Женись пока молодой, Поттер (гет)

Гермиона приняла окончательное решение незадолго до своего дня рождения. За ту неделю, что она штудировала принесенные Добби тома в заброшенном классе, тоже найденном и обустроенном домовиком, ситуация в школе серьезно изменилась. Однокурсники косились на нее, поскольку девушка почти не общалась с друзьями, хотя раньше их чаще видели вместе, чем порознь. И если в случае с Роном это было объяснимо — Живоглот не оставлял попыток добраться до Коросты, что очень злило мальчика и тот кричал на всю гостиную, что Гермиона специально науськивает свое животное, — то почему она перестала разговаривать и с Поттером, никто не понимал. Сторону Рона в споре крысы с котом тот не занимал, к самому Живоглоту относился хорошо и иногда тот позволял Гарри почесать себя, а вот его хозяйка обходила друга стороной.

Лаванда на правах внезапно обретенной подруги сунулась как-то к Гермионе с вопросом, не случилось чего в их компании, но удостоилась только небрежного пожатия плеч — мол, все было нормально, а потом Живоглот, так что я сама не понимаю. Лаванда эту версию проглотила и даже разнесла по всем своим знакомым, но, кажется, ни капли в нее не поверила, предполагая за внешним спокойствием однокурсницы некую душевную трагедию — она примерно так и выразилась, чем немало удивила уже Гермиону. Как знанием столь сложных оборотов речи, так и проницательностью.

Освободившаяся от чтения Гермиона открыла в студентах Хогвартса немало того, чего не замечала раньше. Оказалось, что поклонниц у Гарри полно. Рядом со знаменитым Мальчиком-Со-Шрамом стремились оказаться большинство представительниц слабого пола четырех первых курсов трех факультетов — Гриффиндора, Пуффендуя и Равенкло, — и даже некоторые слизеринки. Гермиона с неудовольствием отметила среди этих фанатов весьма симпатичную Дафну Гринграсс, которой, если быть честной, проигрывала почти во всем, кроме учебы на Гриффиндоре, но та не входила в окружение Малфоя и вела себя по отношению к Гарри нейтрально.

Гермионе показалось любопытным, что охота хогвартских красавиц на Гарри началась не сразу после их отдаления друг от друга — видимо, за ней все-таки признавали что-то вроде права первой ночи, несмотря на сомнительный статус по чистоте крови. Но после недели отсутствия рядом с Поттером Гермиону сбросили со счетов и уже не обращали на ее существование внимание. Лишь иногда она видела жалостные взгляды от сердобольных пуффендуек, а вот конкурентки с Гриффиндора даже злорадствовали, хотя и не в открытую. Почему-то особенно Гермиону задел торжествующий взгляд Джинни, которую она считала своей подругой.

Сам Гарри всеобщего ажиотажа вокруг собственной персоны словно и не замечал. На Гермиону он смотрел взглядом виноватого щенка, на уроки ходил с Роном, в гостиной почти не сидел, когда делал домашние задания, девушка не знала — возможно, вообще не делал, но никто из учителей его не ругал. Если он сталкивался с какой-либо особо настырной поклонницей в коридоре, то лишнего не позволял, вежливо извинялся и спешил дальше по своим делам, никого не выделяя и никому не давая каких-либо надежд на нечто большее. Даже с Малфоем задирался как-то вяло, но тут за двоих отрывался Рон. В общем, Поттер вел себя так, словно все снова считали его Наследником Слизерина, и старался ни с кем не сближаться.

Рон, кстати, тоже пользовался популярностью у сверстниц. Конечно, слизеринки и равенкловки по большей части обходили его стороной — все-таки в глазах чистокровных и умных статус «предателей крови» был настоящим клеймом, но небольшая армия фанаток с Пуффендуя у рыжего мальчика имелась. Гермиона понимала, что решаться на что-то надо прямо сейчас, пока приятели еще свободны и не обзавелись симпатиями на стороне. Например, тот же Гарри нравится Джинни — и не факт, что через пару лет его не заинтересует преданная поклонница, наконец-то вошедшая в тот возраст, когда начинают ходить на свидания.

Почему-то Гермиона посчитала символичным объявить Гарри решение в свой день рождения. Она еще сомневалась, правильно ли поступает в целом — наверное, можно было бы законсервировать ситуацию, отдалиться от ребят, поближе сойтись с Лавандой и Парвати, познакомиться с однокурсницами с других факультетов. И надеяться, что когда-нибудь все рассосется: она сдаст СОВ и ПАУК, разумеется, только на отлично, ее возьмут на стажировку — например, в Департамент международных связей, и в очередной поездке она встретит своего принца, за которого выйдет замуж. И во время небольших перерывов между новыми и новыми карьерными ступеньками родит пару очаровательных малышей. Но поступать так Гермиона считала неэтичным — Гарри был ее другом, первым другом в жизни, он рассказал ей все, фактически предложил самого себя и даже оставил выбор. И не поговорить с ним еще раз, чтобы не осталось никаких недомолвок, она просто не могла.

И утром восемнадцатого сентября Гермиона вышла из гостиной вместе с Гарри и Роном, пошла на завтрак рядом с героем магического мира, а в Большом зале села рядом с ним, заняв свое привычное место, прочно оккупированное за время ее отдаления гриффиндорскими поклонницами Поттера. Это произвело фурор и многочисленные перешептывания среди всех студентов Хогвартса. Но ни Гарри, ни Гермиона не показали, что произошло нечто необычное, они спокойно просили друг друга передать то или иное блюдо и обсуждали предстоящие уроки. Только Рон что-то бурчал себе под нос и подозрительно посматривал на девушку, к отсутствию которой рядом с его другом успел привыкнуть. И никто не заметил, как в карман к Поттеру перекочевала очень короткая записка: «Завтра в 6.00 в гостиной».

Девятнадцатое сентября в этом году выпало на воскресенье, и это была одна из причин, по которой Гермиона решила поговорить с Гарри в этот день — и как в прошлый раз, на берегу озера, что тоже было символичным, на ее взгляд. Раннее утро гарантировало отсутствие внимания других учеников, а попасться учителям она не боялась — ничего запретного они не делали, а гулять по территории школы утром было можно. Все будут спать до упора, некоторые даже завтрак проспят, и на рассвете никто им не помешает. Она волновалась, конечно, и когда Поттер вышел из спальни — ровно в шесть, — Гермиона уже ждала друга в гостиной.

— Пройдемся до озера? — спросила она. Он молча кивнул и привычным движением достал из-под свитера мантию невидимку.

От автора: Поттеромания в Хогвартсе цельнотянута из «Кубка огня» (вспомните события книги накануне бала), так что тут все по канону. А вот Гринграсс и влюбленные в Поттера слизеринки пришли из фанфиков с соответствующим пейрингом. Как по мне, такой вариант развития событий поттерианы слишком фантастичен, чтобы реализоваться в любом из возможных миров, но некоторые из этих фанфиков даже симпатичны («Невыносимая легкость убиения врага», например). Но отношения их авторов к Гермионе я категорически не приемлю.