Компаньоны / The Companions (джен)

В нескольких милях от восточной оконечности Картая, в море возле Биквера, начали собираться сотни оруги. Их серые, мощные плечи выступали из воды, а перепончатые ступни плескались под поверхностью. На обращённых к западу лицах выделялись высокие лбы, тупые носы, заострённые уши, маленькие глазки и жидкие золотистые волосы, слипшиеся от влаги. Одни держали боевые топоры и кинжалы, другие — железные бумеранги с длинными металлическими тросами, называемые тонкками.

Оруги смотрели на запад. Будучи амфибийной расой, они могли плыть без устали днями напролёт. Сейчас они держались на воде, ожидая какого‑нибудь знамения от Саргоннаса.

В нескольких милях оттуда, по другую сторону мыса и дальше в проливе Земляного Рога, под пеленой дымки застыл флот боевых кораблей, укомплектованный ограми, — его прислали, чтобы скрепить союз с минотаврами. Кораблей было не сотни, а лишь десятки, но каждый представлял отдельное племя огров и подчинялся своему вождю — представителю этой презираемой многими расы. По сигналу они должны были начать движение. Пока же их корабли почти мирно покачивались на волнах, выжидая нужного момента.

Огры держались на расстоянии от своих водных родичей — оруги. Они презирали туповатых, перепончатолапых оруги и не собирались объединяться с этими «водными» ограми, если только сам Саргоннас не прикажет.

Прямо сейчас назначенный командующий флотом огров, Оолонг из клана Зак, наблюдал в подзорную трубу за далёкой ордой оруги. Оолонг Зак недовольно вздохнул, почесал кишащую вшами голову и провёл грязными пальцами по длинным спутанным волосам. Любой уважающий себя огр постыдился бы вступать в союз с оруги для войны, но минотавры почти уговорили огров — прельстили обещаниями и безделушками. Однако Оолонг Зак был не единственным среди них, чьи сомнения могли развеять лишь окончательные аргументы — лично от Саргоннаса.

За десятки миль оттуда, во дворце города Лакинос на острове Митас, восемь минотавров из Верховного Круга и их король ожидали великого заклинания — каждый со своей смесью воодушевления, нетерпения и скепсиса.

Король минотавров страстно желал завоевать Ансалон — это позволило бы ему поразить подданных размахом и дальновидностью своей власти. Король вложил войска и средства в тщательно продуманные планы Ночного Владыки: успех стал бы подтверждением его мудрости.

Единственным его безоговорочным сторонником был Атра Кура — кровожадный представитель минотаврских пиратов. Для Атра Куры и его конфедерации последователей любая война была хороша: они рассчитывали извлечь немалую выгоду из хаоса, который неизбежно охватит торговые пути Кровавого моря.

Десятки боевых галер стояли наготове в гавани Лакиноса, а ещё многие десятки находились на разных стадиях постройки в бухтах и гаванях Митаса. Акз, глава минотаврского флота, безжалостно гонял рабов, чтобы успеть к срокам, хотя сам относился к грандиозным замыслам Ночного Владыки с прохладцей. Акз не был особо религиозным минотавром и, будучи членом Верховного Круга, уже не раз видел, как военные планы появлялись и исчезали.

И всё же никто прежде не осмеливался попытаться призвать Саргоннаса в мир. Для этого требовались дерзость и честолюбие, признавал про себя Акз. Но если заклинание не достигнет цели — что с того? Галеры можно будет использовать для какого‑нибудь другого предприятия в будущем. Акз не торопился жертвовать своими кораблями и обученными войсками ради безумной, далёкой войны, если только нельзя будет с уверенностью сказать, что сами боги её одобряют. А потому Акз и пальцем не шевельнёт, пока этого не повелит сам Саргоннас.

Хотя Инултус, командующий минотаврскими войсками, терпеть не мог Акза, в вопросах войны они всегда сходились во мнении. Инултус тоже был готов бросить в бой свои легионы обученных солдат… если того потребует Саргоннас. В противном случае Инултус не видел никакого смысла заключать исторически беспрецедентный и крайне неприятный союз с ограми и оруги, чтобы нанести самый масштабный за всю летопись расы минотавров удар по континенту Ансалон.

Двое других членов Верховного Круга были безоговорочно преданы королю и поддерживали его политику, несмотря на личные сомнения насчёт союза с ограми и оруги. Виктри, избранный предводитель сельских минотавров, с радостью сражался бы в любой войне, которую провозгласил бы король, — но к этой кампании он относился с опаской и втайне надеялся, что Ночной Владыка потерпит неудачу. Великий учёный и историк Ювабит тоже голосовал за короля — они были связаны семейными узами ещё с юности. Но рассудительный Ювабит не доверял мистичному Ночному Владыке и его одержимому культу. Так что и Ювабит в глубине души желал, чтобы Ночной Владыка не добился успеха.

