Турист Поттер: Очарование Парижа (джен)

Легкий момент передышки растворился в ночном воздухе так же быстро, как и тепло от бутербродов Кикимера. На часах, тускло светящихся на запястье Гарри, стрелки приближались к десяти вечера — времени, которое было написано на клочке бумаги в пустой квартире. Атмосфера промзоны мгновенно изменилась: заброшенная фабрика вновь стала холодным наблюдательным пунктом, а каждый шорох на улице — потенциальным сигналом к действию. Гарри аккуратно убрал рюкзак за выщербленную колонну и вновь прильнул к Омниокуляру, чувствуя, как адреналин вытесняет остатки сонной сытости.

В 22:04 тяжелая железная дверь в боковой части склада, скрытая в глубокой тени массивного козырька, с сухим лязгом отворилась. В полосе приглушенного света, вырвавшегося изнутри, возник силуэт человека.

Виктор Лемье выглядел именно так, как его описывало личное дело, но живое присутствие добавляло образу пугающей остроты. Мужчина лет сорока пяти, среднего роста, он казался почти бестелесным в своем длинном сером пальто — том самом, чей подол Гарри видел мелькнувшим за живой изгородью в садах Тюильри. Пальто было застегнуто на все пуговицы, скрывая худощавую, почти изможденную фигуру. Его движения были резкими, рваными, полными подавленной нервной энергии; он постоянно поправлял воротник или дергал плечом, словно ему было тесно в собственной коже.

В правой руке он сжимал массивный чемодан из темной потертой кожи с усиленными медными уголками. Даже издалека было заметно, что ноша не из легких — чемодан слегка оттягивал руку Лемье вниз, но тот держал его мертвой хваткой.

Выйдя за порог, Лемье не двинулся сразу. Он замер на месте, медленно поворачивая голову из стороны в сторону. Его лицо, выхваченное бледным светом луны, было маской настороженности: глубоко посаженные глаза лихорадочно сканировали пустую улицу, а тонкие губы были сжаты в узкую линию, выражавшую смесь высокомерия и паранойи. Он походил на хищника, который знает, что на него тоже может вестись охота.

Убедившись, что улица пуста, Лемье повернулся к воротам. Он не стал использовать обычный ключ. Достав палочку — длинную, светлого дерева, — он сделал короткое, рубящее движение. В воздухе промелькнула искра, и по поверхности металла пробежало голубоватое магическое мерцание, сопровождаемое низким гулом. Замок защелкнулся с такой силой, что вибрация донеслась даже до укрытия Гарри и Элоизы. Магическая защита была установлена — теперь склад был запечатан чарами, которые не так-то просто было взломать незаметно.

Спрятав палочку в рукав, Лемье быстрым, семенящим шагом направился прочь от склада, двигаясь вдоль бетонных заборов, стараясь держаться в самых густых тенях.

— Он уходит, — прошептал Гарри, не сводя глаз с серой спины подозреваемого. — И забирает чемодан с собой. Следим?

Элоиза, чье лицо стало предельно сосредоточенным, кивнула. Она уже поправляла ремень своей сумки, готовясь к движению.

— Обязательно. Если он идет на встречу с тем самым человеком в дорогом пальто, о котором говорил сосед, или ищет нового скупщика взамен Фонтена — мы должны быть там. Это наш шанс увидеть всю цепочку.

Они выждали, пока Лемье отойдет на достаточное расстояние, чтобы звук их шагов не выдал их, и осторожно начали спуск по железной лестнице фабрики. Стараясь ступать лишь на бетонные части ступеней, они миновали дверной проем и вышли на разбитый асфальт Рю дю Шато.

Дистанция была идеальной: Лемье был виден как серое пятно в паре кварталов впереди, едва различимое в тумане и ночной мгле. Гарри двигался бесшумно, используя каждый выступ стены и каждую припаркованную у обочины ржавую машину как временное прикрытие — навыки, вбитые в него годами аврорской практики, работали безупречно. Элоиза следовала за ним, удивительно легко приспосабливаясь к его темпу. Парижская промзона стала декорацией для их бесшумного танца слежки, где каждый неверный шаг мог разрушить всё расследование, а впереди, в своем сером пальто, быстро шел человек, держащий в руках судьбы десятков украденных существ.

Сырая прохлада парижской ночи пропитывала одежду, пока Гарри и Элоиза скользили сквозь тени, словно два призрака, следующие за серым пятном пальто Лемье. Промзона постепенно сдавала свои позиции: на смену глухим бетонным заборам и остовам фабрик начали приходить первые признаки жилых кварталов — обшарпанные доходные дома с узкими окнами и редкие, тускло освещенные витрины круглосуточных прачечных. Ночной город дышал неровно, и в этой тишине каждый шорох казался угрозой.

