↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Осада горы Небеспокойсь / The Siege of Mt. Nevermind (джен)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Общий
Размер:
Миди | 192 812 знаков
Статус:
В процессе
Предупреждения:
Упоминание наркотиков
Серия:
 
Не проверялось на грамотность
Опустив взгляд, Иннова глупо моргнул, ослеплённый ярким сиянием. И тут он увидел — на миг красно‑чёрная бурлящая поверхность сменилась чем‑то, что поднималось, ныряло и исчезало под магмой.
Тоже чёрно‑красное, но плотное и живое…
Показался покрытый чешуёй хребет — чудовищное создание на мгновение всплыло на поверхность.
У Инновы перехватило дыхание. Он услышал собственный крик.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

Глава 13

Каргос с высоты своего осадного опыта заметил: механизмы на склонах Горы Небеспокойсь начали меняться.

Но менялись они так, как не смог бы предсказать или понять ни один наблюдатель гномьей жизни.

Годами гору опоясывала одна и та же механика: бесчисленные устройства для связи, перевозок и обороны. Рельсы паровых тележек змеились над лабиринтами пружинных силков и приманок на блоках, веялок с зубчатыми колёсами и гидравлических люков-ловушек.

Работали лишь немногие из этих устройств; остальные давали осечку или стояли без дела. Вместо того чтобы чинить их — занятие куда менее увлекательное, чем изобретать что-нибудь новое, — каждое поколение инженеров просто надстраивало над ними другие, новые и столь же никчёмные приспособления.

Загвоздка была в том, что любая из машин могла сработать в любой момент. Любой незваный гость или захватчик (впрочем, и обычный посетитель тоже) имел вполне неплохие шансы быть подловленным, изувеченным или опутанным, прежде чем добирался до туннелей горы.

Но за последние несколько дней механизмы подладились.

Может, виной тому были таинственные ремонтники. В конце концов, старая гномья сказка уверяла, будто по ночам приходят эльфы и чинят сломанное. Но философы утверждали, что это попросту закон средних чисел: рано или поздно любая машина заработает — хотя бы случайно. Сейчас в гномьей истории выдался уникальный период, когда почти всё работало — на редкость хорошо и разом.

Блочные системы поднимали и опускали грузы лучше обычного, но дело было не только в этом: вдруг все обнаружили, что блоки непостижимым образом связаны с другими системами глубже в недрах Горы Небеспокойсь.

Были ещё тележечные рельсы вдоль западного склона. Когда-то источник сотен мелких аварий и предмет сотен шуток, они выродились в своего рода аттракцион для самых отчаянных гномьих подростков. Вообразите же изумление, когда эти пути вдруг безопасно соединились друг с другом, а тележки стали прибывать в настоящие пункты назначения!

Заработали и вещи помельче, поособеннее. Система шиповых ловушек на южном гребне, установленная сотни лет назад военным инженером, внезапно ожила и едва не пронзила семейство овражных гномов, свившее гнездо в её механизмах.

Даже метавокс работал — та сеть труб и трубок, что покрывала поверхность горы, словно кружево. Его придумали два века назад, чтобы обеспечить связь между часовыми по всей цитадели. За двести лет голоса и звуки носились по трубам и сливались в полную неразбериху, породив три новых наречия (трубный, крик и метафонию), пока слушатели пытались разобрать творившийся хаос. Теперь же всё почему-то неслось по трубам на безупречном гномьем — безупречном, потому что грамматика исправилась, шепелявость прошла, и даже медвежья глухота уходила в прошлое.

Что бы ни происходило, для гномьего общества это была нехоженая земля.

Кое-кто говорил, будто всё началось неделю назад, на Испытании Философов.


* * *


Испытание созвали как состязание. Освободилось место в Гильдейском Совете, и хотя большинство народов Кринна заполнили бы его опытным и достойным членом гильдии, гномы давным-давно открыли для себя прелесть необученных и неуравновешенных правителей.

Отсюда и конкурс, объявленный Высоким Судьёй Гордусмайором: создать Философскую Машину. Согласно правилам, машина эта должна была совершать действие, наиболее ярко представляющее гномий народ, его мировоззрение и цивилизацию.

