Тёмная сторона Луны (гет)

Толстые, резные двери сомкнулись за нами, и крики стихли — по крайней мере, для человеческого слуха.

Я слышал крики ужаса и боли не только ушами, но и в своём сознании. Одни сражались, другие умоляли, третьи молились — и один за другим они погибали.

Те, кому не посчастливилось оказаться не в первой волне жертв, царапали дверь, пока Алек не ослабил их своим оцепеняющим туманом. Его заботило не то, что кто-то может сбежать, а лишь то, чтобы кровь не пропитала дерево: не стоило тратить даже капли впустую, если кожа или ногти разорвутся.

В хаосе мыслей умирающих слышались и другие — мысли хищников, называющих себя «высшими существами». Они считали людей скотом, но сами были не более развиты, чем животные. Гиены…

Нет… стервятники.

Они даже не охотились — просто ждали, пока добычу принесут к их ногам, чтобы потом растерзать её. Варвары.

Отвращение Элис было таким сильным, что слова не могли описать её мысли; она судорожно сглотнула и стиснула зубы, что было единственным её комментарием.

Весь этот шум перекрыл одинокий, леденящий душу крик.

Белла.

Белла продолжала погружаться в истерику; в её голосе звучала та же безысходная боль и то же чудовищное отвращение, что наполняли нас с Элис. Пока другие умирали, она жила — окружённая существами без клыков, но не менее смертоносными. Неудивительно, что её психика трещала по швам.

Я едва расслышал торопливое предупреждение Деметрия:

— Не уходите до темноты.

Мы прошли через слишком уж «человеческую» приёмную. Контраст между этим местом и бойней, из которой мы только что вышли, был абсурден: в динамиках лениво тянулась слащавая баллада семидесятых о плавании в Страну Неверленд.

Я осторожно вёл Беллу вперёд, готовый подхватить её, если она потеряет сознание. Физически она в безопасности… но убил ли я её дух? Украл ли я её душу, в конце концов?

Сосредоточенные мысли любопытной секретарши присоединились к шуму в моей голове.

«Он носит плащ старших, но не ест с ними?» — размышляла Джанна, наблюдая, как Белла, пошатываясь, проходит мимо. — «Похоже, она не в силах принять условия бессмертия… И всё же жива?».

В её мыслях звучало снисходительное удивление — и я сжал зубы, чтобы не сорваться.

Белла, похоже, ничего вокруг не замечала — звук, рвущийся из её дрожащих губ, становился всё громче и пронзительнее, как свистящий, закипающий чайник. Больше всего меня пугали её пустые глаза… она ушла в безопасное убежище своего непроницаемого разума и оставила меня одного.

Не в силах ничего поделать, я спросил: «Ты в порядке?», но ответа не получил. Она уставилась на двери, через которые мы только что прошли, слёзы текли по её щекам; каждая капля, казалось, пронзала моё сердце.

— Лучше усади её, пока не упала, — сказала Элис. — Она разваливается на куски.

«Мы пока не можем уйти», — подумала она, верно прочитав моё желание унести Беллу прочь из этого ужасного потустороннего мира.

Глаза Беллы метнулись по комнате, на секунду остановились на Элис, затем снова вернулись к дверям. Я проводил её к дивану напротив и пытался успокоить тихими «ш-ш-ш». Но она не успокаивалась, её вопли переросли в пронзительный плач.

— Похоже, у неё истерика, — предположила Элис. — Может, дать ей пощёчину?

Я уставился на неё. Ударить Беллу? Мои пальцы сжались в кулак, готовые нанести удар — не ей, а любому, кто осмелится причинить ей боль… включая эту девчонку, стоящую передо мной.

Бровь Элис чуть приподнялась, а Белла сделала неровный вдох.

«Расслабься, — я просто предложила», — самодовольно подумала она. — «Иногда достаточно просто слов».

Похоже, само упоминание о насилии вернуло Беллу в создание. Это не помешало мне захотеть дать пощёчину Элис.

Белла повернула пустой взгляд на меня, затем быстро моргнула, словно выходила из гипноза. Неконтролируемые всхлипы превратились в более отчётливую печаль: тихую, но более болезненную. Виноватую. Полную сожаления.

Я подсадил Беллу к себе на колени и автоматически повторял: «Всё в порядке, ты в безопасности». Я поправил плащ так, чтобы её едва уловимая, почти эфемерная кожа была защищена от моего нечеловеческого прикосновения. Я хотел сказать ей, чтобы она не переживала, что мы найдём способ сохранить её смертной — она невидима для Вольтури, я смогу обезопасить её — но слишком много бессердечных ушей подслушивало.

— Всё в порядке, ты в безопасности, Белла, — повторил я.

Всхлипывания прекратились, но слёзы продолжали литься.

Элис прикоснулась к моему плечу.

«Действует», — подумала она.

Затем она сосредоточилась на Джаспере и с облегчением выдохнула, увидев, что он пообещал Карлайлу подождать ещё несколько часов, прежде чем самому отправиться в Италию.

«Мы скоро будем дома», — подумала она скорее для него, чем для меня.

