Все псы попадают в рай-2 (джен)

Расследование, проведенное по горячим следам, было быстрым, а результаты — неутешительными. Пацан действительно сбежал, причем это не составило для него никакого труда. Разбираться, как именно все произошло, решили совместно: Джон Доу выслушивал сбивчивые объяснения своих сотрудников, а Алексей наблюдал за процессом, прикидывал, что делать дальше, а заодно и узнал все без купюр.

Итак, Гарри Поттера забрали из Хогвартса двое невыразимцев — собственно, те самые мистер Джонс и миссис Уильямс, которых Псовский уже имел сомнительное удовольствие лицезреть в кабинете Доу. Между делом выяснилось еще и то, почему Отдел Тайн так быстро отреагировал на вызов обычного колдомедика-стажера, а потом и вовсе забрал ребенка из школы.

Все оказалось просто: Элиза Уильямс была какой-то родственницей паникера Барнса. Достаточно дальней, чтобы не особо часто контактировать, но достаточно близкой, чтобы стажер мог при необходимости вызвать ее по экстренной связи, в обход всех положенных инстанций. Что Барнс и сделал, даже не потрудившись толком пояснить, что к чему. Услышав в взбудораженном голосе родственника нечто про «опасность», Элиза, разумеется, рванула на подмогу. Рядом с ней на момент поступления сообщения оказался и Джонс. Ну, он и решил составить коллеге компанию: мало ли что!

По прибытии в Хогвартс их встретил сам Барнс. Молодой человек находился в состоянии, близком к истерике. Он вывалил на невыразимцев гору нужной и ненужной информации, щедро сдобрив ее собственными, с позволения сказать, профессиональными оценками. Он вещал о том, что Поттер может быть опасен, что крестраж может активироваться в любую минуту, что мальчика необходимо изолировать, обследовать, исследовать, а потом — «ну, вы сами понимаете, специалисты разберутся». Джонс и Уильямс, наслушавшись этого бреда и не имея возможности перепроверить факты на месте, решили действовать наверняка: взяли Поттера в охапку — а что с ним еще делать, если он представляет потенциальную угрозу? — и рванули в свой родной Отдел Тайн. На месте, в знакомой обстановке можно было бы разобраться во всем более подробно. По пути, надо признать, они слегка переборщили с запугиванием пацана. Не со зла, конечно, а так — чисто для профилактики.

Вернувшись к себе, Джонс и Уильямс сообразили, что не все так страшно. Будучи невыразимцами, они прекрасно понимали, что угрозы Поттер не представляет — по крайней мере, в том смысле, который вкладывал в свои истеричные объяснения Барнс. Крестраж в живом носителе — штука редкая, но не взрывоопасная. Он не превратит мальчика в монстра, не заставит его убивать всех вокруг и не откроет портал в ад. Так что Барнс уровень опасности, мягко говоря, преувеличил.

С другой стороны, наличие крестража как бы намекало, что невыразимцы здесь — тоже заинтересованная сторона. Ибо крестражи, Темный Лорд, возможные способы его окончательной нейтрализации — это как раз их профиль. Да и изучить авадонепробиваемого ребенка, пережившего смертельное проклятие, тоже жуть как хотелось. Такой уникальный экземпляр — грех упускать!

Достаточно быстро до невыразимцев также дошло и то, что умыкнули они ребенка у самого Дамблдора. А тот, как известно, даже после всех своих реформ, отказа от политических должностей и смены имиджа оставался фигурой, с которой стоит считаться, а вот ссориться — крайне нежелательно. Ведь тут и дураку понятно: Дамблдор такому произволу абсолютно точно не обрадуется. И может не простить. Но сдавать назад было поздно — мальчик уже здесь, статус неясен, а выпускать его из рук, не разобравшись, глупо. Поэтому Джонс и Уильямс пошли сдаваться высокому начальству. Ну явно же, что директор Хогвартса примчится качать права, причем произойдет это скорее раньше, чем позже. Лучше уж доложить обо всем лично, получить «добро» или «недобро» от Доу и действовать по инструкции, чем потом оправдываться за самоуправство.

