Властелин (джен)

XVII. Суверенитет

Конечная цель злодея всегда в той или иной форме суверенитет. Разнится лишь масштаб. Контроль над собственным государством — уже суверенитет, какими бы жалкими или богатыми ни были ваши последователи. Суверенитет над страной как над волей, которой подчиняются все остальные, или полный суверенитет настолько абсолютный, что вы остаетесь единственным сувереном, а весь мир превращается в единое политическое тело, всё это допустимые цели для по-настоящему амбициозного злодея.

* * *

Министр Шеклболт был, мягко говоря, измотан.

Эта работа оказалась мучительной, совершенно не соответствовала тому, к чему его готовили, и была насквозь пропитана бессмысленной политической вознёй, в которой он так и не научился чувствовать себя уверенно. Кингсли почти не сомневался, что в конце концов его выдавят с поста и заменят кем-то, кто умеет играть в эти игры. Но пока власть оставалась у него в руках, он считал своим долгом использовать её максимально эффективно.

В последнее время имя Гарри Поттера всплывало слишком часто. Сам Шеклболт предпочитал думать, что всё это либо грандиозное недоразумение, либо крайне неудачная подача материала со стороны «Пророка». Либо он верил в это, либо ему пришлось бы смириться с мыслью, что герой магического мира, мальчик, которого он знал достаточно хорошо, стремительно превращается в самодовольного повесу и франта.

Кингсли считал министерские законы против магических существ откровенно глупыми, но был обязан обеспечивать их соблюдение, каким бы тяжёлым ни был осадок, остававшийся у него на душе.

Стоит отметить, что он был одним из немногих ключевых фигур в Министерстве, кто вообще мог попытаться поговорить с Поттером вразумительно. Конечно, был ещё Артур… но, если честно, никто всерьёз не верил, что у Артура хватит жёсткости приструнить Гарри, даже не принимая во внимание их почти родственные отношения.

Шеклболт со своей охраной ждал неподалёку от Косого переулка, рассчитывая перехватить Гарри Поттера и его спутницу. Они надеялись успеть до того, как те исчезнут в магловском Лондоне: если Поттер окажется там, то пиши пропало, никто его там не найдёт.

Охрана пришла в движение, как только один из патрульных подал сигнал. Шеклболт был готов; ему было чертовски любопытно и тревожно увидеть, как Гарри изменился за последнее время. Он начал спускаться по скрипучей лестнице, ведущей в переулок.

Кингсли не слишком разбирался в магловской моде, но Гарри и его спутница выглядели… шикарно. Кажется, именно так это называлось.

Трудно было не заметить на них изделия из драконьей кожи — перчатки дамы, а также перчатки и куртку самого Гарри. Это в очередной раз напомнило Кингсли о том, насколько матерым стал Поттер, пусть даже тот и выставлял напоказ фасад бесшабашного повесы — впрочем, возможно, напускной.

— Мистер Поттер!

Гарри улыбнулся и приветливо ответил:

— Кингсли!

Шеклболт был почти уверен, что несколько охранников внутренне ощетинились от такой фамильярности, но этот парень определённо заслужил право на каплю неформальности в своей жизни.

Вампирша сглотнула и инстинктивно шагнула за спину Гарри.

Чёрт.

Поттер был болезненно опекающим по отношению к своим вампирам, и если их сейчас напугать, это лишь окончательно оттолкнёт его. Шеклболт жестом велел охране отступить на шаг и протянул Гарри руку. Драконья кожа под пальцами оказалась чуть грубоватой.

Кингсли прекрасно знал, какие приёмы могут сработать. Поттер должен был поверить, что они по одну сторону баррикад, что они союзники против министерского безумия.

— Прости, что беспокою тебя вот так, Гарри, — начал он спокойно, — но ты же знаешь, что это за место — Министерство…

Гарри рассмеялся.

— Метко подмечено. Что на этот раз?

— До меня дошли слухи… об острове.

