Под знаменем Льва (гет)

Малая приемная Малфой-мэнора, застекленная от пола до высоких сводов, выходила окнами на оранжерею. Здесь всегда пахло цветущими розами и свежей зеленью. Гермиона сидела в глубоком кресле у окна, лениво перелистывая страницы старинного трактата по международному праву.

За два года она успела изучить этот дом до мелочей, привыкла к его тишине, к безупречным манерам домовиков и к тому, что её присутствие здесь давно никого не удивляло. Сейчас на ней была элегантная, шёлковая мантия — Драко лично следил, чтобы у его девушки было всё самое лучшее, и Гермиона принимала это без ложной скромности. Ей было здесь уютно. И именно это всё усложняло.

Драко вошел почти неслышно, снимая на ходу легкое пальто. За время практики в Департаменте международного сотрудничества он заметно повзрослел и в его движениях появилась солидная министерская собранность. Однако, стоило ему увидеть Гермиону, как лицо парня мгновенно потеплело.

— Приехала все-таки, — он улыбнулся, подходя к креслу со спины, и мягко опустил ладони ей на плечи. — Отец застрял на совещании с Людо Бэгменом, мама у тёти Андромеды. Мы можем спокойно поужинать вдвоем. Рад тебя видеть, Гермиона. Я правда очень соскучился.

Гермиона отложила книгу и подняла на него глаза. Сердце привычно отозвалось теплом — она действительно любила его, любила эту его мягкость, которую он показывал только ей.

— Я тоже скучала, Драко, — тихо ответила она, потеревшись щекой о его руку.

Драко обошел кресло и присел на широкий подлокотник. В его серых глазах прыгали солнечные зайчики. Выдержав паузу, он с загадочной улыбкой достал из кармана жилета небольшую бархатную коробочку изумрудного цвета.

— Это тебе. Мама помогла выбрать из семейных запасов. Старинная гоблинская работа, тонкое белое золото. На зимнем министерском приеме ты будешь в нем неотразима.

Коробочка открылась с мягким щелчком. Колье действительно было потрясающим — изящным, не вычурным, идеально подходящим под её стиль. Камни мерцали холодным, отстранённым светом, словно отражая безупречный порядок этого дома — такой же красивый и такой же далёкий от настоящей жизни.

Гермиона посмотрела на мерцающие камни, затем на сияющего Драко, и внутри снова заворочался тот самый тяжелый ком, который не давал ей спать последние недели. Текст манифеста, которые они правили вместе с Перси, разговоры о квотах, о глухом недовольстве низов, о тех, у кого нет таких стартовых условий, как у Малфоев... Всё это слишком сильно контрастировало с безупречным покоем Мэнора.

Драко улыбнулся шире, ожидая её реакции. Он протянул коробочку ближе, почти касаясь её руки.

— Ну же, примерь хотя бы, — мягко подтолкнул он. — Мама сказала, что камни подобраны под цвет твоих глаз.

Гермиона медленно подняла взгляд от коробочки к его лицу. На мгновение её пальцы дрогнули, будто готовы были принять подарок. Но она тут же отдёрнула руку и вздохнула.

— Драко, оно прекрасное… — начала она, и в её голосе прозвучала неподдельная искренность. — Спасибо. Но... я не могу его взять. И на прием, скорее всего, я не пойду.

Улыбка Драко чуть угасла. Он удивленно прикрыл глаза, всматриваясь в её лицо.

— Почему? Опять из-за работы? Гермиона, мы же договаривались оставить политику за порогом.

— Не получается, Драко, — она вздохнула, откинувшись на спинку кресла и глядя на свои колени. — Раньше это были просто детские споры в гостиной Хогвартса, а сейчас мы взрослые. Ты тоже работаешь в Министерстве, ты видишь отчеты. Система, которую выстроили ваши отцы... она ведь правда слепа ко многим.

