Властелин (джен)

XV. Единство

Хотя некоторые конфликты и разногласия в принципе неизбежны, задача хорошего злодея — поддерживать мир среди своих подчинённых или, по крайней мере, назначить того, кто будет этим заниматься. Роль личного психотерапевта — не самый грозный образ, но её вполне можно подать как проявление вашего исключительного внимания. А такое внимание, разумеется, подчинённые должны ценить и всячески к нему стремиться. Главное — следить за тем, чтобы конкуренция за вашу благосклонность не переросла во что-то разрушительное.

* * *

У Агаты на острове сложилась странная, почти пограничная роль. С одной стороны, она оставалась тюленем — охотилась, ныряла в глубины и жила морем; с другой — немало времени проводила в человеческом облике, помогая по хозяйству и души не чая в Тедди. Впрочем, Тедди баловали почти все: в него было трудно не влюбиться.

Она довольно органично вписалась в небольшую компанию вейл. Формально их объединяла магия метаморфоз, но куда сильнее — общее раздражение по отношению к идиотам, которые на них охотились. Вейлы притягивали слюнявых дураков, а селки… что ж, если им везло, они сталкивались с идиотом, который просто выбирал крайне неудачное место, чтобы спрятать тюленью шкуру.

Разумеется, Гарри позаботился о том, чтобы у Агаты появилась волшебная палочка. Её сердцевиной стал волос вейлы — подарок одной из новых подруг. И хотя Гарри собирался обучить её основам сам, вампирши и вейлы вежливо, но весьма настойчиво дали понять, что прекрасно справятся без него.

Тем не менее Гарри старался уделять внимание каждому. Он навещал вампирш, убеждаясь, что те сыты и ни в чём не нуждаются; проверял оборотней — и то, как они переживают трансформации, и то, как продвигается работа над замком; вейлы, как всегда, казались жизнерадостными; ну и, конечно, был Тедди.

К счастью, Андромеда охотно помогала с воспитанием крестника, но Гарри всё равно делал всё, что было в его силах. Не сразу до него дошло, что замок (всё ещё безымянный) станет той средой, которая будет формировать личность Тедди. Гарри искренне надеялся, что это место окажется для мальчика лучшим домом, чем Тисовая улица. Планка, конечно, была невысокой, но это не мешало ему волноваться.

Он поймал себя на размышлениях о том, можно ли в Хогвартсе перепрыгивать через учебные курсы. Учитывая обстановку в замке, было вполне возможно, что Гарри начнёт обучать Тедди основам магии задолго до того, как тот сядет в поезд. А если он или кто-то ещё изготовит для мальчика палочку самостоятельно, вместо того чтобы покупать её у Олливандера, не позволит ли это вовсе обойти Надзор?

Мысль была на редкость забавной. В конце концов, они и так находились вне юрисдикции Министерства (интересно, оно вообще знало, где он сейчас?), так почему бы не утереть им нос ещё раз? Гарри не любил Министерство — и, похоже, это чувство было взаимным: по крайней мере, оно точно не жаловало тех, кто был ему дорог.

Если вдуматься, его замок напоминал завязку для анекдота.

Заходят как-то в замок вампир, оборотень и вейла…

* * *

Исследования Гарри, посвящённые пернатому змею, оказались любопытными. Большинство мифов, разумеется, вращалось вокруг божественных змеев: Кетцалькоатль был полноценным ацтекским богом ветров, зари, знаний и Венеры, а Кукулькан — божеством майя, особенно почитаемым народом ица, строителями Чичен-Ицы.

И всё же главный вопрос никуда не делся: был ли он богом или всего лишь сверхразумным магическим существом с выдающимися навыками легилименции? Гарри вполне допускал, что существо с достаточной магической мощью может выглядеть божественным. С другой стороны, у него имелись неоспоримые доказательства существования чего-то, выходящего за рамки просто магии: духи продолжали жить в привидениях, а загробная жизнь была местом, где он почти побывал. Но всё же, не слишком ли смело называть змея богом?

Подобные метафизические размышления утомляли, но именно они помогли набрести ещё на одну зацепку. Брошенное змеем замечание о возможном близнеце подтолкнуло Гарри к поискам — и действительно, в некоторых мифах у Кетцалькоатля был брат по имени Шолотль. Психопомп, провожающий души в загробный мир; а значит, в каком-то смысле Гарри уже сталкивался с ним. Или же змей просто морочил ему голову, каким-то образом выудив воспоминания о Лимбе и ловко ими воспользовавшись.

Кодексы оказались интересными, но помогли куда меньше, чем Гарри надеялся. В них приводились различные версии происхождения с несколькими возможными матерями и противоречивые взгляды на человеческие жертвоприношения (и, боже, у ацтеков были поистине безумные идеи насчёт магии крови). Всё это выглядело запутанным. Возможно, причина крылась в том, что мифы и легенды расходились от региона к региону, обрастая деталями в разных общинах, но Гарри всё чаще ловил себя на мысли, а не летало ли там сразу несколько змеев, каждый из которых распространял собственную версию истории?

