Второй шанс (гет)

Северус стоял у окна в подземельях, когда почувствовал, как метка на левом предплечье вспыхнула огнём. Он зашипел сквозь зубы, прижимая руку к груди, и в тот же миг в кабинет ворвался Флитвик:

— Снейп! — крикнул он, тяжело дыша. — Пожиратели проникли в школу. Дамблдор на Астрономической башне. Ты нужен там. Быстро.

Северус не стал ждать объяснений. Он выбежал из кабинета, сжимая палочку в руке. В коридорах уже было неспокойно — где-то вдалеке слышались крики, звон заклинаний, топот ног. Где-то полыхнул зелёный свет, и раздался чей-то предсмертный крик.

Он бежал по лестницам, перепрыгивая через ступени, и думал только об одном: «Не опоздать. Я должен успеть».

На втором этаже он столкнулся с Тонкс и Люпином, которые отбивались от двух Пожирателей. Ремус успел заметить его, но Северус не остановился. Он пробежал мимо, не оглядываясь, чувствуя на себе удивлённый взгляд однокурсника.

На третьем этаже он перепрыгнул через рухнувшую статую и чуть не столкнулся с Минервой, которая отчаянно сражалась с Алекто Карроу. Он пробежал мимо.

«Прости, Минерва. Прости, что ты увидишь».

Он бежал по лестнице на башню, и каждый шаг давался ему с трудом. В груди колотилось сердце, в ушах шумела кровь. Он знал, что делает. Он знал, что должен. Но от этого не становилось легче.

Он ворвался на башню, запыхавшийся, бледный, сжимая палочку в дрожащей руке. Взгляд сразу упал на Драко. Мальчишка стоял, прижавшись к перилам, с палочкой, направленной на Дамблдора. Его лицо было мокрым от слёз, руки тряслись.

— Сделай это, Драко, — сказала Бэлла, подбадривая племянника.

— Драко, ты сильный, — останавливал его Дамблдор. Голос его был слаб, но спокоен. — Сделай то, что должен.

Драко вздрогнул. Его палочка дрожала в руке, и он не мог заставить себя произнести проклятие.

— Я не могу... — прошептал он. — Я не могу!

Северус шагнул вперёд. Целое мгновение он прикидывал, успеет ли оглушить всех Пожирателей Смерти, находящихся на Астрономической башне, и спасти директора. От одной этой мысли, идущей вразрез с клятвой, горло сдавило будто удавкой.

— Северус, — Дамблдор повернул к нему голову. В его глазах не было страха. Только спокойствие. Только принятие. — Прошу тебя.

Северус замер. Слова Дамблдора прозвучали как мольба, как последнее желание умирающего. Но в них было что-то ещё.

«Я умираю, Северус, — сказал тогда Дамблдор в кабинете. — Проклятие кольца убивает меня. Я живу только благодаря твоим зельям. И скоро я умру. Но я не хочу, чтобы Драко запятнал свою душу убийством. Сделай это вместо него. Ты — единственный, кто может».

Северус смотрел на Дамблдора, и в его голове вдруг прозвучал другой голос. Голос, который он помнил всю жизнь. Который вёл его всю жизнь.

«Северус, не надо...»

«Северус, я верю тебе...»

«Северус, я люблю тебя...»

Он закрыл глаза, и перед ним встало её лицо. Её зелёные глаза, её улыбка, её руки, обнимающие его в темноте подземелий. Её голос, шепчущий: «Я всегда буду с тобой».

«Прощай, Лили, — подумал он. — Прощай, моя любовь. Я делаю это ради тебя. Ради Гарри. Ради всех. Я не хочу, чтобы ты видела это, но... если ты увидишь... прости меня».

Он открыл глаза. Поднял палочку.

— Авада Кедавра! — произнёс он, а затем, повернувшись к Драко, крикнул: — Бежим!

Зелёный свет вырвался из его палочки, и Дамблдор взлетел в воздух, а затем медленно, как в замедленной съёмке, перевалился через перила и исчез в темноте.

Северус схватил Драко за руку и потащил его вниз по лестнице.

— Быстро! — крикнул он. — Они будут преследовать нас!

Он не оглядывался. Он не мог. Потому что знал, что если обернётся, то увидит тело Дамблдора. Или что ещё хуже, увидит Лили.

«Прощай, — прошептал он беззвучно, уже сбегая по ступеням. — Я люблю тебя. Всегда».

Гарри избавился от оцепенения ещё раньше, чем тело Дамблдора достигло земли. Он увидел директора, лежащего на земле внизу в неестественной позе, и закричал. Крик, полный боли, ярости и отчаяния, вырвался из его груди:

— Снейп! Я убью тебя!

