Звёздные войны: Новая переменная (гет)

Планета Тройкен не значилась в туристических справочниках Республики.

Небольшой, непримечательный мир на задворках Внешнего Кольца, он жил одной единственной индустрией — добычей спайса. Изначально этот минерал использовался в медицине, но местные банды быстро смекнули, что настоящие деньги не в обезболивающих, а в наркотиках. Так Тройкен превратился в клоаку — перевалочный пункт, склад и штаб-квартиру пиратского синдиката, где запах спайса смешивался с запахом пота, алкоголя и страха.

Именно сюда, в эту дыру, опустился правительственный челнок.

Корабль был маленьким — метров четырнадцать, не больше. На его борту разместилась делегация, от которой зависела судьба переговоров: канцлер Валорум, четверо джедаев, представитель Торговой Федерации Нут Ганрей и четыре дроида-охранника последней модели — блестящие, хищные силуэты с неестественно плавными движениями.

На орбите их ждало 2 корвета — республиканский и федерации. Но здесь, на поверхности планеты, делегаты могли надеяться только на самих себя.

* * *

Четыре часа.

Четыре часа они просидели в зале переговоров — бетонной коробке с низким потолком, тусклым освещением и столом, который видал виды. Канцлер нервно барабанил пальцами по столешнице. Нут Ганрей то и дело промокал платком свой гладкий череп. Джедаи сидели неподвижно — мастер Тивокка, массивный вуки, напоминал каменное изваяние; мастер Ади Галлия изучала комнату с профессиональным спокойствием разведчика. И рыцари Пло Кун, скрытый за дыхательной маской, казалось, вообще не дышал; Квай-Гон Джинн смотрел куда-то в пустоту, погружённый в медитацию;

— Четыре часа, — прошипел Ганрей, не выдержав. — Четыре часа! Эти пираты не имеют ни малейшего понятия о пунктуальности!

— У них другое понятие о времени, — ровно ответил Валорум, хотя желваки на его лице выдавали напряжение.

— Или они просто проверяют нашу выдержку, — добавила Ади Галлия.

Тивокка издал низкое рычание.

— «Терпение — оружие джедая».

— У меня терпение кончается, — буркнул Ганрей, но договорить не успел.

Двери распахнулись.

Они ввалились шумной, развязной толпой — человек десять-двенадцать, не меньше. Пираты, контрабандисты, головорезы всех мыслимых рас и мастей. Кто-то был в броне, кто-то — в коже, кто-то — в лохмотьях, которые когда-то могли быть дорогой одеждой. Они громко переговаривались, смеялись, толкали друг друга, и в центре этого сброда, как король на помойке, шествовал он.

Яко Старк.

Невысокий, коренастый, с хитрыми глазами и бакембардами, которые делали его похожим на помесь торговца и пирата из старых голофильмов. Он был одет в поношенный, но когда-то дорогой костюм, поверх которого была наброшена куртка пилота. За ним, вразвалочку, шли несколько женщин — ярко накрашенных, полуодетых, с теми особыми улыбками, которые не оставляли сомнений в их профессии. Они цеплялись за пиратов, хихикали и бросали на джедаев откровенно оценивающие взгляды.

Старк плюхнулся в кресло во главе стола, закинул ноги на столешницу и широко улыбнулся.

— А! Наконец-то все в сборе!

Валорум натянул улыбку. Эту улыбку он отрабатывал годами — дипломатическую, ничего не значащую, вежливую до оскомины. Внутри же всё кипело: «Я, канцлер Республики, должен сидеть в этой дыре и ждать, пока этот бандит соизволит явиться!»

— Отлично, я… — начал он, но Старк даже не взглянул на него.

— Это мой совет директоров, — перебил пират, широким жестом обводя свою компанию. — Самые отпетые мерзавцы и негодяи во всей северной части Республики. — Он ткнул пальцем в каждого. — Тродос Бурда, Тэм Гозон, Лом Портом. — Рука махнула в сторону женщин. — А этих вот крашеных девок я по именам не запоминаю, но, поверьте, в постели они творят чудеса! — Он подмигнул им и плотоядно усмехнулся.

Женщины захихикали. Кто-то из пиратов хлопнул одну из них по заду, та взвизгнула и шлёпнула его в ответ.

Валорум побледнел. Ганрей нервно сглотнул.

Старк лениво перевёл взгляд на делегацию.

— Канцлера Валорума и нытика Нута я знаю. — Он скривился, глядя на джедаев. — А это чё за мудаки в балахонах сзади стоят?

Тивокка поднялся. Даже сидя он был внушительным, но сейчас, в полный рост, его мохнатая фигура закрыла половину тусклого света.

— "Я — Тивокка, мастер-джедай, — прорычал он, и его голос, усиленный переводчиком в ухе Старка, прозвучал в комнате. — Со мной — мастер Ади Галлия, рыцарь Пло Кун и рыцарь Квай-Гон Джинн "

— О, волосатик разговаривает! — хохотнул Старк, обращаясь к своим. — А я уж думал, они там только мечами машут и молчат, типа крутые. — Он снова повернулся к Тивокке. — Ладно, волосатик, приятно познакомиться. Можешь на своём рычать, у меня переводчик в ухе.

