Звёздные войны: Новая переменная (гет)

Поместье «Гнездо», спутник Тайник (Охотничья луна) персональное убежище Дарта Плэгаса.

Воздух здесь пах хвоей и кровью.

Тайник встречал гостей багрянцем незаконно вывезенных гриловых деревьев и сырым мясом, что жарили на вертелах во внутреннем дворе древней крепости. Столетние стены, помнящие осады и набеги, теперь служили декорацией для самого изощрённого спектакля в галактике. Охотничья луна Межгалактического банковского клана давно перестала быть просто курортом для богатых бездельников. При Кааре Дамаске она стала мозговым центром. При его сыне — превратилась в ловушку для Республики.

Хего Дамаск II стоял у высокого окна в башне, наблюдая, как челноки один за другим садятся на посадочную платформу. Его длинные муунские пальцы сплелись за спиной в замок, напоминающий готовую к прыжку змею. Механический шёпот дыхательной маски ритмично вплетался в тишину комнаты — *вш-ш-ш, вш-ш-ш*, словно далёкий прибой. Прошел один год, с того покушения на Корусанте. Маластарские убийцы, нанятые конкурентами, лишили его части лица и трахеи. С тех пор прозрачный респиратор, вмонтированный в нагрудную сбрую под мантией, стал его вечным спутником. Официальная версия: последствия теракта, Хего Дамаск отошёл от оперативного управления, передал бразды правления своему ученику и посвятил себя науке.

Никто не знал, что под маской «науки» скрывалось нечто куда более древнее и тёмное.

— Магистр, — прошелестел за спиной голос дроида-ассистента 11-4D, появляясь из тени ниши. Его оптические сенсоры горели тусклым зелёным, отражая огни посадочной площадки. — Ларш Хилл подтверждает прибытие всех приглашённых. Густан Фарини и Таркрос Валлум доставлены в «Гнездо» согласно протоколу. Никаких отклонений.

— Хорошо, Четвёртый, — голос Дамаска звучал приглушённо из-за фильтров, но в нём чувствовалась та спокойная власть, которая не нуждается в повышении тона. — Вино и танцовщицы уже внизу?

— Тви'лечки и тилинки исполняют обрядовые танцы у костров, магистр. Охотники вернулись с добычей час назад. Разделка туш начнётся с заходом солнца, как вы и хотели.

— Как они любят, — поправил Дамаск, едва заметно поведя плечом. — Им нужен этот спектакль. Кровь примиряет их с собственной хищной сутью. Снимает маски.

Он чуть склонил голову, разглядывая своё отражение в тёмном стекле. Длинное бледное лицо, глубоко посаженные глаза, вместо тонких губ — маска смерти, скрывающая маску жизни. Год назад он лишился не только части плоти, но и возможности появляться на публике так часто, как раньше. Однако Тайник давал ему то, чего не мог дать ни один корпоративный совет директоров — полную, абсолютную свободу. Здесь он был не просто отставным магнатом. Здесь он был учёным, финансистом и... кем-то ещё. Тем, кого гости, сами того не ведая, начинали бояться ещё до того, как переступали порог.

— Посмотри на них, Четвёртый, — он кивнул в сторону двора, где разодетые в шелка политики и воротилы бизнеса уже смешивались с наёмниками и контрабандистами. — Они думают, что прилетели сюда ради охоты, вина и дешёвых интриг. Они думают, что делят шкуру зверя и обсуждают цены на дюрасталь. Им кажется, что они — вершина пищевой цепочки.

— А на самом деле, магистр?

Дамаск медленно развернулся. Красноватые огни костров скользнули по его лицу, выхватив из тени край дыхательной маски. В глазах блеснул отблеск, похожий на довольство хищника, настигшего добычу.

— А на самом деле, Четвёртый, они прилетели сюда, чтобы подписать смертный приговор Галактической Республике. Сами того не зная. Каждый глоток вина, каждый кусок мяса — это их последняя трапеза свободы. Пойдём. Гости заждались хозяина.

