Под знаменем Льва (гет)

Малая приемная Малфой-мэнора, застекленная от пола до высоких сводов, выходила окнами на оранжерею. Здесь всегда пахло цветущими розами и свежей зеленью. Гермиона сидела в глубоком кресле у окна, лениво перелистывая страницы старинного трактата по международному праву.

​За два года она успела изучить этот дом до мелочей, привыкла к его тишине, к безупречным манерам домовиков и к тому, что её присутствие здесь давно никого не удивляло. На ней была элегантная, простая мантия — Драко лично следил, чтобы у неё было всё лучшее, и Гермиона принимала это без ложной скромности. Ей было здесь уютно. И от этого было только сложнее.

​Драко вошел неслышно, на ходу снимая легкое пальто. За время практики в Департаменте международного сотрудничества он заметно повзрослел, в движениях появилась министерская собранность, но стоило ему увидеть её, как лицо его мгновенно потеплело.

​— Приехала все-таки, — он улыбнулся, подходя к креслу со спины, и мягко опустил ладони ей на плечи. — Отец застрял на совещании с Людо Бэгменом, мама у тёти Андромеды. Мы можем спокойно поужинать вдвоем. Рад тебя видеть, Гермиона. Я очень соскучился.

​Гермиона отложила книгу и подняла на него глаза. Сердце привычно отозвалось теплом — она любила его, любила эту его мягкость, которую он показывал только ей.

​— Я тоже скучала, Драко, — тихо ответила она.

​Драко обошел кресло и присел на широкий подлокотник. В его серых глазах прыгали солнечные зайчики. Выдержав паузу, он с загадочной улыбкой достал из кармана жилета небольшую бархатную коробочку изумрудного цвета.

​— Это тебе. Мама помогла выбрать из семейных запасов. Старинная гоблинская работа, тонкое белое золото. На зимнем министерском приеме ты будешь в нем неотразима.

​Коробочка открылась с мягким щелчком. Колье действительно было потрясающим — изящным, не вычурным, идеально подходящим под её стиль. Камни мерцали холодным, отстранённым светом, словно отражая безупречный порядок этого дома — такой же красивый и такой же далёкий от настоящей жизни.

​Гермиона посмотрела на мерцающие камни, затем на сияющего Драко, и внутри снова заворочался тот самый тяжелый ком, который не давал ей спать последние дни. Тексты манифеста, которые они правили с Перси, разговоры о квотах, о глухом недовольстве тех, у кого нет таких стартовых условий, как у Малфоев... Всё это слишком сильно контрастировало с безупречным покоем.

​Драко улыбнулся шире, ожидая её реакции. Он протянул коробочку ближе, почти касаясь её руки.

​— Ну же, примерь хотя бы, — мягко подтолкнул он. — Мама сказала, что камни подобраны под цвет твоих глаз.

​Гермиона медленно подняла взгляд от коробочки к его лицу. На мгновение её пальцы дрогнули, будто готовы были принять подарок. Но она тут же отдёрнула руку и вздохнула.

​— Драко, оно прекрасное… — начала она, и в её голосе прозвучала неподдельная искренность. — Спасибо. Но... я не могу его взять. И на прием, скорее всего, я не пойду.

​Улыбка Драко чуть угасла. Он удивленно прикрыл глаза, всматриваясь в её лицо.

​— Почему? Опять из-за Уизли? Гермиона, мы же договаривались оставить политику за порогом.

​— Не получается, Драко, — она вздохнула, откинувшись на спинку кресла и глядя на свои колени. — Раньше это были просто детские споры в гостиной Хогвартса, а сейчас мы взрослые. Ты тоже работаешь в Министерстве, ты видишь отчеты. Система, которую выстроили ваши отцы... она ведь правда слепа ко многим. Перси показал мне документы по распределению мест. Маглорожденные специалисты после выпуска годами сидят на младших должностях без единого шанса на подъем, просто потому что высшие посты негласным образом закреплены за определенными фамилиями. Это несправедливо, Драко. И колье... оно чудесное, но это символ того, что я закрываю глаза на эту изнанку в обмен на роскошь.

​Драко медленно забрал коробочку с подлокотника. Его лицо посерьезнело, в голосе появилось сдержанное раздражение человека, который защищает свой дом.

​— Перси показывает тебе только то, что выгодно ему, Гермиона. Любое государство держится на стабильности и преемственности. Мой отец работает сутками, чтобы Министерство функционировало. Мы держим порядок. Да, система не идеальна, как и любая демократия, в ней есть свои перекосы. И знаешь, Гермиона, — он сделал паузу, подбирая слова, — я видел, как эта система даёт шансы. Сотни оборотней вернулись к нормальной жизни, их дети учатся в Хогвартсе. Маглорожденные... Статистика не врет, но ведь ты не можешь отрицать, что им сейчас легче, чем двадцать лет назад? То, что предлагает Уизли с его «Союзом Магов» — это хаос. Расколоть общество, переписать законы, насильно уравнять всех... Это разрушит наш мир, включая то, ради чего училась ты сама.

​— Я не хочу хаоса, — Гермиона поднялась с кресла и подошла к окну, вглядываясь в идеальные дорожки розария. — Я хочу, чтобы у людей были равные возможности. Понимаешь? Просто равные. Но твоя семья никогда не откажется даже от малой части своего влияния ради этого. Вы слишком держитесь за свой мраморный мир.

​Драко поднялся вслед за ней. Он подошел сзади, не настойчиво, но близко, и его голос прозвучал с тихой, почти отчаянной нежностью:

​— Мне плевать на влияние, когда речь идет о тебе. Мои родители приняли тебя, ты здесь своя. Я хочу защитить тебя, дать тебе всё, чтобы ты могла спокойно заниматься своей наукой или правом. Зачем тебе лезть в эти грязные политические игры Уизли? Будь со мной. Выше этого.

​Гермиона повернулась к нему. В её карих глазах стояли слезы, но взгляд оставался непреклонным. Она любила его, и от этого говорить то, что должно, было невыносимо.

​— Я не могу быть выше этого, Драко. Потому что я — одна из тех, у кого нет чистокровного имени. Если я останусь здесь, сделаю вид, что ничего не замечаю, и буду носить бриллианты Блэков — я предам саму себя.

​— И что ты предлагаешь? — Драко побледнел, его пальцы крепче сжали бархатный футляр. — Расстаться? Из-за того, что мы по-разному видим министерские реформы?

​— Нам нужно сделать паузу, — тихо, но отчетливо произнесла Гермиона, заставляя себя удерживать его взгляд. — Прямо сейчас мы идем в противоположные стороны, Драко. Ты защищаешь этот режим, а я... я буду работать с Перси. Если мы продолжим делать вид, что ничего не происходит, мы просто возненавидим друг друга через месяц. Давай остановимся, пока не поздно.

​Драко промолчал. Он смотрел на неё — бледный, сжавший губы в тонкую линию, и в его глазах читалась глубокая обида человека, которого отвергли. Он не стал её удерживать, не стал спорить. Просто медленно кивнул.

​Гермиона подошла к столу, забрала свою сумочку и еще раз посмотрела на него долгим, полным сожаления взглядом. Внутри всё сжималось от боли. «Я люблю тебя, — беззвучно произнесли её губы. — И именно поэтому не могу остаться». Затем она тихо вышла из комнаты.

​Малфой-мэнор встретил её привычной, благородной тишиной, но теперь эта тишина казалась началом долгой, затяжной зимы.