Любовь двух святых узников (гет)

Когда Консуэло наконец осталась одна, перед её внутренним взором вдруг живо предстали все эти картины... Она не сомневалась — этот человек воплотит свою угрозу. Такие как он злых слов на ветер не бросают — этот холодный, уверенный, прямой, пронзающий взгляд, проникающий насквозь... Он сделает для этого всё, преодолеет все препятствия. Да и какие препоны она может противопоставить ему — человеку, который почти в два раза выше и в несколько — сильнее её?..

Таким образом, нашей героине оставалось только молиться и надеяться на чудо. И ждать. Но чего? Неизбежности или чудесного спасения?.. Господи, и о чём она только думает? Кто здесь встанет на её защиту? Кто услышит её крики? Лишь такие же заключённые как она. Они ничем не смогут помочь ей. Да, они могут поднять шум, но кто будет их слушать и, если все здесь в сговоре? Этот бунт будет подавлен самыми жестокими мерами, о которых Консуэло могла только догадываться. Потому что вряд ли в этой тюрьме найдётся хоть один работник, отличающийся своим мировоззрением от этих несчастных и обозлившихся на весь мир людей. Иные не придут работать в такие места. А если таковые и сыщутся, то они даже не успеют попытаться что-либо сделать — так как будут выгнаны, а причина увольнения будет придумана молниеносно. Или их очень быстро склонят на свою сторону шантажом или подкупом.

Но что, если это пытка? Заговор против неё с целью выведать все тайны и узнать имена тех, кого власть именует её сообщниками? Но нет, даже перед лицом самых страшных истязаний она не выдаст остальных своих братьев и сестёр — ещё не попавших в эти мрачные и зловещие застенки. Пусть даже ценой собственной жизни. Она стерпит всё. Но не просить же об упокоении собственной души, будучи ещё живой?.. Полное смятение овладело нашей героиней.

А тем временем Консуэло одолевали тяжёлые и страшные мысли об их с Альбертом общей судьбе:

"А если это случится не единожды? Если этот человек будет приходить сюда каждый день? Тогда я не выживу... Он способен на всё, он воплотит все свои желания... Неужели же мне суждено закончить свой путь вот так, здесь? Неужели я заслужила это, господи? А если я всё-таки выйду отсюда после всего — то какой я стану? Господи, не дай моей душе ожесточиться — даже если у меня вследствие этой неимоверной бесчеловечности никогда не будет детей — и помоги Альберту принять меня такой, какой я буду и смириться с этим. И дай мне сил принять свою участь без ропота и жалоб. Если этот человек сделает со мной то, чем угрожал мне — помоги мне забыть о том, что было со мной и, насколько возможно, сохрани моё здоровье и рассудок. И отплати ему за всё. Я же со своей стороны также приложу к этому все свои старания. Но если после этого чудовищного акта во мне зародится жизнь — я не стану даже думать о том, чтобы избавиться от неё. Пусть этот ребёнок родится здесь — я воспитаю его так, как смогу. Я дам ему всё, что будет в моих силах. Будь с нами. Я выйду отсюда через пять лет — и, если тебя, Альберт, уже нет в живых — дай Всевышний, чтобы не одна, а за руку с маленьким ангелом. Убереги его от мученической смерти от голода и холода. Я сама буду недоедать — я привычна к этому — только чтобы он был жив. Я отдам ему всю свою одежду — только чтобы согреть его. Альберт, прошу тебя — прими это безвинное существо. Когда наш сын или дочь (да, я буду называть и считать этого ребёнка нашим — так как тому, кто будет являться его отцом по природе — он не будет нужен) подрастёт и будет осознавать всё то то, что происходит вокруг — мы расскажем ему правду. Он поймёт меня, поймёт нас обоих. Но я знаю, что истинным отцом он будет считать тебя — потому что если ты признаешь его — ты будешь для него вторым и последним из всех родных людей на этой земле. Мы научим его всем заветам и передадим служение нашей миссии. Создатель, придай нам сил жить со всем этим и дальше нести наши святые заветы. Ну, а если этот изувер доведёт меня до того, что у меня случится выкидыш, или все мои дети погибнут, так и не родившись — то, молю, сохрани мне жизнь — пусть этот повторяющийся ужас не вырвет мою душу из этой земной юдоли. Коли же один, или несколько, или все из моих детей — появятся на свет бездыханными или не проживут и дня на этой земле — что ж, это будет высшим благом для невинных душ — не видеть тяжкой доли и унизительных страданий собственной матери — только не посылай им физических испытаний, а я — если так начертано на скрижалях моей судьбы — выдержу всё... А если же случится так, что от этого зверя в человеческом обличье у меня родится несколько детей и все они выживут — я не брошу ни одного из них. Не дай этому извергу причинить им боль или убить их. Мы не оставим никого из них на произвол судьбы — я и Альберт. Но, боже мой, увидимся, встретимся ли мы когда-нибудь не на небесах, но здесь, на земле?.. Но если же, миновав порог этого каземата, я останусь в этом мире совсем одна — помоги мне поскорее уйти вслед за Альбертом — прошу, не заставляй меня страдать ещё сильнее...".