Улыбка на лице Драко медленно погасла, сменяясь разочарованием. Бкдто торопясь, что он сейчас прервет её, Гермиона заговорила ещё быстрее:

— Я видела документы по распределению мест. Маглорожденные специалисты после выпуска годами сидят на младших должностях без единого шанса на подъем, просто потому что высшие посты негласным образом закреплены за определенными фамилиями. Это несправедливо, Драко. И колье... оно чудесное, но это символ того, что я закрываю глаза на эту изнанку в обмен на роскошь.

Драко медленно забрал коробочку с подлокотника. Его лицо посерьезнело, в голосе появилось сдержанное раздражение человека, который защищает свой дом.

— Ты опять видишь только плохое, Гермиона. Любое государство держится на стабильности и преемственности. Мой отец работает сутками, чтобы Министерство функционировало. Мы держим порядок. Да, система не идеальна, как и любая демократия, в ней есть свои перекосы. И знаешь, Гермиона, — он сделал паузу, подбирая слова, — я видел, как эта система даёт шансы. Сотни оборотней вернулись к нормальной жизни, их дети учатся в Хогвартсе. Маглорожденные...

Драко остановился, раздумывая над неудобные фактом. Продолжил, но уже не так уверенно.

— Да, статистика не врет, но ведь ты не можешь отрицать, что им сейчас легче, чем двадцать лет назад? То, что предлагают листовки этого «Союза Магов» — просто хаос. Расколоть общество, переписать законы, насильно уравнять всех... Это разрушит наш мир, включая то, ради чего училась ты сама!

— Я не хочу хаоса, Драко — Гермиона поднялась с кресла и подошла к окну, вглядываясь в идеальные дорожки розария. — Я хочу, чтобы у людей были равные возможности. Понимаешь? Просто равные. Но твоя семья никогда не откажется даже от малой части своего влияния ради этого. Вы слишком держитесь за свой идеальный мир...

Драко поднялся вслед за ней. Он подошел сзади и обнял девушку. Его голос прозвучал с тихой, почти отчаянной нежностью:

— Мне плевать на влияние, когда речь идет о тебе. Родители приняли тебя, ты здесь своя. Я лишь хочу защитить тебя, Гермиона, дать тебе всё, чтобы ты могла спокойно заниматься своей наукой или правом. Но зачем тебе лезть в эти грязные политические игры? Просто будь со мной. Выше этого.

Гермиона повернулась к нему. В её карих глазах стояли слезы, но взгляд оставался непреклонным. Она любила его, и от этого говорить то, что должно, было невыносимо.

— Я не могу быть выше этого, Драко. Потому что я — одна из тех, кто годами бьется в стеклянный потолок. Если останусь здесь, если сделаю вид, что ничего не замечаю, если буду улыбаться и носить бриллианты Блэков — я предам саму себя.

— И что ты предлагаешь? — Драко побледнел, его пальцы крепче сжали бархатный футляр. — Расстаться? Из-за того, что мы по-разному видим министерские реформы?

— Нам нужно сделать паузу, — тихо, но отчетливо произнесла Гермиона, заставляя себя удерживать его взгляд. — Прямо сейчас мы идем в противоположные стороны, Драко. Ты защищаешь этот мир, а я... я хочу его изменить. Если мы продолжим делать вид, что ничего не происходит, то просто возненавидим друг друга через месяц. Давай остановимся, пока не поздно.

Драко промолчал. Он смотрел на неё — бледный, сжавший губы в тонкую линию, и в его глазах его читалась глубокая обида человека, которого отвергли. Он не стал её удерживать и не стал спорить. Просто медленно кивнул.

Гермиона подошла к столу, забрала свою сумочку и еще раз посмотрела на Драко долгим, полным сожаления взглядом. Внутри неё всё сжималось от боли.

— Я люблю тебя, — беззвучно произнесли её губы. — И именно поэтому не могу остаться.

Затем она тихо вышла из комнаты.

Малфой-мэнор проводил её привычной, благородной тишиной, но теперь эта тишина казалась началом долгой, затяжной зимы.