Неудача капитана Блада (джен)

Февральским днем 1690 года еще один корабль из Старого Света встал на якорь в Порт-Рояле. Паруса обмякли, ощущая конец пути, а сноровистые матросы карабкались вверх и уже вовсю крепили полотнища к реям. Наконец капитан дал команду принять швартовы, и толпа на пирсе заволновалась, ожидая вновь прибывших гостей. Корабль с метрополии вез прежде всего новости, и только во вторую очередь людей и товары. Но на берегу был как минимум один человек, выжидательно высматривающий именно в фигуры на палубе.

Спускающееся к горизонту солнце мешало лорду Джулиану разглядывать лица. Поэтому вновь прибывшие узнали Уэйда первым.

— Братец! — невысокого роста юноша, обезумев от радости, махал с палубы так отчаянно, что заставил отступить на шаг боцмана, которому чуть не заехали в челюсть. — Это он, посмотри! — обратился молодой человек к своему спутнику слева, высокому долговязому джентльмену в одеждах священника.

Теперь и тот разглядел встречающего, лицо его озарилось спокойной улыбкой.

Лорд Джулиан Уэйд встречал сегодня на пристани двух своих младших братьев, решивших искать удачи на просторах Кариб.

В семье Его светлости лорда Уэйда-старшего было одиннадцать детей. А поскольку наследование предполагало передачу главного титула и родового имущества исключительно первому сыну, остальные дети мужского пола, не лишенные, впрочем, знатности и связей, должны были искать себе применение самостоятельно, согласно своим наклонностям. Средние сыновья Уэйда в лучших английских традициях выбрали каждый свою стезю, исходя из аристократического принципа «Church, Army, and the Law», и отправились пытать счастье в Английские колонии. Так близость ко двору через влиятельного лорда Сэндерленда обеспечила четвертому по старшинству Джулиану успешную дипломатическую карьеру.

Наконец братья получили возможность обняться.

— Джулиан! Как я рад тебя видеть! Местное солнце совершенно лишило тебя изящной бледности, — младший брат радовался как ребёнок, обнимая и хлопая старшего по плечам.

— Сколько мы не виделись, Актеон? — в свою очередь удивлялся Джулиан, рассматривая родственника. — Последний раз это было, пожалуй… перед твоим походом в Индию, года четыре назад... — старший брат рылся в воспоминаниях. — К сожалению, не могу сказать, что ты с тех пор подрос хоть малость. Но возмужал! Что правда, то правда!

— Что Индия! — не унимался юноша. — Я потом служил на военном фрегате «Руби»! Что это было за счастье! Ты не представляешь!

Актеон своей живостью и страстностью оттеснял в сторону еще одного брата. Того, что выбрал рясу священника. Актеону было двадцать четыре, его брату Горацио — на два года больше. Лорд Горацио, как и прочие юноши в семье Уэйдов, был худым и высоким, с таким же мечтательным взглядом, как у Джулиана. Единственным исключением из всех был младший Актеон, с детства отличавшийся еще и слабым здоровьем. Отец, отдавая сына на военно-морскую службу в 13 лет, пошутил, что всем стоит возлагать надежды на первое же пушечное ядро в эту отчаянную голову, дабы оно поскорее лишило его этой природной хрупкости и избавило остальных от лишних забот. К счастью, и, может, благодаря молитвам матери, ядро миновало столь горячего юнца. А вот храбрость и неустрашимость младшего лорда Уэйда сделали из него отличного офицера.

Горацио стоял от этой сцены чуть в стороне и с улыбкой наблюдал за восторгами младшего брата. Из всех братьев и сестер именно с Актеоном у него сложилась тесная дружба. Как старший в паре, он немного покровительствовал младшему и сейчас спокойно сопереживал встрече, ничуть не расстраиваясь отсутствию внимания к собственной персоне.

— Я слышал, ты тоже стремишься в море? — Джулиан раскрыл объятия среднему брату.

— Надеюсь на твою протекцию, хитроумный лис, — сыронизировал Горацио, намекая на карьеру дипломата.

— Мы оба рассчитываем на твои связи, братец! — посерьезнел младший.

