Турист Поттер: Очарование Парижа (джен)

Он был худощав, даже жилист. На нем был надет добротный, хотя и немного помятый серый пиджак, а острые черты лица в сочетании с тонкими, вечно поджатыми губами придавали ему сходство с голодной птицей. В руках он держал хрустящий бумажный пакет с логотипом ближайшей пекарни, из которого доносился дразнящий аромат свежего масла и шоколада. Лемье насвистывал какую-то легкомысленную французскую песенку, небрежно помахивая свободной рукой в такт мелодии.

Он успел сделать три шага вглубь помещения, прежде чем его взгляд, привычно скользнувший по рядам клеток, наткнулся на фигуру Гарри, стоящего у рабочего стола.

Лемье замер. Насвистывание оборвалось на высокой ноте. Его лицо, до этого расслабленное и высокомерное, мгновенно вытянулось. Пальцы разжались сами собой, и бумажный пакет с глухим шорохом рухнул на грязный пол. Баночки с джемом выкатились на пол, а вместе с ними из пакета выпал клочок блестящей фольги от упакованного шоколада.

В тишине ангара раздался тихий, дребезжащий звук — один из нюхлеров в ближайшей клетке, несмотря на сковывающую волю тяжесть Империуса, механически, рывком повернул голову к фольге. Маленький розовый нос затрепетал, инстинкт сокровища на долю секунды пробил ментальную плотину, заставив когти существа царапнуть железный поддон.

— Qui êtes-vous? — выплюнул Лемье, его голос сорвался на высокой ноте, прежде чем он мгновенно перешел на английский с резким парижским акцентом. — Кто вы?! Как вы сюда попали?!

Его рука метнулась во внутренний карман пиджака, и через мгновение тонкая, темная палочка уже была направлена в грудь Гарри.

— Виктор Лемье, — спокойно произнес Гарри. Его собственная палочка была наготове, зажатая в опущенной руке, но кончик её уже смотрел точно в солнечное сплетение противника. — Бывший сотрудник Министерства магии Франции. Нынешний — организатор незаконной фермы и серийный вор.

Лемье прищурился, его взгляд лихорадочно бегал по фигуре Гарри, оценивая стойку, уверенный хват палочки и холодное спокойствие в глазах.

— Вы аврор? — его голос стал тише, в нем прорезались нотки подозрительности. — Вы не из наших. Я знаю каждую ищейку в этом городе. Вы британец? Что вы здесь забыли?

— Не аврор, — Гарри едва заметно качнул головой. — Просто... заинтересованное лицо, которому не нравится ваш метод ведения бизнеса.

В этот момент Лемье уловил движение в тени за штабелем ящиков. Элоиза вышла на свет, её палочка была поднята и нацелена прямо в лицо Лемье. Её лицо было бледным, но решительным, а в глазах горел огонь, который Лемье явно не ожидал увидеть у министерского инспектора.

— Делакур? — Лемье издал короткий, лающий смешок, в котором сквозило неприкрытое презрение. — Ты привела поддержку? Это что, твой новый любовник? Решила устроить романтическое свидание среди моих клеток?

— Ты украл моё ожерелье, Виктор, — холодно отрезала Элоиза, игнорируя его колкость. Её голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Ты не просто нарушил закон, ты забрал вещь моей прабабушки. Последнюю память об Аделаиде.

Лемье презрительно скривился, его верхняя губа дернулась, обнажая желтоватые зубы. Для него, человека, видевшего в магии лишь инструмент доминирования, а в существах — товар, её слова звучали как лепет ребенка.

— Ах, сантименты. Аделаида, Сопротивление, старые сказки... — он небрежно повел палочкой в воздухе. — Ты притащила этого англичанина и рискнула карьерой ради золотой побрякушки? Как мило. Как типично для тебя, Элоиза. Вы, Делакуры, всегда были слишком привязаны к блестящему прошлому. А я смотрю в блестящее будущее.

