Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Как Розовой удалось убедить Белую позволить другим пользоваться их экспериментом со временем?! Белую ведь совершенно не волновали прочие виды! Так что же она такое сказала, чтобы уговорить старшую? Эти вопросы не давали покоя Зелёному, когда ему сообщили о сделке. Он до сих пор понятия не имел, как она это провернула, но, если честно, его это не особо заботило. Разместить другие виды было нетрудно: места у них столько, что это сущая мелочь.

Нужно было лишь создать сеть жилых станций на устойчивых орбитах и закрепить их за отдельными видами. Дальше всем займутся сами эти виды. Зелёный собирался просмотреть, что именно они разместят на станциях перед запуском, но, если исключить откровенную глупость, способную разрушить станцию, запрещать ему было особо нечего. Он не хотел видеть там ничего, что умеет думать, или чего-то безумного вроде ядерной бомбы, но в остальном проблем быть не должно. Единственное, что он намерен пресекать жестко, это попытки оставить внутри живых мыслящих существ. Он не желал, чтобы со временем там возникла новая культура: это не дало бы никаких сильно новых данных.

Надо признать, некоторые предложенные эксперименты были даже забавны. Станции планировались настолько огромными, что внутри можно было создавать целые биомы, и многие инопланетяне предлагали различные устойчивые экосистемы. Кто-то хотел проводить сложные вычисления, а заявок, связанных с алкоголем, оказалось на удивление много. (Он подозревал, что это наполовину шутка, но эксперимент был неразрушительным, так что запрещать его не стали).

Единственной реальной проблемой были редкие встречи с организаторами со стороны органиков. Это отнимало у него по несколько часов время от времени. Зелёный старался свести такие собрания к минимуму, но иногда без них было не обойтись. Он уже подумывал обучить для этих задач какой-нибудь Лунокамень: тратить на это именно его время было нерационально, тем более что на большинство вопросов ответы уже были даны.

— Можем ли мы ещё раз уточнить требования к размерам? — вот, наглядный пример.

Зелёный взглянул на документацию, чтобы убедиться, что он уже отправлял эти данные.

— Информация, которую вам выслали, верна, — сказал он учёному, задавшему вопрос.

Собравшиеся переглянулись и снова уставились на него.

— Они кажутся... чрезмерными? — тот же мужчина осторожно подбирал слова, словно боясь оскорбить. — Или, скорее, невыполнимыми в столь сжатые сроки?

— Да, сроки поджимают, — признал Зелёный, просматривая график. — Но вы сможете начать перенос ваших экспериментов уже через девять лет. Мы планируем запуск через десять-пятнадцать лет, в зависимости от темпов строительства.

— Вы способны создать станцию размером с небольшую луну за девять лет, — повторил учёный тоном человека, которому пришлось переосмыслить всё свое существование.

Зелёный нахмурился, глядя на прогнозы, и наконец понял, в чем дело.

— Ах да! Я забыл. Вы ведь не используете сжатие пространства, — заметил он. — Сами станции будут меньше. Строить такие гигантские объекты так быстро было бы неразумно. Мы используем очень стабильную матрицу, дающую лишь небольшой коэффициент сжатия, но при таком просторе дополнительный объем выходит существенным. Я пришлю вам реальные габариты станции; по большей части это неважно, но может пригодиться.

Раздался глухой удар, заставивший Зелёного оторвать взгляд от планшета. Он не понял, откуда исходил звук, но следующий вопрос заставил его отвлечься.

— А это не помешает каким-либо экспериментам?

— Мы пользуемся этой технологией дольше, чем живет любой из вас, и она подробно задокументирована. Она слегка искривляет пространство, поэтому может мешать работе очень специфических датчиков, но на этом проблемы заканчиваются. Разумеется, при условии правильного укрепления конструкций, которое мы обеспечим. Стабильная версия, которую мы устанавливаем, может работать фактически вечно. Признаюсь, у меня был соблазн не использовать её, так как мы давно её не тестировали, но дополнительное пространство слишком полезно, как вы, наверное, поняли по разнице в объёмах.

— С точки зрения объёма это верно, — подал голос кто-то из присутствующих. — Но время не щадит ничего, и если система даст сбой, у нас будут проблемы.

— На этот случай у нас предусмотрен автоматический ремонт, который устранит большинство ожидаемых неполадок. Кроме того, мы не столько герметично изолируем это место от внешнего мира, сколько создадим значительную задержку сигнала. Я еще раз советую избегать экспериментов, требующих быстрых решений, — сказал Зелёный остальным.

— Мы понимаем, но сбоев всё равно будет немало. У вас есть перестраховки на этот счёт?

— Единственный перестраховка тут это локализация аварии, если она произойдет, — сухо ответил Зелёный. — Десять тысяч лет внутри пройдут за десять наших лет. Один наш год это тысяча лет там. Один день — примерно три года. Каждая минута нашего времени будет равна примерно двум суткам там, в зависимости от того, какой стандарт суток вы используете. Все приказы будут передаваться компьютером, и задержка составит около пяти дней в лучшем случае. Аварийные ситуации придется решать автоматике.

— А оставить кого-то на месте не вариант, — отметил один инопланетянин, опережая очевидный вопрос. — Через десять тысяч лет любого оставшегося будет просто не узнать. Или, точнее, его потомков.

Зелёный кивнул. Самоцветы с таким бы справились, но другие виды за десять тысяч лет изменились бы до неузнаваемости. Такие цифры даже трудно осознать.

Забавно, но в масштабах реальности это лишь мгновение. Эволюция длится сотни тысяч лет. Зелёный надеялся, что этого времени хватит, чтобы получить новые подсказки и данные о том, как работают их растения. Там было всего три планеты, так что он не рассчитывал на какие-то прорывы, но что-то интересное они наверняка получат.

— Идём дальше. Есть возражения по предложенным экспериментам? — спросил один из учёных.

Алмаз просмотрел заявки и слегка покачал головой:

— Вы отсеяли большинство проблемных вариантов. Хотя мне интересно, как заявка на подрыв радиоактивной бомбы в замкнутой среде вообще дошла до меня.

Раздалось несколько неловких покашливаний.

— Давайте назовём это культурной особенностью, — сказал кто-то.

— Что ж, кстати об особенностях. Вы учли длительность для экспериментов с алкоголем? — Зелёный выделил удивительно длинный список таких заявок.

— Это помогло с финансированием, так что да, — последовал почти смущенный ответ.

Почему-то Зелёный вдруг почувствовал себя единственным ответственным взрослым в комнате. Это чувство только усиливалось по мере того, как они рассматривали остальные пункты. Он думал, что безумные ученые тут это его самоцветы, но некоторые из этих заявок могли потягаться с их самыми дикими идеями.

У Зелёного возникло нехорошее предчувствие. У него было стойкое подозрение, что его самоцветы воспримут это как вызов.