А чтобы мальчик не скучал и не наделал глупостей, пока начальство думает и решает, как быть, Джонс и Уильямс позвали одного из своих коллег рангом попроще. Попросили посидеть с Поттером в комнате отдыха и составить тому компанию. Ничего плохого пацан пока не сделал, да и крестраж — не его вина. Поэтому — чай, печенье, дружеская беседа. Таким образом, ни в какие казематы Гарри Поттера не заключали, опытов не ставили и вообще с ним ничего крамольного не делали. Невыразимца, который за ребенком присматривал, тоже в курс дела не ввели.

Комната отдыха, кстати, располагается поблизости от выхода и даже в зону охраняемых помещений никогда не входила — так, рядовое помещение для перекура и перекуса. Стояла там пара столов, стулья, чайник, печенье, диван, пара кресел — все, как в любой приличной конторе. Ибо что там, в этой комнате, интересного? Чай да еда? Кому это надо!

Пока Джонс и Уильямс беседовали с начальством, просчитывали, как им лучше поступить и консультировались с более узкими специалистами по крестражам, Гарри Поттер посидел-посидел в комнате отдыха, да и решил, действовать. Потому что он, вообще-то, тоже присутствовал при разговоре Барнса с невыразимцами и все слышал. Про крестраж, про опасность, про то, что его нужно изолировать. И про «специалистов, которые знают, что делать». Да и невыразимцы не молчали: разговоры про «исследования», «эксперименты» и «уникальный материал» мальчонке очень и очень не понравились. В общем, к выводу он пришел такому: надо валить. И чем быстрее, тем лучше.

На беду сотрудников Отдела Тайн пацан оказался достаточно смышленым. Гарри быстро сориентировался в обстановке и понял, что его пока никак не удерживают. Дверь не заперта, замка нет. Невыразимец, который сидит с ним в комнате — не надзиратель, он просто чай пьет, да байки травит, чтобы юный национальный герой не заскучал. И Поттер решил переместить фокус внимания невыразимца с себя на что-то другое, что успешно и проделал, заведя разговор о своей любимой теме: проектах СИП. Рассказал Гарри и о своем собственном проекте. Говорил он увлеченно, с деталями, пояснением принципов работы магических контуров. Даже пяток схем начертил по памяти. Невыразимец заинтересовался.

А потом Поттер, как бы невзначай, упомянул и про тот случай, который произошел летом. Рассказал, как его эксперимент привел к взрыву, который магглы списали на утечку газа. Разумеется, без особых подробностей. И, к счастью, — без упоминания погибшего домового эльфа. Невыразимец, услышав про реакцию печатей, про фиксацию магического всплеска и систему, которая сработала нештатно, заинтересовался еще сильнее и начал задавать вопросы. И тут Гарри выдал гениальную идею:

— А знаете, — сказал он, — у нас был куратор, как раз от Отдела Тайн по проектам СИП. Можем его позвать. Наверное, ему будет интересно узнать, как мы доработали проект.

Невыразимец задумался. Идея была здравая. Куратор действительно был, он действительно разбирался в теме, его консультация могла бы прояснить некоторые моменты. Да и интересно же! К тому же, это отличный способ скоротать время.

— Хорошая мысль, — кивнул он. — Я посмотрю, кто из сотрудников у нас курировал эти проекты, и приглашу.

Пока невыразимец выяснял, кто там курировал СИП, пока искал этого человека, пока с ним разговаривал, — Гарри Поттер спокойно вышел из комнаты отдыха. Просто встал, подошел к двери, повернул ручку и вышел в коридор. В коридоре никого не было, поэтому Гарри никто не остановил. Мальчик дошел до лифта, нажал кнопку, дождался, когда кабинка приедет, вошел внутрь и нажал кнопку верхнего уровня. Атриум. Выход.

Как выбраться из Министерства имели представление все студенты Хогвартса. После обновления учебных планов на занятиях теперь рассказывали, в том числе, и про все знаковые локации магического мира: объясняли, как попасть в Министерство, где находится Мунго, какие есть интересные места помимо Косого переулка. В конце концов, даже некоторые чистокровные (например, те, кто жил достаточно далеко или изолированно) до поступления в школу об этом не знали, что уж говорить про полукровок или магглорожденных! Потому лекции об устройстве магического мира ввели в краткий курс маговедения, который должны были прослушать все студенты без исключения.

Аврор, сидевший на входе в Министерство (ну, тот самый, который проверял палочки посетителей), видел уходящего мальчика. И даже проводил его взглядом. Но останавливать и не подумал. Потому что у него задача — проверять входящих. А выходящие… выходящие пусть выходят.

