведя на мгновение недовольно вспыхнул багровым. Его голос зазвучал прямо в голове Перси — мягкий, бархатный, вибрирующий искренним восхищением.

«Все было бы намного легче, если бы я получил информацию напрямую из твоей головы. Коснись меня, Перси».

— Но мы же договорились, Учитель, — с сомнением посмотрел на него Перси.

«Ты проделал великолепную работу, Перси. Но, как видишь, этого недостаточно. Мне нужна вся информация. Дай мне её, и мы пойдём дальше. Или остановись — и потеряй все. Решай, Перси».

— Х.. хорошо, — сглотнул Перси, пряча недовольство.

Он уважал Учителя, преклонялся перед его умом и готов был верно служить ему. Но это прямое вторжение в память было слишком неприятным и заставляло чувствовать себя ничтожным перед силой Учителя. И то, что казалось почти нормальным в прошлом, вызывало протест у заметно подросшего эго нового, успешного Перси...

Тем не менее, сейчас он правда нуждался в помощи. План не то чтобы буксовал, но им явно не хватало авторитета... Перси коснулся мохнатой головы, невольно сжавшись в предчувствии.

По руке пробежал знакомый разряд, и Перси ощутил, как кто-то огромный ворочается в его голове, осматривая каждый закуток памяти. Откуда-то из глубины памяти всплыли отвратительный запах, детский смех и обжигающая волна стыда... Захотелось немедленно разорвать контакт и в этот момент, Учитель заговорил:

«Да, Перси, — с чувством произнес он. — Я всегда знал, что за этой маской посредственного чиновника скрывается разум истинного лидера. Малфой видит в тебе лишь тень твоего отца... Какая слепота. Артур всю жизнь копается в магловских шестеренках, довольствуясь крохами, пока чистокровные лорды спускают состояния в казино. Но ты... ты изменишь всё...»

Перси сглотнул. Слова Реддла были приятны — они текли как сладкий яд, залечивая старые раны его уязвленного самолюбия. Быть незаметным, вечно вторым после успешных чиновников Министерства — этот кошмар подходил к концу.

За последние месяцы Перси изменился: в его голосе прорезалась твёрдость, а в движениях — холодная уверенность. Его стали узнавать в министерских коридорах, с его мнением стали считаться, а старшие чиновники всё чаще заходили в гости, чтобы просто посоветоваться.

Но этого было мало. В глубине души Перси хотел гораздо большего — подняться над всеми этими замшелыми аристократами, чтобы весь магический мир наконец увидел: он не просто блеклый сын своего отца. Он сам — гений, способный разрушать старые империи и возводить на их обломках новые. И тогда Малфой пожалеет о своих шутках. Посмотрим, кто тогда...

На долю секунды Перси почудился короткий смешок, тихий, как шелест ветра в листве. Прислушавшись, он ничего не услышал, но настроение уже испортилось.

— Времени нет, Учитель, — Перси спустился с высот фантазии, подвигая к себе один из пергаментов. — Манифест Гермионы призывает к ликвидации сословного Визенгамота. Если Люциус или Снейп пронюхают, чьи это идеи, Аврорат уничтожит наш «Союз Магов» в зародыше. Нам нужно время, чтобы Гарри вообще успел кого-то объединить под своим началом. Нужна ширма. Отвлекающий манёвр.

«Ты абсолютно прав, мой дорогой Архитектор, — голос Учителя был серьёзен и полон внутренней силы. — Чистокровные лорды параноидально боятся потерять своё золото. Но давай пустим их по следу, который они сами себе вообразили. Что если нашей ширмой будет... Альбус Дамблдор?».

Перси удивлённо приподнял брови, взглянув на потрёпанную игрушку.

— Директор? Но он изолирован в Хогвартсе. К тому же Визенгамот сильно урезал его влияние.

«Именно поэтому это сработает безупречно, — прошелестел голос Реддла, и в его интонациях послышалась тонкая насмешка. — Люциус годами планомерно душил Дамблдора, опасаясь его авторитета. Но для министерской верхушки старик — всё ещё не поверженный враг. Так давай дадим им то, чего они ждут. Пусти через свои каналы слухи, что за листовками и подпольем стоит Дамблдор с его лозунгами "Всеобщего блага"».

Перси задумался, и его глаза лихорадочно блеснули:

— Ведь это идеальное прикрытие! Имя Дамблдора всё ещё может открыть двери, которые останутся закрытыми перед неизвестным «Союзом Магов». Маглорожденные и недовольные полукровки потянутся на этот зов — многие ещё помнят его былую славу. Для них идеи «Всеобщего блага» прозвучат как надежда, а для Люциуса — как прямая угроза его креслу.

«Да, Перси, — одобрительно отозвался Реддл. — Дамблдор станет магнитом для людей, готовых к переменам, и одновременно — красной тряпкой для Министерства. Пусть Гарри несёт идеи грядущих перемен туда, где их найдут министерские ищейки. А пока титаны прошлого будут заняты друг другом, ломая министерские ряды изнутри, твой «Союз Магов» будет расти, — мягко продолжил Реддл. — Мы выиграем драгоценное время. Гермиона успеет дописать законы, Гарри сплотит вокруг себя озлобленных оборотней и бедняков Лютного, а ты укрепишь позиции в Департаменте. Министерство будет воевать с иллюзией в лице Дамблдора, пока мы строим реальную силу прямо у них под носом».

Перси смотрел на плюшевого медведя, чувствуя, как страх внутри окончательно уступает место холодному, расчётливому восторгу.

— Я понял, Учитель, — тихо произнес Перси, и на его губах появилась жесткая, несвойственная прежнему секретарю улыбка. — На этой неделе Лютный переулок заговорит о «Всеобщем благе».