Белла глубоко вздохнула, и её дрожь утихла. Даже сквозь толстую шерсть плаща я чувствовал её тепло, стыдившее мою память. Сколько бесконечных дней я грезил о том, чтобы снова обнять её — мои руки ломились от желания прикоснуться ней ещё раз. Сидя здесь, в этой адской тюрьме, я держал на руках тот источник всепоглощающего пламени, какого и Данте не снилось; её божественный запах сжигал меня изнутри. И всё же я ни на секунду не хотел её отпускать.

— Всё в порядке, ты в безопасности. Всё будет хорошо, — я снова и снова шептал эти слова, заставляя её в них поверить, и сам хотел в них верить.

Но пока она продолжала плакать, правда становилась очевидной: теперь она поняла, какими монстрами мы на самом деле являемся. Как я переживу, когда вновь потеряю её?

Её дыхание медленно выровнялось, и я ожидал, что она отпрянет от моего ледяного прикосновения.

Она не отстранилась.

— Все эти люди… — прохрипела она в чёрную ткань.

— Я знаю, — ответил я.

Мне хотелось сказать, что мы не такие, что мы не способны на подобную жестокость, но вечный огонь в моём горле выдал ложь. Белла наслушалась от меня достаточно лжи.

— Это так ужасно, — промолвила она, голос её дрожал вместе со всем остальным телом.

Я выдержал паузу, ожидания поправки: «Ты ужасен».

Продолжения не последовало, и знакомая тоска вновь охватила меня. Но действительно ли я хочу знать, о чём она сейчас думает?

Понимая, в каком хрупком состоянии находится её разум, я тихо ответил:

— Да. Хотел бы я, чтобы ты этого не видела.

Хотел бы я… многого. Среди всех сожалений, среди нависшей над нами разлуки, моё самое большое желание всё же сбылось. Мой ангел, мой хрупкий, неуклюжий, прекрасный ангел восстал из мёртвых, буквально вернулся из могилы, чтобы спасти меня. Осмелюсь ли я загадать ещё одно желание? Или судьба снова исказит его, превратив в проклятие, укутанное в чёрный плащ?

Из-за двери донёсся особенно мучительный крик. Джейн, похоже, выбрала жертву с длинными тёмными волосами, похожими на волосы Беллы, и теперь срывала своё раздражение на несчастной женщине. К счастью, Белла не слышала этот визг — и садистского хохота Джейн.

— Варвары, — прошипела Элис, обращаясь ко мне.

«И называют себя цивилизованными».

Белла глубоко, судорожно вздохнула и опустила голову мне на плечо. Стерев слёзы с щёк о чёрную ткань моего плаща — того, что напоминал о вынужденном унижении, — она, казалось, немного успокоилась. Я подумал, что худшее позади. Но тут Джанна решила помочь.

— Может, вам что-нибудь принести? — спросила секретарша.

Её намерения были искренними, но за сочувствием угадывалось и желание произвести впечатление — вдруг я важная персона в иерархии Вольтури.

— Нет, — рявкнул я, раздражённый тем, что из-за неё между мной и Беллой появилась хоть малейшая дистанция.

Джанна не вздрогнула — она привыкла к вспышкам вампирской раздражительности. Понимающе улыбнувшись, она вернулась за стойку, оставаясь настороже — готовая подойти снова, стоит мне хоть намёком показать, что её помощь нужна.

Белла следила за ней взглядом. Когда Джанна обошла стол и скрылась за ним, она прошептала:

— Она знает, что здесь происходит?

От меня не ускользнуло обвинение, звучавшее в её голосе.

— Да. Она знает всё, — ответил я.

И хочет того же, чего хотела ты… чего ты, возможно, по-прежнему хочешь.

Белла скривила губы в мстительной усмешке.

— А она знает, что её однажды убьют?

— Она знает, что это возможно, — осторожно сказал я.

Её жестокое выражение исчезло, сменившись изумлением; глаза широко распахнулись.

— Она надеется, что они решат оставить её, — пояснил я.

Белла побледнела.

— Она хочет стать такой, как они?

Я кивнул, пряча вину под внезапным приливом облегчения: в её словах прозвучало «они». Как бы Беллу ни отталкивало то, что она увидела, она не включила меня в число убийц, пировавших всего в нескольких ярдах отсюда.

Её шёпот едва перекрывал безликую мелодию из динамиков.

— Как она может этого хотеть? Как может смотреть, как эти люди идут в ту чудовищную комнату, и желать быть частью этого?

Неужели она забыла всё, что я ей рассказывал? Каждый из нас хотел быть частью этого — жажда человеческой крови такая же неотъемлемая часть меня, как пальцы или кожа. Просто я желал другого — сильнее. Не находя слов, я лишь смотрел на её розовые губы.

— О, Эдвард… — всхлипнула Белла, громче, чем прежде.

Но вместо того чтобы отстраниться, она уткнулась лицом в мою грудь.

Я неуверенно провёл ладонью по её спине. Если она боится меня — почему цепляется так судорожно?

— Что такое? — спросил я.

К моему удивлению… и восторгу… она прижалась ко мне крепче, обвивая руками так, будто боялась отпустить. Горячие слёзы Беллы обжигали мою шею, скользили по складкам ткани и падали на обнажённую кожу груди.

— Это ненормально — что я сейчас счастлива? — прошептала она.