Суть гномства.

То, что цель Философской Машины была столь возвышенна, возможно, отчасти объясняло, почему участников оказалось так мало. О своих намерениях состязаться объявили всего шестеро. Троим из них — Талосу, Деддало и Диоптре, ушастому малому с Двадцать Четвёртого яруса, — удалось пережить испытание собственных изобретений.

Финалисты стояли перед Трибуналом Философов в том же зале с ониксовым полом, где всего пять месяцев назад судили двоих из них. Волей обстоятельств присутствовали только трое судей. Юлиус на прошлой неделе свалился с высоты во время перекрёстного допроса свидетеля защиты, и его место на весах заняла железная наковальня.

По Горе Небеспокойсь ходила шутка, что интеллектуальный вес скамьи возрос.

Троим оставшимся судьям — Харпосу, Баллисте и, разумеется, грозному Гордусмайору — состязатели представили свои изобретения. Очевидно было, что каждый по-своему понимал, что такое «гномство».

Гномство — качество неуловимое, объяснял Диоптра, и бронзовое устройство луковичной формы в его руке начало жужжать и посвистывать. Он пришёл к выводу, что главная его составляющая — любопытство. Вот почему…

Не успел он продолжить свою речь, как Гордусмайор его перебил.

— Уходи, — приказал Высокий Судья. — Я не желаю знать о твоём изобретении.

— Но, господин Высокий Судья! Ваша Значительная Частица и Доля! — воскликнул Диоптра. — Ради всемогущих инструментов бессмертного Реоркса, почему вы…

— Мне просто неинтересно, — снова перебил Гордусмайор. — Уходи.

Вынеся приговор, Высокий Судья оглядел коллег на скамье так, что те не посмели возразить. Харпос отвёл взгляд, а Баллиста уткнул свой внушительный нос в свиток о семейных тяжбах.

Наковальня, как и следовало ожидать, молчала.

— Щедрость, — начал Талос, — отличительная черта нашего народа. Вот почему эта машина отражает суть гномства.

Он предъявил машину, выглядевшую, по всем признакам, как пароварка на колёсах.

— И что же это? — с нетерпением спросил Гордусмайор. Перспектива того, что богатый молодой Талос заговорит о щедрости, обнадёживала и даже волновала.

— Что такое, Высокий Судья, философский камень? — начал Талос.

Собравшиеся на галерее видели, что юнец весьма собой доволен.

— Бабьи сказки, — ответил Гордусмайор. — Он будто бы превращал свинец в золото.

Тут до него дошла вся enormity ответа.

— Талос! Ты хочешь сказать…

Талос торжествующе кивнул.

Глаза старого судьи сузились. — Тогда отдай его мне, — приказал он. — Из всех машин именно эту я желаю получить себе.

— Помните, судья Гордусмайор, — укорил судья Харпос, — по словам мастера Талоса, суть гномства — щедрость.

— Вот почему он и должен отдать машину мне! — вскричал Гордусмайор, тянясь к означенному устройству.

— Я полностью готов это сделать, господин Высокий Судья, — предложил Талос. — Но сперва, быть может, вы пожелаете увидеть, как машина работает.

Именно тогда в зал вошёл Деддало в сопровождении двух женщин под покрывалами. Он всегда был мастером драматических выходов, и судьи, помнившие его речь в этих самых стенах несколько месяцев назад, обратили внимание на него и его таинственных спутниц.

Когда все взгляды, кроме его собственного, обратились к Деддало, Высокий Судья Гордусмайор опасно перегнулся через край чаши весов, обхватил толстыми пальцами изобретение Талоса и конфисковал устройство как Гильдейский Экспонат Номер Один.

Тем временем Деддало начал говорить.

— Я представляю вам, господа Трибунала Философов, сестёр Бариум, Берил и Мерил.

Две фигуры подле него подняли покрывала.

— И я предлагаю вам, — продолжал Деддало, — определить, которая из них из плоти и крови, а которая — аппарат моего собственного изготовления, из проволоки и металла.

— Та, что слева, настоящая, — тотчас сказал Высокий Судья Гордусмайор.