Квай-Гон едва заметно нахмурился. Ади Галлия осталась невозмутима. Пло Кун, скрытый маской, просто смотрел.

Валорум, собрав остатки достоинства, снова открыл рот:

— Теперь, когда все ознакомлены, я предлагаю начать переговоры и обсудить усло…

— Стоп-стоп-стоп. — Старк поднял палец, не убирая ног со стола. — Остановись, канцлер. Я сразу скажу, как дело пойдёт. Сейчас ты начнёшь мне втирать про мир, про сотрудничество, про то, что Республика готова пойти на уступки. Я тебя пошлю в задницу, и мы безнадёжно войдём в тупик. Правильно?

Валорум замер с открытым ртом.

Тивокка прорычал что-то, и его голос в наушнике Старка перевёл:

— "Капитан Старк хочет сказать, что ценит своё время и предлагает отбросить формальности."

— Именно так! — Старк щёлкнул пальцами и широко улыбнулся.

И в ту же секунду все — пираты, головорезы, даже проститутки — выхватили бластеры.

Десяток стволов уставились в лица делегации, и в зале повисла мёртвая тишина.

Валорум побелел как полотно. Ганрей издал горлом звук, похожий на писк. Даже джедаи — на мгновение застыли. Руки Квай-Гона непроизвольно дёрнулись к поясу, но он пересилил себя. Сейчас любое резкое движение значило смерть.

— Что… что это значит? — выдавил Валорум, и его голос сорвался на фальцет.

Старк медленно убрал ноги со стола, наклонился вперёд и посмотрел на канцлера с выражением кота, который только что поймал канарейку.

— Это значит, что вы в ловушке, — сказал он с довольной улыбкой. — Хотя, забавно, изначально вы её готовили для меня. — увидев их непонимающим взгляд он продолжил- Давай расскажу, что происходит...

Он встал, подошёл к столу и провёл рукой по его поверхности. Стол засветился — в нём был встроен голографический проектор. Над столешницей возникло изображение звёздной системы Тройкен.

— Прямо сейчас сюда летит огромный республиканский флот. С наземной армией на борту.

Валорум дёрнулся, как от удара.

— Это невозможно! У Республики нет армии! У нас нет флота!

— О, есть. — Старк усмехнулся. — Сенатор Ранульф Таркин ведёт сюда флотилию, которую он называет «республиканским флотом». И армию, которую он называет «армией Республики». — Он посмотрел на канцлера с прищуром. — Думали, я не узнаю? Да у меня по всей галактике шпионов больше, чем у вас бюрократов в Сенате. Это собрание с самого начала было ловушкой. Вы хотели поймать меня и уничтожить Синдикат.

Ганрей, трясущимися руками утирающий пот с головы, взвизгнул:

— Таркин — проклятый дурак! Он действует по собственной инициативе! Мы ничего не знали!

— Это уже не важно, — отрезал Старк.

На голограмме появились новые отметки. К системе приближался флот — сотни разных по размерам кораблей. И в тот момент, когда они вошли в гравитационный колодец системы, на голограмме произошло нечто странное.

Флот разделился на множество векторов. Одни корабли, словно ослепшие, ушли в сторону спутника, другие — полетели прямо на солнце, третьи исчезли в ярких вспышках — гиперпространственные разрывы выбросили их далеко за пределы системы. Лишь небольшая часть — может, одна пятая от всей армады — сохранила курс и вошла в систему.

— Кому-то повезло, — прокомментировал Старк, кивая на голограмму. — Их выкинуло далеко отсюда. К тому времени, как они вернутся… — Он усмехнулся. — Ну, скажем так, веселье уже закончится.

Из теней вокруг системы, словно хищники, почуявшие кровь, начали выныривать корабли. Пиратские. Много. Очень много. Они окружали остатки флота Таркина, смыкали кольцо, и на голограмме уже замелькали вспышки — первые залпы, первые попадания.

— Их уничтожат, — спокойно сказал Старк, глядя на разворачивающуюся в голограмме битву. — Превосходящие силы пиратов.

Он выключил проекцию и повернулся к делегации.

— А теперь — к сути. Вы, — он ткнул пальцем в Валорума, — и вы, — палец сместился на Ганрея, — и вот эти мудаки, — он обвёл рукой джедаев, — капитулируете перед нами. Прямо сейчас. Или вы предпочитаете умереть?

Он улыбнулся. Широко, довольно, как человек, который только что выиграл партию в сабакк, не имея на руках ни одной карты.

В зале повисла тишина.

Канцлер смотрел на пирата с ужасом. Ганрей трясся, вцепившись в подлокотники кресла. Дроиды Федерации бесстрастно ждали приказов, которых не поступало. И только джедаи — четверо джедаев — молчали.