* * *

Внизу, в большом зале, переделанном из древнего форта, царил первобытный хаос. Стены, задрапированные гобеленами с сюжетами древних охот, содрогались от ритмов музыки, в которой смешались электронные пульсации и гортанное пение привезённых с Рилота шаманов. В центре зала, на каменном алтаре, возвышалась туша крупного парнокопытного — зверя, клонированного каминоанцами специально для этого вечера. Его чёрная шерсть лоснилась в свете факелов, а стеклянные глаза, казалось, всё ещё смотрели в вечность.

Охотник, дородный мужчина с планеты Эриаду, по локоть зарывался руками в ещё тёплые внутренности, отделяя печень от желчного пузыря. Кровь стекала по его предплечьям, капала на каменный пол, смешиваясь с пролитым вином. Толпа вокруг одобрительно гудела — кто-то выкрикивал советы, кто-то просто наслаждался зрелищем, кто-то фотографировал на хроно-линзы, чтобы потом хвастаться в своих кругах.

Дамаск наблюдал за этой сценой с небольшой галереи, скрытый полумраком и тяжёлыми портьерами. Ритуал разделки добычи на глазах у сотрапезников был его изобретением. Он знал: кровь на руках примиряет хищников, смывает сословные различия. Сенатор, только что макающий пальцы в багровую плоть, через час будет гораздо сговорчивее в переговорах с контрабандистом, которого ещё вчера презирал. Общая вина, общий грех — лучший клей.

— Они наслаждаются, — раздался голос слева. Ларш Хилл, глава совета директоров «Капиталов Дамаска», подошёл бесшумно, как и подобает мууну. Его вытянутое лицо с высокими скулами казалось вырезанным из старой кости. — Вы были правы, магистр. Звериная сущность просыпается в них быстрее, чем от любой пропаганды.

— Это не звериная сущность, Ларш, — Дамаск едва заметно улыбнулся. Улыбка не тронула глаз. — Это страх. Они боятся признаться себе, что наслаждаются этим. Боятся, что кто-то увидит в них дикарей. Страх — лучший катализатор сделок. Страх толкает на поступки, на которые разум никогда бы не решился.

Внизу, оттеснив танцовщиц-тви'леков, к столам с вином направились двое. Дамаск сразу узнал их по голографическим досье, изученным накануне до мельчайших подробностей.

Густан Фарини — высокий, лысеющий человек с цепким взглядом торговца смертью и беспокойными руками, которые постоянно теребили край туники.

Таркрос Валлум — менеджер по добыче, грузный, с тяжёлой челюстью и пальцами, унизанными перстнями, похожими на кастеты. Эти двое представляли «Совет лоялистов» — влиятельное лобби, формально выступающее за чистоту Республики, а на деле проталкивающее интересы тяжёлой промышленности периферии.

— Наши гости из «Совета лоялистов» уже заждались, — Хилл указал взглядом в их сторону. — Фарини поглядывает на лестницу каждые пять минут. Боится, что его обманут. Валлум же... этот просто считает выпитое вино в кредитах.

— Обязательно обманем,— спокойно ответил Дамаск, поправляя складку мантии. — Но не сегодня. Сегодня мы дадим ему то, чего он хочет. Иллюзию контроля. Иллюзию, что он — часть игры, а не пешка. Пригласи их в кабинет. И проследи, чтобы вино им налили то, что я велел. «Амарантовая слеза» пятьдесят третьего года. Пусть думают, что мы ценим их вкус.

Через несколько минут, в тишине малого кабинета, обитого деревом с той самой проклятой Пии III (вымирающий вид, вывоз которого карался пожизненной каторгой — мелочь, о которой здесь никто не вспоминал), Хего Дамаск принимал своих гостей. Здесь не было ни музыки, ни танцовщиц. Только камин, в котором лениво ворочались поленья, несколько кресел из кожи местных хищников и на стенах — голографические схемы грузопотоков главных торговых путей галактики, пульсирующие синими и красными линиями.

— Господа, — Дамаск жестом пригласил их сесть, сам опускаясь в кресло напротив камина. Легкое шипение маски сопровождало каждое его движение. — Рад видеть вас на Тайнике. Надеюсь, охота задала правильный тон? Ничто так не сближает, как совместное преследование добычи.