Я машинально сжал её в ответ, так крепко, как только осмелился, — моя любовь слишком велика для слов. В её словах, в её хватке, в её слезах звучала одна истина: она всё ещё любит меня. Даже тот миг, когда она упала в мои объятия под башней, не был так сладок, как этот. Ведь теперь я знаю: она жива. Не призрак из моей памяти, не выдуманное видение, а настоящая — и её поступки рождались не из самопожертвования, а из любви, что всё ещё живёт в её сердце.

Всё, чего я когда-либо хотел, всё, что когда-то по глупости оставил, теперь находится в моих объятиях: живое, целое, под защитой. Звуки смерти и мучений исчезли, вытесненные неровным биением её сердца — тем самым ритмом, что вновь вдыхал жизнь в мою собственную. После всех испытаний — страха, ужаса, гибели — моя Белла, мой хрупкий кусочек рая, просила позволения быть счастливой.

Последняя жертва отдала жизнь с еле слышным стоном — напоминание о том, что это место не предназначено для радости. И всё же я чувствовал только её.

— Я прекрасно тебя понимаю, — прошептал я, ослабляя объятия ровно настолько, чтобы она смогла положить голову мне на грудь и спокойно дышать. — Но у нас есть все причины быть счастливыми. Во-первых, мы живы.

Ты жива.

— Да, это хорошая причина, — ответила она тихо.

Её голос проник в меня, словно бальзам, наполняя таким нежным чувством, что я смог лишь прошептать:

— И мы вместе.

Ничто не могло сделать меня счастливее.

Она кивнула, соглашаясь, и пока сердце торжествовало, где-то внутри промелькнула тревога: не сказал ли я что-то не то?

Я попытался поддержать её настроение:

— И если нам повезёт, мы будем живы и завтра.

— Надеюсь, — прошептала Белла, и в её голове прозвучало недоверие.

Элис сразу уловила интонацию Беллы.

— Перспективы вполне хорошие, — сказала она и сосредоточилась на Аро.

В её мыслях я увидел, как он посылает Алека отпустить нас — когда последние следы бойни будут уничтожены. Заглянув чуть дальше, Элис встретила взгляд, полный любви — взгляд своего возлюбленного. Короткий образ меня, лежащего рядом со спящей Беллой, завершил её путешествие в будущее.

— Я увижу Джаспера меньше чем через сутки, — сказала она.

«Всё действительно позади».

Морщинка между бровей Беллы удивила меня. Она что, перестала верить в видения Элис? Или мысль о встрече с Джаспером тревожила её? Ещё несколько месяцев назад она была непреклонна — не винить его. Передумала ли она теперь?

Я коснулся её тёмных кругов под глазами — ещё одного признака того, как смертельная усталость выжимала из неё последние силы. Возможно, она просто слишком измотана, чтобы выражать чувства так, как обычно.

— Ты выглядишь очень уставшей, — сказал я.

— А ты измученным жаждой, — тихо ответила она, отметив мои почерневшие глаза.

Её тревога сменилась бескорыстной заботой, и мне пришлось подавить стон. Моя Белла всегда ставит себя на последнее место.

Поняла ли она, насколько мало теперь значит для меня жажда? Я мог бы стоять в чане с кровью, если бы это обеспечило её безопасность.

— Пустяки, — ответил я.

— Ты уверен? Я могу посидеть с Элис, — предложила она без особого энтузиазма.

Её пальцы сильнее сжали край моего плаща, и я получил извращённое удовольствие от её лжи.

— Не говори глупостей.

Взгляд Беллы расфокусировался, когда я выдохнул. Сначала я испугался, что она снова расстроилась, но затем её сердце пропустило удар. Я почти почувствовал, как моё собственное сердце готово компенсировать этот пробел — осознав, что ослепил её… что я всё ещё могу сделать это.

— Я никогда не владел собой лучше, чем сейчас, — тихо произнёс я.

Другая часть моей природы жаждала, чтобы я распахнул плащ чуть шире — позволил ей прижаться щекой к моей коже, охладить её жар. Сдержать этот порыв было куда труднее, чем просто пересилить жажду.

Белла, наконец, пришла в себя после того, как я её невольно отвлёк. Её лоб нахмурился, она уже собиралась что-то сказать, но, бросив взгляд в сторону стойки ресепшен, резко прикусила губу. В её глазах мелькнула целая буря — гнев, страх, отчаяние… — и всё это растаяло в осторожном вдохе.

Нам предстоит многое обсудить — в том числе извинение, которое я слишком давно задолжал. Но не здесь, не пока мы всё ещё в плену. Совсем скоро.

Пока Белла смотрела на меня, я отмечал каждую мельчайшую перемену в её лице. За те месяцы, что я отсутствовал, она повзрослела — выглядела более зрелой своих восемнадцати с половиной. Впалые щёки, подчёркнутый овал подбородка… всё, что я раньше приписывал её призрачному облику, теперь говорило о тяжёлых месяцах, пережитых без меня. Её тонкие волосы стали на полтона светлее и стояли дыбом на голове. Синяки под глазами — куда темнее, чем от одной лишь бессонной ночи; я бы сказал, они могли бы соперничать с моими.

