Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Гермиона не сразу поняла, что произошло. Не было ни вспышки, ни удара, ни даже того краткого мгновения, в которое человек ещё успевает назвать случившееся про себя. Мир вокруг нее вдруг сделался огромным: плиты пола разошлись вширь, как площадь, а промежуток между ними стал похож на канаву, воздух похолодел, а собственное тело стало лёгким, и до ужаса маленьким.

Первым был даже не испуг, а быстрый, бессловесный импульс, не имевший ничего общего ни с рассудком, ни с привычкой: спрятаться.

И, не успев понять, как это случилось, Гермиона уже юркнула в ближайшую трещину под плинтусом и куда-то побежала. Под плинтусом было пыльно и пахло сухим клеем, известью и ещё чем-то таким, чем пахнут места, давно забытые людьми и оставленные мышам, паукам и замковой сырости. Сердце билось так часто, что не стучало, а дрожало.

Но вдруг, пока она бежала по этому узкому проходу, где её новое тело помещалось с пугающей лёгкостью, она по-настоящему осознала, что превратилась во что-то маленькое, и если она сейчас опять станет собой, её зажмёт здесь насмерть. Гермиона выскочила наружу и снова оказалась на плитах коридора.

Она осмотрела свои руки и ноги, то есть теперь зеленые лапки с коготками. Ящерица!

Хотелось снова нырнуть обратно. Всё новое маленькое тело требовало именно этого: в щель, под камень, туда, где сверху ее не видно.

Нет. Нельзя думать, как ящерица. Нужно сконцентрироваться.

Гермиона стала думать дальше. Нужно было срочно найти кого-то из профессоров. Где её превратили? Внизу. Недалеко от кухни. Значит, до башни Рейвенкло и Флитвика путь будет слишком длинным. Для девочки это были коридоры, лестницы и несколько поворотов. Для маленькой ящерицы это был день, а то и два ходьбы. А ведь тогда нужна и еда на эти два дня. Нет, это слишком трудно устроить. Ближе всего был Хаффлпафф и профессор Спраут. То есть надо было идти к кабинету травологии. А даже если она свернёт не туда, останутся подземелья и профессор Снейп. Гермиона приняла решение и побежала вдоль стены.

Миссис Норрис вышла из-за поворота беззвучно, как выскальзывает тень из-под двери. Для студентки второго курса это была всего лишь кошка, но для того маленького существа, в которое превратилась Гермиона, она была опасным хищником, который уже примеривался к нападению.

Холодный, слепой страх захлестнул ее мысли, и она вновь спряталась под плинтус.

Повиноваться страху было ни в коем случае нельзя. Его надо было уничтожить, заглушить — но как? И она больно укусила себя за хвост. Резкая, настоящая боль мгновенно вытеснила ужас и вернула ту краткую ясность, которой хватило на решение. Она юркнула к двери кладовки, которую раньше заметила краем глаза и проскользнула в щель под дверью. Миссис Норрис остановилась, подняла голову, повела носом, но пролезть под дверь она, конечно, не могла.

Гермиона оказалась в чулане для мётел. У стены стояли ведра, длинные швабры, связки щёток, жестянки с порошками и старые школьные мётлы, поставленные в угол.

Она забилась под перевёрнутое ведро. Там было темно и тесно, но не так тесно, как под плинтусом. Если чары вдруг спадут, ведро, может быть, загремит, но ее уж точно не раздавит между камнем и стеной.

Она хотела только немного отдышаться, потом снова выбраться и бежать к Хаффлпаффу. Но вечер к тому времени уже давно сгустился за окнами замка. Страх вымотал её сильнее, чем самый длинный урок полётов, лапки дрожали, хвост болел там, где она сама его укусила... Она сказала себе, что только закроет глаза. Только на одно мгновение.

И уснула под ведром.

Когда Гермиона проснулась, в чулане было уже совсем темно. Сначала она не поняла, где находится. Потом вспомнила всё сразу: щель под плинтусом, кошку, кладовку, ведро. И поняла ещё одно: она потеряла время.

Надо было выбираться и поспешить к Спраут. Но только она двинулась к краю ведра, как снаружи послышался тихий скребущий звук. Кто-то остановился рядом, потянул носом, и в тот же миг из-за ведра высунулась крыса. Крыса была гораздо больше Гермионы, и для нее крошечная ящерица была добычей.

Страх ударил по мыслям сразу: бежать. Но бежать было нельзя: если она просто выскочит из-под ведра и метнётся к двери, крыса догонит её на открытом месте. А если забьётся глубже под ведро, сама себя загонит в угол. Надо было подумать.

Страх захлестывал, но Гермиона опять укусила себя за хвост — страх отступил, и она составила план.

Она попятилась, будто в панике отступает вглубь. Крыса поверила и рванулась за ней. Но в последний миг Гермиона метнулась в сторону, где была совсем крошечная щель между ведром и полом, и выскользнула наружу, а крыса, бросившись следом слишком резко, застряла под ведром.

Из-под ведра донёсся яростный скрежет. Гермиона замерла у стены, дрожа всем телом.

Она рванулась прочь, но скользнула по влажной доске, задела щетину старой метлы, сдвинула какую-то пустую жестянку — и раздался грохот. Страх, который она до сих пор так успешно сдерживала, вырвался из-под контроля и полностью затуманил мысли, ящерица взяла верх. Гермиона выскочила из чулана и без оглядки помчалась куда-то вперед.

Вот тогда она и потерялась.