Тивокка медленно перевёл взгляд на своих. Пло Кун едва заметно кивнул. Квай-Гон сжал челюсти. Ади Галлия положила руку на пояс — туда, где висел световой меч.

Ситуация была хуже некуда.

* * *

Система Тройкен. Борт флагмана «Непобедимый».

Ранульф Таркин стоял на мостике своего флагмана, вцепившись побелевшими пальцами в поручень тактической консоли. Перед ним разворачивалась голографическая карта системы Тройкен — уродливый, неприветливый мир, окружённый роем спутников и астероидных полей. Именно сюда, в эту клоаку, дураки из Сената отправились вести переговоры с отребьем.

— Переговоры, — процедил он сквозь зубы, глядя на карту. — С насильниками и убийцами. Эти дураки сами сунули голову в петлю.

— Генерал, — раздался голос офицера связи, — разведка подтверждает: цель на поверхности. Старк прибыл на базу около часа назад.

Таркин выпрямился. Глаза его, холодные и расчётливые, вспыхнули.

— Отлично. Всему флоту — приготовиться к прыжку. Координаты — система Тройкен. Режим — максимальное ускорение. Мы накроем эту крысиную нору прежде, чем они поймут, что случилось.

— Есть, генерал!

Флот — армада, собранная по крупицам с миров, уставших от республиканской беспомощности, — выстроилась в походный порядок. Тяжёлые крейсера, фрегаты, корветы. Тысячи людей, готовых выполнить приказ. Тысячи стволов, нацеленных на пиратское логово.

Таркин смотрел на карту. Наконец-то. Наконец-то он покажет этим болтунам из Сената, что такое настоящая сила. Никаких переговоров. Только огонь, сталь и порядок.

— Прыжок через три… два… один…

Звёзды за окнами мостика вытянулись в линии, и флот провалился в голубизну гиперпространства.

А потом случилось то, чего не мог предвидеть никто.

Ослепительная вспышка ударила по глазам, по сенсорам, по самому пространству. Корабли вышвырнуло из гиперпространства с такой силой, что у людей, не пристёгнутых к креслам, хрустнули шеи. Сирены взвыли на всех частотах. Голографическая карта вспыхнула и погасла, сменившись хаотичным набором помех.

— Докладывайте! — заорал Таркин, хватаясь за консоль, чтобы не упасть. — Что произошло?!

— Генерал! Нас выбросило из гипера! Какая-то аномалия! Гравитационный колодец!

— Система Тройкен! Мы в системе!

Таркин рванул к голограмме. Карта загружалась медленно, слишком медленно. Когда она наконец проявилась, у него перехватило дыхание.

Из всего его флота, который он собирал месяцами, в системе оказались лишь:

Флагман — крейсер «Непобедимый».

Два фрегата — «Копьё» и «Щит».

Один эсминец, наполовину ослепший, с повреждёнными двигателями.

И десяток корветов, рассыпанных по системе, как горох.

Остальных не было. Ни на сенсорах. Ни на связи.

— Связь! — рявкнул Таркин. — Где остальные?

— Никак, генерал! Сигнал блокируют! Ставят глушилки по всему периметру! Мы не можем пробиться!

— Доклад с разведки! — выкрикнул кто-то. — Обнаружены множественные цели! Они выходят из-за спутников!

На голограмме начали появляться отметки. Одна. Вторая. Десятая. Двадцатая.

— Генерал... их там... сотни.

Таркин смотрел на карту, и впервые за многие годы его холодная кровь дала сбой. Из-за спутников, из астероидных полей, из теней, куда не доставали сенсоры, выходили корабли. Пиратские. Разнокалиберные. Но их было много. Очень много.

Пять громадных крейсеров — переделанных грузовых транспортов, нашпигованных орудиями. Десятки фрегатов. Сотни корветов и истребителей. Они смыкали кольцо вокруг его маленькой флотилии.

— Генерал, — голос офицера дрогнул, — они нас окружили. Мы не можем уйти — гравитационное устройство блокирует гиперпривод.

Таркин медленно выдохнул. Когда он заговорил, его голос был таким же холодным и твёрдым, как всегда.

— Приготовиться к бою. Всем кораблям — боевой порядок «Каре». Щиты на максимум. Орудия к стрельбе готовы. Мы не сдадимся этой мрази.

— Есть!

Бой начался.

Пираты ударили сразу, без предупреждения, без вызова на переговоры. Они просто обрушили на маленькую флотилию всю мощь своих разнокалиберных батарей.

— Прямое попадание в корвет «Молния»! Щиты не выдержали! Они... они взорвались, генерал!

— Вижу, — Таркин даже не моргнул. — Фрегатам «Копьё» и «Щит» — прикрывать левый фланг. Эсминцу — огонь по ближайшему крейсеру, заставьте их уважать нашу дистанцию.

— Генерал, ещё один корвет потерян! «Стрела» разорвана прямым попаданием!

