Семнадцать лет спустя (джен)

Спасибо каждому, кто ждал продолжения! Экзамены буквально съели всё моё свободное время с середины мая по середину июля (так вышло, что в этом году я не только к ним готовила, но ещё и сама сдавала), а потом я на десять дней уехала в отпуск и вообще выпала из жизни) Возвращаюсь к стабильной публикации новых глав! И в качестве извинений за долгое отсутствие сегодня выкладываю сразу две — эту и следующую, в которой уже в Хогвартс прибывают делегации Шармбатона и Дурмстранга!

____________________________________________

Драко попрощался со Скорпиусом, потому что детей отправили спать, и сам уже собирался уходить, но внезапно понял, что все куда-то делись. Он остался один в столовой. Нельзя же уйти, не попрощавшись с хозяевами дома? Хотя, быть может, Поттеры и вовсе не хотели любезно с ним прощаться? Может, они устали весь день делать вид, что им абсолютно нормально терпеть в своей компании бывшего пожирателя смерти? Драко нервно крутил палочку в руках, размышляя об этом и не видя ничего вокруг. Только когда перед ним со стуком приземлилась внушительная кружка настоя лирного корня, он вздрогнул и заметил вошедшую Полумну.

— Попробуй, станет лучше, — убеждённо сказала она, закрывая дверь и усаживаясь напротив. Нервно постукивая пальцами по столу, Драко пододвинул кружку ближе и принюхался. Почему-то Полумне хотелось верить. Кажется, настой больше не вонял. И по запаху, и по консистенции он действительно был похож на обычный чай, только фиолетовый. Драко нерешительно отхлебнул. По телу тут же разлилось приятное, успокаивающее тепло, но одного крошечного глотка было мало, чтобы оно дошло до конечностей и согрело ноги и пальцы рук. Он вновь потянулся к чашке.

— Драко, я собираюсь задать вопрос, который покажется тебе слишком личным, но тебе станет легче, когда ты на него ответишь, — негромко произнесла Полумна, глядя ему в глаза. Это ощущалось неуютно, будто бы она видела его насквозь, — Какой диагноз поставили твоей маме?

Драко тяжело вздохнул.

— В этом и проблема, — отозвался он, — они до сих пор даже не установили, что с ней. Подозревают, что она подверглась какому-то воздействию тёмной магии с отложенным действием, но никто понятия не имеет, что именно это было.

— Знаешь, у меня есть связи за границей, где я проходила практику. Я знаю непревзойдённого специалиста по тёмным проклятиям и артефактам, удивительно, но у нас нет таких высококлассных целителей в этой области. Думаю, вы сможете позволить себе лечение в Европе, если это действительно тот случай. Ты можешь перечислить основные симптомы?

— Ну, — Драко замялся, ему было неловко обсуждать болезнь Нарциссы, но всё же Лавгуд была целителем, и он попытался представить, что просто говорит со специалистом в Мунго, — я даже не знаю, как это описать. Она годами жила в печали, пока та не захлестнула её полностью. Это выглядит так, будто… Будто её постоянно окружают дементоры, которые в конце концов высосали из неё не только счастье, но и физические силы. Она не хочет вставать по утрам с кровати, не хочет есть. Постоянно бормочет что-то о своих ошибках… — он умолк, не в силах продолжать, потому что вспомнил, как сразу после войны пребывал в таком же состоянии, и неловко поднял глаза на Полумну. Та наклонила голову, и синие пёрышки у неё в ушах закачались туда-сюда.

— Что ж, у меня есть для тебя две новости. Во-первых, я уверена, что дело не в тёмном проклятии. Это работа для целителя разума. Я удивлена, что её сразу не определили в моё отделение. Во-вторых, лечение будет долгим. Распутывать хитросплетение мыслей — тонкая и кропотливая работа, которую невозможно заменить глотком зелья или ускорить заклинанием.

