Неудача капитана Блада (джен)

Утро требовало ответов. Горацио приподнялся в кровати, удивившись наличию сил, скинул покрывало и застал в келье примерно ту же картину, что и вчера. Только теперь, при свете солнечных лучей отец Алонсо сидел на табурете и подписывал какие-то конвертики. А брат Матео стоял к кровати Горацио спиной, лицом к окну и распределял за столом в пакетики порции сухих измельченных трав. Иногда они тихо переговаривались между собой на испанском.

Иезуиты не обернулись на звуки пробуждения гостя, давая тому возможность заняться утренними делами. На самом краю кровати лежала длинная полотняная рубаха и такое же темное шерстяное одеяние, как у монахов. После умывания и обтирания, Горацио предпочел все-таки сменить свою сутану, в которой он, возможно, проболел несколько дней, и, переодеваясь, с удивлением заметил собственную дорожную сумку, лежащую на сундуке. Он остолбенело глядел на это чудесное обретение, и именно в этот момент на тишину за спиной иезуиты обернулись. И неожиданно засмеялись.

Длинноногий Горацио смотрелся в иезуитском одеянии весьма комично. Голые ноги, слишком уж выделялись из-под краев платья. Одежды едва прикрывали ему колени, рукава доходили только до локтей. Преподобный замер в недоумении, но склонив голову вниз, понял причину веселья и тоже облегченно засмеялся.

Отец Алонсо указал гостю на оставленную для него еду. Но прежде снова напоил горьким настоем.

— Пришли в Мерру и не могли пить воды в Мерре, ибо она была горька. И возроптал народ на Моисея, говоря: что нам пить? Моисей возопил к Господу, и Господь показал ему дерево, и он бросил его в воду, и вода сделалась сладкою. Так Бог дал народу устав и закон и там испытывал его*, — на латыни процитировал с улыбкой Горацио, поморщившись от столь горького снадобья.

— Так вы не знаете, что вы пьете, лорд Горацио? — удивился клирик.

Преподобный непонимающе глядел на иезуита. Вдруг внезапная догадка заставила его выпрямить спину. Кровь ударила в голову от осознания. Горацио сначала похолодел и побледнел, а потом его щеки залились краской.

— Вы дали мне ваш драгоценный перуанский порошок?.. Мне?.. Иноверцу?.. — ему пришлось присесть, чтобы выдержать эту мысль.

Отец Алонсо, сложив перед собой свои немного короткие руки, спокойно наблюдал за внутренней борьбой англичанина. Брат Матео уже давно продолжил свою работу за столом и не обращал на говоривших внимания.

— Позавтракайте, лорд Горацио. И потом я отвечу на все ваши вопросы.

— Мне нелегко смириться с мыслью, что я… что вы… — Горацио не знал, как выразить огнем сверлившую его душу правду. — Мне казалось…

Отец Алонсо знаком остановил его.

— Я все понимаю, преподобный. Однако факты упрямая вещь, — он улыбнулся. — Проклятые испанские фанатики дали вам лекарство, спасшее вашу жизнь, — он вновь указал на еду.

После того, как Горацио в спешке позавтракал, желая наконец узнать, как он очутился в коллегии иезуитов, гость и хозяин расположились на скамейке во внутреннем дворике здания общества Каса-де-лос-Хесуитас возле небольшого открытого колодца. Во все стороны расходились коридоры к кельям, своды поддерживались колоннами. То и дело мимо проходили по своим делам другие братья ордена, облаченные в одинаковые мешковатого вида грубые одежды. Впрочем, Горацио теперь был неотличим от них, разве что его бледный вид супротив южного оттенка кожи местных жителей выдавал в нем чужака. На беседующих совершенно не оборачивались, и скоро капеллан перестал чувствовать неудобство.

— Вам не передать степени моего стыда, патер Алонсо…

— Молодой человек, оставим этот вопрос на время… Пока вы сможете здраво рассуждать на подобные темы, — клирик помедлил. — Может быть, вы хотите узнать, откуда мне известно ваше имя? — он хитро улыбнулся, заглядывая Горацио в глаза.

— О! Этот вопрос смущает меня не меньше, чем предыдущий. И я страшусь узнать на него ответ.

— Хорошо. Тогда я начну издалека. Расскажите мне, что последнее вы помните до того, как попали в коллегию?