Гроппис, хранитель казны, не имел никакого мнения, кроме того, что ему хотелось бы, чтобы всё это к настоящему моменту обошлось не так дорого, — почти так же сильно, как ему хотелось, чтобы запланированная кампания по будущему завоеванию Ансалона была заложена в бюджет с меньшими расходами.

Оставались единственная женщина в Круге — Харис‑О, предводительница кочевых минотавров, — и Бартилл, глава гильдии архитекторов и строителей.

В их высказанных взглядах не было ни капли двуличия. Оба открыто выступали против союза, планируемой войны и грандиозных замыслов Ночного Владыки: Бартилл — потому что вечно был поглощён собственными проектами и нуждался в деньгах; Харис‑О — потому что представляла сепаратистские кланы и сама по себе отличалась крайним упрямством. Она регулярно голосовала против большинства — и регулярно оставалась в меньшинстве.

Однако, как и Бартилл, Харис‑О была полностью готова к войне. Минотавр верен до самой смерти, и честь требовала, чтобы оба действовали в соответствии со всеми решениями Верховного Круга.

Восемь членов Верховного Круга были вызваны королём, чтобы ожидать прихода Саргоннаса.

Они ждали в главном зале дворца. Кто‑то барабанил пальцами по большому дубовому столу. Кто‑то расхаживал по комнате и раздражённо фыркал, задевая плечами друг друга. Кто‑то опустил рогатую бычью голову на дубовый стол и глухо похрапывал.

Завтрашней ночью всё должно было решиться.

* * *

Святилище Ночного Владыки, надо признать, невероятно завораживало — Тассельхоф Непоседа не мог этого не отметить.

По сухой, изломанной земле рассыпались обломки стен. Тут и там к небу тянулись уцелевшие колонны — всё, что осталось от храмов легендарного города. Повсюду громоздились груды битого камня. Среди руин кое‑где торчали пара‑тройка расколотых статуй.

По земле змеились трещины — след землетрясений, когда‑то сотрясавших некогда великий город; они лишь усиливали зловещий облик местности. Серые и чёрные хлопья пепла, местами спекшиеся в хрупкую корку, укрывали всё вокруг.

Ночной Владыка наблюдал за Тассельхофом, пока кендер пробирался по развалинам мёртвого города, то и дело подбирая какой‑нибудь покрытый пеплом предмет и засовывая его в рюкзак. Тас обернулся, заметил, что Ночной Владыка следит за ним, помахал и вприпрыжку помчался обратно.

— А кендер… занятный, да? — произнёс Фесц, не найдя слова получше. Шаман стоял у локтя Ночного Владыки.

— Полагаю, ты согласен, что взять его с собой было хорошей идеей. Тассельхоф очень помог сведениями обо всех своих бывших друзьях, да ещё и сам умолял меня взять его с собой.

— Ты уверен, что он действительно на нашей стороне? — прогрохотал Ночной Владыка, наклонив голову и разглядывая приближающегося кендера своими большими бычьими глазами.

— Он каждый день выпивает двойную дозу зелья. И не дал мне ни малейшего повода усомниться в нём.

— Что это за странная деревянная палка у него за спиной?

— Это хупак, мой господин, — ответил Фесз. — Кендер утверждает, что это непобедимое оружие. — Шаман‑минотавр криво усмехнулся. — Не вижу беды в том, чтобы потакать его ребячеству.

Ночной Владыка покосился на своего ученика. Фесц был его вероятным преемником. В чём‑то он был самым проницательным и надёжным из учеников Ночного Владыки, но в другом — Ночной Владыка это знал — Фесц оставался самым простодушным и доверчивым из минотавров.

— А что насчёт человека, Стурма?

— Этот случай — позор для всех минотавров, — согласился Фесц, — но Тассельхофа тут подозревать не стоит. Стурм был в считанных мгновениях от поражения в поединке, а Тас подбадривал бойцов так же громко, как и все мы. Ни один минотавр не был так взбешён из‑за спасения Стурма, как сам Тассельхоф! Он требовал казнить нескольких стражников в наказание за то, что они позволили соламнийцу сбежать! Да он даже просил позволить ему самому привести приговор в исполнение! Разумеется, мы не могли этого допустить из‑за Высших Законов, но факт остаётся фактом — он просил.

Казалось, Ночной Владыка обдумывал эти сведения. Затем, пожав плечами, он развернулся и направился обратно в своё лишённое стен помещение, некогда бывшее входом в великую библиотеку. Двигаясь с животной грацией, он шёл вперёд; перья шуршали на ветру, а колокольчики, развешанные на его огромных плечах и рогах, позвякивали.

— Эй, Ночной Владыка! — прощебетал вслед ему Тассельхоф.

Ночной Владыка не обернулся, чтобы ответить на приветствие кендера. Верховный шаман тяжело опустился за свой длинный стол, а двое других членов Высшей Тройки поспешили поднести ему книги заклинаний и компоненты. Он разложил их перед собой, принялся рассматривать, сравнивать и делать пометки гусиным пером.