В общем, все гениальное — просто. Никаких сложных магических ухищрений, никаких подкопов и планов побега. Просто один испуганный, но сообразительный мальчик сумел воспользоваться бюрократией, человеческой беспечностью и элементарной логикой: «Если дверь не заперта, значит, я могу выйти». В общем, Гарри Поттер покинул Министерство и был таков.

Отследить его перемещения в Лондоне возможности не представлялось, как и текущее местоположение в принципе. Экзотические способы поиска отмели сразу. Травматические — даже не рассматривали. Поиск по крови — наиболее надежный способ, хоть и не особо одобряемый, но все равно применяемый в крайних случаях, — не подходил. Потому что отсутствовала кровь самого Поттера. Обычно в таких случаях все решалось просто: можно было воспользоваться кровью матери или отца, но и здесь не повезло. И Лили, и Джеймс Поттеры были давным-давно мертвы. Кровь другой родни не подходила: поиск в таких случаях «размазывался», так как в определенном смысле практически все маги Британии — родственники друг другу. В общем, Гарри Поттер благополучно исчез, и нужно было его найти.

Пока невыразимцы дружно соображали, что делать дальше, Алексей решил не сидеть сложа руки. Сидеть и ждать было не в его характере. Тем более что сидеть предстояло неизвестно сколько. За это время Гарри мог уехать куда угодно — хоть в Шотландию, хоть во Францию. Если, конечно, у него были деньги. А их, скорее всего, не было. Пацан сбежал в чем был, даже без куртки. В школе-то было тепло, а вот в Лондоне, да еще и на улице сентябрь уже давал о себе знать прохладой.

С Доу в результате они договорились о следующем. У Отдела Тайн имелся один хитрый артефакт, позволявший вести поиск по магическому слепку. Такой слепок мог остаться в диагностическом приборе Сметвика, которым тот сканировал Гарри во время медосмотра. А мог и не остаться. Все зависело от настроек, от калибровки, от того, насколько стажер Барнс был внимателен и аккуратен. Судя по тому, что Псовский успел узнать о Барнсе, надежды на этот вариант было мало. Но попытаться стоило.

Невыразимцы должны были выяснить, есть ли в артефактах Сметвика пригодный для использования магический слепок, и если если есть — попытаться настроить поиск. Если нет — оставался еще один вариант, но он был практически на сто процентов безнадежен.

— Можно попробовать использовать отпечатки родовой магии Поттеров, — заметил Джон Доу.

— И где мы ее возьмем? — уточнил Псовский.

— У гоблинов, — вздохнул Доу. — Они хранят такие вещи для контроля доступа к сейфам. Именные сейфы защищены не только ключом, но и магией рода. Неименные — только ключом. Если у Поттера был именной сейф, а скорее всего так и есть, раз род древний, то теоретически у гоблинов есть и образцы родовой магии. Но…

— Но гоблины в дела волшебников не лезут, — закончил за него Алексей. — И навстречу идут редко. Особенно когда речь идет о выдаче таких деликатных материалов посторонним.

— Именно, — кивнул Доу. — Мы можем попробовать договориться, но это займет время. К тому же, гоблины, скорее всего, все равно откажут. Тогда, в самом крайнем случае, мы можем обратиться за помощью к магглам. К их полиции.

— К магглам? — удивился Алексей. — Вы серьезно?

— Да, — подтвердил Доу. — У нас есть каналы связи с их правоохранительными органами. Не прямые, конечно, но через определенных посредников. Проблема в том, что на согласование любых совместных действий уходит уйма времени.

Псовский задумался. Пока невыразимцы будут копаться со своими артефактами, договариваться с гоблинами и согласовывать действия с магглами, Гарри Поттер мог натворить дел с перепугу.

— Я попробую поискать сам, — сказал Алексей, поднимаясь. — Вы занимайтесь своими вариантами, а я поищу его по-своему.

Доу не стал спорить. Разделить усилия было разумно. И, если честно, он, кажется, даже обрадовался, что Дамблдор не будет стоять у него над душой и дышать в затылок, пока они пытаются наладить свои магические поиски.

— Держите меня в курсе, — попросил Псовский на прощание и направился к выходу из Отдела Тайн.

Теперь предстояло решить другую задачу: где искать Гарри Поттера в огромном Лондоне?

