Братья по магии. Точка отсчета (джен)

Алан показал на лежавшее в груде вещей перо.

— Это ещё одна самописка, не та, которой я пользуюсь.

Это была вторая самописка, зачарованная специально для написания уничтоженного потом письма в Министерство о нарушениях Артура Уизли, в частности, о его превышении полномочий в Лютном. Мальчики писали кляузу подальше от людных мест, поэтому Гарри взял писчие принадлежности — пергамент и это перо, которое так потом и не выложил. Алекс успел совсем забыть об этом случае.

Основная самописка Алекса была белоснежной. Гарри досталось белое перо с коричнево-серыми разводами. Оба пера были гусиными. Но запасная самописка, лежащая сейчас на столе, была чёрная с металлическим отливом. Гарри сказал, что это перо ворона, он его купил в Косом в дополнение к гусиным просто из озорства.

— Это перо ведь зачаровано по тому же принципу, что и та самописка, которую я тогда видел? А можно проверить?

Алекс кивнул. Засветившись так сильно с расчётами для очков, он теперь не очень боялся, что его разоблачат.

Макалистер помахал палочкой, проверяя понятные ему одному вещи. Он спросил:

— Это перо тебе очень нужно? Я понимаю, что ты не можешь продать то, котором постоянно пользуешься, но ведь ты можешь расстаться с запасным? Знаешь, у моего дяди скоро День рождения, юбилей, так хочется подобрать для него необычный подарок. Ты не мог бы уступить мне это перо?

— Десять галеонов, — не раздумывая, сказал Грей. Кажется, у него теперь есть деньги на подарок для Гарри.

— Идёт, — Макалистер был подозрительно рад приобрести подарок для дяди. Он полез в глубокий карман мантии, откуда достал мешочек с деньгами, и сразу же расплатился.

Алекс переложил галеоны себе в карман, воровато оглядываясь, проверяя, не возвращается ли брат. Ему не надо знать, что у Алекса теперь есть свободные деньги. Пусть подарок на Рождество будет сюрпризом.

До возвращения Поттера Алекс успел убрать деньги, а Макалистер — показать движение палочкой. Грей даже понадеялся, что сможет уловить какие-то особенности трансфигурации и запомнить образец, переведя его в цифровой формат. Однако этого не произошло — ни он, ни Поттер не умели видеть чужую магию. Максимум, что они могли — почувствовать сильный поток волшебной энергии. Ничего не поделаешь, придётся придумывать что-то другое, раз не получилось подсмотреть у Макалистера.

Вернувшийся Поттер сказал, что Грейнджер в сопровождении девушки-старшекурсницы отправилась куда-то в сторону движущихся лестниц, дальше Гарри не стал следить.

— И не лень тебе было? — поддел его Алекс, хотя сам был очень доволен, что Гарри отошёл ненадолго, а он смог провернуть такую выгодную сделку — подарок дяде Алана на юбилей в обмен на подарок для Гарри Поттера на Рождество.

Поттер пожал плечами:

— За Грейнджер нужно присматривать, иначе она опять чего-нибудь учудит. Сам знаешь, за ней нужен глаз да глаз.

Алекс помог брату сложить в сумку раскиданные вещи и поблагодарил Алана за помощь и за объяснения по Трансфигурации.

— Мне очень понравилось заниматься с вами исследованиями, — сказал Грей, нисколько не кривя душой. — Я не против как-нибудь повторить.

— Я тоже, — сказал серьёзно Макалистер. — Только подозреваю, сейчас на тебя будет иметь вид профессор Флитвик. Если у тебя останется время, мы с ребятами будем только рады.

Оставив Макалистера в библиотеке, — рейв сказал, что у него есть какие-то дела, — братья отправились в общежитие Гриффиндора.

— Всё-таки, что понадобилось старосте школы от Грейнджер? — не мог успокоиться Гарри.

* * *

— Вот здесь, — сказала Агата Боуд, подведя Гермиону к горгулье, преграждавшей вход в кабинет директора. — Сейчас я скажу пароль, и ты встанешь вот сюда. Тебя поднимет наверх движущаяся лестница, ты не бойся!

— Движущаяся лестница называется эскалатор, — нравоучительно заметила Грейнджер. Её порой поражало крайнее невежество волшебников. — Я не боюсь таких простых и понятных вещей, разве не очевидно?

Хаффлпаффка не стала вступать в дискуссию, а просто произнесла:

— Ореховый щербет!

Открылся проход, и Гермиона, забыв о провожатой, храбро шагнула вперёд. Не стуча, — зачем, директор ведь ждет её, — гриффиндорка решительно переступила порог загадочного кабинета и по-хозяйски огляделась.

— Здравствуйте, профессор! — сказала она, заметив Дамблдора, вышедшего из-за массивного стола ей навстречу.

— Гермиона, девочка моя, здравствуй! Я вижу, тебе здесь нравится!