— Ну и неприветливый он, да? — спросил Тас.

— Время близко, — торжественно пророкотал Фесц. — Ночной Владыка сосредоточил всё своё внимание на предстоящей задаче. Мне нужно идти к нему, Тассельхоф, и помогать с приготовлениями.

Фесз развернулся и подошёл к длинному столу, где занял место рядом с двумя другими высшими послушниками Ночного Владыки. Пока Ночной Владыка склонялся над своими расчётами, Высшая Тройка стояла позади него: они старались не мешать, но тут же бросались исполнять любой приказ, стоило ему рявкнуть распоряжение.

Тас пожал плечами и вприпрыжку подбежал к деревянной решётчатой клетке, где держали Китиару. На его взгляд, она выглядела немного измождённой и давно не мывшейся. Ещё он заметил, что Догз, растянувшийся на одеяле неподалёку, пристально за ним наблюдает.

— Так вот, Кит, — небрежно бросил Тассельхоф, — а как ты так быстро добралась до Картая? Я впечатлён. Наверняка тут не обошлось без магии, да?

Китиара смотрела на него с каменным лицом.

— Ну тогда скажи вот что: как тебя так легко схватили? Я‑то думал, Карамон — единственный глупый Маджере.

Она сверкнула на него взглядом и резко отчеканила:

— Сколько раз мне ещё повторять? Я не Маджере!

Тас пожал плечами.

— Ну, тогда наполовину Маджере. Наверное, та половина, которую и схватили, — он хихикнул над собственной шуткой. 

— Кстати, если ты не заметил, тут повсюду минотавры кишмя кишат. Откуда мне было знать?

Тас не дал ей договорить.

— Эй, я тут слышал, что тебя собираются принести в жертву, когда придёт время — завтра ночью, так Фесц сказал. Так что если есть какие‑нибудь слова, которые хочешь передать Рейстлину, если я когда‑нибудь снова его увижу, — лучше скажи сейчас.

Собрав все оставшиеся силы, Кит с яростью бросилась на стенку клетки. Доски содрогнулись, и кендер поспешно отступил на безопасное расстояние. Кит прижалась лицом к решётке и зарычала прямо в лицо Тассельхофу:

— Не знаю, что ты там затеваешь, Тассельхоф, — прошипела она, — но если я когда‑нибудь выберусь отсюда, я своими руками сомкну пальцы на твоей предательской тонкой шее и выжму из тебя всю жизнь до капли!

— Что ж, жаль, что ты так к этому относишься, — обиженным тоном произнёс Тас, — ведь мы такие старые и дорогие друзья. К тому же, — добавил он озорно, — мне кажется, ты чуточку завидуешь. Признайся, разве тебе самой не хотелось бы хоть ненадолго побыть злой…

Кит метала в него взгляды, словно кинжалы.

Тассельхоф, ухмыляясь, попятился в сторону Догза. Кендер обернулся и посмотрел на минотавра, который глядел на него с какой‑то печальной иронией.

— А ты‑то что такой кислый? — спросил Тас и плюхнулся на землю рядом с минотавром, который вроде как должен был его сторожить.

— Ничего, друг Тас, — ответил Догз, подхватывая щепотку сухого пепла и пропуская его сквозь пальцы. Он старательно избегал взгляда кендера.

— Ничего, друг Тас, — передразнил Тас нараспев. Он огляделся и прикинул, что по периметру лагеря Ночного Владыки стоит около дюжины минотавров. У них было самое разное оружие: обоюдоострые топоры, шипастые дубины, метательные копья и колючие плети. Ещё десятки минотавров патрулировали территорию подальше.

При этом ни Высшая Тройка, ни сам Ночной Владыка не были вооружены. Лишь у Догза при себе были палаш, катар и цепной кистень.

Догз понизил голос до тихого рычания.

— Иногда я о тебе задумываюсь, друг Тас, — проговорил минотавр.

— О чём?

— О том, правда ли ты друг всем этим людям — сначала Стурму, а теперь вот этой женщине, Китиаре. Судя по тому, как ты с ними обращаешься.

Тас хлопнул Догза по плечу.

— Ну, меня же превратили в злого кендера, верно? — напомнил Тас. — Я просто изо всех сил стараюсь вести себя как положено злому. Да, раньше они были моими друзьями. Но это когда я был хорошим — ну, или почти хорошим, большую часть времени. А теперь я злой. И если я их предаю, значит, просто выполняю свою работу в категории «зло». Ты должен мной гордиться.

— Да, — нерешительно протянул Догз.

— Я на это смотрю так, — развил мысль Тас, откидываясь на покрытую пеплом землю и закидывая руки за голову, — теперь я вроде как почётный минотавр. Ты же сам мне как‑то говорил, что сила — это право, и что раса минотавров когда‑нибудь завоюет весь мир, и всё такое прочее.