Алексей мысленно поставил себя на место двенадцатилетнего мальчишки, который только что сбежал из таинственного, пугающего Отдела Тайн, который не знает, кому можно верить, и который очень хочет вернуться в безопасное место. Куда бы он отправился?

Вариантов, на самом деле, было достаточно много.

Первое, что пришло в голову — Тисовая улица, дом номер четыре. Дом Дурслей. Пусть эти родственники и были теми еще… фруктами, но для Гарри это был единственный дом, который он знал с детства. Правда, Алексей сомневался, что мальчик побежит туда сейчас — слишком очевидно.

Второе — Хогвартс. Но это только в том случае, если Гарри все еще доверяет Дамблдору. Но даже если это так, Хогвартс находится в Шотландии, а мальчик аппарировать не умеет. Поэтому…

Третье — Косой переулок. Центр магической Британии, место, где Гарри бывал несколько раз и где уже ориентировался. Там есть камины, с помощью которых можно связаться с кем угодно или даже переместиться в Хогсмид, а уже оттуда пешком дойти до замка.

Псовский решил, что это один из наиболее вероятных вариантов. Но что, если Гарри вообще не готов контактировать с магическим миром?

В целом, подошло бы любое людное место, где можно затеряться. Вокзал, парк, торговая улица. Поттер мог попытаться смешаться с толпой и просто выжидать, не привлекая к себе внимания. Это был самый плохой вариант для поиска, но самый логичный для ребенка, который не знает, кому верить.

Алексей вздохнул, понимая, что перебирать все эти варианты в одиночку — занятие дохлое. Лондон огромен, а времени в обрез. Он мог бы аппарировать от точки к точке, но это заняло бы часы, а то и дни. Нужен был кто-то, кто знает город, знает людей и может помочь в поисках. Кто-то из маггловского мира. Кто-то, на кого можно было положиться.

В обычном мире у Псовского было не так много знакомцев, к которым он мог бы обратиться. Если честно — всего несколько. Байкеры. Бульдог и Спайдер. С ними он держал связь, с ними проводил время, когда хотелось отвлечься от магической суеты и просто побыть собой. Вот только где их сейчас искать — непонятно. Договоренностей о встрече у них не было. Алексей, если честно, не видел их с того памятного дня, когда уходил от погони по лондонским улицам. Дальше все было недосуг — дела, заботы, надвигающийся Турнир.

Впрочем, можно было попробовать проверить привычный бар. День, конечно, уже клонился к вечеру, но для байкерской тусовки было еще рановато. Тем не менее, завсегдатаи могли быть на месте, а потому Псовский аппарировал.

Бар выглядел так же, как и всегда: темновато, прокуренно, на стенах — выцветшие фотографии и нашивки клубов. За стойкой — знакомый бармен, который мрачно кивнул Алексею, но не поздоровался. В глубине зала сидело несколько человек, потягивая пиво и о чем-то тихо переговариваясь. Они так же проводили Псовского индифферентными взглядами, не делая попыток поприветствовать, хотя все вроде как несколько раз пересекались на общих покатушках, обменивались парой фраз. Алексей недоумевал: он, конечно, изменился — подлечился, несколько помолодел, — но не до такой же степени, чтобы его не узнавали те, кто видел буквально пару месяцев назад!

Бульдога не было. А вот Спайдер обнаружился в углу, у столика у окна. Он сидел один, перед ним стояла наполовину пустая кружка, и он, казалось, был погружен в свои мысли. Долговязый, вертлявый, с вечно бегающими глазами и нервными пальцами, которые постоянно что-то крутили… Сейчас он вращал в руках зажигалку — щелк-щелк-щелк — и смотрел куда-то в пустоту перед собой, не замечая вошедшего. Когда Алексей подошел ближе, Спайдер поднял голову, и судя по выражению его лица… не сказать, чтобы обрадовался, хотя и явно узнал. Скорее, насторожился. И это было странно.

— Привет, — Псовский присел на свободный стул напротив Спайдера.

— Здорово, — ответил тот, но без обычного радушия в голосе.

— Бульдога нет?

— Нет. Залег на дно. Проблемы с бобби.

— Понятно, — Алексей помолчал, ожидая, что Спайдер сам продолжит разговор, но тот молчал, продолжая крутить зажигалку.

