Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

— Конец эксперимента -

Завершение эксперимента вышло куда менее зрелищным, чем его начало. Эффект размытия планет прекратился, солнце поблекло — и, в общем, всё. В масштабах вселенной это было лишь едва заметной рябью. Что, впрочем, неудивительно: при всей помпезности они всего лишь имитировали природный феномен. Они возвели плотину, а потом просто дали воде уйти. Это всё равно впечатляло.

Вот только к несчастью…

— Мы не сможем повторить это в ближайшее время, — отметил про себя Зелёный, просматривая объёмный итоговый отчёт.

Алмазная Власть была богата по любым меркам. Запасы материалов граничили с излишеством. Рабочая сила могла и была готова сделать всё, что потребуется. Фактически это государство правило своим уголком галактики. Но этот проект вытянул все жилы из их ресурсов. Бедностью это не пахло, однако средств на повторный запуск в обозримом будущем просто не оставалось. Самыми прожорливыми оказались энергостанции: каждая теперь требовала капитального ремонта, замены деталей и редких материалов. В лучшем случае удастся восстановить около десятой части затраченного, что было болезненно даже для них.

К счастью, в его глазах цена того стоила. Одна только информация о темпоральных эффектах дала огромный массив данных. Ничего, что можно применить прямо сейчас: создавать офисы с ускоренным временем они не собирались. Но знаний стало существенно больше, а значит, удастся создать что-то, что позволит вырастить нового Алмаза в рекордные сроки.

Результаты экспериментов других видов тоже вышли на редкость занятными. Девять восстаний роботов, больше сотни сбежавших органических экспериментов, немало взрывов, почти тысяча вышедших из-под контроля ИИ-программ и вирусов, и многое другое. Успехов у них было немало, но провалов там было ещё больше. На анализ этого массива уйдут десятилетия. Зелёный полагал, что Розовая сумеет извлечь из этого приличный кредит доверия — а значит, предотвратит будущие войны.

Благодаря полевым техникам со стороны самоцветов, сложной аналитики требовалось меньше: на месте они в основном фиксировали данные, изучали и оперативно решали проблемы. На столе у Зелёного лежали аккуратные сводки по множеству тем, и читать было интересно. На одной из планет, к примеру, теперь водились самоцветоподобные насекомые и мелкие млекопитающие.

Но всё это меркло перед главным призом. Перед планетой, ради которой весь эксперимент стоил затраченных усилий. Той самой, что была засеяна Алмазной Эссенцией.

Планета, получившая имя Зерус, уже обзавелась несколькими поясами укреплений и находилась под практически непрерывным наблюдением. Местных жителей правильнее всего было бы описать как огромных динозавров: массивные двуногие и четвероногие монстры с богатым арсеналом природного оружия и вечно меняющимися телами. Они были смертоносны и достойны изучения уже сами по себе, но имелись факторы, делавшие их исследование абсолютным приоритетом.

Надо признать, значительную часть работы проделало время. Кровекамни на месте успели поохотиться на некоторых особей и изучить многих других; их предварительные выводы уже лежали на его столе.

Эссенция, которую использовала местная живность, больше не была Алмазной Эссенцией. Её поглощали, она мутировала, использовалась самыми разными способами и прошла через столько форм жизни, что опознать её удалось лишь потому, что они наблюдали за процессом шаг за шагом. Местная эссенция хранила генетические данные, энергию и псионические отпечатки в компактном виде, что и давало местным их природную способность к мутациям. Теперь это был фантастически, невероятно плотный и узкоспециализированный набор.

Грубо говоря, Алмазная Эссенция — это сырая нефть, а их эссенция — это готовый пластик.

На практике это означало, что вернуть затраченную Алмазную Эссенцию нельзя. Также это значило, что на первый взгляд местные обитатели бесполезны для Алмазов, если бы не одно «но». Они вырабатывали собственную эссенцию. Медленно и нестабильно, но вырабатывали. Впервые в истории самоцветов эссенцию создавал кто-то, не являющийся Алмазом.

Важно подчеркнуть: для других Алмазов это было событие колоссальной важности. Их эссенция — одна из ключевых граней того, что значит быть Алмазом. Появление иного, пусть даже теоретического источника открывало новые возможности, но также и поле для споров.

Впрочем, это дело будущего. Прямо сейчас использовать местную эссенцию так же, как Алмазную, было нельзя: она слишком переработана и органически специализирована. Честно говоря, Зелёный даже не был уверен, что она когда-либо пригодится самоцветам напрямую. Его подчинённые провели последний год — или тысячу лет внутри временного пузыря — пытаясь переработать её обратно в Алмазную Эссенцию, но безуспешно. Зерус породил свою собственную, уникальную эссенцию.

Однако понимание самого процесса было бесценным. Пусть эссенция и стала чуждой, этапы производства были схожи. Впервые в истории у них появились зацепки о том, как сами Алмазы вырабатывают эссенцию.

А пока требовалось решить насущный вопрос: что делать с местной жизнью? Дружелюбными их не назовёшь. Напротив, они были чудовищно, экстремально опасны. Даже самоцветам рекомендовали соблюдать осторожность: эти вечно меняющиеся существа при должной стимуляции теоретически могли стать смертельной угрозой для самоцвета. В нынешнем виде они были не нужны — образцов и примеров уже хватало. Нужно было решить, как ими управлять.

Зелёный Алмаз прервал чтение и откинулся на спинку кресла. Такие решения не принимаются сходу. Вероятно, лучше отложить вопрос на пару лет, пока данные обработают как следует. Он сделает пометку: посетить планету лично и сперва всё осмотреть.

Но это будет потом. Сейчас же нужно установить реалистичные ожидания для остальных. Нельзя позволить им действовать опрометчиво в погоне за возможными открытиями.

— Подводя итог: во всём виновата Розовая.

— Что?! Я-то что сделала?! Я даже рядом не стояла!

— Избыточная эссенция позволила мутагенному фактору Розовой повлиять на местную живность. Когда концентрация выросла, эффект многократно усилился, а после смерти первого носителя распространился дальше. Признаться, это даёт возможную версию происхождения Белой.

— Не смей рассуждать об этом при мне.

— Ох. Прошу прощения.

— Я не думаю о том времени и не стану. Вы можете думать и обсуждать, но не в моём присутствии.

— Хорошо. Идём дальше. Жёлтая, некоторые из твоих хотят повоевать на Зерусе.

— Нет. Отправлять наши войска против вида, который меняет форму в ответ на внешний раздражитель, ужасная идея.

— В худшем случае мы можем просто разбомбить планету.

— Разве они к этому не адаптируются?

— Есть предел тому, что они могут выдержать.