— Да, — снова ответил Догз.

— Ну вот, я просто доказываю свою преданность нации минотавров. Если бы у тебя был выбор: предать свою нацию или предать своих друзей — ой, то есть бывших друзей, — что бы ты выбрал?

Минотавр опустил свои огромные рога, а когда поднял голову, глаза у него были большие и печальные. Его зловонное дыхание едва не сбило Таса с толку.

— Не знаю. Наверное, предал бы друзей, — медленно произнёс он, явно сбитый с толку.

— А разве ты не ждёшь с нетерпением того момента, когда Саргоннас явится в мир?

Догз бросил взгляд туда, где Ночной Владыка сидел, погрузившись в чтение книг заклинаний. Позади него с деловитым видом стояла Высшая Тройка.

— Да, — кивнул Догз.

— Ну вот, видишь? Я тоже, — торжествующе произнёс Тас и хлопнул Догза по плечу. — Не переживай так сильно, Догз, — добавил кендер. — А то на морде морщины появятся. — Тас преувеличенно зевнул. — А теперь я собираюсь немного отдохнуть — мне это очень нужно.

Кендер закрыл глаза. Спустя мгновение он приоткрыл один — проследить за реакцией Догза.

Догз выпрямился и теперь с отрешённым видом чистил и полировал своё оружие. Как и у Тассельхофа, у минотавра раньше были чётко очерченные границы между друзьями и врагами — взять, к примеру, кендеров. Прежде Догз терпеть не мог кендеров, хотя ни разу в жизни ни одного не встречал и даже не видел. Когда он впервые столкнулся с Тассельхофом на борту «Веноры», ему даже прикасаться к нему не хотелось. Тас казался ему хуже врага — одним из самых низших существ во всей иерархии мироздания.

Но после того как он взял Таса в плен и провёл с ним немало времени, Догз проникся симпатией к этому чудаковатому маленькому кендеру. Он восхищался его стойкостью и храбростью под пытками, его умением шутить даже в самых безнадёжных ситуациях. Из разговоров с Тасом он многое узнал о Утехе и друзьях кендера — особенно о ворчливом гноме Флинте Огненном Горне и дяде Таса, Трапспрингере, — и в какой‑то момент начал считать их и своими друзьями тоже.

У Догза было полно родственников, но настоящих друзей — совсем немного. Дружба была для него совершенно новым понятием, и именно Тас научил его этому.

А потом Фесц обратил Тассельхофа на сторону зла, и тот изменился. Стал требовательным, с ним стало куда менее весело. Может, злой Тас и поможет призвать Саргоннаса в мир, но Догз не был уверен, что новая версия кендера нравится ему больше прежней.

Догз вздохнул. Он наклонился, соскрёб грязь со своего катара — длинного клинка с Н‑образной рукоятью, — а затем принялся смазывать и полировать необычный кинжал, погрузившись в тяжёлые раздумья о том, что такое дружба.

В двадцати ярдах оттуда, в своей деревянной клетке, Китиара беспокойно расхаживала туда‑сюда. Её настороженный взгляд не упускал ничего. Она напрягала слух, ловя обрывки разговоров, долетавших до неё по изломанной земле. Китиара никогда не числила кендеров среди своих любимчиков, но нынешнего Тассельхофа она определённо предпочитала тому, каким он был до превращения.

Ночной Владыка упоминал Стурма — значит, соламниец всё ещё жив. А на днях Китиара слышала, как он говорил и о Карамоне, и о Рейстлине. Было ясно, что все они где‑то поблизости — и что Ночной Владыка опасается их вмешательства.

Эта мысль вызвала на лице Китиары кривую усмешку.

Солнце достигло зенита. Земля под его нещадными лучами раскалялась и трескалась. Минотавры с их толстой кожей, казалось, вовсе не замечали зноя. Догз методично чистил и смазывал своё оружие. Минотавры‑стражники на периметре появлялись и исчезали из поля зрения Китиары, совершая положенные обходы.

Ночной Владыка по‑прежнему сидел за своим длинным столом, сортируя и перебирая ингредиенты для грандиозного заклинания, которое он собирался сотворить завтра ночью.

Одним из немногих плюсов тесной клетки Китиары было то, что деревянные планки над головой хоть немного прикрывали её от палящего солнца. Её взгляд скользнул к предательскому кендеру. Его глаза были закрыты. Тассельхоф Непоседа, казалось, мирно спал.

* * *

Пока Ночной Владыка трудился над заклинанием, он мысленно вернулся к тому мгновению озарения, что настигло его пять дней назад — за день до того, как схватили человеческую женщину. Именно тогда наконец подтвердилось нужное время для заклинания — и Саргоннас явил себя минотавру.