Я осторожно скользнул рукой под её сжатый кулак, и она, сосредоточившись, обхватила мои пальцы. Резко очерченные кости на её кисти и запястье заставили всё внутри болезненно сжаться. Она и прежде была хрупкой, почти невесомой, но теперь я не сомневался: она потеряла как минимум девять фунтов. И это уже после того, как начала восстанавливаться? Я заслужил, чтобы с меня заживо содрали кожу за то, что я с ней сделал.

Элис прервала поток виноватых мыслей.

— Так ты, значит, бежал от самого Рима? Не уверена, что это лучший способ добраться домой.

Она говорила быстро, прекрасно понимая, что любопытная человеческая девушка за стойкой всё ещё прислушивается.

— И что ты предлагаешь? — спросил я.

Белла, не отрывая взгляд от моих губ, явно не уловила смысла слов.

— Мы приехали через Флоренцию, — продолжала Элис, — но так и не успели толком ничего посмотреть. Зато поездка была потрясающей, — тихо хихикнула она, явно намекая, что неплохо было бы найти не менее отзывчивую машину, чтобы вернуться домой.

— Вам, конечно, повезло с машиной. В этот раз нам понадобится что-то с четырьмя полноценными сиденьями.

— Она может сесть тебе на колени, — усмехнулась Элис.

«А я наконец сяду за руль».

— Если найдём достаточно быструю, то до Флоренции доберёмся вовремя, — продолжила она вслух.

Глаза Беллы заблестели, когда она взглянула на Элис, и та подмигнула ей. Но Белла быстро отвела взгляд и вновь стала разглядывать мои волосы.

«Она потрясающая, Эдвард. Ринулась за тобой, не раздумывая ни секунды».

Элис не собиралась делиться этой мыслью, но я всё равно уловил её смысл. Белла бы не вернулась из Италии живой, если бы мне тогда удалось исполнить задуманное.

Я поклялся, что больше никогда не поставлю её в такое положение.

Элис уже мысленно шагала по Флоренции, перекликая в голове: Prada, Armani, Versace…

— Вовремя к чему, Элис? — спросил я, опасаясь ответа.

— Просто немного пройтись по магазинам. Всё-таки я впервые в Италии, — сказала она невинным тоном.

«Gucci, Ferragamo, Luisa…» — список продолжался.

— Белла не в том состоянии для экскурсий. И нас дома ждут, — тихо напомнил я.

Немногие обрадуются моему возвращению… Чарли уж точно не будет среди них.

Элис лишь кивнула — она знала, как сильно Джаспер ждёт её.

Белла поменяла положение руки так, что та легла поверх моего сердца, и я наклонился, чтобы поцеловать её волосы. Клубника… она всё ещё пользуется тем же шампунем. Я накрыл её ладонь своей, и через секунду она разжала пальцы, чтобы мои могли переплестись с её. Она не подняла взгляда, пока Элис не заговорила.

— О чём это вы говорили — про каких-то певиц? — спросила Элис.

Белла оживилась, когда я объяснил, что она — то, что Аро называет la tua cantante.

Элис рассмеялась. «Как символично. Она — твоя певица, а ты — её музыка».

Её кровь, возможно, и пела, но это всего лишь одна мелодия в той симфонии, которой была Белла.

Элис продолжила размышления вслух и, не слишком скрываясь, снова подвела разговор к планам провести время — и потратить деньги — в модном районе Флоренции.

— А как же Чарли? — спросил я, убедившись, что Белла меня не услышит. — Он там, наверное, себе места не находит.

Я не стал гадать, какой приём он мне устроит; только надеялся, что основная часть его гнева выпадет на мою долю, а не на Беллу.

Видя, как измученный Чарли вычёркивает очередной номер из длинного списка больниц Лос-Анджелеса, Элис пересмотрела свои планы.

— Ты прав. Может, Джаспер привезёт меня сюда на мой день рождения, — сказала она.

Слишком много решений заслоняли будущее, чтобы точно предугадать, что он ей подарит. Она бросила на меня кривоватую улыбку.

«Двадцать восьмое января. Отметь в календаре».

— Смотрю, ты была занята, — сказал я, уловив основные моменты её поездки в Миссисипи.

Элис не узнала многого о своём прошлом, но, рассказывая мне то немногое, что ей удалось найти, она посмотрела на Беллу.

«Если бы не она, я бы никогда не узнала».

Вместо того чтобы вновь прокручивать в голове те жуткие события в Финиксе, я поцеловал Беллу в лоб. Она не шелохнулась, но её румянец, благоухающий, как всегда, расцвёл на щеках, согревая и мои. Я жаждал поцеловать её в губы, почувствовать, как её пальцы зарываются в мои волосы — купаться в её ничем не сдерживаемой страсти — даже если сам не смогу ответить ей тем же. Её сердце подсказывало, что желание всё ещё жило в ней, но она ни не поощрила мой порыв, ни оттолкнула его. Возможно, дело в этом месте… или в банальной усталости. Это бы объяснило, почему, когда я откинулся на спинку кресла, она только натянуто улыбнулась.

Элис продолжала посвящать меня в то, что произошло за время моего отсутствия. Она старалась поддерживать лёгкий тон, но стоило ей упомянуть о раскаянии Карлайла и тоске Эсме, я тут же вновь поцеловал Беллу в лоб — зная, что причинил ей ещё больше боли.