— Ты какой-то не такой, — наконец сказал Псовский. — Случилось что?

Спайдер невесело усмехнулся.

— А твоя какая печаль? — спросил он, и в его голосе прозвучала едва заметная насмешка.

Все это было так непохоже на прошлые разы, когда Спайдер радостно хлопал Псовского по плечу и называл «Мерлином», что Алексей несколько растерялся.

— В чем дело? — решил сразу прояснить ситуацию Псовский. — Я тебя обидел чем?

Спайдер откинулся на спинку стула, изучающе глядя на Алексея.

— Ты изменился, Мерлин. Помолодел… Кстати, тебя ищут. Ты в курсе?

— В курсе, — кивнул Псовский. — Я слышал разговор бобби в тот день, когда уходил от погони.

— Ага. Только бобби — это полбеды. Эти-то тебя сейчас вообще могут не признать. Но есть еще кое-кто.

— Кто?

Спайдер помолчал, мрачно сверля Псовского взглядом, но потом все же кивнул:

— Давай не здесь. Выйдем, потолкуем.

Задворки бара были практически пусты: пара пустых ящиков из-под бутылок и старая бочка, на которой стояла пепельница.

— Говори, — сказал Алексей, прислонившись к стене и засовывая руки в карманы.

Спайдер почему-то начал издалека:

— Знаешь, Мерлин, я ведь вначале присматривался к тебе. С того дня, как ты появился в баре. Что-то было в тебе не то… Да и в байке твоем тоже. Мне все казалось, что он слишком тихий для такой мощной машины. Но потом я решил: кажется. Мало ли, может, ты его сам доработал, глушитель поставил, движок настроил. Ты же у нас с золотыми руками.

Он затянулся, выпустил дым в темнеющее небо.

— Мужиком ты оказался хорошим. Помогал, если просили, не задавал лишних вопросов, всегда сам за себя расплачивался, никого не кидал. Я тебя зауважал. Думал, нормальный человек. А потом…

Спайдер замолчал, словно подбирая слова.

— А потом тут кое-кто наведался, — продолжил он. — По твою душу, Мерлин. Ха! Смотри, как мы удачно прозвище тебе подобрали-то! Так вот, тип этот вопросы всякие задавал. Вынюхивал, выспрашивал, интересовался, с кем ты тут больше всех общаешься — мол, пересечься с тобой хочет, да все никак. Ребята наши, конечно, сразу заподозрили неладное. Думали — бобби под прикрытием. Потому молчали, на вопросы не отвечали или посылали куда подальше.

С самим Спайдером, правда, вышло забавно. В основном Псовский общался в баре с Бульдогом. Если вместе с ним уже сидел Спайдер, когда приходил Мерлин — они общались втроем. И наблюдавшему со стороны могло показаться, что Спайдер для Мерлина — просто приятель приятеля, не более. Что особой дружбы между ними нет, так, шапочное знакомство.

Поэтому тот мутный мужик и не обратил на Спайдера внимания. А вот Спайдер, в свою очередь, мужиком заинтересовался и даже очень. Потому что тот тип подшаманивал. Спрашивал — да, задавал вопросы, делал вид, что надеется на ответы. Но на самом деле ему было абсолютно плевать, что ему скажут вслух. Потому что под столом он незаметно — очень незаметно, почти неуловимо — махал своей волшебной палочкой. И смотрел. Смотрел в глаза. Проникновенно так, с прищуром, будто пытался заглянуть в самую душу.

— Не делай такое удивленное лицо, Мерлин, — усмехнулся Спайдер, прерывая свой рассказ. — Я — сквиб.

— Сквиб? — переспросил Псовский. Это многое объясняло. И странное поведение Спайдера, и его осведомленность. Но почему такое нежелание общаться?

— Ага, — кивнул Спайдер. — Я из тех, кто прекрасно знает о своих корнях. И которым магический мир не нужен ни даром, ни с приплатой. Моих предков добрая родня выпнула пинком под зад — как раз за сквибство, чтоб не позорили род. И больше на связь с нами не выходили. Может, и к лучшему. Но основы всякие у нас передаются. Чисто для того, чтобы потомки знали, чего от магов ожидать. И наказ главный: держаться от вас как можно дальше. Не связываться. Не доверять. Не ждать ничего хорошего.

Он выбросил окурок, придавил его ботинком.