Фарини, нервно теребя край туники, опустился в кресло напротив. Глаза его бегали по комнате, цепляясь за каждую деталь — за схемы, за книги на полках, за тени в углах.

— Великолепно, магистр Дамаск. Просто великолепно. Ваши угодья... впечатляют. Я и не думал, что на спутнике газового гиганта можно создать такое. Но вы писали о срочном деле, о возможности, которую нельзя упустить. Мы с Таркросом, признаться, заинтригованы.

Валлум, напротив, сидел молча, буравя Дамаска тяжёлым взглядом. Этот был из породы тех, кто верит только цифрам в отчётах и собственному чутью на обман. Он не притронулся к вину, только крутил бокал в пальцах, наблюдая за игрой света в рубиновой жидкости.

Дамаск выдержал паузу, давая гостям возможность осознать обстановку. Он не спеша сложил руки на коленях, словно профессор, начинающий лекцию.

— Галактика, господа, стоит на пороге перемен. Я чувствую это каждой клеткой, каждым битом информации, что проходит через мои аналитические центры. Республика... — он сделал паузу, словно подбирая слово, которое прозвучит достаточно весомо, — ...задыхается. Сенат погряз в болтовне. Коррупция достигла таких масштабов, что стала тормозом для экономики. Мы теряем прибыль. Миллиарды кредитов оседают в карманах никому не нужных клерков, вместо того чтобы работать на развитие.

Фарини согласно закивал, даже слишком рьяно.

— Вы правы, магистр. Вы абсолютно правы. Мы на совете лоялистов только вчера обсуждали... Торговая федерация снова лоббирует повышение пошлин в своём секторе! Это грабёж среди бела дня! Они душат малый бизнес, они...

Валлум хмыкнул, перебивая партнёра:

— Федерация всегда была проблемой. Но что вы предлагаете? Очередную петицию? Ещё один комитет по расследованию, который будет собираться три года, чтобы признать очевидное?

Дамаск чуть склонил голову, принимая вызов. Этот Валлум был ему даже симпатичен — прямолинейный, циничный, без лишних иллюзий.

— Я предлагаю, дорогой Таркрос, сменить инструмент. Не петицию, а — разумного. Сенат неэффективен, потому что в нём слишком много голосов. Демократия, господа, это роскошь, которую мы больше не можем себе позволить в условиях кризиса.

Он поднялся и подошёл к голокарте, ткнув пальцем в точку Корусанта. Линии грузопотоков схлопнулись, выделив центральный мир.

— Что, если бы у нас был разумный — один разумный, — наделённый особыми полномочиями? Координатор. Разумный, который в чрезвычайной ситуации мог бы принимать решения быстрее Сената. Брать на себя ответственность за безопасность, за торговлю, за стабильность. На время кризиса, разумеется.

Фарини нахмурился, пытаясь уловить подвох:

— Вы говорите о диктатуре? Сенат никогда не одобрит...

— Я говорю о менеджере, — мягко перебил Дамаск, возвращаясь в кресло. —О кризис-менеджере. Сенат будет только рад скинуть с себя ответственность в трудный час. Им надоело принимать решения, за которые потом приходится отвечать перед избирателями. А когда кризис затянется... кто вспомнит о мелких деталях? Кто вспомнит, что полномочия были «временными» ?

Он откинулся на спинку кресла, давая идее улечься в головах собеседников.

—Представьте: единая ставка налога на транзитные перевозки. Никаких секторальных барьеров. Никаких «особых условий» для Торговой федерации или чьих-то ещё монополий. Один закон для всех. Ваши грузы, Густан, пойдут по галактике без единой задержки. Никаких досмотров, никаких взяток на каждой таможне. А ваши шахты, Таркрос, получат доступ к рынкам сбыта без посредников, без корпоративных наценок. Представляете, как вырастет прибыль ?

Глаза Валлума на мгновение зажглись неподдельным интересом. Даже Фарини перестал теребить тунику и замер, обдумывая услышанное.