Кататония… Как и во всём остальном, я недооценил глубину её горя. Я коснулся губами кончика её носа, желая, чтобы такой простой жест мог стереть все ошибки, весь хаос, который я вызвал. Возможно, именно это и держало Беллу в молчании… Я ведь даже не попросил прощения. Не говоря уже о том, чтобы его получить.

«Наконец-то», — подумал Элис.

Аро только что решил, что уже достаточно темно, чтобы нас отпустить. Она также уловила ещё одно его решение: Джанна не получит то «повышение», на которое надеялась. Я крепче прижал Беллу к себе. Если бы не её уникально защищённый разум, он бы вынес приговор ей — и мне — так же быстро.

Как и ожидалось, вестником новостей послали Алека. Он остановился, чтобы отдать указания Деметрию, прежде чем направиться к нам сообщить о решении.

— Если они доставят ещё какие-нибудь проблемы, можешь поступить с ними как сочтёшь нужным, — сказал он тем же тоном, каким читают биржевые котировки.

Наша судьба его совершенно не интересовала.

Он вошёл в приёмную с вежливой улыбкой на лице. Достойный Чеширский Кот при Злой Королеве Червей в лице Джейн, Алек источал тот же приторный, покровительственный шарм, что и продавец подержанных машин. Если он и пытался вызвать к себе симпатию, то потерпел полное фиаско. Белла ещё сильнее закуталась в плащ под его взглядом, её пальцы снова задрожали.

Алек проигнорировал её.

— Можете уходить. Просим не задерживаться в городе.

Его истинный, смертоносный нрав проглядывался в его кроваво-красных глазах.

— Это не проблема, — ответил я, даже не пытаясь скрыть своего отношения к его «вежливости».

«Высокомерный до конца», — подумал Алек, уходя прочь.

Белла сделала прерывистый вдох, и когда я помог ей подняться, румянец снова вернулся на её щёки — сразу после того, как дверь за Алеком захлопнулась.

Джанна, увидев в нашем уходе последний шанс проявиться, тут же поспешила напомнить о себе:

— Пройдите по правому коридору за угол до первых лифтов. Лобби — двумя этажами ниже, выход прямо на улицу. Прощайте.

Элис уловила мой хмурый взгляд и проследила за ним.

«Действительно, прощай».

Она одарила девушку на ресепшене холодным взглядом, прекрасно понимая, что её участь уже решена — и вполне заслужена. Джанна помогала устраивать смерть сотен людей в надежде заслужить бессмертие и не вызывала у моей сестры ни капли сочувствия.

Лоб Беллы тревожно наморщился, пока мы проходили мимо. Похоже, она сравнивала себя с этой претенденткой на звание вампира. Джанна была готова на всё, чтобы получить желаемое… а Белла? Чего хотела она?

Ожидая свободы, Белла расправила плечи, когда двери лифта открылись на первом этаже. Сквозь стеклянные двери вестибюля пробивался мерцающий свет уходящего дня, и её шаг ускорился.

Оказавшись на улице, она запнулась, бросив взгляд через плечо на мрачную крепость позади. Если она ожидала увидеть кого-то, кто следует за нами, то смотрела не туда. Они прятались наверху — скользили по крышам, чёрные тени в темнеющем небе.

«Встретимся у ворот», — подумала Элис, мысленно поделившись своим планом: забрать их с Беллой вещи.

Я взглянул в сторону кровельных линий и вопросительно приподнял бровь.

«Спасибо, я буду осторожна», — ответила она с ослепительной улыбкой, прежде чем юркнуть между зданий.

— Я только на минутку, Феликс, — бросила она, услышав, как Деметрий приказал здоровенному вампиру идти следом.

— Почему мне досталась эта мелкая? — пробормотал он себе под нос.

«Да я раздавлю её как букашку».

— Смехотворно, — простонал я, проигнорировав пьяное приветствие одного из людей.

Если бы Феликс хоть раз видел, как Элис играет в догонялки с Джаспером, он бы понял, насколько она опасна. Ему ещё повезёт, если он успеет к ней прикоснуться прежде, чем она оторвёт ему голову.

Мы продолжили пробираться сквозь толпу наряженных людей. Поскольку все выглядели одинаково, их естественная настороженность притупилась. Некоторые улыбались, сверкая пластиковыми клыками, и начинали делать мне комплименты по поводу плаща и бледного лица… пока не осознавали, что это не грим.

— Non sei… — начала одна женщина, а затем съёжилась под моим взглядом. — …terribili?

Над головой послышался смешок Деметрия.

«Не думаю, что ты такой уж ужасный».

Белла внезапно сильнее прижалась ко мне, и я снова задумался: нет ли у неё какого-то сверхъестественного восприятия? Но дело было не в Деметрии.

— Где Элис? — спросила она, вставая на цыпочки, чтобы разглядеть её в толпе. Голова вертелась в разные стороны в панике.

Я коснулся губами её волос, прежде чем ответить:

— Она пошла забрать ваши вещи, которые спрятала утром.

Белла глубоко вдохнула и выдохнула, выпуская с воздухом и остатки паники. Вокруг меня закружились лаванда и фрезия, вплетённые в насыщенный аромат её крови. Жжение уже не казалось таким мучительным, и игнорировать его было несложно. Потеряв её однажды, я понял: жажда её крови никогда больше не будет прежней.