Он стоял на горном плато в полдень, а вокруг него были рассыпаны цветные стеклянные призмы, кристаллы и осколки серебряных зеркал. В их гранях он считывал движение звёзд и солнца, вычисляя их положение на небесах относительно двух лун, и в итоге пришёл к выводу, что все внешние условия сошлись.

Внезапно он заметил рябь на одной из отражающих поверхностей. Быстро оглядевшись, он увидел мерцание и рябь на всех осколках блестящего резного стекла. Пока Ночной Владыка в изумлении наблюдал, мерцание обретало форму — и в каждом осколке проступал фрагмент лика Бога Тёмной Мести.

Страшное, грозное, сумрачное лицо, подернутое багровой дымкой, взирало на Ночного Владыку тяжелым взглядом чёрных глаз.

А затем, так же внезапно, образ Саргоннаса в осколках стекла исчез.

Подняв взгляд к небу, Ночной Владыка увидел огромного красного кондора с чёрным оперением: размах его крыльев, казалось, накрывал всё небо, а голова была странно маленькой и лишённой оперения. На кончиках крыльев плясало пламя.

— Приветствую тебя, Ночной Владыка, слуга зла, — казалось, произнёс красный кондор прямо в сознании Ночного Владыки бархатным, манящим голосом. Из углов его клюва вырывались языки пламени.

— Приветствую, Саргоннас, Бог Тёмной Мести, союзник Такхизис, — мысленно ответил Ночной Владыка.

Никогда прежде он не чувствовал себя столь могущественным — и столь ничтожным, — как в тот миг, когда Саргоннас впервые обратился к нему.

— Твой план мне известен, — прозвучал голос бога. — Веками я ждал кого‑то с твоей дерзостью и отвагой. Веками я замышлял, как проникнуть в материальный мир и обрушить на него всю мощь своей ярости. Веками мои замыслы срывались. Ты принял все меры предосторожности для заклинания? Ты готов к назначенному часу?

— Да, владыка.

— Бдишь ли против обмана? Против предательства?

— Да, владыка.

— Достоин ли ты?

— Надеюсь, владыка.

— Не подведи меня. Не смей подвести меня, иначе ты узнаешь, что моя месть настигает повсюду.

С этими словами красный кондор замерцал в солнечных лучах, а затем растворился, словно его никогда и не было.

Ночной Владыка рухнул на колени, ошеломлённо озираясь. Разговор с Саргоннасом происходил исключительно в его разуме. Оглядевшись, он видел лишь стражников‑минотавров, праздно стоявших на своих постах. Они не слышали и не видели Саргоннаса.

То же касалось и двух членов Высшей Тройки — они не заметили ничего необычного… до этого момента.

Один из них подбежал к Ночному Владыке.

— Вы в порядке, ваше превосходительство? — заботливо спросил молодой, крепко сбитый минотавр.

Ночной Владыка не ответил сразу. Молодой шаман с трудом помог ему подняться на ноги.

— Вы в порядке, ваше превосходительство?

На этот раз голос принадлежал Фесцу. Стоявший позади Ночного Владыки шаман шагнул вперёд и тронул его за плечо.

Резко вернувшись в реальность, Ночной Владыка обнаружил перед собой офицера минотаврских войск. Тот стоял прямо перед ним — а сам Ночной Владыка, погрузившись в воспоминания, сидел за своим длинным столом посреди мёртвого города. Ночной Владыка моргнул, окинул взглядом рогатого воина и буркнул в ответ Фесцу:

— Да, разумеется, я в порядке.

— У меня весть, — произнёс солдат‑минотавр. — К Компаньонам, высадившимся на южном берегу острова, присоединилось войско кирие.

— Кирие, — хмыкнул Ночной Владыка. — Сколько их?

— По меньшей мере шестеро, возможно, до пятнадцати, — ответил солдат и самодовольно добавил: — Вероятно, все — члены Воинского Общества. Но мы легко справимся с таким числом. Да мы и вдесятеро большее одолеем!

— Да.

Солдат‑минотавр замялся.

— Да?

— Они движутся в этом направлении. Похоже, они точно знают, куда идут.

— Почему они идут пешком? Почему кирие не переносят их по воздуху?

— Мы и сами озадачены, ваше превосходительство, — ответил солдат. — Возможно, их слишком много, чтобы кирие могли всех поднять, или же им нужно отдохнуть после перелёта из гор Митаса.

— Пф! — фыркнул Ночной Владыка так резко, что солдат‑минотавр невольно отступил на шаг. — Кирие не устают так легко. Должна быть иная причина — и мы скоро её узнаем.

Самоуверенность солдата заметно поубавилась.

— Да, — пробормотал он уже куда менее уверенно. — По нашим оценкам, они будут здесь к полудню завтрашнего дня.

— Хорошо.

К удивлению солдата‑минотавра, Ночной Владыка вовсе не выглядел раздосадованным этой вестью. Напротив, он будто воспрянул духом и снова склонился над работой, энергично делая пометки на полях книги, которую изучал.

