Под знаменем Льва (гет)

На следующее утро Эйлин перехватила мать у камина.

Лили появилась в Мэноре вскоре после завтрака, держа под мышкой папку с бумагами и поправляя на ходу выбившуюся из причёски прядь волос. Ночевать в Мэноре она принципиально отказывалась, ежедневно возвращаясь домой к Северусу.

Эйлин ждала её у стены, стараясь не попадаться под ноги людям, один за другим вываливавшимся из зелёного пламени камина.

— Мам, подожди, — напряжённый голос дочери встревожил Лили, заставив оглянуться по сторонам.

Заметив Эйлин, Лили остановилась и внимательно посмотрела на дочь. Её взгляд сразу отметил припухшие веки, затем скользнул ниже, к неправильно застёгнутому воротнику рубашки.

— Ты отвратительно выглядишь, дочь, — сказала Лили, наводя порядок с пуговицами. — Может, всё-таки тебе стоит ночевать дома?

— Спасибо, мама. Мне тоже приятно тебя видеть, — криво усмехнулась Эйлин, клюнув мать в щёку.

— Рассказывай, с кем поссорилась, — вздохнула Лили, заправляя за ухо дочери выбившуюся прядь волос.

Поморщившись, Эйлин кивнула в сторону коридора.

— Давай не здесь.

Они отошли от каминов и свернули в небольшую галерею, где в этот час не было никого, кроме портрета кого-то из предков Малфоев, тоскливо взиравшего на моросящий за окном дождь.

Эйлин нерешительно остановилась у подоконника и замерла, уперевшись взглядом в запотевшее стекло. Лили терпеливо ждала, пока та соберётся с мыслями.

— Ты ведь уже знаешь, что случилось позапрошлой ночью? — спросила она, не поднимая взгляда.

Утренняя расслабленность исчезла с лица матери.

— Разумеется, — осторожно ответила она. — Драко прислал отчёт ещё вчера утром. А потом ещё было вечернее совещание. — Лили тяжело вздохнула и положила руку на плечо дочери. — Хочешь поговорить об этом?

— Хочу. — Эйлин повернулась к матери и посмотрела ей в глаза с каким-то отчаянием во взгляде. — И о Мире тоже.

Лили поставила папку на подоконник и задумчиво потёрла переносицу.

— Тогда я уже представляю, о чём ты хочешь поговорить.

— Правда? — хмыкнула Эйлин.

— Ещё бы! — покачала головой Лили. — Вчера крику было... Ты же помнишь, с каким трудом Доркас разрешила дочери отправиться на первое серьёзное задание? А тут она попадает в руки милиции, этот бой в Хогвартсе, да ещё и Макгонагалл в придачу... Но это ещё цветочки. Как ты думаешь, что она сделает, когда немного придёт в себя?

— Заберёт её домой? — могильным голосом предположила Эйлин.

— Для начала, — согласилась Лили.

Эйлин мрачно посмотрела на мать, согласно кивая.

— Вот поэтому я тебя и ждала.

Лили вопросительно подняла брови, но дочь не дала ей вставить и слова.

— Я не прошу разрешить Мире опасные задания. Мне сразу не нравилась эта идея, а после вчерашнего было бы вообще глупо... Но, мама, не дай Доркас совсем отстранить её от работы! И не позволяй увезти её отсюда. Пожалуйста...

Лили помолчала, с возрастающим недоумением разглядывая заблестевшие глаза Эйлин.

— Ты сейчас просишь меня поссориться с Доркас из-за её собственной дочери? — вопросительно поднятая бровь мамы так напомнила Эйлин отца, что она не смогла сдержать улыбку.

— Да, — коротко ответила Эйлин.

— После того, что произошло? — с сомнением произнесла Лили.

— Именно после того, что произошло, — вздохнула девушка и отвернулась к окну. Вчерашний разговор вспоминать совершенно не хотелось.

— Она ошиблась, — продолжила она уже спокойнее. — Очень сильно. Я сама ей это сказала. Но её работа тут вообще ни при чём. В Хогвартсе она сделала всё, ради чего туда приехала. Поговорила с Макгонагалл, разобралась с запасами, выяснила, чего им не хватает... Проблемы начались потом.