Во многих ацтекских источниках Кетцалькоатля изображали человеком — не змеем с человеческим лицом, а вполне обычным человеком, насколько бог вообще может быть обычным. Тот факт, что это имя было ещё и титулом, лишь подливал масла в огонь. Гарри начал задумываться: не обладали ли пернатые змеи способностями к трансформации, сродни селки или анимагам? Были ли они теми самыми Кетцалькоатлями, принимавшими человеческий облик ради исполнения своих обязанностей, или это было всего лишь совпадением? Не исключались и иллюзорные способности: мог ли пернатый змей настолько запудрить кому-то мозги, что человек видел человека там, где на самом деле парил змей? Стоял? Чёрт, Гарри даже не был уверен, что сможет добиться от этого существа прямого ответа, потому что всё равно не поймёт, лжёт ли оно, скаля свои исключительно острые зубы.

Поездка определённо дала Гарри пищу для размышлений. Магия майя оказалась на удивление изящной, как и тексты на языке науатль, которые ему удалось разыскать и выкупить. Он решил, что некоторые заклятия, применявшиеся при возведении их построек, вполне могут оказаться полезными. Самые ветхие рукописи были переведены и скопированы — в конце концов, Гарри всё ещё пополнял свою коллекцию.

Особый интерес вызвали тексты о ранних мезоамериканских магах, называемых нагуалями. Их очевидная способность превращаться в животных крайне заинтриговала Гарри. Неужели существовал иной путь к анимагии? В нескольких заметках, которые, как он полагал, описывали становление нагуалем, процесс выглядел куда более быстрым, чем общепринятый метод с месячным удерживанием листа мандрагоры во рту. Однако этот путь требовал приёма мощных галлюциногенов — веществ, которые, по подозрениям Гарри, находились под строгим контролем магического правительства Мексики.

Он внёс это в длинный список дел на будущее — тех самых, которыми собирался заняться после того, как закончит переводы для Мэри.

* * *

Поначалу Гарри полагал, что Агата поладит с русалами — в конце концов, все они были обитателями вод. Однако вышло иначе. То ли из-за того, что её истинная форма была тюленьей, то ли из-за странной двойственной природы, но общего языка они не нашли. Обе стороны действовали друг другу на нервы, а ситуацию усугубляло то, что Агата охотилась на рыбу, которую русалы считали своей собственностью. Русалы не желали видеть её поблизости, но Агата по самой своей сути нуждалась в море так же остро, как Гарри — в еде или питье.

Разумеется, Гарри не хотел, чтобы дело дошло до настоящей драки, и потому решил вмешаться. Обе стороны требовали личного пространства и, по правде говоря, предпочли бы встречаться как можно реже, и Гарри сделал всё возможное, чтобы удовлетворить это желание.

Он не был уверен, можно ли накладывать чары расширения пространства на целые участки океана, зато прекрасно знал, как они работают в замкнутых объёмах — например, в пещерах. А инструментов для создания пещер у Гарри хватало.

Так он спустился под замок и вырыл целую систему гротов. Одни были затоплены и предназначались для русалов; другие подходили вампирам или могли служить убежищем для оборотней во время трансформаций (они всё ещё работали над массовым производством аконитового зелья). Он также проложил несколько туннелей — в том числе один, позволявший Агате выходить в открытый океан, не беспокоя русалов и не сталкиваясь с ними. В более широком смысле этот ход мог послужить путём к отступлению, если дела пойдут совсем плохо.

Ещё одной сопутствующей проблемой стал солнечный свет и свежий воздух вообще. Гарри, разумеется, смертельно опасался за вампирш, боясь, что в любой момент они могут просто «поджариться». Но теперь, когда замок наполнился людьми (и скотиной, не говоря уже о драконьих яйцах), он вынужден был признать, что солнечный свет всё же необходим. В конце концов, расти в месте, куда не проникает ни единый луч, наверняка вредно для детей.

Так на верхних этажах появились настоящие окна, нарядные внутренние дворики и изящные арки. Всё это располагалось довольно высоко над землёй, поскольку первые несколько этажей по-прежнему оставались тёмными. Зато наверху было значительно уютнее, и многие из тех, кто не был вампиром, перебрались именно туда. К счастью, в недостатке свободных комнат замок не страдал.

Нельзя сказать, что вампирши были полностью лишены этих радостей. По ночам они гуляли по дворикам так же свободно, как и все остальные, если не больше. Им нравился ночной воздух, а в бледном лунном свете в их облике проступала какая-то неземная красота. И всё же Гарри чувствовал себя немного виноватым из-за того, что, пусть и непреднамеренно, держит их взаперти. Поэтому он решил уделять больше времени их возвращению в мир, как и планировал изначально, особенно к его наиболее интересным современным проявлениям.

