Братья по магии. Точка отсчета (джен)

— Патент? — тупо переспросил Алекс. Он совершенно не въехал, о чём речь. Какой патент? У волшебников что, бывают патенты? Ах да, бывают, наверное. Кажется, у какого-то Поттера было изобретение «Простоблеск» для шевелюры. Если он ничего не перепутал, это снадобье принесло семье Гарри хорошие деньги. Но за что давать патент Грею?

Или, если о патенте заговорили на Рейвенкло, это касается всей команды Алана Макалистера и самого Алекса, как её части. Наверно, речь идет о патенте на саморегулирующиеся очки, решил наконец Алекс.

А Поттер подумал не о научных изысканиях, его интересовало другое.

— Девчонки, а деньги за это дают? — спросил он.

Парвати с Лавандой переглянулись.

— Наверное да, — не очень уверенно сказала Лаванда.

— Об этом надо спрашивать воронов, они разбирается не только в науке, но и в таких вещах тоже, — убежденно сказала Парвати. Наверное, она полагалась на знания, полученные от сестры.

— Я дождусь разъяснений Алана, — решил Грей. — Лаванда, Парвати, у меня будет к вам просьба. Если на Рейвенкло это обсуждают, то это не значит, что я хотел бы, чтобы и на Гриффиндоре об этом говорили.

Подружки пообещали молчать, хотя Алекс не очень доверял их слову — уж очень они любили сплетничать. Когда девочки ушли, Гарри забросал брата вопросами, на которые тот был не в состоянии ответить.

— Я и сам точно ничего не знаю, — отмахнулся он.

Впрочем, Гарри было достаточно самых общих сведений о том, что такое патенты и как их выдают. Несмотря на то, что Алекс понятия не имел, как это происходит в волшебном мире, его поверхностных знаний хватило, чтобы удовлетворить любопытство Поттера.

Отправляясь вечером на ужин, Алекс шёл через гостиную с некоторой опаской. Ожидая, что там уже вовсю судачат о его неожиданном достижении, он с удивлением увидел, что на них с Гарри обращают внимание даже меньше, чем обычно, а разговоры по-прежнему вертятся вокруг близнецов Уизли и Энди Кейна, всё так же лежащего в Больничном крыле, а также о том, что будут давать на ужин.

«Наверное, девчонки сдержали слово», — подумал Грей. А потом поразмыслил и решил, что всё-таки Гриффиндор — это не Рейвенкло во всех смыслах этого слова, и разговоры о патентах — тема гораздо менее популярная, чем о мётлах. Вряд ли учеников его факультета интересовала научная ерунда, и даже если Парвати и Лаванда проговорились бы, то вряд ли нашли бы много благодарных слушателей.

В Большом зале Гарри, увидев за столом Рейвенкло Макалистера, посоветовал брату расспросить его. Вероятно, получить информацию не от первых сплетниц Хогвартса, а из официального источника было бы правильным решением.

— И что я ему скажу? Что мне сорока на хвосте принесла вести о каком-то патенте? — с досадой проговорил Грей. — Я буду выглядеть идиотом, если это неправда. К тому же, я совершенно на это не претендовал. Возможно, Макалистер не говорил мне ни о каких патентах именно потому, что не собирался брать меня в долю.

Гарри всплеснул руками.

— Алекс! Ты что! Без тебя у них вообще ничего бы не вышло. Как ты можешь говорить, что тебе не положен патент?

Однако Грей упёрся, ему казалась некрасивым думать о деньгах, а не о науке. Вот если Макалистер сам подойдёт и заговорит о патенте… После нескольких неудачных попыток переубедить брата Поттер сдался.

В субботу утром братья не вспоминали свой разговор о патенте. Алекс — потому что выкинул его из головы, Гарри — потому что не хотел сердить брата. Мальчики, верные своему решению не давать Шарлин Мэлон передышки, сходили в совятню, чтобы отправить новый заказ в Зонко. Запасы рвотного порошка, который так хорошо себя зарекомендовал, надо было срочно пополнять, иначе Шарлин сможет наконец наесться как следует без последствий и избежит справедливого наказания.

С отменой квиддичных тренировок мальчики почти не бывали на воздухе, поэтому воспользовались случаем, чтобы погулять.

— По-моему, на улице немногим холоднее, чем внутри, — заключил Алекс.