— Готов оказать вам всестороннюю поддержку, — абсолютно искренне ответил Джулиан. — Я на короткой ноге с губернатором Ямайки, надеюсь, он не откажет принять тебя в эскадру. А ты, Горацио? На что рассчитываешь ты?

— Он мечтает о должности капеллана на судне! — ответил за брата Актеон.

— На военном? — Джулиан удивился. Интересы среднего брата всегда тяготели к темам милосердия и миролюбия, а не к исковерканным картечью телам и ярости боя. А ведь на торговых кораблях должности священника не предполагалось.

— Видишь ли, — Актеон продолжал оставаться адвокатом среднего брата, — братец наш совершенно лишен карьерных притязаний и ищет не места как такового, а истинного служения. По его мнению, несчастные обреченные нижних палуб военного корабля заслуживают не меньшего укрепления в вере, чем благополучные сельские или городские прихожане, а, возможно, и большего.

Горацио молча смотрел на обоих братьев, ничем не выдавая собственных мыслей или эмоций.

Джулиан же напротив отнесся к словам о служении со всей серьезностью. В детстве с этим братом его связь была меньше, чем с активным и деятельным младшим.

— Постараюсь тебе помочь, — сказал он священнику. — Но надеюсь, со временем ты выберешь долю попроще и посолиднее.

Хоть мы и застали Горацио невозмутимым, как озерная гладь, носитель имени, столь созвучного его сути (по латыни ratio — разум, логика), не всегда был задумчив и неразговорчив. Этим же вечером замкнутость никак не помешала ему за ужином поучаствовать в череде рассказов о приключениях младшего на флотской службе, в воспоминаниях о матери и замужествах сестер, о делах отца и собственных вехах на духовном поприще.

Джулиан в свою очередь рассказал им историю нынешнего губернатора острова и пообещал при первом же случае представить братьев Его высокопревосходительству.

Арабелла сидела в кресле для почетных гостей и, подперев лицо кулачком, с нежностью смотрела на мужа. Губернатор Ямайки, статный красивый мужчина средних лет в аккуратном парике и безупречном черном камзоле, сидел за массивным, орехового дерева столом и заканчивал изучать документы, которые ему необходимо было подписать. Питер был сосредоточен и не поднимал на миссис Блад глаз. Наконец, обмакнув изящное перо в чернила, он поставил на поручении свой вензель, отложил деловые бумаги в сторону и посмотрел на любимую.

— Навалившиеся обязанности разделяют нас не меньше, чем мое корсарство, — с легкой горечью произнес он.

— Я не жалуюсь, Питер, — просто сказала Арабелла. — Я горжусь тобой.

Глаза ее сияли, а сама она едва удерживала себя, чтобы не кинуться ему в объятия.

Последними месяцами Блад, казалось, был вознагражден за все годы испытаний, за все тяжкие периоды разлуки, за неверие в себя и в любовь этой женщины. Он вышел из-за стола, подошел к Арабелле, взял ее обе руки в свои и поднес к губам для поцелуя.

В этот момент дверь отворилась, и вошедший слуга объявил просьбу об аудиенции для лорда Джулиана Уэйда и его братьев.

Несколько раз бережно коснувшись губами пальчиков, Блад отпустил ее руки, тихо шепнул:

— Ты отнимаешь мой разум.

Потом, повернувшись к слуге, громко добавил:

— Пригласите.

Когда трое молодых людей заходили в кабинет, Арабелла уже встала со своего места и собиралась уходить. Актеон, не умевший удерживать язык за зубами, возможно, слишком громко скороговоркой промолвил:

— Она выше его, — и подтолкнул Горацио в бок.

Миссис Блад, не задерживаясь и не реагируя на фразу, проследовала мимо братьев, легким кивком поприветствовав лорда Джулиана. Тот сдержанно ответил ей подобным же жестом.

— Ваше высокопревосходительство, — учтиво обратился лорд Джулиан к губернатору, — позвольте представить вам моих младших братьев: лорда Горацио Уэйда и лорда Актеона Уэйда, сыновей Его светлости герцога Уэйда. Прибыли на Карибы с целью прославить себя во имя Англии.