Он мчался по коридорам, перепрыгивая через ступени, и, наконец, настиг их недалеко от хижины Хагрида. Северус поддерживал раненого Драко, готовясь трансгрессировать.

— Стой! — закричал Гарри, выхватывая палочку. — Стой, Снейп!

Северус обернулся. Его лицо было бледным, глаза — пустыми, но когда он увидел Гарри, в них мелькнула тень боли.

— Поттер, — сказал он, и голос его был хриплым, почти безжизненным. — Тебе не победить.

— Ты убил его! — закричал Гарри. — Ты убил Дамблдора!

— Да, — ответил Северус, и в его голосе прозвучала глухая усталость.

— Ты — предатель! — закричал Гарри. — Он верил тебе! Он просил. Мама верила тебе!

— Заткнись! — сорвался Снейп. Это было выше его.

— Сектумсемпра! — выкрикнул Гарри, и луч вырвался из его палочки.

Северус отбил заклинание, и на его лице мелькнула ярость.

— Не моим заклинанием, — сказал он. — Достаточно того, что твой трусливый отец использовал мои заклинания против меня!

Гарри зарычал и снова поднял палочку, но в этот момент над виском Северуса просвистел кинжал. Он вонзился в стену домика, сверкнув сталью в свете факелов.

Северус обернулся.

Лили стояла за спиной у Гарри. В её руке был зажат второй кинжал — тот самый, учебный, которым она так хорошо научилась владеть. Её лицо было мокрым от слёз, глаза горели яростью. Но в них была и боль. Такая боль, что Северус на мгновение забыл, как дышать.

— Лили... — прошептал он.

— Ты убил его, — сказала она, и голос её дрожал от гнева и отчаяния. — Ты убил Альбуса! Уходи, пока второй кинжал не пронзил твоё горло.

Она смотрела на него, и в её глазах он видел всё. Недоверие. Гнев. Предательство. И любовь. Там, глубоко, всё ещё была любовь. Но сейчас она была погребена под слоем боли, которая разрывала её изнутри.

«Ты потерял её, — понял Северус. — Ты потерял её навсегда».

Он закрыл глаза, и в его голове прозвучал её голос. Тот самый голос, который он слышал всю свою жизнь: «Прощай, Северус!»

— Прощай, моя Лили. Я люблю тебя, — прошептал он мысленно. — Всегда.

Он развернулся, подхватил Драко и трансгрессировал.

Лили смотрела в пустоту, где только что стоял Северус. Кинжал выпал из её рук. Слёзы текли по щекам, но она не чувствовала их.

— Мам, — Гарри подошёл к ней, взял её за руку. — Мам, ты как?

Она не ответила. Она просто стояла, глядя в пустоту, и чувствовала, как мир рушится вокруг неё.

— Я не верю, — прошептала она. — Я не могу поверить, что он...

— Он убил Дамблдора, — сказал Гарри, и в его голосе звучала сталь. — Я видел это. Я видел, как он произнёс Непростительное заклинание. Он предал нас всех.

Лили медленно кивнула. Она хотела спорить. Хотела сказать, что Северус не мог, что он обещал ей, что он любил её. Но слова застряли в горле. Потому что она видела его лицо. Видела его глаза, когда он смотрел на неё. В них была вина и боль. И прощание.

«Что бы ни случилось, — сказал он тогда, — верь мне».

И она верила. Но сейчас... сейчас как верить?

* * *

Они собрались в больничном крыле. Минерва МакГонагалл сидела в кресле, бледная, с дрожащими руками. Помфри суетилась вокруг раненых — Билл Уизли лежал на койке с глубокими ранами на лице, Тонкс и Ремус стояли рядом, держась за руки.

Гарри стоял у окна, сжав кулаки. Лили сидела рядом с ним, невидящим взглядом глядя в стену.

— Как это могло случиться? — спросил Ремус, и голос его дрожал от гнева и боли. — Как мы могли не заметить?

— Он был шпионом, — сказала Тонкс. — Он всегда был шпионом. Мы просто не хотели в это верить.

— Дамблдор верил ему, — сказала Минерва, и в голосе её звучала глухая боль. — Он клялся, что Снейп на нашей стороне. Он говорил, что знает о нём то, чего не знаем мы. Что у него есть веские причины доверять ему.

— Дамблдор ошибался, — сказал Гарри, и голос его был холодным как лёд. — Он ошибался в нём. Снейп всегда был предателем.

— У Альбуса были веские причины доверять ему, — тихо сказала Лили, и все повернулись к ней. — Я не могу сказать вам, но его поступки вызывали доверие.