— Держать строй!

— Фрегат «Щит» получил повреждения! У них пробоина в корме!

— Отправьте спасателей!

— Не могу, генерал! Пираты блокируют любой канал!

Таркин стиснул зубы. На голограмме его корабли таяли один за другим. Корветы вспыхивали, как свечки. Фрегаты держались дольше, но и их щиты медленно, но верно проседали под градом ударов.

— Генерал! Фрегат «Копьё» потерял ход! Они дрейфуют! Пираты окружают их!

— Пусть держатся! Мы не можем...

Договорить он не успел.

Огромный пиратский крейсер дал залп из всех стволов. Снаряды и плазма врезались в борт «Копья». Корабль вздрогнул, разломился пополам и исчез в ослепительной вспышке.

Таркин зажмурился на секунду. Когда открыл глаза, на месте фрегата плавали лишь обломки и несколько спасательных шлюпок, отчаянно пытающихся уйти подальше от места гибели.

— Генерал! Эсминец докладывает: у них критические повреждения двигателей! Они не могут маневрировать! Им конец!

— Пусть продолжают огонь! До последнего!

Эсминец продержался ещё пять минут. Пираты накинулись на него, как мухи на падаль. Он отстреливался, подбил один корвет, повредил второй, но силы были слишком неравны. Когда его реактор взорвался, вспышка осветила всю систему.

Таркин стоял на мостике и смотрел, как гибнут его люди. Корветы — последние три — пытались прикрывать флагман, но пираты давили массой. Один за другим они замолкали, исчезали с голограммы, оставляя после себя лишь облака обломков.

— Генерал! — офицер связи обернулся к нему, и в его глазах стоял ужас. — «Непобедимый» получил попадание в кормовые отсеки! Пробоина в четвёртой палубе! Есть жертвы!

— Герметизировать отсек! — приказал Таркин. — Щиты держатся?

— На двадцати процентах! Ещё несколько попаданий — и мы...

Новый удар сотряс корабль. Таркина швырнуло на консоль. Голограмма замигала, погасла, включилась снова. Пиратские корабли были уже совсем рядом.

— Генерал! — вбежал на мостик запыхавшийся офицер в забрызганной кровью форме. — Генерал, у нашего флагмана утечка радиации из ядра! Он может в любой момент рвануть!

Таркин поднялся, вытер кровь с рассечённой брови. Секунда — и решение созрело.

— Слушай мой приказ! Всем остаткам флота и пехоты — готовиться к экстренной высадке на планету! Рядом с переговорной есть старая шахта. Координаты сброшу навигаторам. Высаживаемся там. Прикрытие обеспечивают те, кто ещё может держаться в космосе. Остальным — спасать себя и уходить на поверхность.

— Генерал, но вы...

— Я покидаю корабль последним. Исполнять!

* * *

Офицеры заметались. Таркин подхватил бластерную винтовку и направился к спасательной шлюпке, но на полпути остановился, обернулся к связисту:

— Передай на все уцелевшие суда: мы ещё повоюем. Встречаемся в шахте. А сейчас — уходите.

Он нырнул в шлюпку, захлопнул люк и вдавил кнопку старта. Шлюпку вышвырнуло в космос как раз в тот момент, когда «Непобедимый» получил ещё два прямых попадания в центр корпуса.

Таркин смотрел через иллюминатор, как его флагман — гордость флота, символ его власти — разламывается надвое. Взрыв осветил всю систему, разметав обломки на тысячи километров.

— Прощай, старик, — прошептал он.

Шлюпка понеслась к планете, а над головой продолжался ад.

* * *

Борт последнего фрегата «Эриаду».

Капитан корабля, немолодой уже ветеран с седыми висками вцепился в пульт управления, когда очередной залп пиратов прошил ослабевшие щиты. Фрегат тряхнуло, где-то в недрах взвыла сирена.

— Держаться! — рявкнул он. — Огонь по ближайшему! Не дайте им пройти к шлюпкам!

Но силы были слишком неравны. Один фрегат против сотен — это не бой, это агония.

— Капитан! — заорал оператор сенсоров. — Капитан, там!.. Там!

Капитан обернулся к голограмме. И замер.

Из пустоты, без предупреждения, без выхода из гипера — просто проявились, словно призраки, — вынырнули три огромных крейсера. За ними — фрегаты, корветы, истребители. Целая армада.

Они открыли огонь мгновенно, без паузы на прицеливание. Ракеты ударили в самые уязвимые точки пиратского строя. Истребители, будто стая хищных птиц, впились в сенсорные массивы и батареи ПВО. Один пиратский фрегат — тот самый, что глушил связь — вспыхнул и развалился на части.

— Капитан! — оператор связи подскочил на месте. — Сигнал! Они на связи!

На экране замигала голограмма. Чёткое, спокойное лицо человека в незнакомой форме Адмирала, черно-серого цвета. Капитан фрегата быстро передал им по связи информацию, пока была связь.