Ночной Владыка поднял взгляд. На сей раз в его голосе и правда прозвучало раздражение.

— Ну? Ещё что‑то?

— Н‑нет, ваше превосходительство, — пролепетал солдат и развернулся, чтобы уйти.

«Хорошо», — повторил про себя Ночной Владыка. Люди — согласно донесениям, в сопровождении гнома и эльфа, — были на пути сюда, и к ним присоединились кирие. Последнее оказалось неожиданным. Придётся кое‑что скорректировать в плане, но время ещё есть.

Позади него Фесц и двое других членов Высшей Тройки переглянулись и кивнули друг другу. Они верили в мудрость Ночного Владыки.

Позади них Тас спал… держа один глаз приоткрытым. А позади него, в своей клетке, Китиара сидела, сжавшись, и напряжённо прислушивалась.

* * *

День сменился ночью.

Тассельхоф вздрогнул и очнулся, осознав, что задремал. Прошло несколько часов.

Святилище Ночного Владыки гудело от суеты. Фесц и двое других шаманов‑минотавров деловито укладывали предметы в небольшие ящики и рюкзаки. Полдюжины минотавров‑стражников подобрались ближе и, похоже, ждали приказов. Ночной Владыка — его длинный стол был очищен от книг заклинаний и компонентов — стоял в центре лагеря, указывая и раздавая распоряжения.

Ночной Владыка был облачён в полный церемониальный наряд: пучки перьев и колокольчики свисали с его рогатой головы, словно ленты, а на могучие плечи был наброшен тёмно‑красный плащ.

— Эй, что тут происходит? — добродушно спросил Тас, подходя к Догзу, который как раз упаковывал свои вещи.

Догз обернулся к кендеру.

— Ночной Владыка говорит, что время почти пришло, — торжественно произнёс он. — Мы собираемся этой ночью перебраться на новую стоянку, чтобы скрыть своё местоположение от людей и кирие, которые надвигаются на нас.

Тас обдумал услышанное.

— Хорошая идея! — с энтузиазмом воскликнул кендер.

Заметив Таса, Фесц поспешил к нему. В глазах шамана плясало возбуждение.

— Ночной Владыка разрешил тебе идти с нами, — сказал Фесц. — Ты даже не представляешь, какая это редкая привилегия для представителя твоего народа. Обычно при совершении заклинания присутствуют только сам Ночной Владыка, Высшая Тройка и жертва, которую предстоит принести. Но он считает, что кендер — представитель расы, известной своей удачей и благосклонностью судьбы, — особенно если это злой кендер, — может лишь порадовать Саргоннаса.

Взгляд Таса метнулся к Китиаре. Женщина‑воительница застыла в своей клетке: глаза широко распахнуты, одно ухо прижато к деревянным планкам — она напряжённо прислушивалась.

— Я польщён, — произнёс Тассельхоф, раздуваясь от гордости. — Даже больше чем польщён. Я просто потрясён. За ту хоть и малую роль, что мне уготована в грядущей великой драме, я искренне благодарен. И мне бы очень хотелось лично выразить Ночному Владыке свою глубочайшую признательность.

Кендер уже было направился к Ночному Владыке, но Фесц схватил его за воротник и одёрнул.

— Не думаю, что сейчас подходящее время для разговора с Ночным Владыкой — у него и так слишком много важных дел на уме, — тихо произнёс Фесц.

— А, — сказал Тас. — Разумно.

Кендер наблюдал, как двое стражников подошли к решётчатой клетке. Они выволокли Китиару Ут‑Матар — брыкающуюся и кричащую — через дверь, а затем принялись надевать цепи на её ноги и связывать руки верёвкой за спиной.

— Если вы думаете, что я позволю принести себя в жертву какому‑то дурацкому богу тьмы — не говоря уже о том, чтобы какой‑нибудь проклятый кендер стоял тут и любовался этим зрелищем, — то вас ждёт жестокое разочарование…

Стражники‑минотавры сунули кляп в рот Китиаре, оборвав её на полуслове. Тассельхофу стало даже немного жаль: ему было любопытно, каким образом Китиара собиралась кого‑то «жестоко разочаровать» — тем более самого Саргоннаса.

Ночной Владыка услышал вспышку ярости Китиары. Его спина напряглась. Он резко развернулся, охваченный гневом, и двинулся к воительнице из Утехи.

Потеряв своё обычное хладнокровие, Ночной Владыка злобно сплюнул прямо в лицо Китиаре:

— Грязное отродье! Ты недостойна даже произносить имя Владыки Тёмной Мести! Ты недостойна существовать в этом мире! Скоро ты умрёшь, и в смерти ты поменяешься местами с Саргоннасом. Ты будешь обречена на пребывание в его мире, а он пройдёт через портал в наш материальный план!