— Что я помню?.. — Горацио мучительно перелистывал страницы собственной памяти, надеясь обнаружить хоть что-то для прояснения ситуации. — Я сошел с корабля и шел по улице вашего прекрасного города. Было так жарко и душно, что я подумал, что моя голова не выдержит еще даже чуть-чуть этого тропического солнца. Я увидел собор и решил зайти в него перевести дух. Но голова продолжала кружиться. Последнее, что я помню, это земля, несущаяся мне навстречу. Схватиться было не за что, и я упал. А дальше — уже вы. Я увидел свою дорожную сумку у вас на сундуке, но там нет сопроводительных писем. К сожалению, потайной кошель с документами и деньгами пропал. И теперь я не знаю, что мне делать, — молодой человек в совершеннейшей растерянности развел руками.

— А что еще, кроме документов и денег было в этом кошеле? — отец Алонсо внимательно наблюдал за выражением лица протестантского священника.

Молодой человек колебался.

— Я не могу вам сказать. Я был послан к вам с миссией от очень влиятельных людей. Но теперь я подвел их, и не в праве раскрывать информацию.

— И все же, лорд Горацио. Подумайте хорошенько. От этого может зависеть судьба вашей миссии и вашей жизни. Что еще было в том кошеле?

— Патер Алонсо, вы знаете моё имя, хоть я его не называл. Вы читали письмо и знаете, зачем я приехал? И вы не угрожаете мне смертью, поскольку только что спасли меня от нее? Господь Всемогущий, поспеши на помощь мне понять, делаю ли я правое дело и не совершаю ли ошибку… — преподобный замер во внутреннем диалоге.

— Успокойтесь, молодой человек, я знаю, что вас послал губернатор Ямайки. Я ждал вашего приезда, доктор Слоан писал мне, что вы будете искать встречи. Но я в последний раз повторяю, что еще было в вашем потайном кошеле, о чем вы умалчиваете? От вашего ответа зависит то, как дальше сложится наш разговор.

— …Я понял, господин Нуньес… — преподобный совершенно сбился в своих мыслях и сдался. — Это был вот такого приблизительно размера, — Горацио показал руками, — золотой крест, украшенный гранатами. С частицей Истинного Креста.

— Вот этот? — иезуит достал из-за пазухи завернутый в его, Горацио, тряпицу тот самый крест драгоценных камней, который Блад велел ему передать тому, кто явится на переговоры.

Отец Алонсо с благоговением держал на ладонях немного тяжелый, выполненный из чистого кованного золота, латинский крест, каждый конец которого расцветал тремя лепестками гранатов. Расположенные в строгом порядке эти темно-багряные капли, размером не меньше ногтя мизинца каждый, на свету становились абсолютным подобием алой крови Христовой. На перекрестье за маленьким слюдяным окошком хранилась под печатью самого архиепископа щепа Креста Господня.

Лорд Уэйд ошарашено смотрел на потерю.

— Боже мой!.. Благодарю Тебя… — шептал он тихо по-английски.

— Ваш влиятельный покровитель снабдил вас всем необходимым, чтобы ваша миссия увенчалась успехом. Ведь именно этот крест, эта Вера-Крус спасла вашу жизнь, а вовсе не я.

И отец Алонсо поведал следующую историю.

Когда преподобный Горацио упал в обморок на улицах Санто-Доминго, первыми его персоной заинтересовались шелудивые проходимцы, заприметившие чужеземца еще на входе в город. Едва тело капеллана коснулось земли, воры увели его дорожную сумку и тут же срезали потайной кошель. Не всякий решится подойти к упавшему на улице, ведь вполне им может оказаться буйный пьяница или заразный больной человек, тем более в одеждах протестантского еретика. Поэтому еще какое-то время капеллан пролежал на столь восхитившей его двухсотлетней мостовой, как лежал бы брошенный на обычной земле в кварталах Порт-Рояла. Пока торопившийся домой аптекарь не обнаружил Горацио без сознания в непосредственной близости от собора Катедрал де Санта Мария ла Менор. Как опытный в делах врачевания человек, аптекарь распознал признаки лихорадки и перенес иностранца в свой внутренний дворик. К тому времени воры поспешили обрадовать своей добычей главаря. Однако ушлый испанец, хоть и предводительствовал над шайкой негодяев, воспитан был в строгости католицизма и в миг признал в драгоценном кресте священную реликвию. Решив, что, пожалуй, он лучше избежит кары за святотатство, главарь приказал немедленно вернуть письмо и крест владельцу. А деньги, так и быть, взять в качестве возмещения за беготню туда-сюда. Приказ был выполнен. Аптекарь был крайне удивлен, когда его разыскали местные ретивые люди, всучили дорожную сумку и сопроводительное письмо, которое уже было вскрыто. По нему-то добрый человек и узнал, куда направлялся тот, кто теперь в болезненном приступе мучался у него во внутреннем дворике. Послали за братьями ордена.

Так Горацио и оказался прямиком у адресата.

*- Ветхий Завет. Исход 15:23-25