Он по-прежнему мёрз, несмотря на то, что в замке стали топить камины. Интересно, Грейнджер уже овладела своим безопасным голубым огнём? Хотя, даже если бы она поделилась сведениями, мальчики не смогли бы использовать заклинание, требующее работы волшебной палочкой.

Когда братья вернулись в замок, оказалось, что до обеда ещё много времени, а подниматься в свою башню им не хотелось.

— Пойдем, проведаем Энди, — предложил Поттер.

Алекс подозревал, что их снова не пустят, но согласился не раздумывая — он тоже считал, что их приятелю не помешает немного заботы и внимания.

— Только нам всё-таки придется заглянуть в спальню, — сказал он. Поттер не возражал, хотя он даже не догадывался о причине и старался не следить за братом, когда тот выдвинул чемодан Гарри и стал в нем копаться.

— Теперь можно идти, — довольно сказал Грей.

* * *

Алекс осторожно потянул на себя тяжелую дверь Больничного крыла. Он не хотел бы сюда возвращаться; все те случаи, когда они с Поттером сюда попадали, не были приятными. Хотя, конечно, никто в здравом уме не назовет посещение больницы приятным.

С их прошлого визита ничего не изменилось — всё те же кровати рядами, каменные стены и пол. И лишь в дальнем углу зала находилась огороженная ширмой кровать. Там, наверное, и лежал Энди. В подтверждение этой мысли из-за ширмы вышла с подносом, полным пузырьков, мадам Помфри.

— Зелье вы уже выпили, сейчас я принесу вам ваш обед, мистер Кейн, — сказала она, ещё не видя посетителей.

— Мы пришли навестить друга, — решительно заговорил Гарри.

— Мистер Поттер! И мистер Грей с вами, — проговорила медиведьма. — С вашим приходом пациент наверняка поест с большим аппетитом, чем обычно.

— Так его уже можно навещать? — спросил Алекс. Ещё недавно мадам Помфри их не пускала.

— Да, ему уже лучше, — признала ведьма. — Правда, ему ещё предстоит длительное лечение, но, думаю, он выдержит его гораздо легче, если его будут навещать друзья.

Сделав приглашающий движение рукой, мадам Помфри удалилась, а мальчики осторожно заглянули за ширму. Они увидели Энди, чьё бледное лицо и шея были покрыты красными пятнами, а закатанный рукав больничной пижамы не скрывал перевязанную руку.

Возле кровати стоял стул, который Поттер подтолкнул брату, а сам сходил ещё за одним. Мальчики подвинули стулья поближе к кровати и сели.

— Гарри, Алекс, вы пришли. Как я рад, — сказал Энди тихо, с заметной одышкой. — Ко мне вообще никого не пускают, представляете? А тут пустили…

Энди замер на полуслове, его лицо вытянулось от какой-то неприятной мысли, пришедшей в голову. Мальчик заговорил скороговоркой:

— Простите, я вас подвёл, обещал познакомить с Игги, чтобы сделать Гарри колдографии… Гарри, я помню, что ты меня ещё кое о чём просил, а я ещё не… В общем, я теперь, наверное, не смогу… Ты напиши папе, он выполнит твою просьбу!

Алекс с недоумением смотрел, как в уголках глаз Энди стала скапливаться влага, а сам Кейн сглотнул, стараясь, чтобы гости ничего не заметили.

— Энди, ты чего? — не понял Поттер.

— А вот и я, — мадам Помфри занесла поднос и поставила его на тумбочку. Она помогла пациенту немного приподняться на постели и сунула ему глубокую тарелку с каким-то густым супом, а, может быть, жидкой кашей. Энди недовольно скривился.

Ни Алекс, ни Гарри, даже попав в Больничное крыло, не пробовали больничную еду. Вероятно, это была редкая гадость, раз Кейн был так недоволен.

— Ничего не могу есть, тошнит постоянно и дышать тяжело, — пожаловался Энди.

— А если написать твоим родителям? — спросил Алекс. Он не представлял себя в похожей ситуации без поддержки родных.

— Зачем? — не понял Кейн. — Мадам Помфри умеет лечить, а мои родители — нет, и зелья в школе бесплатные.

— Тогда, может, в Мунго? — продолжал расспрашивать Грей.

— В Мунго очень дорого, — отказался Энди.

— А что это — Мунго? — спросил любопытный Гарри.