— Прославить себя во имя Англии?.. — Блад радушно улыбнулся, приглашая гостей располагаться в креслах, и, снимая необходимость дальнейшего официального тона, иронично добавил:

— Похвальное намерение. Главное, чтобы Англия посчитала вашу службу поводом для гордости, а не виселицы. Признаться, не всегда судьба благосклонна к нашим подобным желаниям. Достаточно взглянуть на меня.

Младшие братья удивленно переглянулись, а лорд Джулиан поддержал атмосферу:

— Последние несколько дней я только и делал, что рассказывал братьям все перипетии вашей удивительной биографии, господин губернатор.

— И наверняка много чего упустили, — Блад многозначительно смотрел на посланника.

Лорд Джулиан предпочел не углубляться в тему, да и сам Блад уже обратился к другому гостю.

— Преподобный лорд Горацио, чем могу быть вам полезным?

— Я бы хотел просить место судового капеллана на вашем флагмане или любом другом корабле эскадры.

Блад нахмурился, понимая всю серьезность услышанной просьбы. Подобная должность не была престижной, скорее даже наоборот, считалась недостойной дворянского титула, физически тяжелой и сопряженной с риском для жизни. Принятие столь социально понижающего решения не могло быть следствием неведения, а лишь твердых убеждений или какого-то нелепого идеализма говорящего. Поэтому губернатор не спешил с ответом. Старинные часы отбили половину часа, подчеркнув, что пауза затянулась.

Питер, кашлянув, наконец сказал:

— Я подумаю, что могу для вас сделать, лорд Горацио... Не находите ли вы забавным, что в подобных обстоятельствах протестант просит протекции у католика?

Священник, не моргнув глазом, произнес:

— Ваше высокопревосходительство, разве не в словах Блаженного Августина найдем мы ответ? In necessariis unitas, in dubiis libertas, in omnibus caritas. * Полагаю, судимы мы будем по совести, а не по приходским книгам.

Джулиан поднял бровь, взглянув на брата. Блад про себя ухмыльнулся.

— А вы юноша? — обратился губернатор к Актеону, — Судя по выправке, вы моряк?

— Лейтенант Королевского флота, прибыл на Антилы в ваше распоряжение, — лорд Уэйд — младший достал подписанное не без помощи Сэндерленда назначение о переводе в Карибский регион.

Блад внимательно прочитал бумагу, отметив про себя список походов и миссий, в которых юный Уэйд уже успел поучаствовать. Особенно его поразил столь рано полученный чин.

— Я предпочитаю лично проверять офицеров в деле, прежде чем назначать их на должности в гарнизон Ямайки, — строго ответил Блад, избегая ложных обещаний и все еще сомневаясь в протекции.

— Спешу оказаться вам полезным, Ваше высокопревосходительство.

— У вас довольно необычное греческое имя? Что-то про героя-охотника, если мне не изменяет память.

Юноша усмехнулся:

— Отец устал придумывать имена одиннадцати отпрыскам, вот и сострил, выбирая моё.

— Остается надеяться, что судьбу он вам не выбирал.

— Повзрослев, мы не раз ссорились с Горацио по этому поводу, — с досадой махнул рукой младший.

— Я всего лишь считаю, что нам стоит избегать того, что напоминает об опасности, — тихо произнес священник.

— Скажи об этом отцу! Я считаю, что, если человек будет бояться каждого дурного знака, ему останется лишь сидеть дома и ждать смерти.

— Вам повезло. У меня не было возможности спорить с братьями, — остановил их Блад.

— Господь послал вам в утешение прекрасную супругу, — отозвался лорд Горацио.

Блад вновь пристально посмотрел на него, оценивая искренность произносимого, но не заметил ни тени лицемерия на лице преподобного. Поэтому слегка поклонился в знак благодарности.

Уже позднее, после официального визита, обсуждая увиденное, братья сошлись во мнении, что нынешний губернатор Ямайки действительно человек чести и неподдельного достоинства. Актеону уже не терпелось заняться делом под командованием столь славного капитана. А Горацио справедливо полагал, что его просьба не останется без внимания.

* В необходимом — единство, в спорном — свобода, во всем — любовь. (лат.)