Когда она снова подняла на меня взгляд, я уловил отблеск той самой безмятежной Беллы, на которую давно не имею права. Её губы чуть смягчились, и она почти улыбнулась.

— Она ведь снова собирается угнать машину, да? — шепнула она заговорщицки.

От этой фразы — от той самой девушки, что не раз напоминала мне, что она дочь шефа полиции, — мне захотелось рассмеяться вслух.

— Только когда мы окажемся снаружи, — ответил я.

Я не мог не просиять от радости. Она в безопасности, и ближайшие двенадцать часов я могу быть с ней наедине. Не в фантазии, не в воспоминании — а с настоящей, живой, идеальной Беллой. Осталось всего несколько кварталов, и мы будем действительно свободны.

Она снова споткнулась, не отрывая взгляда от моего, и я перекинул руку так, чтобы в любую секунду подхватить её лёгкое, почти невесомое тело — стоило ей лишь намекнуть на падение.

Почти неся её на руках, мы двигались быстрее и как раз подошли к проёму в городской стене в тот момент, когда Элис остановилась рядом на чёрном «Ауди».

Проходя под опускной решёткой, Белла подняла голову и поёжилась, и я задумался, что именно её встревожило. Наши сопровождающие спрыгнули на уровень улицы и держались на краю толпы — наверху не было никакой угрозы. Даже эти деревянные пики не стали бы преградой для меня… она, конечно, это знает.

— Я с тобой ещё увижусь, — негромко сказал Деметрий, обновляя мысленный след, по которому позже мог бы меня отыскать.

Он мог найти меня, но я не улавливал в его мыслях ни малейшего следа Беллы. Сдерживая усмешку, я помог ей устроиться в машине. Прежде чем сесть самому с другой стороны, я бросил на Деметрия злобный взгляд.

«И мы увидим, как ты приближаешься», — хотел сказать я. Но даже мне не хватило бы безрассудства дразнить его, когда свобода была так близка.

Ничего не говоря, я открыл заднюю дверь и сел рядом с ошеломлённой Беллой. Она метнула взгляд сначала на меня, потом на Элис — и, не раздумывая, скользнула под мою протянутую руку. Сначала я не понял её реакции… а потом вспомнил, что мы почти никогда не сидели вместе на заднем сиденье. Ирония не ускользнула от меня — подростки, особенно мальчишки, считали заднее сиденье своей игровой площадкой. Я был далёк от таких примитивных инстинктов, но должен признать: возможность сосредоточиться целиком на Белле была более чем приятной.

— Простите. Выбор был невелик, — сказала Элис, улыбаясь мне в зеркало заднего вида.

«Ты ведь почти купил Карлайлу «А8»?».

Да, — подумал я. Почти… пока не увидел версию «AMG» от «Мерседес». Но мысль о «Ауди» так до конца меня и не покинула. Сидя сейчас в этой машине, я в очередной раз поймал себя на том, насколько она мне нравится. Не то чтобы я не могу позволить себе обе машины… Я опустил взгляд на Беллу. Её древний пикап вряд ли проживёт ещё долго.

Элис раздражённо вздохнула, сидя за рулём. Даже с точной немецкой сборкой этот автомобиль не мог проходить повороты на скорости, близкой к трёхзначной, как предыдущая машина.

«Поездка сюда была великолепной», — подумала она, и я увидел в её памяти панель приборов и чёрно-жёлтый салон того «Порше», что она «позаимствовала».

Я с трудом сдержал смешок. Любой профессиональный гонщик позавидовал бы ей.

— Всё нормально, Элис. Не каждая машина — «911 Турбо».

— Возможно, мне стоит обзавестись таким легально. Он был потрясающий, — сказала она.

«Даже Белле понравился».

Она показала мне образ моей любимой, утопающей в чёрной коже сидений, с размытым пейзажем за окном. Каждый раз, когда Элис жала на тормоз по пути в Вольтерру, Белла подавалась вперёд, как будто мысленно подталкивая машину ехать быстрее.

— Подарю тебе его на Рождество, — сказал я.

Это самое малое, что я могу сделать. А Белле, может быть, «А4» или «ТТ».

С широкой улыбкой Элис заявила:

— Жёлтый.

Разумеется. Деликатность никогда не была её сильной стороной.

Пока мы перебрасывались короткими фразами, Белла прислонилась ко мне. Её голова устроилась у меня на плече, волосы упали на глаза, пока она смотрела вперёд, в лобовое стекло.

— Можешь поспать, Белла. Всё уже позади, — мягко сказал я.

Я откинул прядь волос назад, не желая, чтобы что-то мешало мне смотреть на её лицо, даже когда она спала.

Она шумно сглотнула и выпрямилась.

— Я не хочу спать. Я не устала.

Очередная выдумка — но кому она лгала: мне или себе?

— Попробуй, — прошептал я.

Её держала на ногах одна только воля — но зачем? Я поцеловал её чуть ниже уха — якобы чтобы помочь ей уснуть… хотя, признаться, мне нравилась та дрожь, что этот поцелуй вызвал у нас обоих.