Гарри вел их вперед, используя классическую аврорскую «шахматную» технику. Он двигался первым, прижимаясь к фасадам зданий и используя глубокие ниши подъездов как временные точки обзора. Через пару кварталов он подал едва заметный знак рукой, и Элоиза, бесшумно сменив его, вышла чуть вперед, пока Гарри намеренно отстал, скрываясь за газетным киоском. Они постоянно менялись ролями, чтобы у Лемье, если бы тот решил обернуться, не запечатлелось в памяти одно и то же лицо или силуэт.

Лемье, однако, оказался достойным противником. Его маршрут был лишен логики обычного пешехода: он дважды сворачивал в тупиковые переулки, замирал у витрин, используя их как зеркала, и внезапно ускорял шаг, чтобы тут же резко остановиться за углом.

— Он чертовски осторожен, — прошептал Гарри, когда они вновь поравнялись в тени старой каштановой аллеи. — Видишь, как он петляет? Это не просто прогулка, это проверка «хвоста». Он знает протоколы наружного наблюдения не хуже любого министерского ищейки.

На границе между промзоной и жилым массивом Лемье внезапно свернул к приземистому, выложенному пожелтевшей плиткой строению — муниципальному общественному туалету, над входом в который мигала тусклая неоновая трубка. С чемоданом в руке он скрылся за тяжелой металлической дверью.

Гарри замер за углом булочной, прижавшись спиной к холодному камню. Он не спускал глаз с единственного видимого входа. Прошло пять минут. Десять. Над головой пролетела сова, заставив его на мгновение вздрогнуть, но дверь туалета оставалась неподвижной. Прошло пятнадцать минут, затем двадцать. Ночной воздух становился всё холоднее, и Гарри начал переминаться с ноги на ногу, чувствуя, как нетерпение закипает в груди.

Элоиза, всё это время дежурившая с противоположной стороны улицы, бесшумно подошла к нему, накинув капюшон куртки.

— Что происходит? — шепнула она, вглядываясь в темный зев входа. — Почему его так долго нет?

— Он зашел внутрь ровно двадцать минут назад, — ответил Гарри, и в его голосе прорезалось раздражение. — Может, ему стало плохо? Или он пересчитывает там свое золото?

Понимая, что пауза затянулась сверх всякой меры, они, переглянувшись, решили действовать. Гарри выхватил палочку, держа ее наготове в складках рукава, и осторожно толкнул дверь. Внутри пахло хлоркой, сыростью и старыми трубами. Лампочки под потолком гудели, распространяя мертвенно-бледный свет.

Туалет был абсолютно пуст. Несколько кабинок с распахнутыми дверями, ряд щербатых раковин и зеркало, покрытое слоем несмываемого налета. В самом конце помещения, за перегородкой, Гарри увидел то, что заставило его выругаться про себя: небольшая техническая дверь, ведущая в противоположный переулок, была неплотно прикрыта. Замок на ней был не просто вскрыт — он был аккуратно расплавлен магией.

Лемье ушел через этот черный ход уже очень давно.

— Неужели он нас заметил? — спросил Гарри, осматривая оплавленный металл. В голове лихорадочно прокручивались последние десять кварталов — где именно он мог допустить ошибку?

Элоиза вздохнула, убирая со лба выбившуюся прядь.

— Либо заметил, либо его паранойя перешла в терминальную стадию и он проделывает такие трюки на каждом углу. В любом случае, результат один — мы его потеряли. В этом лабиринте улиц искать его сейчас бесполезно.

Они вышли на улицу с обратной стороны туалета. Переулок, в который вела дверь, был узким и темным, идеально подходящим для того, чтобы раствориться в ночи или использовать портал. Гарри с силой ударил кулаком по стене, чувствуя острую досаду.

— Проклятье... Я должен был предусмотреть второй выход! — зло бросил он. — Стандартная процедура, первый курс академии авроров. Я расслабился, как последний первокурсник.

Элоиза мягко положила руку ему на плечо, заставляя остановиться.

— Генри, прекрати. Это не твоя вина. Мы имеем дело не с мелким карманником, а с человеком, который годами работал в Министерстве и привык скрывать свои методы. Он профессионал, по-своему. И он был на своей территории.

Она посмотрела в сторону, где далеко за крышами домов угадывался силуэт склада №47.

— Главное не то, что он ушел сейчас, — продолжала она. — Главное то, что мы знаем, куда он обязательно вернется. У него там база. У него там существа. Он не бросит склад только из-за того, что ему кто-то почудился в тени.