— Ключевое слово: «начались проблемы», — возразила Лили. — Для Доркас этого будет достаточно.

Эйлин резко повернулась.

— А для тебя?

Лили встретила её взгляд и промолчала.

— Если бы Мира завалила само задание, если бы растерялась, всё перепутала или оказалась бесполезной — ладно. Никто не стал бы спорить. Но она справилась! — крикнула Эйлин, не обращая внимания на возмущённо покосившийся на них портрет. — А потом сделала дурость. За дурость можно получить выговор, да можно вообще запретить ей такие задания! Но если Доркас решит запереть её дома — это будет уже совсем другое. Мира не перенесёт этого...

Эйлин резко отвернулась от матери, чтобы та не увидела предательских слёз, сдержать которые никак не получалось.

Лили снова вздохнула и прошлась по коридору.

— Доркас отнюдь не считает свою дочь неспособной, просто...

— Она считает её хрустальной, — продолжила за ней Эйлин. — Для нас это просто немного другое, а для Миры — конец надеждам выбраться из-под крыла матери.

По выражению лица матери Эйлин поняла, что она собирается задать совершенно определённый вопрос, и выставила руки в жесте защиты.

— Мама, не надо.

— Извини, дочь, но всё же должна спросить, — пожала плечами Лили. — Почему тебя так пугает, что Доркас заберёт её домой?

Эйлин опустила голову и раздражённо дёрнула плечом.

— Потому что я знаю Миру больше десяти лет. Она родилась в семье, где мать и бабушка с детства решают за неё, что можно и что нельзя, с кем дружить и что подобает наследнице Блэков...

Эйлин усмехнулась, вспоминая мамины рассказы об их с папой школьных годах и проделках Мародёров. И то, как возмущённо фыркал Северус, заслышав это имя. На этом месте он обычно уходил из комнаты. Странно, что история повторяется...

— Ты помнишь, как Сириус убежал из дома и жил у Поттеров?

Лили медленно кивнула, кажется, начиная понимать, к чему клонит её дочь.

— Мира всю жизнь мечтала выбраться из этого, — горячо продолжила Эйлин. — Если сейчас Доркас запрёт её дома, она просто сломается!

— А может быть, ей действительно стоит какое-то время посидеть дома и подумать? — возразила Лили.

— Нет!

— Как категорично, — усмехнулась Лили.

— Потому что я её знаю... — уши Эйлин чуть порозовели. Она и сама понимала, что ведёт себя совсем несвойственно статусу, но ничего не могла поделать с собственными чувствами.

— Доркас тоже её знает, — Лили склонила голову набок. Казалось, её даже несколько забавляла такая ситуация.

— Доркас — её мать, — раздражённо отмахнулась Эйлин.

— А вот сейчас было обидно, юная леди, — Лили возмущённо выдохнула и взяла папку с подоконника, но, посмотрев на умоляющие глаза дочери, остановилась.

— Ну хорошо, — сказала она с нажимом. — Допустим, я соглашусь. Но что именно ты предлагаешь? Потому что сказать Доркас: «Не переживай, твоя дочь едва не оказалась в плену, но завтра мы найдём ей новое приключение», я не рискну даже ради тебя.

Эйлин подошла к матери и крепко её обняла. Уткнулась ей в плечо и быстро заговорила:

— Я же говорю — никаких приключений. Обычная работа. Здесь. Склады, снабжение, списки, переговоры... Всё то, чем она занималась до этого... Мам, ты же сама жаловалась, что людей не хватает?

— Жалуюсь до сих пор, — Лили поцеловала её в макушку.

— Вот и используй её, — выдохнула Эйлин.

Лили задумчиво погладила дочь по спине.

— Мира действительно полезна. В некоторых вопросах даже полезнее людей вдвое старше неё. Но если Доркас решит всерьёз забрать дочь...

— Мама, ты сможешь...

— А если она не согласится?

Эйлин прикусила губу и подняла голову, посмотрев Лили в глаза. Лили вздохнула и погладила её по голове.

— Вы с Мирой поссорились?