—И кого вы видите в этой роли? — спросил Валлум прямо. — Кого-то из действующих сенаторов? У них у всех рыльце в пуху.

— Пока рано говорить об именах, — Дамаск позволил себе тень улыбки. Улыбка вышла холодной, как поверхность астероида. — Сначала нужно создать сам пост. Подготовить общественное мнение. И, разумеется, подобрать правильную кандидатуру. Молодую, амбициозную, но... управляемую. Разумного, который понимает цену поддержки. Который не будет кусать руку, что его кормит.

Фарини и Валлум переглянулись. В этом взгляде читалось всё: от подозрения до жадного предвкушения.

— Вы хотите, чтобы мы...— начал Фарини.

— Я хочу, чтобы вы были готовы, — закончил за него Дамаск, и в голосе его впервые прорезались металлические нотки, от которых у собеседников пробежал холодок по спине. — Через год, через два, а может и через пять — кризис неизбежен. Будь то блокада какого-нибудь заштатного мирка пиратами или конфликт из-за торговых путей. И когда это случится, у вас уже должна быть наготове концепция, люди в Сенате, готовые внести нужную резолюцию, и, самое главное, — он перевёл взгляд с одного на другого, и каждому показалось, что маска смотрит прямо в душу, — средства на её продвижение. «Капиталы Дамаска» готовы выступить гарантом. Но без вас, господа, без «Совета лоялистов», это просто идея. А вместе мы — сила.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине да мерным шипением маски Дамаска. Где-то внизу, во дворе, взорвалась волна хохота — там веселье набирало обороты. Но здесь, в этом кабинете, время словно остановилось.

Валлум первым нарушил молчание. Он отставил нетронутый бокал и подался вперёд.

— Допустим. Допустим, мы согласны. Какой наш первый шаг?

Дамаск удовлетворённо откинулся на спинку кресла. Крючок был заглочен. Оставалось только подсечь.

— Первый шаг — финансирование нескольких молодых сенаторов на периферии. Тех, кто громче всех кричит о коррупции и неэффективности. Тех, кого ещё не успели купить крупные корпорации. Мы дадим им возможность говорить громче. Второй — аналитика. Мне нужны точные данные: где барьеры бьют по карману сильнее всего, какие сектора больше всего страдают от бюрократии. Ваши люди, Таркрос, знают эти цифры. И третий...— он сделал паузу, выдерживая эффект, словно фокусник, готовый вытащить кролика из шляпы, — третий шаг — найти нашего разумного. Кандидата. Он уже есть. Осталось только протянуть руку.

— Кто? — спросил Фарини, не выдержав напряжения.

Дамаск чуть заметно покачал головой:

— Всему своё время, Густан. Сначала подготовка почвы. Когда семя прорастёт, вы узнаете имя садовника. А пока... — он поднял свой бокал, который до этого стоял нетронутым, — предлагаю выпить за наше сотрудничество. За будущее, которое мы построим вместе.

Бокалы звякнули. Вино обожгло горло. Фарини пил жадно, Валлум — с расчётом, смакуя каждый глоток, будто пробовал на вкус не напиток, а саму сделку.

* * *

Гости ушли далеко за полночь, унося с собой лёгкий хмель от дорогого вина и тяжёлые мысли о будущем. Фарини и Валлум покидали Тайник с чувством, что они только что прикоснулись к чему-то большему, чем просто очередная сделка. Они чувствовали себя вершителями судеб, избранными, посвящёнными в тайну.

Дамаск остался один у окна своего кабинета. Внизу догорали костры, и слуги уже убирали остатки пиршества — груды обглоданных костей, пустые бутылки, забытые кем-то плащи. Луна медленно поворачивалась к свету местной звезды, и багряные кроны гриловых деревьев начинали алеть в лучах фальшивого рассвета.

— Им понравилось, — прошелестел 11-4D, появляясь из тени. Оптические сенсоры горели ровным зелёным. — Особенно идея с «кризис-менеджером». У Валлума пульс участился на семнадцать процентов, когда вы заговорили о единой ставке налога. Вы были великолепны, магистр.