Остальные судьи согласились.

Если всё взвесить, решение далось легко. Гномьей работы двойник Бариум отличалась заклёпками на шее, бронзовыми петлями на челюсти и потухшим правым глазом, который тихо скрипел, поворачиваясь в глазнице.

Слабое, надтреснутое позвякивание откуда-то изнутри создания обозначало жалкую попытку изобразить сердцебиение.

На миг Трибунал онемел от потрясения. С своего места в центре зала Талос вскрикнул и шагнул к живой женщине, выкрикивая «Мерил!», пока сильные руки пристава не удержали его.

Его Мерил, стоявшая подле Деддало и декоративного пруда, вовсе не казалась столь же радостной при виде него.

Наконец Гордусмайор, спрятав доходную машину Талоса в щебне, засыпавшем его чашу весов, заговорил — с недоверием и негодованием.

— Скажи на милость, мастер Деддало, ради великого металлического и трудящегося имени Реоркса, с чего ты взял, что нас обманет эта… эта… затея?

— Ни на миг, — ответил Деддало. По его лицу расползлась странная, хитрая улыбка. — Обмануть вас никогда не входило в мои планы, Высокий Судья Гордусмайор. Напротив, я следовал правилам состязания — выразить суть гномства, каковое есть не обман и не двуличие, а одно лишь честолюбие.

Гордусмайор откинулся на скамье. — Тогда объяснись.

— Да всё просто. Что, спрашиваю я вас, честолюбивее, чем попытка создать жизнь? И что с того, если я не достиг успеха, ваше превосходительство, когда именно честолюбие определяет суть нашего народа, и в этой попытке я явил величайшее честолюбие, порыв, превышающий мои силы?

Глаза Гордусмайора сузились. Шестерни и зубчатые колёса, оживлявшие ложную сестру Бариум, были уже не единственными колёсами, что крутились в зале, — громадный судья строил планы и подсчитывал.

Это было умно. Идея затмевала изобретение, но в целом вышло гениально.

В конце концов, разве не Деддало Гордусмайор желал видеть в совете?

— Достойное усилие, мой мальчик! Твоё изобретение философски далеко превосходит прочие, и если нет других состязателей…

Тут в зал Трибунала вошёл Иннова.


* * *


Что-то в молодом гноме казалось закалённым, словно он прошёл через жестокую и необычайную бурю. Одежда сидела на нём плохо, будто дорога сделала его худым, а в глазах стояла страшная решимость.

Он уверенно шагнул к скамье и протянул Высокому Судье записку.

Гордусмайор прочёл и разинул рот. Его пухлые щёки раздулись и покраснели, и он бросил косой взгляд на других судей — на Диоптру, Талоса и Деддало.

— Передо мной ходатайство от стряпчего Скимнидуса, — сказал он. — В этой записке наш уважаемый коллега указывает, что законы Горы Небеспокойсь — особенно те, что изложены в Кодексе Семьсот Второго, подразделах Двадцать Первом, Двадцать Седьмом и Семьдесят Четвёртом, — гласят: состязание не считается завершённым, пока не объявлен победитель. Стряпчий добавляет иные подтверждающие свидетельства, каковые, поскольку они касаются действий одного из наших судей в отношении жены отсутствующего судьи Юлиуса, останутся неуслышанными в этих стенах.

Гордусмайор бросил обвиняющий взгляд на судью Баллисту, а тот уставился в ответ с видом тупого изумления.

Все в зале знали, что Диамант Юлиус не скупилась на ласки. Все также знали, что сам Гордусмайор по ночам пробирается на Двадцать Восьмой ярус и что задняя дверь дома судьи Юлиуса отворяется на особенно тяжёлый стук — достаточно широкая, чтобы пропустить особенно объёмного гостя.

— Учитывая это… законное преимущество, — продолжил Гордусмайор с неловкостью, — будет лишь справедливо выслушать ходатайство Инновафертанимусмутатасдицереформаса.

Тут Иннова вкатил в зал Райскую Машину.


* * *


Из всех машин на Гильдейском Конкурсе она была самой простой.