Драко молча кивнул, не в силах подобрать хоть какие-нибудь слова, наблюдая, как Полумна делает изящный взмах палочкой над своей кружкой, и в воздухе появляется сияющий заяц. Подумать только, невербальный телесный Патронус от Лавгуд! Драко так и не научился вызывать ничего, кроме мутного серебристого тумана. Полумна тем временем диктовала зайцу сообщение:

— Эрни, пожалуйста, проследи лично, чтобы мадам Малфой как можно быстрее перевели в моё отделение в индивидуальную домашнюю палату под мою личную ответственность, не допускай к ней других целителей и сними постоянные заклинания отслеживания показателей жизнедеятельности, если они на ней есть. Какие цветы любит твоя мама? — прошептала Полумна, обращаясь к Драко.

— Э… Розы? Её любимым местом в мэноре до войны был её розарий.

— Эрни, ещё добавь в палату два букета роз и зачаруй на окнах только небо, чтобы не было видно земли, — закончила она, и серебристый заяц выпрыгнул в окно с поручением.

— А почему не розарий? Ну, в окнах, — только и смог сконфуженно выдавить Драко.

— О, не стоит цепляться за прошлое, вечно держа перед глазами его визуальные образы, — мечтательно ответила Луна, озаряя всю комнату своей лёгкой улыбкой, — Когда за окном только небо, можно представить, что розы растут где угодно, например, прямо из бескрайнего океана. Кстати, ты можешь задать мне ещё один любой вопрос, если хочешь.

Драко ошеломлённо смотрел на бывшую однокурсницу. Он совершенно не понимал, как в Лавгуд сочетается этот профессионализм (подумать только, практика в Европе! И все эти фразочки вроде «под мою личную ответственность») и остальные её безумные идеи — например, представить розы посреди океана или назвать дочь Мириэль, просто увидев странное имя в книге. Или выйти замуж за гриффиндорца, который не болеет ни за одну квиддичную команду, потому что утвержадет, что футбол лучше! Или носить на плечах полосатую вязаную мантию, а на обручальном кольце вместо камня — сливу-цеппелин, которую обмакнули в какую-то неведомую магловскую субстанцию.

— Лавгуд, а что у тебя в ушах? — Драко даже не знал, почему из всех вопросов в мире он задал именно этот. Самый дурацкий. Он едва удержался от того, чтобы хлопнуть себя рукой по лицу.

— Томас, — поправила его Полумна, — это пропеллеры австралийской веретенницы. Способствуют возвышенному образу мыслей, но тебе пока не стоит их пробовать, — она запрокинула голову, допивая свою порцию лирного настоя, — я рекомендую тебе тоже обратиться к целителю разума. Подумай об этом. Ты можешь найти кого-то не настолько устрашающего для тебя, как заведующий нашим отделением, — закончила она и вышла из столовой, на прощание помахав Драко рукой и оставив его в полном недоумении.

* * *

Первое, что сделали Альбус и Скорпиус на следующее утро — отправились на квиддичное поле ещё до завтрака. Им не терпелось опробовать свои мётлы, которые теперь были начищены, отполированы, снабжены улучшенными тормозами и подравненными прутьями.

— Это будет классно выглядеть на играх с другими школами! — восхищённо произнёс Скорпиус, глядя, как надпись «Нимбус», натёртая вчера порошком для чистки золота, поблёскивает в лучах утреннего солнца на фоне искрящегося снега.

— Надо придумать парный трюк для круга почёта, как на настоящем чемпионате, потому что с одинаковыми мётлами мы будем как реальная команда! — у Альбуса уже загорелись глаза от предвкушения, он тоже рассматривал свою метлу, которая теперь выглядела как новенькая, хотя ей было уже несколько лет.