Дамаск снял маску, позволяя механизмам на груди сделать вдох за него. В комнате запахло озоном и лекарствами — резкий, стерильный запах, так не вязавшийся с запахом крови и вина, всё ещё витавшим внизу.

— Это лишь первый акт, Четвёртый. Самый скучный. Мы посеяли зерно. Теперь нужно ждать, когда оно прорастёт. Удобрять, поливать, обрезать лишние ветви. Терпение — главное оружие садовника.

— А сенатор с Набу? Тот молодой человек, за которым вы "официально" следите последние месяцы? Шив Палпатин? Он тоже часть плана?

В тёмных глазах Дамаска мелькнул огонёк, похожий на отблеск далёкой сверхновой. Губы тронула улыбка — на этот раз настоящая, полная холодного торжества.

— Он, Четвёртый, и есть тот самый кризис. И тот самый менеджер. В одном лице. Сила уже ведёт его. Как вела меня, когда я убил своего учителя. Круг замыкается. Учитель становится учеником, ученик — учителем. Вечный танец теней.

Он помолчал, глядя на угасающие костры, где ещё недавно элита галактики макала руки в кровь поверженных зверей.

— Знаешь, что самое смешное, Четвёртый? — голос его стал тише, задумчивее. — Они думают, что я отошёл от дел. Что я просто больной старик, доживающий свой век вдали от большой политики. Они даже не представляют, что настоящие эксперименты проходят не в пробирках и не в лабораториях, а здесь, — он обвёл рукой горизонт, где в лучах рассвета алели кроны деревьев, а потом прижал пальцы к виску, — в головах у этих жалких разумных. Политика — это тоже наука.

Дроид молчал, лишь слегка покачивая головой на сервоприводах.

— Приготовь лабораторию, — приказал Дамаск, снова надевая маску. Металл мягко щёлкнул, вжимаясь в кожу. — Сегодня ночью я буду там. Кажется, я близок к разгадке одной тайны. Мидихлорианы... Надо проверить несколько гипотез. А заодно свяжись с нашим агентом на Корусанте. Пусть передаст Палпатину, что время приближается. Он поймёт.

— Слушаюсь, магистр.

Дамаск в последний раз взглянул на догорающие костры. Вспышки пламени выхватывали из темноты фигуры слуг, убирающих остатки пиршества.

— Как же вы похожи на тех зверей, — подумал он. — Все время едите, пока не придет настоящий охотник. А охотник уже здесь. Он всегда был здесь. Просто вы не умеете смотреть в тень.

Он развернулся и скрылся в глубине древнего форта, уходя в лабораторию, где его ждали пробирки, сканеры и тайны, неподвластные пониманию простых смертных. Тайник остался в лучах рассвета.

Ситх ушёл в тень, чтобы готовить следующий акт пьесы, имя которой ещё никто не знал.

Но скоро узнают все.

* * *

Ротонда Сената гудела, как растревоженное осиное гнездо, в которое кто-то сунул палку. Огромный голубой голографический экран в центре зала всё ещё мерцал, повторяя последние кадры сообщения: искажённое помехами лицо канцлера Валорума, отзвуки взрывов и обрывающуюся на полуслове фразу: «...если вы не пришлёте помощь, то...» — и шипение статики.

— Тишину! Я требую тишины! — надрывался заместитель канцлера отвечающий за порядком в сенаторе (должность так и называется канцлер протокола), молотя молоточком по пюпитру, но его голос тонул в многоголосом гаме, как камень, брошенный в болото.

Сенатор Аск Аак с Моластара вскочил на свою платформу так резко, что едва не опрокинул пульт. Три его глаза ходили ходуном — каждый смотрел в разные стороны от ярости, и это зрелище было одновременно комичным и пугающим.

— Мы должны действовать немедленно! — загремел он, ударив кулаком по пульту так, что датапад подпрыгнул. — Сенатор Таркин и канцлер Валорум в ловушке! Я требую мобилизовать флот юстиции и направить его на Тройкен!