Насколько могли судить судьи, это был рычаг, сделанный наподобие гуся или страуса — огромный, выкрашенный в кричащие оранжевые и жёлтые цвета. Иннова поставил его у декоративного пруда в углу зала. Достав из кармана пузырёк, он смазал точку опоры вязкой серебристой жидкостью, а затем опустил клюв причудливой птицы в неподвижную воду.

Рычаг ходил туда и обратно, словно создание ожило, словно оно качалось и пило. Его маленькие глаза-самоцветы плоско таращились в пруд, и кое-кто из тогдашней публики позднее готов был поклясться, что видел, как на морде создания вспыхнул блеск жажды.

Оно продолжало качаться и пить, пить и качаться. Иннова отошёл от устройства и повернулся к скамье.

— Досточтимейшие судьи, коллеги и свидетели. Я предлагаю вам вечность — техническую, механическую и, несомненно, подлинную — в облике деревянного гуся!

И действительно, штуковина не останавливалась. Час судьи наблюдали скептически, а затем с растущим благоговением, как нелепая механическая птица поворачивалась и окуналась. Вскоре интерес собравшихся на галерее начал угасать, и по залу покатились храп и кашель.

Механическая сестра Бариум работы Деддало, оставленная без присмотра, весело тарахтела по полу, пока не ткнулась в угол, затем зажужжала и засвистела, бесполезно крутя колёсами и рассыпая искры в дымный воздух.

Всё это время вечный гусь удерживал внимание Гордусмайора.

К третьему часу даже Харпос и Баллиста забеспокоились. Они крикнули со своего насеста в чаше весов, давая понять, что пришли к решению. Диковинная машина Инновы победила в состязании.

А Высокий Судья Гордусмайор всё смотрел, как долгий день переходит в ночь, а галерея пустеет. И к утру старый гном так и не вынес вердикта, внимательно наблюдая, как машина всё покачивалась и наклонялась, неутомимая в своей бессмысленной энергии.

Тут Иннова приладил к спине птицы маслобойку и объявил, что его изобретение покорило Второй закон умозрительной динамики.

— Ибо если эта машина будет сбивать масло до конца времён, — гордо объяснил он, — подумайте, что она могла бы делать с поршнем, приделанным к хвосту!

Тотчас на верхней галерее поднялось волнение. Величие идеи, сказал себе Иннова, нашло отклик и взлетело под самые стропила, где двое предприимчивых гномов поняли её последствия. Оба геройски прыгнули с балкона — один с пружинами на подошвах сапог, другой сжимая рваный зонт.

В нарушение ожидаемой физики (а может, потому что зонт вывернулся наизнанку в полёте), эти дальновидные молодцы шлёпнулись на пол одновременно, и один пришёл в себя примерно в тот же миг, когда другой перестал подпрыгивать. Вместе они кинулись к машине и, достав из оттопыренного мешка сверло и молоток, принялись пробивать дыру у основания маслобойки.

— Вечный двигатель, Высокий Судья Гордусмайор! — продолжал Иннова. — Вечность энергии, чтобы зажечь любую и всякую машину в городе! Осветить каждый ярус и привести в действие каждое сверло и каждую ручную тележку!

К этому времени дыра в маслобойке стала достаточно широкой, чтобы всыпать порох и вставить капсюли. Теперь к медленно движущемуся валу машины приладили другое устройство: круто изогнутый металлический прут, к которому меньший из гномов — Иннова узнал в нём довольно честолюбивого юного плутишку по имени Тревантин — принялся привязывать ложку, неуклюже, потому что привязать что-либо к движущемуся предмету было крайне трудно.

— У юнца есть мысль, проницательнейший судья Гордусмайор, — объявил Иннова, и речь его становилась всё замысловатее, всё юридичнее. — О, одной этой птицы, вероятно, недостаточно для моего обширного и воздушного замысла. На одной отдельной машине нет места, чтобы приладить всё, и даже приспособления к приспособлениям могут не суметь привести в движение весь город…

Тревантин поставил ведро чёрного пороха так, чтобы вращающаяся ложка зачерпывала его на пути в полость маслобойки. А Иннова продолжал.