— Твое будущее закончится в Азкабане или Нурименгарде, — Гарри сделал полшага вперед, сокращая дистанцию. — Выбор за тобой: опусти палочку сейчас, и, возможно, французское правосудие учтет твое содействие.

Лемье на мгновение замер, его глаза сузились до щелочек. Высокомерие всё еще окутывало его, как невидимый плащ, мешая осознать реальность угрозы. Он считал себя непонятым гением, которого вышвырнули из системы лишь за «эффективность», и теперь, когда его творение — эта ферма — была под угрозой, его трусость начала бороться с уязвленным самолюбием.

Воздух в ангаре, казалось, загустел, превратившись в невидимое болото, где каждое движение ощущалось как преодоление физического сопротивления. Магические светильники под потолком едва заметно затрещали, реагируя на столкновение двух антагонистических магических полей. Лемье, не опуская палочки, начал медленно смещаться влево, стараясь выйти из-под перекрестного прицела и одновременно приблизиться к рядам клеток, где в безмолвии застыли его маленькие рабы. Гарри отзеркалил его движение с отточенной грацией хищника, не давая врагу ни дюйма тактического преимущества. Под подошвами Лемье хрустнула крошка рассыпанного круассана — звук, прозвучавший в тишине как выстрел.

Лемье облизнул пересохшие губы, его взгляд метался между Гарри и Элоизой, лихорадочно вычисляя шансы. Он всё еще надеялся, что перед ним — случайный авантюрист, которого можно купить или запугать.

— Кто вы, черт возьми? — выплюнул он, стараясь придать голосу прежнюю властность. — Вы не аврор, я чувствую отсутствие этой министерской вони. Тогда кто? Наемник? Стервятник, решивший поживиться за счет чужого бизнеса и украсть ожерелье?

— Давай назовем это... волонтерской работой, — ответил Гарри. Его голос звучал пугающе ровно, без тени страха или азарта. — Я друг той, кого ты ограбил. И тех, кого ты превратил в бездумные машины.

Лемье издал короткий, лающий смешок, взмахнув свободной рукой.

— Вы не понимаете! Вы, англичане, всегда были слишком пафосными. Эти существа — инструменты! Они самой природой созданы воровать, они одержимы блеском. Я просто... направляю их таланты. Я бизнесмен, который нашел способ оптимизировать процесс. Богатые волшебники с их поместьями в Нейи даже не заметят пропажи пары безделушек, а моим нюхлерам не так уж плохо. У них есть крыша над головой и еда.

— Направляешь?! — голос Элоизы сорвался на крик, полный профессиональной ярости. Она сделала шаг вперед, и магическое сияние её палочки стало ярче, выхватывая из темноты изможденные мордочки зверей. — Ты пытаешь их, Виктор! Империус — это не «направление», это лоботомия! Он разрушает их разум, стирает личность, превращая живое существо в пустую оболочку. Ты отбираешь у них даже радость от того, что они находят. Это не бизнес, это садизм!

Лемье лишь безразлично пожал плечами, его лицо скривилось в маске снисходительного превосходства.

— Сентиментальность, — бросил он. — Ты всегда была слишком мягкой, Делакур. Ты не видишь потенциала там, где вижу его я. Ты мыслишь категориями учебников, а я — категориями возможностей.

Гарри чуть сильнее сжал рукоять своей палочки, чувствуя её теплое, одобряющее биение.

— Хватит, — отрезал он, и звук его голоса заставил Лемье вздрогнуть. — Хватит оправданий. Вот что будет дальше. Ты сейчас же опускаешь палочку, открываешь сейф и отдаешь ожерелье. После этого мы вызываем авроров.

Лемье замер, его глаза сузились, превратившись в две острые щелочки, в которых плескалось ядовитое высокомерие, смешанное с нарастающим страхом.

— И что же будет? — усмехнулся он, кривя губы в подобии вызова. — Если я откажусь?

— Это будет больно. Лично для тебя, — пообещал Гарри.