Гарри глубоко вздохнул, заставляя гнев отступить. Прохладный ветер помог прояснить мысли. Она была права. Расследование редко напоминало прямую линию; чаще это был запутанный клубок из ложных следов и обидных промахов. Сегодня они получили адрес, увидели подозреваемого в лицо и подтвердили наличие «товара». Это был огромный успех, даже если финал вечера оказался смазанным.

— Ты права, — признал он, убирая палочку. — Завтра мы вернемся к складу. Но теперь мы будем знать, с кем имеем дело. Лемье не просто вор, он — опытный игрок в прятки. Что ж, посмотрим, как он справится, когда мы перестанем играть по его правилам.

Они двинулись прочь от злосчастного туалета, направляясь к светлым огням жилых кварталов, чтобы найти такси. Ночь была долгой, но завтрашний день обещал стать решающим.

* * *

Ночной Париж за окном такси превратился в размытую ленту огней. Когда Гарри и Элоиза наконец достигли магического квартала и поднялись в её квартиру, городская суета осталась где-то далеко внизу. В гостиной Элоизы царил уютный полумрак, нарушаемый лишь мягким свечением нескольких магических ламп и редким потрескиванием поленьев в камине. Воздух здесь был пропитан тонким ароматом вербены и старого пергамента — разительный контраст с ледяным, химическим запахом промзоны.

Оба были запредельно уставшими. У Гарри ныли мышцы после многочасового неподвижного сидения в заброшенном цеху, а на ботинках всё еще виднелась серая пыль Рю дю Шато. Но усталость перекрывалась острым, пульсирующим возбуждением — тем самым чувством, которое Гарри испытывал перед самыми важными рейдами в аврорате.

Элоиза сбросила куртку на спинку кресла и устало опустилась на диван, жестом приглашая Гарри расположиться напротив. На низком столике между ними всё еще лежали развернутые карты и выписки из министерских архивов.

— Давай суммируем то, что мы имеем, — произнесла она, потирая виски. Её голос звучал глухо, но в глазах светилась решимость. — Склад на Рю дю Шато, 47 — это не просто временное убежище. Это полноценная база. Там минимум два десятка нюхлеров, запертых в клетках и, судя по их поведению, находящихся под полным ментальным контролем. Лемье параноидален до крайности, он использует маггловские способы отхода и магическую защиту, которую не каждый аврор взломает с ходу. Он выходит по вечерам, вероятно, для встреч со скупщиками или поиска новых целей. И он не собирается останавливаться.

Гарри кивнул, внимательно глядя на план склада, который он набросал по памяти на клочке бумаги.

— У нас есть два пути, — сказал он, его голос стал сухим и сосредоточенным, как на оперативном брифинге. — Вариант первый: ты идешь в Министерство. Ты подаешь официальный рапорт своему руководству, прикладываешь все наши находки и требуешь санкции на обыск.

Элоиза горько усмехнулась, качнув головой.

— Генри, ты плохо знаешь французскую бюрократию. Пока мой рапорт пройдет через отдел регистрации, попадет на стол к главе Департамента и будет одобрен Комитетом по магическому правопорядку, пройдет минимум неделя. У Лемье чутье на опасность. Если он почувствует, что кольцо сжимается — а официальный визит авроров он почувствует за милю, — он просто погрузит клетки в свой чемодан и исчезнет. К тому же, у меня нет прямых улик, доказывающих использование Империуса. Только наши визуальные наблюдения из окна заброшенной фабрики. Для официального обвинения этого мало.

— Значит, нужен другой вариант, — Гарри подался вперед. — Мы проникаем туда сами. Завтра вечером, как только он уйдет. Мы взламываем склад, находим ожерелье, фиксируем состояние животных. Если получится — я сниму Империус прямо на месте. Без воли хозяина они перестанут быть эффективным инструментом.

Элоиза замолчала, обдумывая его слова. Тишина в комнате стала тяжелой.

— Это нелегально, Генри. Мы не имеем полномочий на обыск. В этой стране я — всего лишь инспектор по контролю существ, а ты — иностранный турист. Если нас поймают на месте преступления, даже с благими намерениями, моя карьера в Министерстве будет закончена в ту же секунду. И это в лучшем случае. В худшем — нас встретит сам Лемье, и это не будет вежливой беседой.

Гарри посмотрел ей прямо в глаза.

— Я не могу просить тебя так рисковать. Ты права, это моя затея, и это я втянул тебя в это расследование. Я могу пойти один. У меня достаточно опыта, чтобы войти и выйти незамеченным.

