Братья по магии. Точка отсчета (джен)

На Гербологию братья опоздали.

Профессор на прошлом занятии обещала проверку знаний и умений, и это опоздание было очень некстати. Алекс всю дорогу до теплиц выстраивал в уме фразы, которыми он, сдобрив их как следует магическим импульсом, умиротворит профессора Спраут, чтобы она пустила их на урок и не ругала и, тем более, не снимала баллов. Однако все приготовления оказались бессмысленными, потому что в тот момент, когда братья вошли в теплицу, половина учеников толпилась у центрального стола, который обычно был заставлен горшками, ящиками с рассадой и инструментом, необходимым для ухода за растениями. Сегодня этот стол был почти пуст, но что рассматривали окружившие его дети, было непонятно.

Остальные ученики стояли вдоль стеллажей, но не спешили приступать к делу, а оживленно переговаривались. Перед каждым из них стояли горшочки с рассадой Кусачки пышнолистой. Алекс смутно припомнил, что мадам Спраут обещала проверить, как первокурсники справятся с пересадкой.

Братья заметили мадам Спраут в глубине теплицы и хотели подойти, чтобы получить задание, но та, заметив их, сказала:

— Мистер Поттер, мистер Грей, подойдите, посмотрите на свиток, который лежит на столе. Именно вам, Алекс, обязательно надо прочитать, что в нём написано. Полагаю, это вселит в вас уверенность в своих силах. Остальным я настоятельно рекомендую заняться, наконец, делом! И не забудьте, после пересадки растения я задам каждому из вас несколько вопросов по пройденному материалу. Хватит уже рассматривать этот мордредов пергамент! Если бы я знала, что будет столько беспорядка, я бы не стала вам его показывать.

Толпившиеся вокруг дети с неохотой разошлись по своим местам. Недоумевающие мальчики протиснулись к столу и по очереди заглянули в таинственный свиток. Изучив его, Алекс только усмехнулся. Так вот из-за чего весь сыр-бор — списки лучших пяти учеников каждого курса! А Гарри возмутился:

— Алекс, почему выходит, что я учусь лучше тебя? Так не должно быть! Надо рассказать, что на самом деле я не справляюсь с трансфигурацией…

— Да успокойся ты, — перебил его Алекс. — Ничего страшного не произошло, наоборот, это повод поржать.

— Да, это действительно смешно, — нелюбезно проговорил Поттер. — Умереть не встать, я — лучший ученик на курсе!

Этот разговор остался неуслышанным другими, но Барьер не помешал уловить чьё-то сердитое сопение за плечом. Алекс повернул голову и увидел Гермиону. Вместо того, чтобы орудовать лопаткой и рыхлителем, как велела профессор Спраут, Заучка топталась рядом.

— Профессор! — не выдержала девочка. — Почему у меня такие оценки? Например, по вашему предмету я всегда всё делаю правильно, в точности, как положено по инструкции! И вообще, откуда они только взялись? Другие учителя ничего не говорили ни о каких итоговых оценках. Вот в старой школе, в которой я училась… — Грейнджер оборвала саму себя, сообразив, что упоминать магловскую школу в магической просто нелепо. К тому же она сама была с недавних пор не слишком высокого мнения о маглах.

— Это неофициальные оценки, мисс Грейнджер, — сухо ответила Помона. — Мне показалось, что раз уж мои ученики видели этот список, нечестно по отношению к первокурсникам других факультетов его скрывать. Но раз вы так возмущены, то ничего не поделаешь, считайте, что вы его не видели. А сейчас, девочка, займитесь работой. Пойдёмте, мистер Поттер, мистер Грей, я дам вам задание.

Выданные Алексу и Гарри растения сначала стали сопротивляться, они дрались, норовили ударить по рукам стеблями и листьями, на которых виднелись крохотные зубки, но после пары ласковых слов, которые произнёс Алекс своим особенным магическим голосом, успокоились.

