Братья по магии. Точка отсчета (джен)

На Зельеварении Алекс радовался, что Ежедневник, которым они в другое время не привыкли пользоваться, всё-таки оказался им полезен. Развернувшись перед внутренним взором мальчиков, он представил чётко расписанный план варки зелья, ориентируясь как обычно на Поттера, но учитывая, что Грей сегодня не мог ему как следует ассистировать.

К счастью, талантов Гарри и ресурсов Алекса для проведения расчётов хватило, и они честно получили свою обычную оценку за зелье — «Превосходно». Заглянув в проверенные эссе, которые Снейп раздал в конце урока, мальчики почувствовали удовлетворение, поскольку оценки за них были — «Выше ожидаемого» и «Превосходно». А вот Невилл и Уизли дружно взвыли: оба получили «Тролль».

— Мистер Лонгботтом, — Снейп не был бы собой, если бы иронично не прокомментировал выставленные оценки. — Позвольте полюбопытствовать, с какой страницы рекомендованного мною справочника вы списывали свой высоконаучный опус?

— С шестидесятой, — проблеял Тюфяк.

— А надо было читать материал на шестнадцатой! — отрезал профессор. — Теперь вы, мистер Уизли! Ответьте мне, кто вас надоумил начинать каждый абзац вашей работы со слов: «Мне кажется»? И это при том, что кажется вам абсолютная ерунда! Даже Лонгботтом справился лучше, он хотя бы дошёл до библиотеки и открыл книгу, пусть и перепутал страницы!

Раздались смешки и громкий шёпот Гермионы:

— Я же тебе говорила!

Уизли пробормотал что-то нечленораздельное, a Снейп, отпуская учеников, пообещал:

— Следующий урок — последний перед каникулами. Готовьтесь к большой контрольной!

Выходя из класса, Дин и Симус пытались приободрить расстроенного Невилла.

— Расслабься, парень, — уговаривал Томас. — Ты не виноват, ведь сегодня — пятница, тринадцатое. В этот день со всяким может случиться подобное.

— Ты порешь чушь, — немедленно встрял Финниган, перебивая друга. — Волшебники не верят в такую ерунду, суеверия — для маглов!

— А вот и нет, — Дин тут же забыл про Невилла и с пеной у рта принялся доказывать, что Симус не прав.

— Неисправимы, — только и сказал Поттер, а Алекс вдруг сообразил:

— Гарри, до каникул осталась неделя!

Тот даже остановился от такого известия. Действительно, скоро каникулы, а в пятницу, двадцатого декабря, через неделю, будет последний день занятий.

Кое-как отсидев до конца уроков, мальчики сходили на обед, а потом сразу вернулись в общежитие. Даже если бы в этом была необходимость, после вчерашнего было некомфортно бродить по коридорам, пусть и с включённой Картой.

Эту мысль высказал Алекс, а Гарри с ним согласился. Сам Поттер ничего не боялся, вернее, боялся за Алекса. Вчера он попал в ситуацию, когда ничего не смог поделать, и даже не смог действовать сырой силой, как уже привык, когда его не поддерживали умения и расчёты брата. Гарри становилось страшно, когда он представлял, что не сможет защитить Алекса. Поттер подозревал, что в обычных условиях, попадись ему в подземельях Заучка, Скунс и Цветочница, они с Греем сделали бы из всех троих отбивную. Но если они не смогли, то наверняка в дело было пущено недоступное мальчикам волшебство, которое было использовано с ведома директора. Ещё Гарри опасался, что теперь Алекс станет винить себя, что не смог обеспечить работу Карты и других функций, поэтому был готов при первой же возможности его переубедить.

Было ещё кое-что, но в этом страхе Гарри себе не признавался. Теперь он с содроганием проходил мимо Гермионы, которая всё больше и больше в его сознании походила на тетю Петунию, постепенно подменяя её образ собой. Та тоже могла внезапно схватить мальчика за руку или за ухо и поволочь куда-нибудь. Поттер уже решил для себя, что при первом удобном случае отпинает Рона Уизли, если не сможет покарать его магически. А вот Грейнджер он оставит на брата, в надежде, что Алекс передумает насчёт того, что нельзя бить девчонок.

Однако, когда мальчики вернулись в спальню, разговора, столь необходимого обоим, не получилось. Алекс прилёг, по его словам, на минутку, и проспал до самого ужина. Гарри тоже подремал, пользуясь тем, что соседи по комнате куда-то разбрелись.

А в субботу рано утром всех подняли старосты. Кое-как одевшись, гриффиндорцы заполнили гостиную, где с самым чопорным выражением лица их поджидала декан Макгонагалл.

— Внимание! Те ученики, кто хотел бы остаться в школе на каникулах, должны внести свои имена в этот список. Я оставлю его у старосты Уизли, — сказала она, после чего гордо удалилась.

— Сделала гадость — сердцу радость, — буркнул Симус и зевнул.

Алекс посмотрел на виртуальные часы: до завтрака был ещё целый час. Ложиться было уже поздно, а идти в Большой зал — ещё рано. Сейчас он бы с удовольствием подлил Маккошке слабительного. Однако делать было нечего, и братья пошли умываться.

Синяк Алекса, который уже не скрывали чары Гламура, как оказалось, начал бледнеть. Возможно, наконец подействовали лечебные чары, которые наложила вчера Натали, и повреждение кожи можно было заметить лишь тщательно приглядевшись.

После завтрака мальчики вернулись в общежитие и засели за уроки на следующую неделю. Близился конец триместра, о котором напомнил вчера Снейп. У обоих братьев по всем предметам было достаточно прочное положение, но расслабляться раньше времени было неосмотрительно.