Фесц, Догз и остальные застыли, ошеломлённые такой яростью Ночного Владыки. Стражники‑минотавры нерешительно закончили завязывать повязку на глазах Китиары, которая по‑прежнему тщетно пыталась вырваться.

Тас уже собирался выпалить что‑нибудь неуместное, когда из темноты раздался новый, неожиданный голос:

— Полагаю, заклинание станет лишь сильнее, если жертва будет не столь отчаянно противиться смерти ради удовольствия Саргоннаса!

Рейстлин! Это был голос Рейстлина! Тас узнал бы его где угодно, даже здесь, посреди этой безлюдной пустоши. Китиара прекратила сопротивляться — было ясно, что она тоже узнала голос своего сводного брата.

Но где он? Рейстлина нигде не было видно.

Стражники нервно сжали оружие. Догз выхватил палаш, тревожно поводя глазами по сторонам. Высшая Тройка сгруппировалась, готовая в любой момент сотворить заклинание.

Услышав голос, Ночной Владыка резко повернулся в ту сторону, но ничего не увидел. Тас смотрел на огромные бычьи глаза верховного шамана и с удивлением заметил в них не страх и не неуверенность, а проблеск облегчения. Словно Ночной Владыка именно этого и ожидал.

— Это ты? — прогрохотал Ночной Владыка. — Тот, кого зовут Рейстлин, — сводный брат этой неукротимой женщины?

— Да, это я, Рейстлин, — ответил голос.

Тас оглядывался по сторонам, но никак не мог понять, где прячется Рейстлин.

— Тогда покажись.

Послышался тихий, сухой смешок, а затем снова бесплотный голос:

— Пожалуй, не стану.

Несколько долгих мгновений Ночной Владыка молчал. Тассельхоф уже хотел что‑то сказать, но Ночной Владыка вдруг проурчал почти мурлычущим тоном:

— Я понимаю. — Он широко взмахнул рукой. — Ты сделал себя невидимым, чтобы проникнуть сквозь кольцо войск. Браво! Я как раз гадал, как ты это провернёшь. Твои спутники далеко позади?

Рейстлин на мгновение замялся.

— Я пришёл один.

— Хорошо.

— Отпусти мою сестру. Я займу её место.

Тассельхоф услышал приглушённый крик и обернулся: Китиара пыталась вырваться из хватки стражников. Минотавры выглядели слегка не по себе — им было неуютно находиться рядом с голосом, у которого, казалось, не было тела.

— Отличная идея! — выкрикнул Тассельхоф. — Привет, Рейстлин! Это я, Тассельхоф! Ты получил магическую бутыль с посланием?

— Да, — рявкнул Ночной Владыка, оглянувшись через плечо и хмуро глянув на кендера. — Это отличная идея. Но как я узнаю, что ты сдержишь слово?

— А как я узнаю, что сдержишь ты?

Ночной Владыка задумался над вопросом Рейстлина. К нему подошёл Фесц и что‑то прошептал на ухо.

— А, — произнёс Ночной Владыка. — Позволь представить тебе Фесца, моего старшего ученика и шамана высшего ранга после меня. Подойди к нему, и он свяжет тебе руки. После этого, — он подал знак минотавру из Лакиноса, — Догз отведёт Китиару к краю лагеря и отпустит её. Даю тебе слово.

Догз схватил верёвки, которыми была связана Китиара. Двое стражников, явно обрадованные тем, что с них сняли эту обязанность, отступили.

— Справедливо, — прозвучал голос Рейстлина, и в тот же миг стройная фигура мага материализовалась рядом с Фесцем. Шаман грубо схватил его и обмотал верёвкой руки, заведя их за спину.

Ослабев от усилий, требовавшихся для поддержания заклинания невидимости, которое позволило ему проскользнуть мимо минотавров, охранявших мёртвый город, молодой маг рухнул на колени.

Тассельхоф подскочил к нему.

Ночной Владыка кивнул Догзу. Тот подхватил Китиару, перекинул её через плечо и двинулся через поляну. Вскоре их поглотила тьма.

— Рейстлин! — воскликнул Тассельхоф. — Я знал, что ты придёшь… то есть если ты получил магическую бутыль с посланием. Ты ведь получил её, правда?

Чья‑то рука грубо схватила Таса за плечо и оттеснила кендера в сторону. На его место шагнул Ночной Владыка, наклонившись к молодому магу так близко, что обдал его зловонным дыханием.

— Так вот он, знаменитый Рейстлин, — прогрохотал Ночной Владыка.

Рейстлин ничего не ответил. Он лишь твёрдо, не отводя взгляда, смотрел в глаза Ночного Владыки.

— Этот человек ничто по сравнению с тобой, Ночной Владыка, — презрительно бросил Фесц. — Он даже не пытается бороться за свою жизнь!

— Держите его связанным! — приказал Ночной Владыка. — Если ему понадобятся еда и питьё — дайте. Но не стоит его недооценивать. Охраняйте его тщательно.

