Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Разумеется, не обошлось без осложнений. Зелёный Алмаз, по правде говоря, их ожидал. Однако он никак не думал, что Белая Алмаз вызовет его на станцию. Старшая из Алмазов и в лучшие времена отличалась замкнутостью, а нынешние времена к таковым не относились. Больше всего он боялся, что ускорение времени повредило какой‑то аспект развития Алмазов, о котором они ещё не знали. Он чувствовал, что новый Алмаз уже сформировался, но общение с Белой, пока та трудилась, выходило крайне скудным.

— Мне нужно, чтобы ты оценил Чёрную, — без предисловий начала Белая, как только он прибыл. — Больше я ничего не скажу. Сообщи мне, что ты о ней думаешь.

Зелёный вскинул брови, но кивнул. Учитывая важность просьбы, медлить не стали. Его проводили к комнате с закрытой дверью и оставили одного. Алмаз посмотрел на дверь, мысленно подготовился, затем снял очки и открыл её.

Внутри было темно. Почти чёрно. Свет не горел, и единственным источником освещения был дверной проём. Уже насторожившись, Зелёный шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Впрочем, его зрению недостаток света не мешал.

Быстрый осмотр позволил легко найти Чёрную Алмаз, и он с облегчением отметил, что она не выглядит повреждённой. Новейшая и самая юная из Алмазов почти лежала на диване. Для органического существа это была бы расслабленная, ленивая поза. Но Чёрная была слишком скованной. Казалось, будто на сиденье неловко уронили куклу. Это тревожило, но было не худшим сценарием.

Зелёный задержался на миг, оценивая её, прежде чем начать. Чёрная была худой. По-своему элегантной. Её волосы спадали каскадом завитков, напоминающих шестерёнки. При свете она, должно быть, переливалась бы оттенками благородного чёрного. Здесь же она казалась просто провалом, пустотой вместо цвета. Если бы в ней было хоть немного живости, она выглядела бы... пожалуй, «безупречно стильной», иначе тут не выразиться.

Пока Зелёный наблюдал, другая Алмаз потянулась к чашке, стоявшей рядом. Движения были чисто механическими. Она схватила оттуда палочку; зрение Зелёного определило, что это небольшой стальной прут. Алмаз поднесла металл ко рту, блеснули белые зубы — и раздался щелчок, когда она без усилий откусила кусок. Её зубы прошли сквозь сталь так, словно это была шоколадная конфета, а не прочный металл. Чёрная прожевала и проглотила, а затем повторила процесс, откусывая аккуратными, размеренными кусочками. Доев, она снова замерла.

Старший Алмаз склонил голову набок и нашёл поблизости стул. Он подвинул его так, чтобы сидеть лицом к Чёрной, и сел. Когда он закончил, в комнате повисла тишина. Прошло несколько минут. Чёрная снова механически потянулась к чашке и достала следующую палочку. На этот раз медную.

— Это любопытный талант, — отметил Зелёный, пока Чёрная поедала предмет в своей аккуратной манере. — Медь, выкована... рискну предположить, двести лет назад.

Чёрная моргнула один раз. Механически.

— Триста пять. Это был фрагмент крупной детали, переплавленной заново. Изначально хранился с несколькими слитками стали и железа, выкован в цехе три-пять-один, — поправила она.

— Признаю ошибку, — Зелёный кивнул другой Алмаз. — Я Зелёный Алмаз, твой собрат.

Чёрная Алмаз не ответила. Вместо этого она потянулась к чашке за следующим прутиком. Всё так же механически.

В любых других обстоятельствах это сочли бы грубостью, подумал Зелёный. Но сейчас у него возникло подозрение.

— Перечисли свои знания о социальном поведении.

— Знание языка, — немедленно ответила Чёрная, замерев с протянутой рукой и переключив внимание на него.

— И всё? — переспросил Зелёный.

— Знание языка, — подтвердила новая Алмаз.

Про себя Зелёный выругался. Он не знал, кого винить, но выругался. Это была не вина Белой, как бы ему ни хотелось возложить ответственность на неё. Процесс создания Алмаза включал столько переменных, что многое приходилось оставлять на волю случая. Процесс был настолько сложным и изнурительным, что довести его до совершенства, как с обычными самоцветами, было невозможно. Похоже, Чёрная родилась без стандартного «пакета социализации». Насколько это вообще возможно для самоцветов, она была словно новорождённая.

Но это можно было исправить. Это даже не было дефектом, по крайней мере, не таким критичным, как для других видов. Её просто нужно было сначала обучить.

— Что ж, для начала, сядь ровно, пожалуйста, — попросил Зелёный и жестом показал на свою позу. — Вот так.