— Но основную машину легко изготовить, и с пятью такими — десятью самое большее — вся Гора Небеспокойсь пошла бы как дварфские часы. И работала бы, пока хватает подземной воды. А её, учитывая постоянные дожди над Санкристом…

Порох рассыпался по ныряющему валу маслобойки и капсюлю, и первый из череды быстрых взрывов прокатился по залу Трибунала.

— Все машины работали бы вечно! — перекричал шум Гордусмайор. — Или так близко к вечности, как мы можем вообразить!

Головокружительная мысль. Зал стих, если не считать взрывов пороха, и вскоре непрерывные хлопки и искры стали частью фона, почти неотличимые от слабых взрывов далёких, несвязанных машин на Тридцатом ярусе и на ярусах ниже.

Огромный Высокий Судья умолк при мысли о вечности. Те, кто остался в зале, когда их внимание отвлеклось от грохота и хлопков, могли лишь гадать, что творилось у него в голове.

Воевало ли его личное честолюбие с инстинктом философа? Или дело было куда проще: прикидывал ли он выгоды и барыши от диковинной машины Инновы для собственного бездонного кармана?

Вероятно, немного того и другого, догадался позже Иннова. Но места хватало для обоих. А с Райской Машиной найдётся время и для того, и для другого.

— Иннова займёт место в Совете Философов, — провозгласил наконец Гордусмайор. — Он победил в состязании и победил достойно.

Райская Машина безмятежно наклонялась и качала. Ложка бесполезно скользила над опустевшим порохом в ведре.

Взрывы прекратились. Тревантин и его товарищ уже осматривали Райскую Машину, ища способ использовать её непрерывное движение, чтобы пополнять запас пороха.

Оставшиеся зрители разразились аплодисментами.

— Но состязание выиграно незаконно! — запротестовал Деддало сквозь шум. — Инновe ещё предстоит отбыть остаток наказания за недолжные причину и следствие!

— Наказание он отбыл, — быстро ответил Гордусмайор, взглянув на записку от Скимнидуса. — Ибо мисс Мерил Бариум служит доказательством, что обе сестры не были испарены, а следовательно, по простой арифметике, срок сокращается вдвое.

Это была чистая, своекорыстная математика, подумал Иннова, но, клянусь Реорксом, она сработает! Теперь, какие бы злодеяния Деддало ни замышлял — против Талоса, против наследства Бариумов, против всего и вся в Горе Небеспокойсь, — он уже не сможет вершить их с могущественного места в Совете Философов.

Иннова мог бы использовать ту же далеко идущую власть, чтобы остановить любые преступления, которые затевал Деддало. Более того, как новый член совета, он станет своего рода знаменитостью, притчей во языцех верхних ярусов, изобретателем вечной машины.

И он сможет носить эти роскошные советнические одеяния.

Деддало пробормотал злое поздравление старому другу и вылетел из зала с живой сестрой Бариум, оставив свой автоматон бесцельно тарахтеть в углу.

Талос бросился следом, выкликая Мерил, но спутница Деддало не обернулась. Стражники удержали Талоса, и наконец он перестал сопротивляться, провожая уходящую девушку взглядом, и по его лицу прошла тень глубокой печали.

Глядя, как уходит Деддало, Иннова вспомнил, как они в последний раз стояли в суде. Он вспомнил, как его ловкий, красноречивый друг превратил факты в блистательную ложь с умением и изобретательностью мастера-алхимика.

Да, Деддало был ловким другом, с талантами, которые плохо уживались с честностью. Он и дальше будет пользоваться этими талантами.

Иннове придётся быть настороже.

Глава опубликована: 20.11.2026
И это еще не конец...
Фанфик является частью серии - убедитесь, что остальные части вы тоже читали

Канон DragonLance

В серию войдут переводы оригинальных КНИГ, НЕ ФАНФИКИ! Это та часть которая ранее в России не издавалась и на русский язык не переводилась, либо альтернативные переводы, взамен имеющихся.
Переводчики: Acromantula
Фандом: DragonLance
Фанфики в серии: переводные, макси+миди+мини, есть не законченные, General+PG-13+R+NC-17
Общий размер: 8 261 184 знака
Отключить рекламу

Предыдущая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх