Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Розовая и Голубая не были военными самоцветами. Жёлтая вбила им в головы основы самообороны, но в общей тактической картине они ориентировались плохо. Фиолетовая, будучи их слиянием, была ничуть не лучше. Это стало особенно очевидно после эвакуации: ей пришлось пересмотреть немало решений.

Главным среди них оказался простой факт: они находились в городской среде. Здесь попросту не было безопасного места, где можно было бы высадить их органических помощников. Более того, не было места, куда можно было бы уйти, чтобы полностью избежать людей. В некоторых районах народу было столько, что Фиолетовая, сделав пару шагов, непременно наткнулась бы на несколько семей. При такой плотности прятаться от враждебных сил было невозможно. Самоцветы были слишком приметными, чтобы не порождать слухов, а способов вычислять врагов у них не было.

Фиолетовая сразу решила сменить стратегию. Целью стало быть непредсказуемой и неуловимой. Для её составляющих это было в новинку, поэтому она импровизировала и сделала то, чего никто не ожидал. Она материализовала микрофон, быстро нашла несколько популярных на этой планете песен и начала петь везде, где только могла. Толпы, и без того любопытные, становились всё больше: к ним тянулись самые разные инопланетяне, привлечённые неестественным эмоциональным «подъёмом», который она дарила своим пением. Она держала этот эффект очень мягким: немного спокойствия, чуть‑чуть веселья и удовольствия. Ровно столько, чтобы вызвать у каждого слушателя, так сказать, лёгкое опьянение.

Это привлекло массу внимания. И это же позволило её самоцветам вычислять тех, кто вёл себя странно. Кому‑то не нравилось то, что делает Фиолетовая, и это было нормально. Подозрительными были те, кто пытался следовать за ней, но при этом словно сопротивлялся её бодрым мелодиям. Вот за такими стоило присматривать и, по возможности, помечать их.

Публика, которую она собирала, не была щитом. Фиолетовая прекрасно понимала: враг, если представится возможность, с радостью перебьёт всех вокруг неё. Но это был отвлекающий манёвр. Она охотно и с наслаждением стягивала на себя всё внимание, а когда чувствовала, что противник вот‑вот сделает ход, исчезала во вспышке света и звука. Становясь единственным центром внимания, она прикрывала всех остальных.

Правда, самым трудным было скрыться. Даже используя опыт Розовой в уменьшении размеров, она всё равно оставалась сравнительно крупной, сияющей женщиной. Хитрость заключалась в том, чтобы использовать это по полной. Пока она пела, её помощники готовили убежища и различные пути отхода через плотную городскую застройку. Ещё они сумели кое‑как собрать персональное маскировочное устройство. (Подкрепления получить не удавалось, хотя связь периодически работала. Зелёный прислал им буквально дюжину разных чертежей для сборки такого прибора.) Всё это позволяло Фиолетовой исчезать ровно в тот момент, когда это было нужно. Внезапная пропажа огромной яркой цели стало отличным трюком, который сбивал с толку всех.

Органические помощники Розовой тоже оказались крайне полезны. Все знали, что Розовая дипломат. Все знали, что она нанимает не‑самоцветов. Но всерьёз на них никто не обращал внимания. Считалось ведь, что самоцветы отпетые изоляционисты. Розовая была исключением, но все думали, что даже она не доверяет не‑самоцветам. По крайней мере, так казалось. Истина же была совсем иной.

— Убежище девять скомпрометировано, — сказала Жемчуг Розовой в коммуникатор — местное устройство, дешёвое, простое и не отслеживаемое. — Третье и пятое пока в порядке. Средства переведены на пустой счёт три‑ноль‑ноль.

Последнюю фразу она произнесла так, чтобы её услышала её нынешняя аудитория.

— Вам чё, надо, чтоб я опять сгонял на чёрный рынок? — спросил грязноватый инопланетянин, наблюдая за самоцветом.

— У Джины завтра день рождения. Продукты для торта были бы весьма кстати, — ответила Жемчуг. — О, и взрывчатое вещество «тета» тоже не помешало бы, — решительно кивнула она.

— Ага, пайки и бабахи. Обычное дело, — фыркнул он. — Знаю только одних людей, кто станет тратить время на выпечку торта посреди войны.

Жемчуг приподняла бровь.

— Боевой дух важен, не так ли? — спросила она.

— Не спорю, тем более вы платите. Просто забавно, вот и всё. Расклад по местности тоже нужен?

— Это всегда приветствуется, — кивком согласилась Жемчуг и постучала по обшарпанному планшету. — Оплата теми же металлами, как и прежде?

Инопланетянин снова усмехнулся:

— Ну само собой. Можете быть уверены, дам вам «гарантию старого прохвоста»: нож в спину не втыкаю, товар в срок и без лишнего грабежа. А если серьёзно, работать с вами, самоцветы, выгодно, и вы не такие, как эти новые отбитые гады, что охотятся на вас.

Он кивнул и вышел через заднюю дверь.

Жемчуг подождала, пока он уйдёт, и переключила канал связи.

— Он ушёл. Припасы будут. Биоритмы у него были в норме. Как там наш Алмаз?

Коммуникатор помолчал мгновение, прежде чем щёлкнуть:

— Готовит очередной «концерт». Надеемся выманить врага. Если они умны, то должны были отследить закономерность и сейчас думают, что скоро загонят её в угол.

— Зная любовь Голубой к драме, всё закончится в огромном амфитеатре, да? — спросила Жемчуг у собеседницы.

— Такой уже в процессе. Местные подрядчики отнеслись с большим пониманием к нашим требованиям по ходу строительства, — ответ прозвучал довольно самодовольно.

Жемчуг тихонько рассмеялась в ответ, повесила трубку и оглядела убогую комнатушку, в которой находилась. Нахмурившись, она проверила окна и стены, прежде чем принять решение. В трущобах всегда полно «комнат», особенно если тебе плевать на такие вещи, как сон или еда.

Спустя несколько движений Жемчуг Розовой уже полулежала в тесном закутке под самой крышей. Для любого другого вида это место было бы непригодным: теснота, плохая вентиляция и почти нет света. Жемчуг же было лишь слегка неудобно.

Тот факт, что они не могли буквально зарыться в землю, не означал, что они не могли прятаться иначе. Если немного подумать, самоцвет может стать кошмаром для обнаружения, а думали они сейчас много. Это не будет длиться вечно. И это вполне нормально. Прямо сейчас Фиолетовая поёт, как дива, и приманивает врага. И скоро охотниками станут сами самоцветы.