Чёрная Алмаз перестала тянуться за прутом и заёрзала, усаживаясь. Вышло немного неуклюже, потребовались поправки, но вскоре она стала похожа на живое существо, а не на сломанного робота. Зелёный медленно кивнул и пошёл включить свет. Когда свет вспыхнул, юная Алмаз слегка дёрнулась.

— Чувствительная? — обеспокоенно спросил Зелёный.

Другая Алмаз опустила глаза, чтобы свет не бил прямо в них.

— Повреждений не вызывает, — отчиталась она.

Зелёный приглушил свет и заметил, как напряжение в её теле немного спало. Он не был уверен, было ли это личным предпочтением или выученным поведением. Скорее всего, она провела немало времени в темноте просто потому, что никто не сказал ей включить свет.

— Спасибо, что следуешь моим указаниям. Правильный вежливый ответ на это: «пожалуйста», — продолжил Зелёный простые уроки.

— Пожалуйста, — как эхо повторила Чёрная.

— Позже я попрошу зайти Голубую и Розовую. Они смогут лучше поработать с тобой над правильными реакциями. А сейчас я хотел бы знать, какую информацию ты получаешь, когда ешь это, — сказал Зелёный, садясь и постукивая по чашке с металлическими стержнями.

— Время добычи материала, общее впечатление об инструментах, время ковки, условия ковки... — начала перечислять Чёрная Алмаз и продолжала несколько минут.

Зелёный слушал и сам разглядывал эти стержни. Его зрение не улавливало и половины того, что считывала она. Это было интересно и почти пугающе. Как особый талант это выглядело довольно обыденно, но он понимал, насколько полезным это может быть в определённых ситуациях. И объём данных был огромным, особенно для той, кто только появился на свет.

— Полагаю, ты перешла на это, потому что это была единственная доступная тебе стимуляция, — мягко сказал Зелёный. По сути, это детский способ познания мира. — Мне не хочется перегружать тебя, но думаю, мы должны выяснить это сейчас. Ты можешь съесть вот это? — он достал планшет, стёр данные и набрал несколько строк простого текста.

Чёрная без возражений взяла планшет, открыла рот и откусила кусок устройства. У неё были очень острые зубы, отметил Зелёный. Вероятно, это связано с её талантом. Даже самоцветы, экспериментировавшие с пищеварительной системой, не могли так чисто перекусывать твёрдые предметы. С такими зубами от планшета очень быстро ничего не осталось.

— Итак, ты, вероятно, получила весь процесс производства, — сказал Зелёный, когда предмет был съеден. — А смогла ли ты считать с него данные?

— Уточни термин «данные», — безэмоционально ответила Чёрная.

Если бы Зелёный не использовал свой собственный талант, он бы не заметил её тревогу. Увидев это, он сохранял спокойный тон, пытаясь аккуратно объяснить.

— Скорее всего, ты получила слишком много того, что не можешь расшифровать. Ты научишься. Ты получила много... как бы это описать... давай назовём это «неопределяемой информацией», — он пытался описать чувство, которого сам никогда не испытывал.

— В значительном объёме, — подтвердила самая юная Алмаз.

— Со временем мы дадим этому определения. Но, думаю, на сегодня хватит. Ты чувствуешь беспокойство, и, кажется, мы тебя немного перегрузили. Мысленно возьми эти данные и сложи их в такую же чашку на столе. Отложи на потом, — Зелёный едва не хлопнул в ладони, но вовремя остановился. — Расслабься и подумай о чём-нибудь другом. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли ещё металла, из разных мест для разнообразия.

Чёрная не ответила.

— Если тебе нравится, можешь сказать «спасибо». Если не нравится — «нет, спасибо», — с лёгкой улыбкой подсказал Зелёный.

— Спасибо, — тут же ответила юная Алмаз.

Зелёный широко улыбнулся и встал. Он вышел из комнаты, не меняя выражения лица. Лишь когда дверь за ним закрылась, улыбка исчезла. Как и ожидалось, Белая ждала снаружи.

— Социальные параметры и поведение у неё отсутствуют. Но психологических отклонений нет. Она просто пока не умеет выражать эмоции. Думаю, после социализации проблем не будет, — доложил Зелёный старшей Алмаз.

Белая демонстративно не выказала никакой реакции.

— Я дам своим самоцветам инструкции, как с этим работать. Это старая процедура, которой их не обучали, — сказала она без эмоций, а затем недолго помолчала. — Я не делаю ошибки, — твёрдо добавила она.

— Я и не говорил, что ты её сделала, — так же бесстрастно ответил Зелёный.

Старшая Алмаз резко кивнула один раз и ушла. Зелёный сделал несколько вдохов и отправил сообщения своим сёстрам. Ситуация была не идеальной, но с этим можно было работать.