— Угрозы от заезжего туриста? Смешно, — Лемье попытался рассмеяться, но звук вышел сухим и дребезжащим. — Ты думаешь, что если ты надел приличную куртку и зашел сюда с палочкой наперевес, то ты что-то значишь в этом городе? Ты здесь никто.

Гарри чуть опустил голову, его челка, ставшая каштановой под действием магии, нависла над глазами, скрывая шрам, но не скрывая взгляда — взгляда человека, видевшего смерть и победившего её. Весь его облик внезапно изменился: расслабленность исчезла, уступив место хищной, концентрированной силе. Температура в ангаре, казалось, упала на несколько градусов.

— Я не просто турист, — произнес он тихим, ледяным тоном, от которого по спине Элоизы пробежали мурашки.

Элоиза увидела, как Гарри перехватил палочку особым, профессиональным хватом, атмосфера ожидания боя сменилась атмосферой неизбежного столкновения.

Лицо Лемье исказилось от смеси страха и уязвленного самолюбия, и он перешел к действию. Поняв, что психологическое давление не сработало, он решил ударить первым, надеясь на эффект неожиданности, резко, почти конвульсивно взмахивая палочкой.

— Ступефай! — выкрикнул он. Луч красного света прорезал полумрак ангара, направляясь Гарри в грудь.

Гарри среагировал мгновенно, не раздумывая, словно вернувшись в тренировочные залы Аврората. Он ушел в сторону коротким, экономным движением, и заклинание с треском врезалось в массивный дубовый стол, выбив сноп щепок.

— Экспеллиармус! — отозвался Гарри, посылая ответный луч.

Лемье, будучи опытным, хоть и беспринципным специалистом, успел выставить щит. Алая вспышка Гарри разбилась о прозрачную преграду Протего. Пока магические энергии сталкивались в центре зала, Элоиза, следуя их изначальному плану, пригнулась и короткими перебежками начала смещаться к рядам клеток. Ей нужно было оказаться рядом с существами, чтобы минимизировать вред для них.

Воздух наполнился свистом заклинаний. Лемье атаковал серией быстрых, жалящих проклятий, но Гарри двигался с пугающей уверенностью. Для него этот темп был привычным. Он не просто блокировал удары — действуя наверняка, он выстраивал рисунок боя, постепенно оттесняя Лемье от выхода.

Почувствовав, что британец превосходит его в технике и силе, Лемье впал в ярость, понимая, что честно одолеть его не получится. Отступив к первой линии клеток, он взмахнул палочкой, описывая сложную дугу, и его голос сорвался на визг:

— Империо! Атаковать! Взять его!

Раздался лязг открываемых магией засовов. Десяток нюхлеров, чьи глаза горели неестественным, пустым светом, выкатились из клеток. Подчиняясь безжалостной воле хозяина, они бросились на Гарри. Сами по себе эти пушистые зверьки не представляли смертельной угрозы, но их было много. Они путались под ногами, цеплялись когтями за штанины и прыгали на плечи, пытаясь достать до лица и рук, сбивая прицел и мешая концентрироваться на Лемье.

— Ах так? — прорычал Гарри, пытаясь стряхнуть с левого плеча особо ретивого зверька. — Ладно, поиграем по-другому.

Он сунул руку в карман и выхватил связку декой-детонаторов.

— Ловите, ребята! — выкрикнул он, бросая их в дальний угол ангара, подальше от Лемье, но на виду у основной массы существ.

Детонаторы, модифицированные специально для подобных дел, активировались с оглушительным треском. Они начали носиться по полу, выбрасывая снопы разноцветных искр и издавая звуки, похожие на звон сотен золотых галеонов, падающих на мрамор. Эффект был мгновенным. Несмотря на давление Империуса, природа нюхлеров возопила. Часть нападавших замерла, их мордочки повернулись на звук и блеск. Внутренний конфликт между приказом убивать и инстинктом собирать сокровища дезориентировал их.

Не давая Лемье опомниться, Гарри выхватил мешочек с Перуанским порошком мгновенной тьмы и со всей силы швырнул его под ноги противнику.