— …Всем, кто меня слышит, это капита фрегата ЧВК «Эриаду», наш флагман «Непобедимый» пал, но Генерал-губернатор Таркин успел высадиться на Тройкене. Джедаи и канцлер , там же, они попали в засаду. Требуется немедленная помощь!

И через минуту пришел ответ

— Говорит командование флота ЧВК «Щит Кали». Мы видим ваше положение. Двигайтесь в нашем направлении мы вас прикроем!

Капитан фрегата на секунду потерял дар речи, но быстро взял себя в руки.

— Да! — Капитан обернулся к своему экипажу. — Вы слышали! Передать координаты! Всем уцелевшим — строиться за мандлагорцами! Мы ещё повоюем!

Фрегат, покачиваясь на остатках щитов, развернулся и направился к мандалорской армаде. А та уже перестраивалась, готовясь нанести удар пиратам

* * *

В кромешной тьме рубки ударного крейсера «Кулак» Адмирал казался частью кресла. Тонкие, почти органические кабели нейроинтерфейса стекали от его затылка и позвоночника к скрытым в броне кресла разъемам, пульсируя тусклыми алыми огоньками. Он походил не просто на паука в центре паутины — он сам был паутиной, гигантской, невидимой сетью, раскинутой на десятки километров пустоты.

Его глаза были закрыты. Веки не дрожали. Но перед внутренним взором, проецируемым имплантами прямо на кору головного мозга, полыхало море огня. Гигантская тактическая голограмма, доступная ему одному, разворачивалась во всех спектрах. Каждое судно ЧВК «Щит Кали» светилось холодным синим светом. Каждый пиратский корабль — злобным алым. Между ними, как светлячки, метались росчерки истребителей и трассеры ракет. Сознание Адмирала, усиленное и обожженное дюрастилом имплантов, переваривало этот хаос с ледяной эффективностью кода: скорость сближения, угол атаки, состояние щитов, уровень заряда орудий, биение сердец двухсот сорока семи пилотов. Он чувствовал битву. Он дышал ею.

Пираты, наконец, перебороли животный ужас первого залпа. Их флот, поредевший, но все еще огромный, как стая доисторических морских хищников, начал перестраиваться. Пять тяжелых крейсеров — неуклюжие, модифицированные грузовозы, нашпигованные орудиями так плотно, что их броня напоминала игольчатую шкуру — медленно, но верно разворачивались бортами, готовясь обрушить на центр мандалорского строя стену плазмы и стали. Фрегаты и юркие корветы смыкали фланги, отсекая пути к отступлению.

Голос тактического офицера, молодого лейтенанта с побелевшими от напряжения костяшками пальцев, ворвался в общий канал, пробиваясь сквозь гул вентиляции:

— Противник перестраивается. Фиксирую перераспределение энергии. Готовят массированный залп по центру — целят в «Кулак» и «Милосердие».

Адмирал не открыл глаз. Когда он заговорил, его голос, лишенный эмоций, усиленный динамиками и прошедший через вокодер, разнесся по динамикам каждого корабля, каждого истребителя флота — холодный, ясный, не терпящий возражений:

— Принято. Всем группам — переход на протокол «Клещи». Фрегатам второй, четвертой и седьмой групп — отход на тридцать градусов по левому борту, держать дистанцию. Корветам групп «Дельта» и «Эпсилон» — активировать генераторы ложных целей, полный спектр. Истребителям — занять оборонительные позиции на дистанции прямого выстрела от «Кулака». Создать плотный заслон. Бомбардировщикам — перезарядить торпедные аппараты кинетическими зарядами, глушители активны. Ждать моего слова.

Короткая пауза, длиной в удар сердца. Пальцы Адмирала, соединенные с сенсорами кресла, едва заметно дернулись, переключая потоки данных на закрытых частотах.

— Абордажным группам: активировать протокол «Троян». Цели — пиратские фрегаты с индексами «Ф-7», «Ф-12», «Ф-15». Точки внедрения — стыки броневых плит в районе машинного отделения. Задача — захват систем управления. При невозможности удержать корабль — протокол «камикадзе». Код приоритета — «Таран».

На мостике медицинского фрегата «Милосердие», висящего в центре ордера, Варрик, увидев этот приказ на своем тактическом дисплее, невольно хмыкнул и покачал головой. Он обвел рукой голограмму, где алые точки пиратов смыкались вокруг их поредевших синих.

— Абордаж? Адмирал, мы даже не пробили им щиты как следует! Это же не абордаж, это самоубийство. Их просто размажут по корпусам зенитками, как только они приблизятся.

Но приказ уже был отдан.

С борта «Грозы» и четырех фрегатов охранения стартовали десятки капсул. Они были маленькими, почти незаметными на фоне энергетических вспышек боя. Не истребители, не ракеты — просто куски металла, падающие по баллистической траектории. Системы ПВО пиратов, перегруженные роем мандалорских истребителей, которые вились вокруг них, как мухи вокруг ранкора, засекли их слишком поздно. Компьютеры пиратов классифицировали угрозу как обломки или мелкий мусор — и проигнорировали.