С успехом справившись с заданием, братья после урока пошли обедать в Большой зал. Есть хотелось нестерпимо: мальчики, чтобы закончить пересадку Кусачки, сильно задержались в теплицах, ведь они пришли на урок намного позже всех. Поэтому, когда они оказались в холле у главного входа, от которого веяло морозом, многие студенты уже пообедали и покидали Большой зал.

Но сразу войти в зал не получилось — путь им преградила огромная пихта, которую приволок Хагрид и сейчас пытался пропихнуть её верхушку в двери. Пыхтящий полувеликан, увидев Гарри, расплылся в улыбке.

— Рождество скоро, — тепло сказал он, хотя Рождество было только на следующей неделе. — Домой-то поедешь? Ты ведь с родственниками живешь?

— Мы с Алексом остаёмся в школе, — ответил Гарри, не спуская глаз с колючего дерева, которое, нервно подрагивая в ручище Хагрида, словно рапирой кололо кого-то, кто пытался пройти в дверь с той стороны

— Ты это, Гарри, приходи ко мне на каникулах, поговорим. Я тебе про мамку с папкой расскажу, — не обращая внимания на затор, неторопливо предложил лесник.

Пихта, которую Хагрид держал чуть ли не под мышкой, по-прежнему не давала никому войти или выйти. По ту сторону пихты раздался недовольный голос:

— Может быть, нам наконец дадут пройти?

— Малфой! — Гарри сразу узнал этот голос.

Его обладателя узнал и кое-кто другой, находящийся в Большом зале рядом с Драко.

— Эй, Малфой! Это тебе не твой мэнор, здесь тебе дорогу давать не обязаны!

— Уизли! Как всегда, полное отсутствие манер. Да что это я, чего ещё от тебя ждать, предатель крови. Посмотри, с кем ты общаешься!

— Не трогай Хагрида! Он — наш друг.

— Ну да… Ещё и этот… Я-то имел в виду грязнокровку и нищенку из Лютного.

Ответа не последовало, если не считать ответом яростное рычание Рона, с кулаками накинувшегося на обидчика.

— Крэбб, Гойл, отпустите его, достаточно, — Малфой снисходительно подвёл итог неудачного нападения Уизли. — Я думаю, он уже успокоился.

— Я достану тебя, Малфой, когда ты будешь один, вот увидишь. Ходи теперь с оглядкой! — не сдавался Рон.

Тут Хагрид вдруг сообразил, что мешает движению. Он сделал движение, которое должно было означать, что он сдвигает дерево, чтобы освободить проход. Пихта действительно немного переместилась, только не так, как хотел лесник: по ту сторону баррикады кто-то сдавленно пискнул.

— Сколько вам осталось до каникул? — спросил Рубеус, с недоумением поглядев в дверной проём.

— Один день.

— Ну вот и заходи, как все разъедутся-то. И ты заходи, ты ведь Алекс? — обратился Хагрид к Грею, стоящему с самым индифферентным видом. Блондин в глубине души потешался над всей ситуацией — уж очень комично выглядели Уизли с Малфоем, ожидая в обществе друг друга возможности пройти. — Я вам вот чего скажу. Пошли со мной в Большой зал, там такая красота сейчас, закачаешься! Там сейчас профессор Макгонагалл и профессор Флитвик украшают ёлки, которые я до этого принёс, их там много.

С этими словами Хагрид с пихтой наперевес атомным ледоколом вошёл в Большой зал, не обратив внимания на недовольные крики. Непримиримые противники Уизли и Малфой с компанией были одинаково оттеснены и впечатаны в дверной проём.

Позволив полувеликану заняться своей ношей, мальчики с облегчением пошли к столу Гриффиндора, чтобы наконец пообедать. Они обсуждали, зовёт ли Хагрид их в гости по своей инициативе, или его научил это сделать Дамблдор, и стоит ли принимать это приглашение.