— Закрой глаза, Элоиза! — скомандовал он.

Вспышка черного дыма поглотила свет ламп. Тьма была абсолютной, осязаемой, словно их замуровали в куске обсидиана. Ни один «Люмос» не мог пробить это магическое марево.

Гарри, однако, не замер. Годы проживания в темном чулане и навыки ловца научили его ориентироваться по звукам и внутреннему компасу. Он помнил каждый шаг, каждый ящик и расположение клеток. Он слышал тяжелое, паническое дыхание Лемье где-то в десяти шагах впереди.

— Что это?! — донесся из темноты истерический голос Лемье. — Где ты?! Что ты сделал со светом?! Люмос Максима! Люмос!

Тьма лишь слегка вибрировала от его тщетных попыток колдовать, поглощая свет без остатка. Гарри бесшумно сместился вправо.

— Британская боевая магия, — произнес он из пустоты, намеренно искажая направление голоса. — Помнишь, я обещал, что будет больно?

Гарри послал Ступефай на звук панического вскрика. Заклинание прочертило лишь едва заметную фиолетовую линию во тьме и прошло мимо. Лемье, пытаясь отступить, начал беспорядочно махать палочкой.

— Убирайся! Назад! — закричал он и вдруг издал нелепый звук, похожий на «хлюп».

Раздался грохот: Лемье, по пятившись вслепую, наступил на собственный недоеденный круассан, скользнул по жирному тесту и с размаху рухнул на пол, задев краем спины одну из пустых клеток.

Темнота начала медленно рассеиваться — порошок действовал недолго. Когда серый полумрак вернулся в ангар, Гарри уже стоял над поверженным врагом. Лемье лежал на спине, его лицо было перепачкано в крошках и пыли, а в глазах застыл первобытный ужас.

— Экспеллиармус! — коротко бросил Гарри. Палочка Лемье вылетела из его руки и послушно прыгнула в ладонь Гарри. — Инкарцеро!

Из кончика палочки вырвались толстые кожаные ремни, которые мгновенно обвили тело Лемье, стягивая его руки и ноги. Бывший министерский чиновник теперь напоминал туго запелёнутый кокон.

— Ты не можешь... — прохрипел Лемье, дергаясь в путах. — Это незаконно! Вторжение в частную собственность! Нападение на гражданина Франции! Я засужу тебя, ты... ты сгниёшь в тюрьме!

Гарри медленно наклонился к нему, его лицо было жестким и лишенным всякой жалости.

— Империус на магических существах, Виктор. Масштабные кражи. Незаконное хранение артефактов. Я думаю, французских авроров эти пункты заинтересуют куда больше, чем жалоба вора на то, что его связали слишком крепко.

В углу ангара один из декой-детонаторов всё еще продолжал мигать и издавать ритмичное «пип-пип-дзинь». Гарри выпрямился, чувствуя, как адреналин медленно уходит, оставляя после себя привычную после боевую пустоту и тихую радость от того, что никто из невинных не пострадал.

— Джордж, ты действительно превзошел себя, — пробормотал он.

В этот момент он почувствовал легкий рывок за подол мантии. Опустив взгляд, Гарри увидел того самого нюхлера, который ранее засматривался на его пуговицу. Пользуясь тем, что Империус начал слабеть после падения хозяина, зверек улучил момент в хаосе, виртуозно открутил когтями блестящую металлическую пуговицу с куртки Гарри и теперь с чрезвычайно довольным видом удирал под защиту клеток, прижимая добычу к животу.

Гарри лишь покачал головой, глядя на дыру в своей одежде.

— ...Серьезно? Даже в такой момент?

* * *

Пыль, поднятая в ходе короткой, но яростной схватки, медленно оседала, танцуя в бледных косых лучах магических ламп. В воздухе всё еще пахло озоном, паленой шерстью и чем-то кислым — последствиями сорвавшихся заклинаний. Тишина, воцарившаяся в ангаре, была тяжелой и звенящей; ее нарушало лишь прерывистое, свистящее дыхание Виктора Лемье, распростертого на бетонном полу.