Гарри, вообще-то, был уже достаточно богат, чтобы купить себе остров.

— Да, — кивнул он. — Но я бы предпочёл не вдаваться в подробности. Не хочу незваных гостей.

Неужели и правда всё? Просто желание уединения? Это было бы… неудобно, учитывая аппетиты «Пророка», но в теории решаемо.

— Я понимаю, — осторожно сказал Шеклболт. — Но есть ещё вопрос недавних законов Министерства…

— Они не стоят и пергамента, на котором написаны.

— Возможно. Но я обязан обеспечивать их соблюдение…

— А я не обязан им подчиняться, верно?

Вот и оно.

— Ты всё же гражданин магической Британии…

— Возможно, мне не стоит им быть, если вы настаиваете на том, чтобы обращаться с моим крестником как с гражданином второго сорта.

Всё. Шансов больше не оставалось.

Поттер вцепился в интересы крестника (и, возможно, вампиров) слишком крепко, чтобы его заботило мнение Министерства. Это было понятно. И всё же прискорбно.

— Я знаю, эти законы выглядят скверно…

— Они выглядят скверно, потому что они и есть скверные.

Лицо Гарри потемнело, и Кингсли готов был поклясться, что секунду назад ветер не был таким порывистым.

— Гарри…

— Не надо мне тут «Гарри», Шеклболт. Иногда мне кажется, что всё это чёртово Министерство едва ли стоило того, чтобы его спасать. Да мне одному было бы куда лучше!

Воздух вокруг Гарри задрожал от магии, и почти все присутствующие инстинктивно отступили на шаг.

Где-то далеко магический прибор пронзительно засвистел — точно чайник, забытый на огне.

* * *

Международная конфедерация магов была, мягко говоря, организацией странной. Столетия бюрократических причуд превратили её в то, чем она являлась теперь, — структуру, сосредоточенную вокруг одной-единственной цели: сохранения магии в тайне. Всё прочее считалось второстепенным, а порой и откровенно необязательным.

Вопрос о том, кто именно имеет право входить в Конфедерацию, всегда был и остаётся предметом ожесточённых споров. Тем не менее на практике МКМ предпочитала признавать того, кто распоряжался территорией де-факто, если только на горизонте не маячил очередной Тёмный Лорд. В конце концов, позволить каждому правительству самостоятельно разбираться с делами на подконтрольной ему земле было просто здравым смыслом. Это порождало ситуации, от которых магловские дипломаты наверняка вскинули бы брови, но политика МКМ при этом ни в малейшей степени не стремилась подражать порядкам Организации Объединённых Наций.

Если магловскому государству приходилось с боем пробиваться к международному признанию, то у МКМ имелись магические инструменты, позволявшие почувствовать появление нового игрока на мировой шахматной доске. Сложная система чар, детекторов и сенсоров порой давала ложные срабатывания, но в целом неплохо справлялась с задачей: определять момент, когда кто-то действительно брал территорию под свой контроль.

Некоторые из этих сенсоров уловили слова, которыми обменялись Гарри и Шеклболт. Они проанализировали их, соотнесли с владениями Гарри на Доггер-банке — землёй, созданной и пропитанной его магией, и пришли к выводу, что заявления, сделанные Гарри прямо в лицо министру, вполне достаточны.

Целая вереница магических перьев пришла в движение, очерчивая границы новейшего магического государства — острова Гарри на Доггер-банке и прилегающих к нему вод, и определяя его суверена: Гарри Поттера. Название государства, разумеется, оставалось неизвестным, и его благоразумно решили оставить на усмотрение вышеупомянутого монарха.

Было составлено письмо, извещающее о данном факте, а также уведомляющее новое государство о правах и обязанностях, которые даёт членство в столь почтенной организации, как Международная конфедерация магов.

Одна копия документов отправилась Верховному чародею; вторая же была магически привязана к лапке совы, которая немедленно взяла курс на Доггер-банку.