Веки Беллы дрогнули, но она заставила себя не закрывать глаза.

— Всё такая же упрямая, — вздохнул я, сделав последнюю попытку уговорить её уснуть.

Но в этот раз она не поддалась моему ослеплению. И не стала объясняться.

Моё любопытство утонуло в невинной, почти детской мольбе о понимании в её затуманенных глазах. Я больше не мог спорить. Был уверен: если бы начал напевать, она бы мгновенно уснула… но не стал. Возможно, она сдастся и отдохнёт в самолёте — она заслужила тот покой, что приносил сон.

Я не мешал ей бодрствовать, лишь молча гладил по руке и спине. Единственной нашей «публикой» была Элис, но она отвлекалась, мысленно напевая антологию The Police — зная, как я люблю их музыку. Белла переключала внимание с меня на дорогу, всякий раз, когда чувствовала, как начинает клевать носом. Это было максимум уединения, на которое мы могли рассчитывать — и всё же я молчал.

Я ждал, когда Белла заговорит, надеясь уловить направление её мыслей. В конце концов я признал свой эгоизм… Белле, казалось, было достаточно просто быть рядом со мной. Любая моя попытка извиниться напомнила бы ей, как я не только разбил ей сердце, но и поставил её под смертельную угрозу. И даже если её молчание означало, что она не до конца мне доверяет, её отчаянная хватка за мою руку говорила о другом — она находила в моём присутствии хоть какое-то утешение. Поэтому я хранил молчание, находя в её объятиях нечто большее, чем просто утешение.

Со вздохом Элис неохотно сбросила скорость и влилась в поток машин, направлявшихся во Флоренцию. Сначала я подумал, что причиной раздражения было затруднённое движение, но должен был догадаться…

«Только Милан может соперничать с Флоренцией в вопросах моды», — с оттенком мечтательности подумала Элис.

Она взглянула на часы на приборной панели — и резко нажала на газ.

«Мы ещё можем успеть».

Я был слишком поглощён Беллой, её движениями, и не сразу понял, что задумала Элис и почему решение водителя впереди нас проехать на красный имело значение.

С рывком она проскочила перекрёсток, лавируя между потоками машин.

— Элис… — предупредил я.

К счастью, Белла не заметила, насколько близки мы были к аварии.

— Знаешь, Эдвард, как говорится: «Без обуви и рубашки даже за порог не пустят». А у нас осталось всего минут десять до закрытия магазина, — она на секунду оценила расписание. — Да!

Белла молчала, пока мы обменивались короткими репликами, и немного потянулась, когда мы остановились у ряда уже закрытых бутиков. По улице бродили редкие туристы; только в одном магазине напротив всё ещё горел свет.

— У меня есть обувь, — напомнил я Элис, когда она выскочила из машины.

— И что с того? Тебе просто повезло, что A. Testoni уже закрылся.

Она встретила хозяина у двери и, мельком показав кредитную карту, вошла внутрь с ним.

Белла потёрла глаза и попыталась скрыть зевок.

— Чего Элис хочет — то Элис и получает, — сказала она.

Я тихо усмехнулся и ослабил объятие, давая ей ещё один шанс отстраниться — и одновременно надеясь, что она не сдвинется ни на сантиметр.

— К счастью, она ещё и быстрая.

Внутри магазина Элис уже выбрала два наряда и перекинула их через руку продавщицы.

Белла тяжело вздохнула и нахмурилась. Значит, я снова сказал что-то не то — но что именно? Не верю, что ей вдруг захотелось ходить по магазинам с Элис. Она пошевелилась, но расстояния между нами не появилось — что полностью противоречило её огорчению.

Я провёл рукой по её волосам, и она повернула лицо так, что моя ладонь при каждом движении касалась её щеки. По крайней мере, моё прикосновение ей нравилось, даже если слова — нет.

За рекордно короткое время Элис расплатилась и уже стояла в дверях магазина, ожидая нас.

«Забирайте сумки. Отсюда поедем на такси».

Она уже видела, что машину объявили в угон, и под ярким светом и камерами безопасности аэропорта она привлекла бы слишком много ненужного внимания.

— Белла, мы оставим машину здесь и поедем в аэропорт на такси. Элис может устроить так, чтобы ты переоделась и сходила в уборную, если хочешь.

Она сначала не сдвинулась с места, потом глубоко вдохнула и отстранилась от меня.

— Хочу, — призналась она.

Губы у неё чуть выпятились, когда она провела языком по зубам. С хмурым видом Белла наклонилась вперёд и вытащила с переднего сиденья рюкзак.

Я проводил её через улицу. Хозяин магазина впустил нас и запер дверь за нами.

— Questo senso, signore, — он указал вглубь, окинув взглядом мой плащ и безошибочно догадавшись, откуда мы пришли.

— Grazie, — ответил я.

Элис тут же обняла Беллу за плечи и буквально увела её у меня из-под руки.

— Вот, Белла. Я сняла все бирки, можно сразу надевать, — сказала она и остановилась у занавески. — Твоя одежда там, Эдвард. Мы буквально на минутку.

Я поцеловал Беллу в щёку и приготовился выпустить её из поля зрения.

— Я вернусь в мгновение ока.