— Флот юстиции — это не игрушка, Аск! — тут же парировала платформа напротив, где возвышалась фигура сенатора от Квалла, грузного мужчины с тяжёлым подбородком и холодными глазами. — Он создан для патрулирования, а не для полномасштабных вторжений! Кто даст гарантию, что это не спровоцирует Старка на ещё более жёсткие действия? Вы хотите развязать войну?

— Провоцирует?! — Аак аж подпрыгнул на месте. — Там сенатор Таркин и канцлер с королем торговой федерации гибнут, а вы говорите о провокациях?! Вы слышите себя?

— Я говорю о процедуре, — спокойно, но с нажимом ответил сенатор с Квалла. — У нас нет армии. Никто не давал Сенату права собирать флот для карательных экспедиций. Это опасно. Если мы пошлём туда корабли сегодня, завтра какой-нибудь амбициозный генерал захочет послать их на Рилот или Маластар. Где гарантии, что военные не выйдут из-под контроля?

— Гарантии? — вмешался третий голос, резкий и насмешливый. Небольшая делегация от Ботавуи поднялась на своей платформе. Их представительница, худая женщина с острыми чертами лица, подала вперёд: — Гарантии даст смерть Таркина? Вы слушаете сами себя? Пират Старк перекрыл гиперпространственные маршруты. Бакта не доходит до планет Внешнего Кольца уже второй месяц. Люди умирают от ран, которые можно вылечить за день! А мы тут спорим о процедурах и «гипотетических генералах»!

— Сенатор от Ботавуи права! — Аак ухватился за аргумент, как утопающий за соломинку. — Речь идёт о жизни! Если мы не защитим своих, какой смысл в самом Сенате?

— А если мы защитим их армией, то какой смысл в Республике? — парировал сенатор с Квалла. — Мы станем военной диктатурой. Цель не оправдывает средства, запомните это.

— Он же там не умирает, — фыркнул сенатор из внутренних регионов, грузный муун с длинной шеей, который до этого молча наблюдал за перепалкой. — Он прячется в шахте. Большая разница. Если мы пошлём туда корабли, пираты просто разбегутся, а через месяц соберутся снова. Это временная мера.

— А ты предлагаешь вечную?! — взвизгнул кто-то с нижних рядов, и зал взорвался новыми криками.

— Я предлагаю не тратить ресурсы на спасение трёх разумных, — отрезал муун, и зал замер на секунду, а потом взорвался с новой силой.

— Трёх?! — Аак аж подпрыгнул. — Там делегация! Там наши представители! Вы хотите сказать, что их жизни ничего не стоят?!

— Я хочу сказать, что флот юстиции не резиновый! — рявкнул муун в ответ, теряя своё обычное ледяное спокойствие. — Пока мы отправим эскадру на Тройкен, Старк ударит по Аноату или по Роте! У него флот побольше нашего, между прочим!

— А откуда у пиратов флот? — влезла делегация с Ботавуи. Голос женщины стал ещё резче, насмешливее. — Кто им продаёт корабли, а, сенатор? Может, те, кто сейчас так рьяно выступает против спасения? Есть о чём подумать!

— Намекаете на меня? — сенатор с Квалла побагровел даже сквозь голограмму.

— Я ничего не намекаю, я прямо говорю!

— Да вы...

— Голосование! — заорал Аск Аак, теряя остатки самообладания. — Я требую голосования!

— Поддерживаю! — крикнул кто-то слева.

— Против! — заревел кто-то справа.

Ведущий заседание, замахал руками, призывая к порядку, но его уже никто не слушал. Сенаторы повскакивали с мест, голограммы метались над платформами, сливаясь в сплошное сияющее месиво.

— Голосуем!— заорал канцлер протокола, понимая, что остановить это безумие уже нельзя.

Платформы замелькали огнями. Одни загорались зелёным, другие — красным. Счётчик на главном экране прыгал, как угорелый.

— Семьсот двадцать два «за»!— выкрикнул помощник, вглядываясь в цифры.

— Семьсот тридцать один «против»! — отозвался второй.

— Воздержались — двести пятнадцать!

Зал замер на секунду. Разница в девять голосов. Девять.

— Предложение отклонено, — объявил канцлер протокола, и его голос утонул в новом взрыве криков.