* * *

Когда Гарри вернулся на остров, он, признаться, был порядком вымотан. Ночные походы в кино на магловские фильмы обычно действовали именно так. Он едва успел добраться до спальни, как его перехватила Маргарет с письмом в руках.

— Господин, вам стоит это прочесть…

Гарри бросил один долгий взгляд на пухлый конверт и решил, что это вполне может подождать. Как минимум до утра. А лучше подольше.

— Сама разберись.

— Господин…

— Я доверяю тебе достаточно, чтобы ты с этим справилась, — отмахнулся он. — А я слишком устал, чтобы даже пытаться. Просто… расскажешь мне завтра.

Он отправился спать, рассудив, что Маргарет справится. В конце концов, замок же не горит.

Пока Гарри засыпал, Маргарет взялась за бумаги — зачем тянуть кота за хвост? Разумеется, позже она собиралась представить Гарри свои выводы и предложения, чтобы он внёс правки по своему вкусу, но у Гарри… ну, у него были планы пообедать с Роном и Гермионой, а после этого одна из немагов-вампирш попросила провести на остров телефонную линию.

Решив, что Маргарет всё уладила, он отправил почту, не особенно вникая в детали.

Какое-то время всё шло относительно спокойно, пока на горизонте не появился корабль. Он не огибал остров, как это обычно делали магловские суда под действием защитных чар, а шёл прямо к нему. Значит, гость был из магического мира.

Тревожные звоночки зазвонили у Гарри в голове ещё до того, как он разглядел на палубе фигуру гоблина. Прежде чем он успел решить, хватит ли вызванного шторма, чтобы избежать потенциального гнева всей гоблинской нации, корабль уже пришвартовался у пристани.

Гоблин (его заметно шатало после корабельной качки) выбрался на берег и слегка поклонился Гарри:

— Ваше Светлейшее Высочество.

Что?!

* * *

Гарри довольно быстро осознал, что доверить бумаги (или точнее те самые бумаги) Маргарет было большой ошибкой. Его недавнее и совершенно незапланированное возведение в титул князя Доггерленда стало для него настоящим сюрпризом, особенно если учесть, что его княжество теперь обладало местом в Международной конфедерации магов.

Какая-то часть его отчаянно хотела просто спихнуть всю неизбежную бумажную волокиту обратно на Маргарет. Он никогда этого не хотел. Он всего лишь хотел, чтобы его оставили в покое.

Гоблин, представившийся Рыжекогтем, оказался представителем «Гринготтса» (тревожные звоночки зазвучали ещё громче) и финансовым советником нового государства Доггерленд.

— Ужасно щедро с их стороны…

— О, они просто хотели спровадить меня подальше, — расхохотался Рыжекоготь. — Видите ли, они надеются обобрать вас до нитки.

— Это как?

— Если вы попытаетесь забрать деньги из своих английских сейфов, а именно это мне поручили вам посоветовать, они утопят вас в такой бюрократии, что вы вряд ли получите хотя бы кнат за каждый сикль, который попытаетесь вывести.

— И что вы рекомендуете?

Рыжекоготь пожал плечами.

— Считайте эти деньги потерянными. Если повезёт, ваши внуки смогут их обналичить.

— А если не повезёт?

— Найдётся предлог для конфискации активов. Я очень надеюсь, что у вас есть что-то… собственное.

Гарри усмехнулся.

— Уж поверьте, есть.

* * *

Рыжекоготь едва не лишился чувств, когда увидел количество золота и драгоценных камней, которые Гарри… нашёл. Впрочем, гоблин быстро взял себя в руки и согласился помочь с обустройством сейфов, чтобы всё это богатство хранилось в идеальном порядке. Его знание чар, работающих именно под землёй, оказалось как нельзя кстати.

Гарри был рад, что его «нора в земле», по крайней мере, получила лучшую защиту из возможных. Остальные части замка тоже подверглись гоблинской обработке охранными заклинаниями просто потому, что Гарри, оказавшись в изоляции, понемногу превращался в параноика. А был ли способ лучше почтить наследие Грозного Глаза, чем утыкать весь остров, за исключением пристани, оставленной для приёма гостей, всеми мыслимыми и немыслимыми защитными чарами?