Первые капсулы врезались в корпуса вражеских кораблей. Вспышки плазменных резаков вскрыли обшивку, вырывая куски металла в вакуум. Внутрь, через шлюзы, через пробоины, хлынула сталь — абордажные дроиды. Безликие, человекоподобные машины с четырьмя конечностями, на двух из которых вместо кистей были смонтированы скорострельные бластеры и виброножи. Их процессоры были запрограммированы только на одно: найти мостик или инженерный отсек, нейтрализовать экипаж и передать коды управления на «Кулак».

В эфире, сквозь треск помех, пробились первые доклады — сухие, лишенные эмоций синтезированные голоса:

— «Ф-7»: захват мостика завершен. Экипаж нейтрализован. Машинное отделение под контролем. Интеграция в тактическую сеть произведена.

— «Ф-12»: захват мостика завершен. Экипаж нейтрализован. Машинное отделение под контролем. Интеграция в тактическую сеть произведена.

— «Ф-15»: отсеки зачищены на семьдесят процентов. Экипаж оказывает организованное сопротивление в жилой палубе. Применяем тяжелое вооружение. Интеграция в тактическую сеть произведена.

Пальцы Адмирала дернулись снова.

— Захваченным фрегатам: протокол «Таран». Цель — центр пиратского строя. Максимальная скорость. Активация самоуничтожения при столкновении.

Три пиратских фрегата, которые только что яростно палили по мандалорским щитам, вдруг замерли. На мгновение в космосе повисла звенящая тишина. А затем они плавно, словно во сне, развернулись. Двигатели вспыхнули ослепительным светом, и корабли рванули вперед, набирая скорость для тарана.

Они врезались в гущу пиратской армады, где фрегаты и корветы пытались перестроиться. Три ослепительных взрыва разорвали строй, пожирая не только сами корабли-камикадзе, но и несколько вражеских судов, оказавшихся рядом. Кувыркающиеся обломки, выброшенные взрывной волной, покатились в сторону, увлекая за собой шлейф замерзающего воздуха, пластика и тел. Спасательные капсулы, словно горох, посыпались из пораженных кораблей.

В пиратском эфире начался хаос. Крики, ругань, приказы, накладывающиеся друг на друга, смешались в невообразимую какофонию.

— Именем хатта, вы что творите, скорлупы вам в глотку?!

— Это не мы! Они на таран идут!

— Идиот, это наши! Прекратить огонь!

— Не отвечают! Они захвачены! Это дроиды! Москиты! Сбивайте капсулы!

В этом хаосе пираты начали стрелять по всему, что не было их собственным типом корабля. Дисциплина, державшаяся только на страхе перед главарями на крейсерах и жажде наживы, рухнула в одно мгновение. Корабли сбивались в кучу, мешая друг другу маневрировать, и продолжали палить во все стороны.

Адмирал наблюдал за этим холодно, фиксируя каждую потерю противника. Протокол «Троян» сработал даже эффективнее, чем он ожидал: дроиды не просто захватывали корабли, они превращали их в управляемые бомбы. На нескольких фрегатах, где экипаж оказал яростное сопротивление, дроиды инициировали подрыв реактора прямо во время боя на палубах, разнося корабли в клочья вместе с атакующими.

Сквозь этот хаос, как скальпель хирурга, пробился ледяной голос Адмирала:

— Второй тяжелый крейсер противника. Щиты перегружены огнем своих же. Борт открыт в районе экватора. Бомбардировщикам — заход по схеме «Нож». Торпеды — беглым огнем, полный боекомплект. Цель — главный реактор.

Две эскадрильи тяжелых бомбардировщиков, до этого момента прятавшихся в тени «Кулака», рванули вперед. Они шли словно сквозь строй: зенитки пиратов попытались открыть огонь, но хаос в собственном фланге и плотная завеса помех от корветов «Дельты» ослепили их.

Первая тяжелая торпеда, начиненная нулевым элементом, вошла в корпус крейсера чуть ниже мостика, пробив ослабленный взрывами металл. Вторая ударила точно в стык броневых плит, расширяя пробоину. Третья, четвертая, пятая...

Взрыв расколол тишину вакуума беззвучной, но ослепительной вспышкой. Крейсер переломило в районе миделя. Внутренности корабля — переборки, палубы, людей, боеприпасы — выплеснуло в черноту гигантским, быстро расширяющимся огненным шаром. Раскаленные обломки, словно картечь, прошили строй пиратов. Один фрегат исчез, срезанный куском рубки. Два других загорелись, пытаясь уйти.

(Примечание. Миделя — пополам в горизонтальном положении корабля)

— Третий крейсер. Паника на борту. Фиксирую массовое покидание корабля. — доложил пилот-разведчик, чей перехватчик вился на границе зоны поражения.