— Это возмутительно! — Аак рвал на себе воротник мантии. — Вы убили их! Вы все убили их своими бюрократическими проволочками!

— Бюрократическими? — сенатор с Квалла уже улыбался, чувствуя победу. — Это называется демократия, сенатор. Учите матчасть.

— Демократия? — вмешался третий голос. — Это не демократия, это...

Договорить ему не дали. Крики переросли в какофонию. Кто-то швырнул в голограмму оппонента свой датапад. Кто-то вызывал на дуэль. Кто-то просто орал, не разбирая слов.

— Объявляю перерыв до завтрашнего утра! — прокричал канцлер протокола и поспешно ретировался, пока его платформа не попала под раздачу.

Зал продолжал бушевать. Никто не уходил. Сенаторы стояли группами, перекрикивая друг друга, размахивая руками, тыкая пальцами в экраны с новостями, где уже вовсю крутили запись обращения Таркина. Комментаторы строили догадки. Эксперты спорили. Аналитики разводили руками.

Флот юстиции остался на якорных стоянках.

* * *

В галерее для гостей, в тени массивной колонны, стоял мастер-джедай Сайфо-Диас.

Он смотрел на этот балаган и чувствовал, как внутри разрастается холодная пустота. Они не просто отказали. Они даже не поняли, что отказали. Для них это была игра. Очередной раунд политических торгов, где ставки измерялись не жизнями, а голосами.

Диас медленно выдохнул и закрыл глаза. Шум зала отдалился, превратился в глухой фон. И сразу же перед внутренним взором всплыла другая картина. Не этот кричащий зал, а тихий полумрак, запах дорогих блюд и звон бокалов.

* * *

3 года назад. Ресторан «Млечный Путь». Верхние уровни Корусанта.

Встреча произошла не в какой-то злачной дыре и не в храме джедаев. Это было одно из тех мест, где решения принимаются под шепот кондиционеров и звон бокалов с лучшим вином галактики.

Ресторан «Млечный Путь» на верхних уровнях Корусанта славился своей приватностью. Здесь обедали сенаторы, магнаты и послы. Хего Дамаск-второй, муун, чье лицо казалось высеченным из древнего камна, а длинная, тонкая шея возвышалась над толпой, словно башня банка над трущобами, выбрал именно это место.

Он ждал его.

Сайфо-Диас, мастер-джедай, прибыл с небольшим опозданием. В его глазах читалась не просто усталость, а глубокая, въевшаяся тревога. Республика, которую он поклялся защищать, прогнивала на глазах, а Совет джедаев, казалось, был больше озабочен архивами и медитациями, чем реальными угрозами.

— Мастер Диас, — голос Дамаска звучал подобно гулу далекого космопорта — глухо, но с вибрацией, заставляющей прислушиваться. — Благодарю, что согласились уделить мне время. Я знаю, как вы заняты.

— Магистр Дамаск, — Диас кивнул, присаживаясь. — Ваша просьба о встрече была... необычной. Зачем глава «Капиталы Дамаска» захотел встретиться со мной?

— Спасти галактику, — просто ответил муун, сделав глоток воды. — Звучит пафосно, но, по сути, это единственное, что нас объединяет, не так ли?

Диас опустился в кресло напротив. Ресторан был почти пуст — только несколько столиков вдалеке, охрана у входа и официанты-дроиды, скользящие бесшумно, словно призраки.

Диас вопросительно поднял бровь.

— Я наблюдаю за Сенатом уже сорок лет. Знаете, в чём их главная проблема? — и не дождавшись ответа Диаса продолжил — Они верят, что у них есть время. Время спорить. Время торговаться. Время ждать, пока проблема рассосётся сама собой. Но время, мастер-джедай, — это единственный ресурс, который нельзя накопить.

Он поставил бокал на стол и сложил длинные пальцы домиком, словно готовился огласить финансовый отчёт.

— Я вижу цифры. Я вижу, как торговые пути становятся тропами войны. Я вижу, как целые сектора погружаются в долги, чтобы купить оружие. Коррупция в Сенате достигла такого уровня, что законы продаются оптом, как спайс на Кесселе. Им кажется, что это игра. Но игры всегда кончаются, когда приходит настоящий враг.