Гарри стоял над ним, не опуская палочки, хотя в этом уже не было прямой необходимости. Заклятие Инкарцеро сработало безупречно: толстые, грубые кожаные путы стянули тело Лемье так плотно, что он походил на кокон, вырванный из гнезда гигантского паука. Гарри наклонился и коротким профессиональным жестом проверил узлы на запястьях — магические веревки пульсировали тусклым светом, откликаясь на каждую попытку пленника пошевелиться.

Элоиза вышла из тени за рядами клеток. Ее дыхание было сбивчивым, а на щеке красовалась полоса сажи, но взгляд был твердым. Пока Гарри вел дуэль, она успела заблокировать задвижки на нескольких открытых вольерах, чтобы нюхлеры, дезориентированные вспышками и темнотой, не бросились врассыпную по огромному складу, где они могли пораниться или застрять в механизмах.

— Кто ты... кто ты вообще такой?! — прохрипел Лемье, дернувшись в своих путах. Его лицо, испачканное в пыли и крошках того самого злополучного круассана, исказилось от бессильной ярости. — Ты не обычный волшебник. Ты двигаешься как... как обученный дуэлянт или наемник.

Гарри, продолжая методично проверять прочность веревок на щиколотках Лемье, даже не поднял головы.

— Я уже говорил тебе. Я волонтёр, — бросил он, затягивая последний узел коротким взмахом палочки.

— Это не ответ! — взвизгнул Лемье, чья напускная бравада окончательно сменилась паникой. — Ни один волонтер не имеет таких навыков!

— Это единственный ответ, который ты получишь, — Гарри выпрямился, убирая палочку в рукав, но сохраняя бдительность. — Твое мнение о моей биографии сейчас — самая меньшая из твоих проблем.

Лемье затих на мгновение, его глаза лихорадочно бегали, оценивая ситуацию. Увидев, что физическая сила не помогла, он тут же перешел к своему излюбленному оружию — манипуляции.

— Послушай... послушай меня внимательно, — он заговорил быстро, захлебываясь словами, пытаясь поймать взгляд Гарри. — Я могу быть полезен. Очень полезен. Ты ведь здесь ради ожерелья? Я отдам его. И не только его. У меня есть имена. Скупщики на набережной Орфевр, контрабандисты из Марселя, посредники в правительстве... Половина магического черного рынка Парижа у меня в блокноте. Это огромные деньги, англичанин. Огромные! Мы можем договориться. Тебе ведь не нужны эти формальности?

Гарри посмотрел на него сверху вниз, и в его зеленых глазах отразилось лишь бесконечное, усталое презрение.

— Расскажешь всё это аврорам. Может быть, в Министерстве зачтут твое чистосердечное признание, когда будут определять срок в Нурменгарде. Хотя, учитывая Империус... я бы на это не рассчитывал.

Лемье выругался и повернул голову к Элоизе, которая подошла ближе, скрестив руки на груди.

— Делакур! Ты же разумная женщина, — в его голосе зазвучали просительные нотки. — Мы ведь коллеги, в конце концов, пусть и бывшие. Я отдам ожерелье Аделаиды прямо сейчас. Я сам открою сейф, тебе не придется ломать голову над кодами. Просто... просто дай мне уйти. Возьми свою побрякушку и забудь об этом складе. Тебе же нужна память о прабабушке, верно?

Элоиза долго смотрела на него, и Лемье, приняв ее молчание за колебание, уже было открыл рот, чтобы продолжить торг, но она заговорила первой. Ее голос был холодным и режущим, как зимний ветер над Сеной.

— Ты держал десятки живых существ под Непростительным заклятием, Виктор. Ты месяцами выжигал их разум, заставляя их страдать ради твоих золотых гор. Ты действительно думаешь, что я отпущу тебя за «безделушку»?

Лемье замер, его лицо вытянулось от искреннего изумления.