* * *

Так Гарри начал совершать вылазки в Лондон вместе с вампиршами — просто чтобы помочь им привыкнуть к особенностям современности. Разумеется, у каждой вскоре появились собственные предпочтения. Мэри, по вполне понятным причинам, тянуло в библиотеки и книжные лавки; другие таскали его в кино, принцип работы которого Гарри приходилось объяснять на ходу, или в театры, где уже вампирши брали на себя роль переводчиков, когда на сцене шёл Шекспир. Но вот Маргарет… Маргарет оказалась настоящей фанаткой истории.

Гарри был уверен, что она непременно затаскала бы его по историческим реконструкциям времён Гражданской войны, которые устраивало старейшее в Великобритании общество «Запечатанный узел», если бы только могла выносить дневной свет. Это создавало определённые трудности: внезапно выяснилось, что музеи тоже не работают допоздна — совсем не так, как хотелось бы Маргарет. Поэтому Гарри пошёл на шаг, который, надо признать, был довольно глупым.

Впрочем, взлом с проникновением звучало, по его мнению, слишком громко. Они же ничего не крали (за исключением пары рекламных буклетов), просто подстраивались под вампирские нужды Маргарет и использовали немного магии, чтобы на всякий случай временно вывести из строя камеры наблюдения. К тому же у визитов после закрытия был явный плюс: школьники не рисковали стать жертвами многословных тирад Маргарет об Оливере Кромвеле и её поистине шокирующе богатого запаса ругательств соответствующей эпохи.

В конце концов, после особенно долгих и настойчивых уговоров со стороны Маргарет, Гарри сдался и отправился в одну из самых безрассудных или, по крайней мере, опрометчивых вылазок. Тауэр по вечерам не работал, но Маргарет всё равно жаждала его увидеть.

Из соображений крайней осторожности Гарри прихватил мантию-невидимку — на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. И хотя это выглядело крайне подозрительно, он твёрдо пообещал себе, что ничего красть не собирается.

В Тауэре обнаружилось множество интересных вещей. Конечно, там была охрана, которую Гарри старался обходить или сбивать с толку Конфундусом, но встречались и куда более странные элементы, например вороны. Гарри невольно задумался: действительно ли какой-то чокнутый волшебник наложил проклятие, активирующееся при наличии менее шести воронов? Или идея о том, что королевство падёт, если на его территории останется меньше шести птиц, — всего лишь причудливая магловская традиция? (Если судьба королевства и впрямь зависит от шести воронов, возможно, Гарри стоило бы задуматься о найме Смотрителя воронов.)

Оружейная произвела сильное впечатление, и Гарри вынужден был признать, что прогулка по зубчатым стенам станет отличным источником вдохновения для его собственного замка. А ещё в Тауэре, как и во многих местах с богатой историей, обитали привидения. Гарри честно признался себе, что немного прослезился, увидев в коридорах двух играющих призраков — мальчиков, которым едва ли было больше двенадцати и девяти лет. Бедные Эдуард и Ричард⁽¹⁾.

Королевские регалии впечатляли даже с учётом недавно найденного Гарри «Клондайка» у побережья Колумбии. Его приятно удивило наличие вокруг экспонатов магической защиты. Одна мысль о том, что какой-нибудь проходимец вроде Мундугнуса Флетчера мог бы добраться до них из-за отсутствия чар, вызывала у Гарри дрожь.

Он как раз рассматривал Меч Милосердия Куртану, когда Маргарет окликнула его:

— Добрый господин, вы должны это видеть.

Гарри подошёл и увидел, что она указывает на то, что он сперва принял за обычные трещины в стене. Поодиночке они выглядели бы именно так, но вместе складывались в чёткие очертания змеи, ползущей вверх по камню…

— Почему бы тебе не попробовать, Маргарет? — предложил он. — Скажи: «откройся». Это будет отличная полевая практика твоего парселтанга.

Она кивнула и, потратив несколько мгновений, чтобы вспомнить уроки змеиного языка, произнесла:

— Откройся.

Трещины начали расширяться и расползаться, становясь всё длиннее, пока не протянулись от пола до отметки в несколько дюймов над их головами. Затем стены разошлись, и щель стала достаточно широкой, чтобы в неё мог протиснуться человек.

Гарри ухмыльнулся, искренне гордясь и своими педагогическими способностями, и одной из подопечных.

— Потрясающе, Маргарет.

Она мило покраснела, а Гарри начал пробираться внутрь расщелины. Он ни за что не упустил бы шанс прикоснуться к подобному фрагменту магической истории.

1) Эдуард (12 лет) и Ричард (9 лет) — это знаменитые «принцы в Тауэре», сыновья английского короля Эдуарда IV. В 1483 году их дядя (будущий Ричард III) запер мальчиков в Тауэре, чтобы захватить престол. Вскоре принцы бесследно исчезли, и считается, что они были убиты.

Вернуться к тексту