Белла кивнула, но костяшки пальцев побелели — так сильно она сжала руки. Медленно она позволила Элис повести её вглубь магазина.

— Я вообще-то взяла с собой одежду, чтобы переодеться, — попыталась она возразить.

— Спортивные штаны — это не одежда, Белла, — укорила её Элис.

Я переоделся, затем мысленно вычислил значение числа e до трёхсотого знака после запятой. Хозяин магазина всё равно приподнял брови, когда я вышел из примерочной слишком быстро, но мне было уже всё равно.

— Гораздо лучше, — одобрила Элис, оценивающе оглядев мою новую рубашку и тёмные брюки. Через руку у неё был перекинут пиджак.

«Можно мы уже избавимся от этого?» — показала она взглядом на плащ, скомканный у меня в руке.

— Я сам. Машина?

Элис хихикнула.

— Я вернусь в мгновение ока, — сказала она, передразнивая меня. — Встретимся снаружи.

Я не ответил, потому что в этот момент увидел, как Белла быстро приближается ко мне с решительной походкой. Она нервно одёрнула подол новой блузки цвета морской волны. Разумеется, всё сидело идеально, подчёркивая её повзрослевшую фигуру и нежную красоту. От этого вида я потерял дар речи.

Я взял у неё пиджак и протянул руку.

— Пойдём? — хрипло сказал я.

Она аккуратно вложила свою руку мне под локоть и снова кивнула — на этот раз чуть увереннее. Но всё равно не улыбнулась.

Вот чего я по-настоящему ждал… её улыбки. Несмотря на то что она прижималась ко мне и, казалось, находила утешение в моём прикосновении, во всём её поведении ощущалась неуверенность. Она хотела быть со мной — и в то же время чего-то боялась. Или дело совсем в другом?

Пока она сама не скажет, я не узнаю.

Мы вышли из магазина и встретили Элис на тротуаре. Она подняла руку, но первый таксист даже не притормозил.

«Второй остановится», — подумала она, увидев, как белое такси с визгом затормозило прямо перед нами и высадило пассажиров. Затем Элис увидела, как из машины выходит темноволосая женщина, которая узнаёт меня, и задумалась: «Кто это?».

Увидев пустой переулок рядом, я поспешно освободил руку от хватки Беллы.

— Пойду выброшу это. Я всего на минутку.

Белла удивлённо посмотрела на меня.

— Э-э, хорошо?

Дверца такси открылась в тот момент, когда я уже исчез в переулке. Я сбросил форму Вольтури в мусорный бак и затаился в тени. Тем временем из машины вышли две женщины и направились к тому самому магазину, из которого мы только что вышли. Свет погас, как только одна из них потянулась к двери.

— Чёрт, они только что закрылись! — разочарованно сказала одна. Голос был мне незнаком. — Ладно, может, найдём кафе на площади. Не могу поверить, за какую цену ты урвала эту сумку!

Техасский акцент её спутницы было невозможно не узнать.

— Знаю! Надо было брать штук пять, потом бы продала дома, — рассмеялась она.

Это была Марси — та самая, что сидела рядом со мной на рейсе из Рио. Жива, здорова и с новой сумкой на плече.

— Кофе — отличная идея. Заодно распланируем завтрашний день. Давид больше не может ждать, — добавила она шутливо.

В мыслях она представила картину из туристической брошюры, которую рассматривала в самолёте, и вдруг вспомнила меня:

«Надеюсь, у него всё в порядке», — мелькнуло у неё.

— Прекрасно, — с энтузиазмом откликнулась её подруга.

Они зашагали по улице, оживлённо обсуждая плюсы и минусы мужчины, сделанного из камня. Ни одна из них не заметила меня, когда проходили мимо переулка.

Отгородившись от их вульгарных мыслей, я вернулся к Белле в такси. Она посмотрела на меня и с облегчением выдохнула, изучая мою улыбку. Я поднял её руку и, не отрывая взгляда от её лица, коснулся губами ладони. Пульс её ускорился, дыхание сбилось — как всегда. Но теперь этой реакции не сопутствовала улыбка.

Пока я давал водителю безупречно чёткие инструкции на итальянском — ехать кратчайшим путём до аэропорта, — Элис обернулась и заметила тревогу в моих глазах, когда Белла устроилась у меня на плече.

«Она просто устала, Эдвард. Когда выспится, всё станет как прежде».

В мыслях Элис я увидел светящийся в лунном свете образ — Белла, улыбающаяся мне. Та самая улыбка, которую я так жаждал.

Я натянуто улыбнулся Элис — в знак благодарности.

Мы проехали мимо тех самых женщин, от которых я прятался в переулке, и Элис снова взглянула на меня.

«Ты её знаешь, да?».

В мыслях она прокрутила видения, в которых я умирал — и снова вздрогнула от их количества. А потом в её представлении появилась брошюра Вольтерры в руке у Марси — и она улыбнулась.

«Кажется, ты спас ей жизнь».

Она поняла, что именно мой выбор, моя реакция на разговор с ней — а не поступки самой Марси — изменили будущее.

Я пожал плечами, но внутри чувствовал триумф. Маленькая победа над Вольтури. Хотя на её место пришёл кто-то другой, Марси осталась жива и вернётся к своей семье целой и невредимой.

Как и Белла.