— Безделушка? Ты сама только что сказала — безделушка? Ты ведь ради нее пришла! Ты рисковала всем ради этой кучи золота и камней!

— Для тебя — да, это просто куча золота, — Элоиза сделала шаг вперед, и ее тень накрыла поверженного вора. — Для меня это была память о человеке, который боролся со злом, когда мир рушился. Но если цена возвращения этой памяти — твоя свобода и возможность продолжать мучить этих существ... что ж, тогда эта вещь не стоит и ломаного кната. Аделаида никогда бы не приняла такой обмен. Ты бы этого не понял, Виктор. В твоем мире у всего есть цена, но нет ценности.

Гарри почувствовал невольный укол гордости за Элоизу. В этот момент она выглядела истинной наследницей своей прабабушки — не из-за крови вейлы или фамильных украшений, а из-за внутренней стальной воли и верности принципам.

Лемье горько усмехнулся, осознав, что его последняя карта бита. Он обмяк в своих путах, внезапно став маленьким, жалким и совершенно ничтожным на фоне огромного ангара и рядов безмолвных свидетелей его преступлений. Высокомерие слетело с него, обнажив трусоватую натуру человека, который привык нападать только на тех, кто не может сопротивляться.

* * *

Гарри подошел к рабочему столу и пододвинул к себе тяжелую чернильницу.

— Нам нужно вызвать авроров, — сказал он, обращаясь к Элоизе, но не сводя глаз с Лемье. — И найти способ снять Империус со всех сразу, пока они не начали паниковать.

Он чувствовал, как напряжение последних часов сменяется тяжелой усталостью, но дело еще не было закончено. Лемье был побежден, но истинный катарсис — возвращение свободы тем, кто ее лишился, — был еще впереди.

Гарри бросил последний взгляд на Лемье — тот затих, злобно сверкая глазами из своего кожаного кокона. Убедившись, что путы держатся крепко, Гарри развернулся к Элоизе. Она уже стояла у центрального ряда клеток, ее ладони почти касались железных прутьев, а в глазах читалась смесь профессиональной сосредоточенности и глубокой скорби. Воздух в ангаре по-прежнему был пропитан тяжестью Империуса — липким, удушливым ощущением чужой воли, которая, словно невидимый туман, окутывала клетки.

— Мы не можем просто ждать, пока авроры все решат, — тихо сказала Элоиза, не оборачиваясь. — Тем более, это не их специфика, ты и сам знаешь, а каждый лишний час под этим проклятием оставляет шрамы на их сознании. Но снять Империус с такого количества существ одновременно... это не просто.

Гарри подошел и встал рядом с ней.

— Что нужно делать? — спросил он, уже чувствуя, как магия покалывает кончики пальцев.

— Чтобы снять контроль, нужно либо уничтожить заклинателя, либо провести ритуал резонанса, — Элоиза быстро взглянула на Гарри. — Я знаю формулу, но мне не хватит сил, чтобы охватить весь ангар. У нюхлеров специфическая магическая подпись, она... хаотична. Нужно влить огромный объем чистой энергии в структуру моего плетения, чтобы «выжечь» приказ Лемье, не повредив разум самих существ.

— Я дам тебе столько силы, сколько потребуется, — Гарри перехватил палочку удобнее. — Начинай.

Элоиза глубоко вздохнула и начала ритуал. Она двигалась плавно, описывая палочкой сложные, многослойные фигуры, которые оставляли в воздухе мерцающие серебристые следы. Ее голос зазвучал низко и певуче, произнося древние формулы на латыни и старофранцузском. Гарри прикрыл глаза, концентрируясь. Он направил свою палочку в центр ее плетения, позволяя своей магии течь мощным, спокойным потоком. Он чувствовал, как Элоиза направляет его силу, словно линза, фокусирующая солнечный свет.

Воздух в помещении начал вибрировать. От них во все стороны пошли золотистые волны, проходя сквозь прутья клеток.