— Да, директор Дамблдор, сэр! Как здесь может не нравиться? Я знала, что вы меня скоро позовёте и специально провела исследования. Я выяснила, что в вашем кабинете хранится Распределяющая шляпа, в которой находится меч Годрика Гриффиндора, который может достать только истинной гриффиндорец, а также здесь живет ваш феникс Фоукс, который, как и все фениксы, проходят цикл возрождения. Он осуществляет воссожжение себя, после чего появляется вновь из огня или же из пепла. Считается, что феникс — символ вечного обновления…

Скороговоркой выдав эти ценные сведения, Гермиона победно посмотрела на директора: он должен оценить!

И верно, Альбус Дамблдор приятно улыбался, кивая ей. Гермиона решила продолжать:

— Я знаю, что на стенах развешаны портреты предыдущих директоров Хогвартса. Прямо за вашей спиной большой портрет директора Армандо Диппета. Он родился в 1637 году, а вот портрет директора Финеаса Найджелуса Блэка. Годы жизни 1847-1926. Блэки — старая тёмномагическое семья, — авторитетно добавила девочка. — Их приверженность древним кровавым традициям заслуживает осуждения.

Альбус был доволен — девочка оказалась именно такой, как он себе её представлял, и даже превзошла тот образ, который он себе создал. Подумать только, ему совсем не придется её агитировать, она уже сама нарисовала для себя нужную картину мира. Решено, он не будет подбавлять ей сыворотку правды в чай.

Альбус пригласил Гермиону к столу. Не к тому, круглому, стоящему на нижнем ярусе кабинета, а к своему письменному. Массивный стол, покоящийся на огромных лапах, привлёк девочку с первой минуты её появления в кабинете. На нем стояли в ожидании две чашки синего кобальта и заварник. Форма посуда — небольшие вытянутые предметы — должна была создавать атмосферу строгости и деловитости. Альбус намеренно не приготовил никаких сладостей, он был уверен, что это придаст чаепитию серьёзности. Наверняка такая целеустремленная девочка, как Гермиона Грейнджер, почувствует себя польщённой, что будет пить чай не за каким-нибудь обычным столом, а именно за тем, за которым работает самый выдающийся волшебник современности.

Налив девочке чаю, — пусть приобщается к таинству чаепития в святая святых Хогвартса, — Альбус дождался, пока она пригубит напиток, и предложил ей обычный вопрос: как ей школьная жизнь?

И без Веритасерума девочка заливалась соловьем. Не то чтобы Альбус злоупотреблял сывороткой правды, особенно в отношении детей. По правде говоря, очень мало учеников Хогвартса, даже принимая во внимание многолетнюю работу Альбуса директором, вообще удостаивались чести, иногда сомнительной, побывать здесь. Ещё меньше школьников имели шанс попробовать редкие сорта чая и диковинные сладости, которые Альбус коллекционировал. Среди этих редких гостей были те немногочисленные экземпляры дети, которые интересовали Альбуса в свете его трудов по созданию лучшего магического общества, чем существующее.

К таким ученикам можно было отнести Лили Эванс, Джеймса Поттера, Сириуса Блэка, а среди нынешних — выпускников Алана Макалистера, Агату Боуд и ещё нескольких других. В этом году такой чай уже выпил Рональд Уизли, но совсем не потому, что Альбус не мог разговорить мальчика по-другому. Первый контакт гораздо легче проходил, если ребенок чувствовал себя свободно и не стеснялся выложить любую, даже самую невероятную историю. А потом, рассказав неожиданно для себя абсолютно всё, больше ничего не утаивал и безо всяких добавок, развязывающих язык.

Сейчас Альбусу захотелось точно знать, как именно поведёт себя Гермиона Грейнджер и сколько расскажет без Веритасерума. Если он правильно оценил её, эта девочка была идеальной кандидаткой в его верные сторонницы. Рональд Уизли не годился на эту роль, мальчик был слишком ограниченным и ленивым, несмотря на то, что он не был глуп. Кроме того, Рональд был слишком зациклен на самом себе и стремился не к общему благу и созданию справедливого общества, а к личному успеху. Гермиона Грейнджер сделала заявку на то, что она не такая и что действительно может помочь Альбусу в его начинаниях.

Директор не ошибся. Гермиона, сообщив, что она всем довольна, потому что уроки полезные, а профессура знающая, заявила, что в школе процветает несправедливость и многочисленные нарушители остаются без наказания.

— Не думайте, профессор, что я кого-то обвиняю без доказательств. Сейчас, — девочка вынула из кармана мантии маленький ежедневник, и, заглянув туда, заговорила снова: — больше всех нарушают Алекс Грей и Гарри Поттер. Да-да, профессор, вы не ослышались! Я тоже была очень огорчена тем, что Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил и который должен быть для всех примером, нарушает школьные правила. Они вместе с Греем…

Гермиона, сверяясь с записями, рассказала Дамблдору о том, что Грей и Поттер берут книги из верхней секции библиотеки, специально зачарованной, чтобы первокурсники не имели туда доступа. Кроме того, один раз они оба вернулись в гостиную Гриффиндора в четыре часа утра.

— А недавно, — завершила свой донос отчёт Гермиона, — Поттер заявил, что хочет торговать своими фотографиями, представляете?

— Ай-яй-яй, девочка моя, как же он так? — огорчился Альбус. — Я ценю, что ты потратила столько времени, размышляя, как улучшить жизнь в школе. Я бы хотел попросить тебя кое о чём. Ты ведь поможешь?