Элоиза выпрямилась, и в её взгляде мелькнула свойственная ей гордость.

— Ожерелье принадлежит моей семье. И те нюхлеры — это моя профессиональная ответственность. Я не позволю тебе забирать все риски себе, прикрываясь статусом «туриста». Я иду с тобой.

Пауза затянулась, но это была не пауза сомнения, а момент окончательного принятия решения.

— Хорошо, — Гарри кивнул, его аврорская натура мгновенно перешла к планированию деталей. — Значит, завтра будем действовать. Ждем момента, когда Лемье покинет склад. Нам нужно окно в два, максимум три часа. Проникаем, забираем ожерелье и документируем всё, что там происходит. Как только у нас будут неопровержимые доказательства фермы и Империуса, мы вызываем авроров прямо на место. С поличным они не смогут игнорировать дело.

— Это безумно опасно, — прошептала Элоиза, но в её голосе уже не было страха.

— Я знаю, — спокойно ответил Гарри. — Но мне доводилось делать вещи и поопаснее. Намного опаснее.

Он сказал это без тени хвастовства, просто констатируя факт, как если бы говорил о погоде. Элоиза долго смотрела на него, словно пытаясь разглядеть за лицом «Генри Эванса» того человека, о котором ей рассказывали в семейных хрониках и письмах.

— Знаешь, — тихо произнесла она, — Флёр всегда говорила, что ты настоящий герой. Что ты бросаешься в огонь, не задумываясь о последствиях для себя. Я всегда думала, что она преувеличивает, поддавшись чувству благодарности за спасение сестренки.

Гарри неловко отвел взгляд, рассматривая узоры на ковре.

— Она преувеличивает. Правда. Я вовсе не такой. Я просто... очень упрямый. Если я вижу, что что-то идет не так, я не могу просто развернуться и уйти. Это раздражает моих друзей, но я такой, какой есть.

Элоиза мягко улыбнулась — впервые за всю ночь это была по-настоящему теплая и искренняя улыбка.

— Возможно, это еще одна грань героизма, Генри. Быть достаточно упрямым, чтобы делать правильные вещи, когда все остальные ищут оправдания в законах и бюрократии. Упрямство — это тоже дар, если оно направлено в нужную сторону.

Она поднялась с дивана, гася одну из ламп.

— Ну что же, думаю, буду отправлять тебя в гостиницу, на заслуженный отдых. Завтра нам понадобятся все твои «упрямые» навыки.

Гарри встал, чувствуя, как решимость окончательно оформилась внутри него. Он выбрал этот путь, зная о рисках, зная, что это разрушает его отпуск как «просто туриста». Тем не менее, стоя в уютной квартире в центре Парижа, он чувствовал себя на своем месте больше, чем за все предыдущие дни отпуска. Это был его выбор. Это был он.

* * *

Вернувшись в свой номер, Гарри не стал зажигать свет. Комната была погружена в густые синеватые тени, прорезанные лишь тонкими полосами света от уличных фонарей, пробивающимися сквозь неплотно задернутые шторы. Усталость навалилась на него свинцовым грузом, но разум продолжал лихорадочно прокручивать детали завтрашнего плана: ржавые петли ворот, ряды клеток и холодные глаза Лемье. Прежде чем лечь, он достал из кармана куртки зеркало связи. Его поверхность была холодной, но в ней теплилась единственная возможность почувствовать связь с домом.

Гарри провел пальцем по стеклу, активируя чары. Зеркало на мгновение затянулось серебристым туманом, который тут же рассеялся, открывая вид на уютную, заваленную книгами гостиную в Англии. Гермиона появилась в кадре почти мгновенно, словно всё это время просидела в ожидании звонка. Её лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности; в неверном свете свечей её каштановые волосы казались еще более пышными и растрепанными, чем обычно.

— Гарри! Наконец-то! — воскликнула она, подаваясь вперед так сильно, что её нос едва не коснулся поверхности зеркала. — Что нового? Мы с Роном места себе не находим!

— Ты все еще жив? — из-за её плеча высунулось заспанное, но полное живого интереса лицо Рона. Он был в своей старой пижаме с гербом «Пушек Педдл», а в руке сжимал недоеденный тост. — Или парижская полиция уже выписала тебе штраф за чрезмерное геройство?

Гарри невольно усмехнулся, чувствуя, как узел напряжения в груди немного ослабевает. Кратко и четко, опуская эмоции и сосредотачиваясь на фактах, он изложил им события вечера: заброшенная промзона на Рю дю Шато, склад номер 47, ряды клеток с измученными нюхлерами и Виктор Лемье, использующий Непростительное заклятие для личного обогащения.