— Вижу. Абордажным резервным дроидам — цели «Третий». Проникнуть, игнорировать экипаж. Заложить кумулятивные заряды на главный реактор. Время на выполнение — две минуты.

Дроиды, уже стартовавшие с «Грозы» вторым эшелоном, неслись к обреченному кораблю. Шлюпки с пиратами, пытающимися спастись, даже не удостоились их внимания. Дроиды врезались в пустые шахты, где только что выли сирены, и побежали к сердцу корабля. Через полторы минуты третий крейсер превратился в солнце.

Четвертый и пятый крейсеры, наблюдая за агонией собратьев, сломали строй. Они начали отходить, прикрываясь уцелевшими фрегатами и корветами как живым щитом, спеша убраться за спасительную гряду астероидного поля на окраине системы. Но мандалорцы, словно свора гончих, вцепившихся в бок раненному зверю, не отпускали.

— «Кулаку»: полный залп главным калибром по четвертому. Фрегатам группы «Омега» — взять в клещи пятый. Не дайте им уйти за астероиды. Отсеките их.

«Кулак» содрогнулся, выпуская серию тяжелых, размером с шаттл, торпед. Они вошли в борт четвертого крейсера одна за другой с равномерным, страшным ритмом. Щиты пиратов рухнули после второго удара. Третья торпеда проломила корпус. Четвертая...

Четвертый крейсер загорелся. Из пробоин, похожих на рваные раны, вырывались языки пламени и клубы газов. Он еще пытался огрызаться, ведя хаотичный огонь из уцелевших орудий, но снаряды уходили в пустоту, не причиняя вреда.

— Добить.

Залп фрегатов поставил жирную, кровавую точку в жизни пиратов. Четвертый крейсер, потеряв управление, начал медленно заваливаться на бок, ускоряя падение к газовому гиганту, в чьей тени развернулась битва. Его притяжение уже подхватило обреченный корабль.

Пятый, самый крупный, возможно, флагман пиратов, видя это, совершил отчаянный рывок к краю системы, бросив остатки флота на произвол судьбы. Фрегаты и корветы, оставшись без прикрытия и без приказов, заметались. Некоторые попытались последовать примеру лидера, включив гиперприводы, но гравитационная ловушка, поставленная Старком, держала мертвой хваткой — уйти в гиперпространство не получалось. Они были заперты.

— Всем оставшимся кораблям противника: предлагаю сдаться, — голос Адмирала разнесся на всех открытых частотах. — Говорит командующий флотом ЧВК «Щит Кали». Прекратите огонь. Ложитесь в дрейф. Экипажу покинуть палубы и собраться в кают-компаниях. Ждите абордажные партии. В случае неподчинения или попытки сопротивления — будете уничтожены. У вас есть пять минут.

Тишина в эфире. Пираты молчали. Никто не сдался. Оставшиеся корабли — три крейсера? Нет, пятый ушел, остались только фрегаты и корветы, которые поспешно отходили к астероидному полю, собираясь там в неровный рой. Они уступали мандалорцам в выучке, но все еще превосходили числом уцелевшие легкие силы.

— Противник стабилизирует строй на краю астероидного поля,— доложил тактический офицер. — Крейсеров не видно — пятый ушел за пределы сенсоров. Остались фрегаты и корветы, перестраиваются. Истребители прикрывают. Похоже, готовятся к обороне.

Адмирал на мгновение прикрыл глаза, просчитывая варианты. Его флот понес потери. Истребителей осталось меньше половины. Боезапас бомбардировщиков истощен. Щиты на всех кораблях держатся на честном слове. Еще один такой бой — и «Щит Кали» перестанет существовать как боевая единица.

— Всем группам: прекратить преследование. Переход к оборонительному ордеру «Круг». Прикрывать «Милосердие» и раненые корабли. Истребителям — вернуться на авианосец, дозаправка и перезарядка. Бомбардировщикам — отход в ангары.

Варрик, следивший за боем с «Милосердия», удивленно поднял бровь:

— Отступаем? Адмирал, мы только что размазали их ударную группу! Они в панике!

— Они не в панике, сержант. Они перестраиваются. Посмотри на цифры. У них все еще достаточно фрегатов и корветов, чтобы измотать нас в затяжной схватке. У нас — один «Кулак» и авианосец с пробоиной в борту. Если мы продолжим давить, через час нас не станет.

Он был прав. Пираты, оправившись от шока, действительно не бежали. Их уцелевшие корабли медленно, но верно выстраивались в оборонительный порядок на почтительном расстоянии — вне досягаемости главного калибра «Кулака», но готовые встретить любую атаку. Они не ушли. Они просто отошли на безопасную дистанцию, чтобы перегруппироваться и оценить потери.

Бой затих так же внезапно, как и начался. Последние выстрелы стихли. В вакууме остались дрейфовать только обломки уничтоженных кораблей да редкие капсулы с уцелевшими пилотами, которые спешили подобрать спасательные боты с обеих сторон.