Но спокойно поесть не получилось. Лаванда и Парвати, как оказалось, подкарауливали их, чтобы отправить сразу после обеда в салон.

— Я боялась, что ты забудешь, Алекс, и решила напомнить, — тараторила Браун.

— Хорошо, спасибо, не волнуйся. Я помню, — как можно спокойнее ответил Алекс, подавляя желание закатить глаза. — Сейчас мы доедим и сразу туда.

— Тогда мы ждём тебя там. Я передам девочкам, что ты немного задержишься, — прощебетала Лаванда, и подружки удалились. Гарри не удержался и скорчил рожу им вслед.

— Ладно, Гарри, не надо так остро реагировать. Сейчас поедим, быстренько сходим в салон и весь вечер свободен, — сказал Грей.

Как оказалось, он поторопился с выводами. Суматошный четверг продолжался.

В этот раз девушки, записанные Лавандой, были незнакомыми студентками с других факультетов. Алекс к ним особо не приглядывался, он запоминал клиенток в основном по волосам, но этих он точно раньше не видел. И запросы сегодня были просто сумасшедшими. Вероятно, на девушек подействовало то, что эти причёски увидят в Лондоне.

Сначала Алекс держался, главным образом ради Гарри, не желая, чтобы тот начал за него переживать и злиться, но когда одна из девиц достала из маленькой сумочки вышивку и попросила сделать ей плетение волос, как на ней, он не выдержал. Грей язвительно поинтересовался, напоминая в этот момент сам себе профессора Снейпа:

— Тебе скопировать только рисунок, или ещё раскрасить волосы под цвет ниток?

Девушка не поняла иронии. Она сказала:

— Нет, красить не надо. Эта вышивка — особенная, я трудилась над ней с начала учёбы и теперь собираюсь подарить своему жениху. Если у меня будет такая же причёска…

Алекс моментально остыл. Спорить с сумасшедшими — себе дороже.

— Пять галеонов, — сказал он, надеясь, что цена, в несколько раз превосходящая обычную, отпугнет посетительницу, но он просчитался: девушка согласилась.

Алекс втянул в себя воздух, выдохнул и приступил к работе. Итак, сначала подсчёт всех тех тоненьких нитей, составляющих вышивку, и волосинок на голове девушки, затем магическая формула, которая рассчитает, как равномерно распределить волоски, чтобы они образовали нужный узор.

После этого Алекс напитал конструкцию магией и сделал так, чтобы волосы девушки одновременно поднялись в воздух, а затем они, как на ткацком станке, сплелись, образуя рисунок, повторяющий вышивку — мелкие цветочки, листики и обвивающие их стебельки. Алекс магически закрепил конструкцию, чтобы подольше не развалилась.

— Готово, — сказал он клиентке, а сам не без злорадства подумал, что, когда девушка вернётся в Хогвартс, он возьмёт с неё ещё пять галеонов, чтобы расплести это произведение искусства. Он нисколько не сомневался, что девушка согласится: наверняка она проведёт все каникулы в бесплодных попытках разобрать плетение.

Когда, наконец, работа закончилась и мальчики вернулись в общежитие, Алекс был настолько вымотан, что не мог поверить, что завтра — последний день занятий. Он был очень рад, что на Зельеварении не ожидалось никаких проблем, о чём говорила выставленная оценка «Превосходно».

Они с Гарри уже обсудили, почему в заветную пятерку попали не все рейвенкловцы, а только один Терри Бут, и пришли к выводу, что Снейп никому из них не поставил высший балл по своему предмету. Из всех первокурсников это оценка стояла лишь у его любимых змей, в число которых входили Малфой и Забини, и у Алекса и Гарри, о принадлежности которых к Гриффиндору Снейп благополучно и очень избирательно забыл.

А ещё «постаралась», как ни странно, мадам Спраут. Пусть она и предъявляла вполне обоснованные требования, воронята, привыкшие больше работать головой, чем руками, не смогли с этими требованиями справиться.