Гарри, едва осознав, что он заканчивает учёбу в числе лучших учеников, с трудом сдерживал восторг и удивление. В самых смелых мечтах он не представлял себе такого. Пускай он стал отличником не совсем честным путем, но отказываться от такого способа учёбы он не собирался. К тому же Гарри казалось, что, будучи братом Алекса, он имеет моральное право получать хорошие оценки любым доступным способом.

Мальчики отвлекались от учёбы только на посещение Большого зала. По коридорам они по-прежнему ходили с оглядкой, в любой момент ожидая нападения. Те, кто на них напал, — Грейнджер, Данбар и Уизли, — вели себя как обычно. Гермиона при встрече гордо задирала подбородок, Фэй изображала тихушницу, а Уизли опять где-то пропадал, предпочитая не отсвечивать. Чувствовал, наверное, что из всех троих он был в наибольшей опасности.

Гарри немного досадовал, что Рон постоянно сбегает от них, но Алекс рассказал ему, что Уизли не поедут домой на каникулы, а останутся, как они сами, в школе.

— Представь, Гарри, сколько у нас будет возможностей! Времени хватит на всё, заодно обдумаем свою стратегию.

Алекс многозначительно улыбался, и Поттер видел в этой улыбке массу упомянутых возможностей. Берегитесь, Уизли! Хотелось, правда, поквитаться и с девчонками, но Данбар вела себя во время нападения максимально отстранённо, и её можно было оставить на потом, да и то при появлении других косяков. Когда Гарри заговорил о Грейнджер, брат ответил с явным сомнением в голосе:

— Даже не знаю, как тут поступить. С одной стороны, бесполезно мстить исполнителям, когда не можем добраться до организатора и вдохновителя, но как же хочется!

Гарри был доволен. Наверняка, теперь Грейнджер не останется без рождественского подарка.

* * *

Пенелопа сидела за столом в факультетской гостиной. Она покусывала, нет, даже жевала кончик пера, в волнении наблюдая за Аланом Макалистером. Она ожидала момента, когда со старостой школы можно будет поговорить, но тот был всё время занят: то один, то другой рейвенкловец подходили к нему кто по делу, кто — просто поболтать. Алан был нарасхват.

Обычно девушка не старалась придумать предлог, чтобы заговорить с Макалистером. У них хватало точек соприкосновения по делам школы, но ей хотелось найти другую тему разговора. Это было непросто, потому что Алан тоже должен был заинтересоваться беседой. Какое-то время Пенелопа безуспешно пыталась придумать, о чём с ним поговорить, но в этот понедельник тема нашлась сама.

Пенелопа, оказавшись в кабинете декана, стала свидетельницей странного явления. Перемещаясь камином, Гарри Поттер со своим другом были окружены непонятными мерцающими линиями, которые там не могли появиться просто потому, что каминная сеть функционировала иначе, а сбоев в её работе в тот день не было. Сначала Пенелопа сомневалась, что это ей не привиделось, но, когда мальчики вернулись, свечение повторилось, что полностью развеяло её сомнения.

Девушке было любопытно узнать, что же она увидела, и очень хотелось расспросить, что означали мерцающие линии. Однако, помня просьбу Флитвика хранить молчание о посещении Поттером Министерства, она решила, что не стоит атаковать профессора вопросами сразу после того, как она обещала сохранить всё в тайне.

Пенелопа действительно не собиралась болтать об этом, но с Макалистером говорить на секретные темы было можно, декан ему доверял. И ещё она хотела использовать эту возможность, чтобы перейти с Аланом на новый уровень общения, менее официальный.

Наконец Макалистер закончил разговор с Маркусом Белби — о чём он вообще может разговаривать с легкомысленным второкурсником? Алан как раз направлялся к выходу из гостиной, когда Пенелопа решилась его окликнуть.

— Алан, подожди! Я хотела с тобой поговорить.

Парень остановился, но всем своим видом выражал нетерпение.

— Пенелопа, у тебя что-то срочное? Почему ты ещё здесь? Ведь нам надо идти на собрание старост. Кстати, вы с Робертом уже подготовили отчёт по нашему факультету? Меня беспокоит та колонка, где нужно писать имена отстающих. Кажется, у нас намечаются проблемы с двумя младшекурсниками. Для Рейвенкло это просто позор.

Начало не обещало многого. Оставалось надеяться, что они смогут поговорить по дороге на собрание, про которое Пенелопа чуть не забыла, предавшись делам сердечным.

Однако, когда девушка предложила пойти вместе, Макалистер отказался, пообещав подойти попозже.

— Вообще-то, это собрание для факультетских старост, мы с Агатой решили пойти просто для того, чтобы быть в курсе ваших дел. А вот тебе надо поторопиться, нехорошо опаздывать. Хиллиард уже говорил, что ты в последнее время не проявляешь должного энтузиазма и порой недостаточно серьёзна.

До этих слов Пенелопа собиралась сказать, что хочет поделиться чем-то очень интересным, тем, что может заинтересовать такого эрудита, как он. Однако теперь, когда Макалистер так о ней высказался, у неё пропало желание это делать.

Девушка посмотрела на Алана ещё раз, но уже другими глазами. Она по-прежнему видела высокого привлекательного парня, несомненно умного и перспективного, но больше ей не симпатичного.

— Хорошо, Алан. Я пойду, мне действительно пора на собрание, — сказала Пенелопа, кивнув ему на прощание. Наверное, сейчас лучше всего будет присмотреться к Перси Уизли.