— Он пускал пыль в глаза, — сказал Гарри, и в голосе его прозвучала горечь. — Ты и Дамблдор слишком верите в лучшее в людях. Он — Пожиратель Смерти. Он убил Дамблдора. Он убил бы и тебя, если бы ты встала у него на пути.

Лили замолчала. Слова Гарри врезались в неё, как ножи. Но где-то глубоко внутри неё всё ещё теплилась искра. Искра, которая шептала: «Он не мог. Он любил тебя. Он всегда любил тебя».

— Я хотела бы знать, что он такого сказал Дамблдору, чтобы тот поверил ему, — сказала Тонкс. — Как он убедил его?

— Могу вам сказать, — произнёс Гарри, и все повернулись к нему. — Снейп снабдил Волан-де-Морта сведениями, которые заставили его начать охоту на моих маму и папу. А потом Снейп уверил Дамблдора, будто не понимал, что делает, сказал, что сожалеет об этом.

Лили подняла голову. Её глаза, полные слёз, встретились с глазами сына.

— Он не знал, — тихо сказала она. — Он не знал, что эти сведения приведут Волан-де-Морта к нам. Он был молод и глуп. Он думал, что это просто информация. Он не хотел...

— Но сейчас он зрелый мужчина! — перебил её Гарри, и голос его дрожал от гнева. — И он убил Дамблдора. Прямо у меня на глазах! Ты защищаешь его, мама? После всего, что он сделал?

— Я не защищаю, — ответила Лили, и голос её дрогнул. — Я просто говорю правду.

— Правду? — Гарри шагнул к ней, и в его глазах горел ледяной огонь. — Ты видела, как он убил Дамблдора? Что бы он ни сделал раньше, убийство Дамблдора перечеркнуло всё хорошее, что было в нём.

Лили замолчала. Она не могла ответить. Потому что она видела. Она видела его лицо, видела его глаза, видела, как он смотрел на неё перед тем, как исчезнуть.

«Я не знаю, — прошептала она. — Я не знаю, чему верить».

* * *

Похороны Дамблдора состоялись через день. Небо было ясным, птицы пели, и ветер шелестел листьями деревьев. Белый гроб стоял на возвышении, окружённый цветами, и вся магическая Англия пришла проститься с величайшим волшебником своего времени.

Лили сидела в первом ряду, недалеко от Гарри, но не рядом. Размолвка в ночь гибели директора всё ещё была в памяти у парня, и они почти не говорили. Её лицо было бледным, глаза — красными от слёз. Руки нервно комкали подол чёрного платья, которое совсем ей не подходило. Она смотрела на гроб, в котором лежал человек, который был для неё больше чем директором. Наставником. Отцом, которого она так рано потеряла.

Ремус сидел рядом с Тонкс, держа её за руку. На их лицах была скорбь, но их руки переплетались — они, наконец, были вместе. И Лили была рада за них. Правда рада. Но внутри неё была пустота. Пустота, которую никто не мог заполнить.

Люди шептались. Она слышала их голоса. Слышала обвинения, которые сыпались на Северуса.

«Предатель… Директор пригрел змею на шее…»

«Пожиратель Смерти… был и остался»

«Лили Поттер защищала его...»

«Они были близки, говорят...»

Она не оборачивалась. Она не могла. Потому что знала, что увидит в их глазах. Увидит осуждение. Увидит вопрос: «Как ты могла верить ему?»

Она смотрела на гроб, в котором лежал Альбус, и чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам. Она хотела крикнуть им всем, что они не знают правды. Что Северус не мог, не мог, не мог...

Но она молчала. Потому что не была уверена, что сама знает правду. Была только пустота. И боль.

Гарри не смотрел на неё, лишь яростно сжимал кулаки, лелея в себе ненависть к предателю.

Лили чувствовала, как между ними растёт стена. Стена, которую она не могла разрушить. Стена изо лжи, боли и недопонимания.

Она отошла в сторону, к старому дубу, и прислонилась к его шершавому стволу. Никто не заметил, как она ушла. Лили закрыла глаза и попыталась успокоиться. Но в голове крутились обрывки мыслей, картин, воспоминаний.

«Что бы ни случилось, — сказал он тогда. — Верь мне».

«Я люблю тебя, — сказал он. — Я всегда буду любить».

«Прощай, Лили, — прошептал он мысленно. — Прощай, моя любовь».

Она открыла глаза и посмотрела в небо. Там, высоко, парила птица. Чёрная. Одинокая. Она кружила над замком, над толпой, над могилой Дамблдора, и Лили чувствовала, как эта птица — она сама. Одна. В пустом небе. В пустом мире.

Просторная поляна душила её. Лили сама, не осознавая, ушла в замок и направилась в подземелья.