— А теперь быстро сворачиваем лагерь! Я не хочу рисковать: вдруг он солгал, когда сказал, что пришёл один!

Минотавры поспешили исполнить приказ.

Тассельхоф медленно поднялся с земли. Да, каждое слово Ночного Владыки следовало почитать как святыню — но даже злой Тас считал, что верховному шаману не помешало бы поучиться манерам. Потирая плечо, кендер с тоской подумал о своём добром старом хупаке…

* * *

Догз не успел уйти далеко, когда один из солдат‑минотавров подбежал, чтобы догнать его.

Они оказались в другой части мёртвого города — рядом с руинами портика, остатками стены и грудами обрушившейся кладки.

— От Ночного Владыки, — произнёс солдат, протягивая Догзу послание, начертанное на пергаменте.

«Убей человеческую женщину», — гласила записка, выведенная безошибочно узнаваемым почерком Ночного Владыки.

Догз замер в нерешительности. Свёрток из человеческой женщины, перекинутый через его плечо, пытался кричать и брыкаться — но без особого успеха. Огромный минотавр опустил Китиару на землю и прижал к ней раздвоенное копыто, чтобы она не смогла откатиться.

— Мне нужно поговорить с пленницей, — прогрохотал Догз. — Подожди меня.

Солдат попятился и растворился в тенях.

Догз огляделся. Неподалёку стояла разбитая колонна. Он подтащил к ней Китиару, достал с пояса моток верёвки и крепко обмотал её, привязав к обломку колонны. Затем снял с неё повязку с глаз.

Её взгляд вопросительно впился в него.

— Мне приказано тебя убить, — просто произнёс минотавр.

Тёмные глаза Китиары смотрели на него с вызовом.

Минотавр огляделся, заметил неподалёку крупный каменный блок, медленно подошёл к нему и сел. Приказ убить женщину тревожил его — прежде всего потому, что эта женщина была подругой кендера Тассельхофа до того, как тот стал злым, а во‑вторых, потому что Ночной Владыка дал слово, что женщину отпустят на свободу.

Обе причины одинаково тяготили Догза, и минотавр долго сидел, погрузившись в раздумья. Наконец он поднялся и подошёл к пленнице.

— Сегодня я тебя не убью, — коротко бросил он.

Он потянулся, чтобы снова надеть на неё повязку.

— Я не поведу тебя обратно к Ночному Владыке, — пояснил он. — Оставлю тебя здесь, пока мы не вернёмся. Тогда и решу, что делать.

Китиара яростно рванулась в путах, пытаясь что‑то сказать.

Догз помедлил, размышляя.

— Если попробуешь кричать или звать на помощь — разобью тебе голову, — пророкотал он. Затем снял с неё кляп.

— М‑мне… мне всё равно, что будет со мной, — запинаясь, выдохнула Китиара сдавленным голосом.

Минотавр ждал.

— Это Рейстлин, — сказала она. — Он мой брат. Ты можешь хоть что‑нибудь сделать, чтобы помочь ему?

Минотавр уже потянулся, чтобы вернуть кляп на место.

— Подожди! — тихо вскрикнула она.

На мгновение минотавр замер, глядя на неё с презрением.

— Рейстлин станет жертвой, — произнёс Догз. — Это честь для Рейстлина — привести Саргоннаса, бога минотавров, в этот мир.

И снова минотавр потянулся к кляпу.

— Тогда забудь про Рейстлина, — в отчаянии выпалила Китиара.

Догз остановился.

Мысли Китиары лихорадочно метались. Она вспомнила подслушанный разговор Догза и Таса о дружбе и предательстве. Это натолкнуло её на мысль. Возможно, это единственный шанс для Рейстлина.

— Ты… ты ведь дружишь с Тассельхофом, верно?

— Да, — осторожно ответил Догз.

— Тогда передай ему кое‑что от меня.

Она сказала, что именно нужно передать. Глаза минотавра расширились.

Догз попятился от Китиары, потом резко пнул холодную, покрытую пеплом землю. Он стоял так несколько минут, а Китиара следила за ним, понимая, что попала в самую точку. Как ни странно, минотавр и правда считал себя другом Таса.

Медленно Догз опустил руку с кляпом. Китиара объяснила, где спрятан предмет. Минотавр обыскал её и нашёл эту крохотную вещицу — такую незаметную, что никто не обнаружил её при прежнем обыске и никто не обратит внимания, если Догз будет её носить. Догз сунул маленький предмет за пояс, затем резко вернул кляп и крепко закрепил его на лице Китиары.

Его взгляд встретился с её глазами, пока он снова надевал повязку на её глаза.

Затем он отыскал солдата‑минотавра и приказал ему остаться и охранять Китиару ценой собственной жизни.

После этого Догз сорвался с места и помчался догонять Ночного Владыку и его свиту.