Это, в свою очередь, дало Гарри ещё больший стимул добиться полной самодостаточности. Он прекрасно понимал, что планка поднимется ещё выше, когда из яиц вылупятся драконы. И он уже не был уверен, что сможет просто взять и подбросить их на Гебридские острова. Министерство теперь выглядело более чем раздражённым. Конечно, Кингсли, вроде бы, относился к нему нормально… но Кингсли был всего один.

Поэтому Гарри начал принимать меры на случай худшего сценария. В частности чтобы у них было достаточно рыбы для прокорма драконов. А это, разумеется, означало много рыбы. Магическая корзина, которую он раздобыл, сильно выручала, но даже с ней потребности оставались колоссальными.

С этой мыслью Гарри засучил рукава. Он начал осторожно расширять барьеры, скрывающие остров от маглов, и накладывать внутри этих границ чары незримого расширения. К счастью, ткань пространства-времени, похоже, не собиралась схлопываться сама на себя от чрезмерного количества подобных заклинаний в одном месте. У русалов стало значительно больше пространства для выпаса огромных рыбьих косяков, появились новые зоны для роста и миграции, и, закончив, Гарри почти перестал об этом думать. В конце концов, это была далеко не самая странная магия, витавшая над его островом.

Примерно в то же время магловские метеорологические службы начали фиксировать странный феномен в районе Доггер-банки. Корабли здесь словно слегка отклонялись от курса. Они прибывали в пункты назначения целыми и невредимыми, но моряки выглядели крайне озадаченными, когда им сообщали, что на самом деле они шли вовсе не по кратчайшему маршруту между портами. Некоторые даже докладывали о чём-то вроде миража в открытом море: воздух и волны там искажались, словно от сильной жары.

Никто так и не смог прийти к удовлетворительному выводу о причинах так называемого «Погодного феномена Доггер-банки» (ПФДБ) во многом потому, что те же навигационные ошибки, что сбивали с толку обычные суда, преследовали и исследовательские катера. Попытки отдельных энтузиастов парусного спорта отказаться от электроники в пользу ручной навигации также потерпели фиаско.

Со временем это место обрело репутацию, сравнимую с Бермудским треугольником, но с куда более солидной и постоянно пополняющейся доказательной базой. Поскольку реального решения на горизонте не предвиделось, маглы в конце концов просто смирились. Над Доггер-банкой, значит, нависла какая-то странная погодная или магнитная аномалия — что ж, оставалось лишь перестроить маршруты судов и авиарейсов в обход и не поднимать лишнего шума.

Разумеется, это стало благодатной почвой для заговорщицкого бормотания в укромных уголках бурно развивающегося интернета… но это была уже совсем другая история.

* * *

Князь Поттер?

[На фото: пустое кресло в зале заседаний Международной конфедерации магов, втиснутое между местами представителей британского и голландского министерств.]

Недавние слухи о том, что Гарри Поттер обзавёлся собственным островом, подтвердились — и самым невероятным образом. Источники в Международной конфедерации магов сообщают о появлении нового кресла, закреплённого за Гарри Поттером, князем Доггерленда. А это означает, что технически Гарри Поттера больше нельзя называть «самым завидным холостяком магической Британии» — теперь он монарх!

Некоторые источники утверждают, что Поттер решил порвать с Министерством из-за недавних законов, касающихся магических существ и их потомства. Свидетели также упоминают некоего крестника Поттера — ещё одну загадку в этой и без того запутанной истории. Возможно, мальчик проживает на Доггерленде вместе с ним.

Оправдывает ли это разрыв Поттера с Министерством — решать читателю, если только вся эта история не является удобным прикрытием для хорошо известной тяги Поттера к обществу клыкастой нежити.

Подробную справку о том, что же такое Доггерленд, ищите на стр. 8.