Она вошла, и запах сушёных трав, книг и зелий ударил в нос. Запах, который она так хорошо знала. Запах, который всегда ассоциировался у неё с ним. С тем, кто был рядом. С тем, кто любил её. С тем, кто предал её.

Она стояла посреди комнаты, и слёзы текли по её щекам. Она не могла дышать. Не могла думать. Она чувствовала только боль. Боль, которая разрывала её изнутри.

Она схватила флакон с полки и швырнула его в стену. Стекло разбилось, и жидкость потекла по камню. Она схватила книгу и швырнула её в угол. Потом другую. Потом третью. Она сметала всё с полок, крушила столы, переворачивала котлы. Зелья разливались, бумаги разлетались по комнате.

— За что? — кричала она, разбивая очередной флакон. — За что?!

Она упала на колени посреди разгрома, закрыла лицо руками и зарыдала. Рыдания сотрясали её тело, вырывались из груди глухими, отчаянными звуками. Она плакала о Дамблдоре. О Северусе. О Гарри. О себе. О том, что всё пошло не так.

Она не слышала, как открылась дверь. Не слышала шагов. Она почувствовала только, как чьи-то руки обняли её за плечи.

— Лили, — тихо сказал Ремус. — Лили, что ты делаешь?

Она подняла на него заплаканное лицо и, не в силах говорить, снова разрыдалась.

Ремус опустился на колени рядом с ней и обнял её, прижимая к себе.

— Всё хорошо, — шептал он, поглаживая её по голове. — Всё хорошо, Лили. Тихо. Я здесь. Я рядом.

Она плакала у него на плече, чувствуя, как его руки гладят её по спине, как его голос успокаивает её.

— Я не понимаю, — прошептала она. — Я не понимаю, почему он сделал это. Я знала его. Я верила ему. Он сказал мне... он сказал, что я должна верить ему.

Ремус молчал, продолжая гладить её. Он знал, что сейчас не время задавать вопросы. Сейчас нужно было просто быть рядом.

— Почему ты так верила ему? — спросил он наконец, когда её рыдания немного стихли. — Почему ты была так уверена в нём?

Лили подняла на него глаза. В них была такая боль, что Ремус на мгновение забыл, как дышать.

— Потому что из-за меня он перешёл на нашу сторону. Узнав, кого выбрал Волан-де-Морт, он пришёл к Дамблдору и умолял его защитить нас. Он умолял его сохранить нам жизнь. Он сказал, что сделает всё что угодно. Что он будет шпионом. Что он будет делать всё, что попросит Дамблдор. Только чтобы мы выжили.

Ремус молчал. Он смотрел на неё, и в его глазах было такое удивление, что Лили на мгновение замолчала.

— Он сделал это ради тебя? — тихо спросил Ремус.

— Да, — ответила Лили, и слёзы снова потекли по её щекам. — Он сделал это ради меня. Я не знаю, что случилось сейчас. Я не знаю, почему он убил Дамблдора. Но я знаю, что он любил меня. Я знаю, что он не мог... не мог просто так...

Ремус сжал её руку и притянул её к себе обнимая.

— Я верю тебе, — сказал он тихо. — Я не знаю, что произошло, но я верю тебе. Должно быть, есть причина.

— Но Гарри не поверит, — прошептала Лили. — Он ненавидит его. Он думает, что я защищаю предателя.

— Гарри молод, — сказал Ремус. — Он не знает всего. И он в ярости. Он видел, как умирает Дамблдор. Он не может думать рационально. Но когда-нибудь он узнает правду. Я верю в это.

Лили подняла голову и посмотрела на него.

— Ты веришь мне? — спросила она. — Ты действительно веришь мне?

— Я верю, — ответил Ремус. — Я верю тебе, Лили.

Он обнял её, и она снова разрыдалась, уткнувшись лицом в его плечо.

— Всё будет хорошо, — шептал он. — Всё будет хорошо, Лили. Мы переживём это. Мы справимся.

Они сидели в разгромленном кабинете Северуса, среди осколков стёкол и бумаг, и плакали вместе. О том, что потеряли. О том, что не понимали. И о том, что надеялись, что когда-нибудь правда всплывёт на поверхность.

За окном садилось солнце. Где-то там, в темноте, Северус Снейп шёл по своему пути. Пути, который он выбрал сам. Пути, который должен был привести его к смерти. Или к искуплению.

Он не знал. Он знал только одно: он любил её. Он всегда любил её. И он будет любить её вечно.

«Прощай, Лили, — думал он, глядя в звёздное небо. — Прощай, моя любовь. Я сделал это ради тебя. Ради Гарри. Ради всех. Я надеюсь, что когда-нибудь ты поймёшь. Я надеюсь, что когда-нибудь ты простишь меня».

«Я люблю тебя, — прошептал он. — Всегда».