Их мётлы стали одной из первых тем, которые они обсудили в день своего знакомства в Хогвартс-экспрессе. У обоих были «Нимбусы» 2007-го года выпуска, потому что эта модель считалась самой надёжной. Скорпиус получил свой «Нимбус» на шестой день рождения, а Альбус — на восьмой, потому что лишь к восьми годам его детская метла перестала подходить ему по росту. Скорпиус рос быстрее, да и сейчас он был заметно выше Ала. Впрочем, именно маленький рост и худое телосложение делали Альбуса таким быстрым и юрким ловцом, а Скорпиусу всё же нужно было немного веса, чтобы управляться с тяжёлой битой.

Опробовав несколько выдуманных Алом душераздирающих пируэтов, включающих тройные мёртвые петли, ребята очень быстро решили перейти к обычной тренировке, потому что Скорп чуть не упал с метлы — она теперь была снабжена моментальными плавными супер-тормозами, вот только активировать их нужно было не таким наклоном, как обычно, и Скорпиус не успел так быстро приноровиться к новым движениям. Альбус гонялся за снитчем, а Скорпиус отбивал бладжеры как сумасшедший, пока в окне второго этажа не появилась голова Лили, вопрошающая, почему они шумят с утра пораньше. В следующую секунду открылось окно кухни, и мама Альбуса позвала всех завтракать.

После яичницы с беконом и фасолью и потрясающих блинчиков, испечённых ни кем иным как самим Гарри Поттером, мама и папа Альбуса отправились на работу, а все дети — в коттедж «Ракушка», где должны были встретиться с Розой, Хьюго и Тедди. Скорпиус пока не успел близко познакомиться со всеми членами своей, как оказалось, огромной семьи, но уже решил, что Билл и Флёр Уизли — его самые любимые родственники. У них был небольшой уютный дом на самом берегу моря, а в доме царила идеальная чистота и порядок. Стены были отделаны светлым побеленным деревом, на окнах висели светло-синие занавески. У каждой вещи было своё место. Флёр обладала безупречными манерами поведения за столом, к которым не смогла бы придраться даже бабушка Нарцисса. И Скорпиусу ни разу не пришлось просить нож или десертную вилку, потому что Флёр точно знала, какие приборы нужны для блюд, которые сегодня подаются на стол. Она готовила великолепный буйабес, говорила с французским акцентом, знала множество интереснейших вещей и прочитала бессчетное количество книг. Если бы она училась в Хогвартсе, её бы сто процентов распределили в Когтевран. В её доме никогда ничего не грохотало и не взрывалось. Билл был спокойным и рассудительным, а ещё обладал почти такими же шикарными волосами, как и его жена, только рыжими. Билл отлично говорил на гоббледуке и был достаточно хитёр, чтобы вести переговоры с гоблинами — ему бы, между прочим, отлично подошёл Слизерин. Он, как и Флёр, потрясающе умел рассказывать истории — любой свой рабочий день он мог превратить в захватывающее приключение о загадочных лабораториях и подземельях «Гринготса», хотя большая часть его работы проходила в обычном кабинете, а идеальным считался тот день, когда не происходило ничего подозрительного и спускаться в лабораторию для изучения конфискованных артефактов вовсе не приходилось.

А самое главное — они всерьёз воспринимали Скорпиуса, его переживания и его вопросы, которые наверняка для других взрослых были бы глупыми. Они не разговаривали с ним снисходительно, свысока, и стало понятно, почему Тедди так просто обращается к ним просто по имени. В этот день Скорпиус по-настоящему понял, что это действительно его родственники. Его настоящая, огромная семья. Конечно, он и раньше это знал, но даже на Рождество в переполненной «Норе» это осознание не было таким чётким. Находясь под впечатлением от дня, проведённого в «Ракушке», Скорпиус тем же вечером написал папе письмо и отправил его с Буклей:

Дорогой папа!

Во-первых, в свёртке в конверте — французские печенья Мадлен. Сегодня Флёр учила нас их печь, эти два я украшал сам — одно для тебя и одно для бабушки. Я попросил мистера Поттера наложить на них чары стазиса, он сказал, что продержатся неделю.