Первый нюхлер — тот самый крупный самец, на которого Элоиза смотрела раньше — внезапно дернулся. Его стеклянный взгляд на мгновение стал абсолютно черным, а затем в нем вспыхнула искра. Зверек сильно тряхнул головой, словно пытаясь выбросить из нее остатки тяжелого, липкого сна. Он издал короткий, недоуменный звук, похожий на чихание, и посмотрел на свои лапки с явным удивлением.

Один за другим, словно домино, нюхлеры начали «просыпаться». Тяжелая завеса контроля Лемье рвалась под напором их совместной магии. Ангар наполнился шорохами, писком и суетой.

— Смотри... — Элоиза выдохнула, ее голос дрожал. — Они возвращаются. К ним возвращается их «я».

Гарри наблюдал, как существа преображаются. Исчезла механическая неподвижность; клетки наполнились живой, хаотичной энергией. Один из освобожденных нюхлеров в растерянности прижался к задней стенке, другой начал неистово вычесывать свалявшуюся шерсть.

— Я знаю, каково это, — тихо, почти про себя, произнес Гарри.

Элоиза, всё еще удерживающая остатки заклинания, удивленно посмотрела на него. Ее лицо было влажным от слез облегчения, которые она больше не пыталась скрывать.

— Что ты сказал?

Гарри не ответил сразу. В этот момент он видел в этих маленьких существах не просто магических зверей, а отражение собственной жизни. Он вспомнил не только ледяное прикосновение Империуса на четвертом курсе, но и годы, когда он сам был лишь инструментом в чужих планах — «Избранным», героем, символом. Его тоже вели, им манипулировали обстоятельства, пророчества и ожидания целого мира. Это странное чувство узнавания в свободных теперь нюхлерах заставило его сердце сжаться.

— Ничего, — он едва заметно улыбнулся, скрывая глубину своих мыслей. — Продолжаем. Еще пара клеток в конце ряда.

Вскоре атмосфера в ангаре окончательно сменилась с гнетущей на почти праздничную, хоть и суматошную. Один из нюхлеров, чья клетка оказалась не заперта, проворно выскользнул наружу. Он не стал убегать к выходу, а вместо этого целенаправленно направился к связанному Лемье. С ловкостью профессионального карманника зверек нырнул в складки его одежды и через секунду вынырнул оттуда, сжимая в зубах блестящую пятифранковую монету.

— Эй! Уйди! — возмущенно прохрипел Лемье, пытаясь дернуться в путах.

— Кажется, это называется исторической справедливостью, — заметил Гарри, провожая взглядом довольного зверька.

К моменту, когда ритуал был полностью завершен, значительная часть нюхлеров, которых Элоиза успела выпустить, собралась в дальнем углу. Там всё еще мигал и попискивал декой-детонатор Джорджа. Существа окружили его плотным кольцом, глядя на разноцветные огоньки с почти религиозным благоговением. После месяцев серости и пустоты этот шумный и яркий предмет казался им величайшим сокровищем во вселенной.

Элоиза опустилась на пол прямо там, где стояла, закрыв лицо руками. Ее плечи мелко подрагивали. Это был катарсис, которого она ждала с того самого момента, как впервые увидела пустые глаза своих подопечных. Она спасла их — и в этом акте исцеления было что-то, что лечило и ее собственную душу.

Гарри стоял рядом, чувствуя, как уходит напряжение боя, оставляя место странному, теплому покою. Нюхлеры были свободны. Они снова были собой — вороватыми, любопытными и живыми. Это была самая чистая победа в его жизни, победа, ради которой не нужно было умирать или становиться легендой. Нужно было просто быть рядом и направить силу в нужное русло.

— Мы сделали это, — прошептала Элоиза сквозь пальцы.

— Мы сделали это, — подтвердил Гарри, глядя, как очередной нюхлер пытается отковырять блестящую заклепку с ближайшего ящика.

* * *

Больше историй — на https://boosty.to/stonegriffin/. Это как билет в первый класс Хогвартс-Экспресса (если бы он существовал, конечно): необязательно, но приятно. График здесь не меняется — работа будет выложена полностью! 🚂📜