Адмирал открыл глаза. Рубка качнулась и встала на место. Из носа тонкой струйкой текла кровь — он вытер ее тыльной стороной ладони, даже не взглянув. Перед ним, на главном голоэкране, застыла итоговая картина боя.

— Доклад о потерях.

Над голограммой побежали сухие цифры.

Потери противника:

— Тяжелых крейсеров: 4 уничтожено (первый, второй, третий, четвертый), 1 скрылся в астероидном поле (тяжело поврежден).

— Фрегатов: 12 уничтожено, еще 8 тяжело повреждены.

— Корветов: 20 уничтожено, остальные рассеяны, точный анализ невозможен.

— Истребители: потери более 80%

Потери ЧВК «Щит Кали»:

— Фрегатов: 3 — тяжелые повреждения, требуют капитального ремонта.

— Корветов: 10 — тяжелые повреждения, небоеспособны.

— Истребители: потери — 40% от первоначального состава.

— Все оставшиеся корабли имеют различные повреждения.

— Ударный крейсер «Кулак» сохранил боеспособность на 80%.

— Авианосец «Гроза»: пробоина в левом борту, частичная потеря маневренности.

— Общая боеспособность флота: 45%.

Личный состав:

— 112 погибших.

— 340 раненых.

Адмирал молчал несколько секунд. Цифры были суровы, но пиратам досталось гораздо сильнее. Однако пятый крейсер ушел — и это означало, что у противника осталось тяжелое ядро, способное вернуться.

— Раненых — на «Милосердие». Погибших — в криокамеры. Ремонтным судам — приступить к внештатному восстановлению боеспособности и двигателям. Приоритет — «Гроза» и орудийные башни «Кулака». Инженерам — дать прогноз по ремонту корветов, чтобы они могли покинуть эту систему.

Он перевел взгляд на дальнюю границу сенсоров. Там, на пределе видимости, едва различимые на фоне астероидов, висели пиратские корабли. Пятый крейсер, видимо, затаился где-то в глубине поля, но его фрегаты и корветы маячили на границе, как стая волков, обложивших раненого медведя. Они ждали. Ждали, когда мандалорцы совершат ошибку, или когда подкрепление подойдет, или просто когда кончится терпение.

Варрик вышел на связь. Его лицо на голоэкране было мрачным, но в глазах читалось облегчение — он понимал, что могло быть хуже.

— Адмирал. Они отошли. Но не ушли. Висят на границе радаров. Сканеры фиксируют, что они ремонтируются так же, как и мы.

— Вижу, Варрик.

— Что будем делать? Если они увидят, что мы ослабли, могут ударить снова. У них все еще больше стволов, чем у нас.

Адмирал посмотрел на карту. Два флота застыли друг напротив друга в хрупком равновесии. Пираты боялись лезть под удар мандалорской ярости, но и упускать добычу не хотели. Они были слишком сильны, чтобы их можно было просто игнорировать, и слишком напуганы, чтобы атаковать первыми.

— Ничего. Пусть висят. Наблюдают. Это даже хорошо. Пока они смотрят, они не стреляют. А нам нужно время. Шесть часов. Через шесть часов мы либо будем готовы к новому бою, либо сможем покинуть систему. Нужно решить. — он сделал паузу, прикрыв глаза, оценивая данные с планеты, — ...что там с Таркиным, джедаями и канцлером. Они все еще на поверхности.

Варрик хмуро кивнул:

— А если эти хаттовы дети уже их прикончили и теперь просто ждут, когда мы уйдем?

— Тогда, Варрик, мы пробьем коридор огнем и уйдем. К сожалению, наш флот пока не в том состоянии, чтобы продолжать миссию по освобождению Фетта. Моя задача — сохранить личный состав и корабли. Поэтому я приостанавливаю эту миссию. И судя по тому как эти коршуны крутятся вокруг нас, нам ещё придется на земле повоевать...

Он усмехнулся одними уголками губ. Усмешка вышла жесткой, злой.

-Это не меня заперли с пиратами, это пиратов заперли со мной.— тихо сказал он в пустоту рубки. Варрик, все еще висящий на связи, услышал эти слова и замер.

Он помолчал, и перед тем как отключиться произнес.

— Сейчас отремонтируемся — и пиратам конец.

Адмирал отключился от нейросети. Кабели с тихим шипением отсоединились от разъемов. Он медленно поднялся с кресла, чувствуя, как ломит спину и затылок пульсирует болью.

Где-то внизу, в ангарах, уже кипела работа: ремонтные дроиды сваривали броню, медики боролись за жизнь раненых, инженеры перебирали двигатели. Флот зализывал раны.

А пиратские корабли все так же неподвижно висели на границе системы, ожидая развязки. Противостояние застыло в зыбком, напряженном молчании.

Но тишина эта была обманчива. Она была предвестницей бури. Два зверя были закрыты в одной клетке. Вопрос был только в том, кто кого?