Во-вторых, Билл и Флёр Уизли просто замечательные. Я думаю, тебе они тоже понравятся! Флёр понравится даже бабушке Нарциссе, они смогут разговаривать на французском и устраивать чаепития. Я попросил Билла, чтобы они пригласили нашу семью в гости на пасхальных каникулах! Или на летних. Мы обязательно должны поехать. Они живут прямо на берегу залива, сейчас там всё в снегу и очень холодно, поэтому мы гуляли всего пару часов, но Ал говорит, летом там просто супер! Можно даже купаться! Кстати, сегодня мы нашли пещеру, в которую обязательно нужно вернуться летом, чтобы понять, заполняется ли она водой.

А ещё ты знал, что могила эльфа Добби находится прямо у них в саду? Мистер Поттер нам вечером много рассказал про него, даже больше, чем написано в «Истории Второй Магической войны». Неужели он и правда когда-то жил в нашем доме? Ты его хорошо помнишь? Ты можешь принести цветы на его могилу, когда приедешь летом, или вязаные носки. Мистер Поттер сказал, что Добби больше всего любил шапки и носки. Он даже вязал их сам! Мистер Поттер до сих пор хранит носки, которые ему связал Добби, красный с мётлами и зелёный со снитчами, и он их нам показал. Это так здорово, правда? Я очень люблю наших эльфов, но не представляю, чтобы они дарили мне что-то на Рождество. Почему мы им тоже ничего не дарим? Спроси, когда у них день рождения и что им нравится. Я могу приготовить им печенья мадлен! И, может быть, Тигги тоже захочет посетить могилу Добби? Мы можем взять его с собой.

С любовью, Скорпиус

* * *

Драко тупо смотрел в стену. Мысли в голове роились, как ненормальные, и требовали прямо сейчас начать что-то делать, но он, оторопев от шока, не мог пошевелить даже пальцем. К дракклу всё это! Подумать только, дарить домовым эльфам подарки на день рождения! Этот мир определённо сошёл с ума. Драко прокашлялся и хотел было поззвать Тигги, но потом решил сам спуститься в кухню, пытаясь подобрать нужные слова.

В Малфой-мэноре служило трое эльфов. Тигги жил здесь, сколько Драко себя помнил. Если Добби когда-то был главным эльфом поместья и подчинялся Люциусу, который порой воспринимал его как игрушку для битья, то Тигги, который принадлежал лично Нарциссе, доставшись ей в наследство от матери, повезло куда больше. Когда-то он заботился только о её комнатах, взбивал подушки, гладил шёлковые наволочки, подавал Нарциссе самонакручивающиеся бигуди, ухаживал за её розарием, ставил свежие цветы в вазы, а ещё готовил крошечные французские тарталетки и разносил их на начищенных серебряных подносах, когда Нарцисса устраивала свои знаменитые чаепития. Сейчас постаревший Тигги был главным в доме, обучая всему двух молодых эльфов, которых подарили Драко и Астории на свадьбу. Спускаясь по лестнице, Драко чуть не упал, представив, как бы отреагировала Грейнджер, узнав об этом.

Тяжело вздохнув, собираясь с духом, он толкнул дверь кухни, представляя, как его отец вертится в гробу. Чего только не сделаешь ради любимого сына! Когда-то Драко пообещал себе, что станет для Скорпиуса лучшим папой, чем был для него Люциус, и подарит сыну нормальное детство, которого у него никогда не было. Кто же знал, что это будет подразумевать переговоры с эльфами, братание с Поттерами и гиппогрифов!

____________________________________

Свойства слив-цеппелинов и пропеллеров австралийской веретенницы взяты из оригинала — и то, и другое использовал Ксенофилиус Лавгуд в своей модели диадемы Кандиды Когтевран, и он разъяснял их действие Золотому Трио, когда они в 7-ом книге пришли к нему домой.