— Завтра мы идем на дело, — подытожил Гарри. — Проберемся внутрь, пока его не будет. Нужно вытащить ожерелье и собрать доказательства для аврората.

— Гарри! — Гермиона в ужасе прижала ладони к щекам. — Это невероятно опасно! Ты должен немедленно вызвать местные власти! Это международный инцидент, использование Империуса на магических существах — серьезнейшее преступление по всем конвенциям! Ты же не можешь просто вломиться на склад в чужой стране!

— Я знаю, Гермиона, — мягко перебил её Гарри, предвидя этот поток аргументов. — Но Элоиза объяснила: бюрократия здесь неповоротлива. Пока они оформят ордер, Лемье почувствует слежку и исчезнет вместе со всеми существами. У нас нет недели на ожидание. У нас есть только завтрашний вечер.

Гермиона замолчала, её губы плотно сжались. Она тяжело вздохнула — тот самый вздох, который Гарри слышал тысячи раз, когда он собирался совершить какую-нибудь безумную глупость ради спасения кого-либо.

— Конечно, — пробормотала она с горькой усмешкой. — Конечно, ты не можешь просто подождать. Это было бы слишком просто и безопасно для Гарри Поттера.

Рон, прожевав тост, покачал головой, в его глазах читалось восхищение, смешанное с обреченностью.

— Чувак, я серьезно... Ты поехал в самый романтичный город мира, чтобы есть мороженое и смотреть на башни, а в итоге за неделю ввязался в полномасштабное детективное расследование с кражами и темной магией? Я должен был поставить на это деньги в конторе Джорджа. Клянусь, коэффициент был бы один к миллиону, но я бы всё равно победил.

Гермиона с силой ткнула его локтем в бок, заставив Рона ойкнуть и выронить крошки на ковер.

— Гарри, послушай меня внимательно, — её тон стал деловым и сосредоточенным, она включила режим «старосты», который всегда помогал им выживать. — Если ты решишь снимать Империус с существ прямо там, будь предельно осторожен. Нюхлеры, чья воля была подавлена так долго, при внезапном освобождении могут быть дезориентированы. Они могут впасть в панику или проявить агрессию. И обязательно документируй всё! Используй заклинание моментального слепка или хотя бы просто делай ментальные записи. Для французского суда тебе понадобятся неопровержимые улики того, что существа находились в клетках и под воздействием заклятия до того, как ты вмешался.

— И Гарри... — её голос внезапно дрогнул, став тихим и полным искренней тревоги. — Будь осторожен. Пожалуйста. Помни, что ты там один.

— Я буду осторожен. Спасибо, Гермиона, — кивнул Гарри.

Рон внезапно отодвинул жену в сторону, его лицо стало серьезным, и в этом взгляде Гарри увидел того самого Рона, который когда-то не задумываясь подставил себя под удар каменной фигуры на шахматной доске.

— Послушай меня, Гарри, — веско произнес он. — Если что-то пойдет не так, если этот Лемье окажется сильнее, чем мы думаем, или если вас прижмут... просто дай знак через зеркало. Мне плевать на расстояние и на то, сколько границ между нами. Я аппарирую прямо к этому складу, клянусь Мерлином.

— Рон! — возмутилась Гермиона, хотя в её глазах тоже блеснула решимость. — Ты не можешь аппарировать из Англии во Францию без официального разрешения Министерства, это вызовет международный скандал и тебя могут арестовать в порту! Более того, это увеличивает риск расщепа в разы.

— Плевать я хотел на разрешение, — отрезал Рон, не сводя глаз с Гарри. — Свои своих не бросают. Просто помни об этом, Гарри.

Зеркало медленно погасло, когда Гарри прервал контакт. На стене отеля вновь заплясали тени от ветвей деревьев за окном. Гарри откинулся на подушки, чувствуя, как на губах сама собой появляется легкая, теплая улыбка. Несмотря на километры, разделявшие их, несмотря на то что он находился в незнакомом городе, окруженный тайнами и опасностями, он не был одинок. У него была семья, которая не нуждалась в официальных разрешениях, чтобы прийти на помощь.

Эта мысль дала ему больше сил, чем любой укрепляющий эликсир. Расстояние было лишь цифрой на карте, а их связь — нерушимой константой. С этим чувством защищенности и правильности происходящего Гарри наконец закрыл глаза, погружаясь в короткий, тревожный, но необходимый сон.

* * *

Больше историй — на https://boosty.to/stonegriffin/. Это как билет в первый класс Хогвартс-Экспресса (если бы он существовал, конечно): необязательно, но приятно. График здесь не меняется — работа будет выложена полностью! 🚂📜