— Так вот, тот тип — маг. Я сразу понял. Он вопросы задавал наводящие, а потом считывал информацию. Смотрел в глаза, делал пассы под столом — и все, что мы вспоминали, утекало к нему. Я, когда это заметил, быстренько слинял. Бульдога тогда уже не было, повезло тебе. Остальные… ну, те, кто под колдовство попали, вряд ли что-то ценное вспомнили — они и так мало что про тебя знают. Собственно, это то, что я хотел сказать: под тебя, Мерлин, копают. И это факт.

— Спасибо, что предупредил, — поблагодарил Псовский.

— На том и прощаемся, — жестко отрезал Спайдер. — Ты мужик хороший, Мерлин. Но с магами я приятельствовать не буду. По былой дружбе предупредил — и на этом конец. Не ищи меня больше. И Бульдога тоже не ищи. Ему свои проблемы решать надо, а не твои.

Он развернулся, чтобы уйти, но Алексей остановил его:

— Погоди. Как выглядел тот маг?

Спайдер пожал плечами.

— Никак. Неприметный. Среднего роста, среднего телосложения, лицо обычное — таких тысячи. Ни одной запоминающейся черты. И одет обычно — куртка, джинсы. Магглом прикидывался, но я-то видел, кто он есть. Извини, Мерлин, ничем не помогу.

И он ушел. Быстро, не оглядываясь, будто боялся, что передумает или что маг, о котором он рассказывал, наблюдает за ними прямо сейчас.

Алексей остался стоять на задворках, переваривая услышанное. Кто-то ищет его. Кто-то, кто знает о его связях с байкерами, кто умеет пользоваться магией и не боится рисковать. И этот кто-то явно не просто любопытствует.

«Надо будет рассказать Грюму, — подумал Псовский. — Пусть покопается. Может, выяснит, кто этот тип».

Но это потом. Сейчас нужно было искать Гарри.

Просить помощи у Спайдера теперь было бесполезно. Спайдер предупредил, но это был жест прощания, а не приглашение к сотрудничеству. Обращаться к нему с просьбой «помоги найти пропавшего мальчика» в такой обстановке — только усугубить ситуацию. Спайдер и так сделал больше, чем должен был. Теперь они чужие.

Алексей аппарировал в Косой переулок, оказавшись неподалеку Гринготтса. В Косом было людно, но спокойно. Волшебники сновали туда-сюда, не обращая внимания на директора Хогвартса, который стоял посреди улицы, как вкопанный, и о чем-то напряженно думал.

Как искать иголку в стоге сена? Лондон огромен, мальчик один. А вдруг он вообще не в Лондоне? Вдруг он решил уехать на поезде, на автобусе, просто уйти пешком куда глаза глядят?

И тут Алексея осенило. Простая, гениальная, до безобразия очевидная мысль: а зачем искать мальчика, если можно позвать его? Если Гарри Поттер все еще доверяет Альбусу Дамблдору, то он придет. Через пару минут Псовский уже стоял у прилавка «Сов Илопса», набрасывая короткое послание на клочке пергамента.

«Гарри, ничего не бойся. Шутки у невыразимцев дебильные, Барнс — дурак, и это не лечится. Жду тебя в ближайшие пару часов в кафе у Флориана Фортескью. Если быстро добраться не сможешь — обратись к Флориану, я договорюсь, он доставит тебя в Хогвартс. А. Д.»

Алексей свернул письмо, привязал к лапке небольшой серой совы, которую услужливо подсунул продавец, шепнул «отнеси Гарри Поттеру» и отправил птицу в полет.

Совы в магическом мире — штука странная. Они находят адресата, даже если не указан точный адрес. С адресом, конечно, быстрее, но можно и без него. Если Гарри был в Лондоне, если он был в Британии, если он был в пределах досягаемости магической почты — сова найдет его. А если нет… ну, значит, придется искать другие способы.

Псовский зашел в кафе Фортескью, занял столик у окна, откуда хорошо просматривалась улица, и заказал кофе, приготовившись к длительному ожиданию. Ждать, однако, пришлось недолго. Спустя каких-то пятнадцать минут дверь кафе отворилась, и на пороге показался взлохмаченный, бледный, но живой и, кажется, невредимый Гарри Поттер.

Вопреки предположениям Алексея мальчик прятался не в маггловском Лондоне.