Эйлин замерла с расширенными глазами.

— Это неважно, мама...

— Значит, поссорились.

— Ну мам... пожалуйста.

Лили отстранилась и начала собирать выпавшие из папки бумаги.

— Ладно, — сказала она. — Я поговорю с Доркас.

— Серьёзно? — Эйлин едва удержалась от того, чтобы снова обнять мать.

— Серьёзно, — улыбнулась Лили. — Но никаких гарантий. Если Доркас встанет грудью и заявит, что увозит дочь домой прямо сейчас, мне понадобится её собственное слово. В конце концов, Мира совершеннолетняя.

— Разумеется, она захочет остаться!

— Очень на это надеюсь, — пожала плечами Лили. — Надеюсь, вдвоём мы сможем остановить миссис Блэк.

— Спасибо, мама, — Эйлин уже заметно расслабилась. — Я пойду?

Она уже развернулась и решительно направилась к выходу из галереи, когда Лили окликнула её:

— Эйли.

— Да, мама? — оглянулась Эйлин.

— Мира вообще знает, что ты с ней разговаривала?

— Нет, — смутилась Эйлин.

— И ты точно не захочешь, чтобы я ей сказала? — улыбнулась Лили.

— Не надо, — быстро ответила Эйлин.

Лили кивнула, и Эйлин сделала ещё шаг к выходу, когда мать снова окликнула её:

— И постарайся сегодня поспать. Ты выглядишь так, словно тебя били всю ночь.

— Мне уже сказали, — улыбнулась Эйлин.

— Кто?

— Зеркало.

Лили рассмеялась, а Эйлин махнула ей рукой и направилась к лестнице.

Лишь когда дочь скрылась за поворотом, Лили снова посмотрела на папку в своих руках и тихо вздохнула. Разговор с Доркас обещал быть тяжёлым.

--

Вечером Эйлин провела добрый час, бесцельно кружа по коридорам возле кабинета Доркас.

Она успела дважды спуститься к спальням, заглянуть в пустую столовую и даже постояла у окна, делая вид, будто заинтересована новыми беседками Нарциссы. Но снова и снова возвращалась к знакомой двери, проходя мимо неё с видом чрезвычайно занятого человека.

Из кабинета не доносилось ни звука. Доркас не терпела, когда серьёзные разговоры становились достоянием посторонних, поэтому защитные чары глушили даже повышенные голоса, и Эйлин могла лишь гадать, что происходит внутри.

Когда наконец щёлкнул замок, она поспешно спряталась за тяжёлой портьерой.

Первой вышла взъерошенная Лили, невпопад отвечая на вопросы Макгонагалл. Следом прошли Драко с Пэнси, продолжая какой-то свой спор.

— Я тебе ещё утром сказала, что это закончится именно так, — донёсся раздражённый голос Паркинсон.

Они быстро прошли мимо, продолжая спорить, и Эйлин с досадой прикусила губу. Разумеется, Малфой знал, чем закончилось совещание, но делиться этой информацией с портьерой он явно не собирался.

Эйлин затаила дыхание, когда в дверях появилась Мира. Та шла одна, опустив голову, но на губах её блуждала едва заметная улыбка.

Последней вышла Доркас. Обычно спокойное лицо миссис Блэк застыло в недовольной гримасе. Её губы были плотно сжаты, а на виске заметно пульсировала тонкая жилка.

Доркас закрыла за собой дверь и пошла по коридору, глядя прямо перед собой, но вдруг остановилась, сделала несколько шагов назад и резко отдёрнула портьеру.

Эйлин осторожно выбралась наружу.

— Добрый вечер, миссис Блэк, — Эйлин подняла голову и вежливо поздоровалась.

Доркас молча смотрела на неё, сжимая губы. Потом сухо произнесла:

— Добрый вечер, Эйлин.

Эйлин кивнула. Помолчав ещё несколько секунд, Доркас достала из кармана сложенный вчетверо листок и протянула девушке. Затем резко развернулась и ушла.

Эйлин проводила её взглядом и развернула записку.

Знакомым почерком Миры там было написано всего одно слово:

«Спасибо».