— Я потом тебе расскажу, — ответил Грей. Об этом они с братом ещё не говорили. Каждый раз, когда Алексу казалось, что Гарри с его слов знает о волшебном мире практически всё, что нужно, события разворачивались так, что необходимо было рассказывать что-то ещё. И Алекс по-прежнему не знал, насколько были достоверны сведения, почерпнутые из прочитанных книг и просмотренных фильмов.

— Расскажите мне, как наказали Уизли, — попросил Кейн.

— Никак, — сердито засопел Гарри. — Они сказали, что мыли котлы у Снейпа, и в одном из них нашли остатки какой-то жидкости. Короче, по их словам, во всем виноват Снейп, а не они, ведь на Зельеварении не должно быть ничего такого опасного.

— Это не обязательно, — не согласился Энди. — Если зелье варили старшекурсники, то у них могло получиться что-то действительно ядовитое. Странно, что профессор Снейп не догадался, что это. Он не мог не знать, что варили у него на уроке. Снейп здесь был вчера вечером и разговаривал с мадам Помфри. Они, наверное, думали, что я сплю.

Энди осторожно поставил на тумбочку тарелку с супом, к которому он так и не притронулся.

— О чём они говорили? — спросил Алекс. Надо бы уговорить Энди поесть.

— Снейп сказал, что не знает, чем мне помочь. Он перечислил мои симптомы — тошнота, рвота, головокружение, затруднённое дыхание, аллергия, сильная слабость. И самое плохое, что эти симптомы не убираются теми зельями и заклинаниями, которыми меня лечит мадам Помфри. И рука не заживает… Снейп сказал, что близнецы Уизли врут насчет того, где они взяли эту гадость. По всем признакам — это Снейп так считает — это что-то тёмномагическое, поэтому обычное лечение мне не помогает. А мадам Помфри возмутилась: «Не может быть! Близнецы Уизли ещё совсем дети, чтобы подозревать их в подобном».

Энди не выдержал и всхлипнул, а его гости в недоумении переглянулись. Неужели Энди так расстроился из-за того, что близнецов не накажут? Может, сказать, что они собираются мстить за него?

Пока Алекс подбирал слова, Энди вдруг зажмурился в тщетной попытке сохранить самообладание, но ему это не удалось — из его глаз брызнули слёзы, моментально приложив две влажные солёные дорожки.

— Так обидно… — захлебываясь в слезах, прошептал Энди. — Я умру, а им за это ничего не будет…

— С чего ты взял, что умрёшь? — удивился Гарри. Он решительно не понимал, что происходит с его приятелем.

Алекс задумался. Вероятно, Энди был слишком напуган тем, что его самочувствие не улучшалось, а в таком состоянии здраво мыслить очень трудно.

— Ну как же, — прохрипел больной, — вас пустили попрощаться…

Гарри фыркнул. Грей бросил на него укоризненный взгляд и сказал тем самым голосом, которым уговаривал Невилла не волноваться перед Полётами:

— Энди, ты зря так переживаешь, ведь ты скоро поправишься, и у тебя всё будет хорошо. Здоровье вернётся, вот увидишь, и ты снова скоро будешь полон сил. Мадам Помфри тоже так считает, иначе бы она нас не пустила, и не приносила бы тебе еду на тарелке, а кормила бы с ложечки, или вообще не кормила бы.

— Очень надо это есть, — пробурчал Энди, а сам посмотрел на Грея с зарождающейся надеждой.

От его доверчивого взгляда у Алекса заныло сердце — он представил, как тринадцатилетний мальчик, после того, как его одноклассники так жестоко над ним подшутили, лежал в одиночестве на больничной койке и думал, что может умереть. И это не считая физических мучений!

Гарри перехватил инициативу и тоже принялся убеждать Энди, что самое страшное уже позади.

Алекс прикрыл глаза, его воображение нарисовало ему замечательную картину: близнецы Уизли выходят из башни Гриффиндора и не торопясь идут к большой движущейся лестнице. Гарри Поттер остается в гостиной при многочисленных свидетелях, а сам Алекс (благо благодаря квиддичным матчам четко определено расстояние, на которое они могут удаляться друг от друга) идёт вслед за рыжими спустя некоторое время, чтобы не вызвать подозрений. Никто не подумает на Грея, который ничем себя не проявил. Сначала он следит за Форджами по Карте, но потом догоняет их. Ему нужно держать близнецов в поле зрения, иначе не сработает заклинание Полёта, в который он отправит обоих подлецов, как только те дойдут до лестницы. Будь они хоть трижды волшебники, пролететь столько этажей вниз и не убиться им не удастся…