Диас молчал. Каждое слово попадало в цель. Слишком точно. Слишком больно.

— У меня есть предчувствие, — тихо сказал джедай. — Великая тень надвигается на Республику. Грядет конфликт, которого мы не видели тысячу лет.

—Это не предчувствие , — мягко поправил его Дамаск, подаваясь вперед. — а РЕАЛЬНОСТЬ. И к ней — никто не готов. У Республики нет армии. У джедаев есть только световые мечи и вера в дипломатию. Этого недостаточно против флотов, которые могут появиться на горизонте.

Диас дёрнулся, словно от удара.

— У нас есть Флот юстиции. — ответил тихо джедай.

— Вы имеете в виду тот флот, который устарел морально? — все таким же спокойным тоном ответил муун, — Джедаи — великие воины, но вас мало. Слишком мало для всей галактики, которая начинает полыхать в огне конфликтов.

Он помолчал, давая словам осесть в сознании собеседника. Официант-дроид бесшумно поставил перед Диасом бокал с водой и удалился.

— Я лишь финансист, — продолжил Дамаск, и в его голосе мелькнули нотки смирения, почти убедительные. — Но, работая с разными мирами, я вижу технологии, о которых многие даже не слышали. — муун отпил из стакана воды, — Есть система на самом краю карты галактики, за Внешним Кольцом. Планета, скрытая штормами. Камино.

— Камино? — переспросил Диас. Название этой планеты он нигде не слышал.

— Там находятся лучшие специалисты по клонированию в галактике, — небрежно бросил Дамаск, словно речь шла о новой модели спидера. — Они создали армию для себя, чтобы выжить в океане. Армию, которая не ведает страха, предана только контракту и те специалисты не требует ничего, кроме оплаты. Представьте, мастер-джедай, что было бы, если бы такая армия защищала Республику.

Диас замер. Идея была чудовищной. Противоестественной. Противоречащей всему, чему учил Орден.

— Сенат никогда это не одобрит, — выдохнул он.

Дамаск улыбнулся. На этот раз глаза тоже улыбались — холодно, понимающе.

— Мастер-джедай, иногда, чтобы спасти то, во что веришь, нужно действовать в одиночку. Сенат не узнает. По крайней мере, до тех пор, пока не станет слишком поздно что-то менять.

Он поднялся, поправляя безупречную мантию.

— Я лишь финансист. Я могу обеспечить поток средств. Анонимно. А вы думайте. Думайте о том, как защитить галактику, которая сама себя загнала в ловушку.

Дамаск положил на стол кредитку, оплачивая ужин, и ушёл так же незаметно, как появился. Диас остался один. Перед ним сиял огнями Корусант. А в голове пульсировала мысль, которая теперь не дает ему покоя.

* * *

Диас открыл глаза.

Зал внизу всё ещё бурлил. Сенаторы не расходились, продолжая перекрикивать друг друга. На экранах мелькали лица комментаторов, обсуждающих провал голосования. Кто-то уже строил прогнозы на завтрашнее заседание. Кто-то требовал пересмотра. Кто-то просто орал в пустоту.

Они будут спорить завтра. И послезавтра. И через месяц. И тоже самое будет когда самой республике помощь понадобится.

Диас медленно развернулся и направился к выходу. Шаги его гулко отдавались в пустом коридоре, уводящем прочь от этого бедлама.

— Иногда, чтобы спасти то, во что веришь, нужно действовать в одиночку.... По крайней мере, до тех пор, пока не станет слишком поздно что-то менять.. — шепнул про себя джедай. Вспоминая убедительный голос Хего Дамаска.

Джедай вышел из ротонды. Холодный воздух Корусанта ударил в лицо, смешанный с запахом выхлопов и бесконечного движения. Внизу проносились спидеры, где-то вдалеке мигали рекламные голограммы, жизнь продолжалась.

Впереди была дорога. Долгая дорога на планету, скрытую штормами, где можно будет создать армию.

Армия, которая сделает все эти бесконечные споры...

Ненужными.