Компаньоны / The Companions (джен)

Сотни оруги, ждавших у берегов Биквера, постепенно осознали: заклинание не сработало. Саргоннас не пришёл — не в этот раз. С разочарованными взглядами, сверкая бусинками глаз, оруги отвернулись от Картая и направились к меньшим, ещё менее гостеприимным островам, где они обитали. Они плыли на север, сотни мускулистых перепончатых ног взрезали воду, оставляя за собой пенный след шириной в целую милю.

Огры на своих боевых кораблях у пролива Лэнд‑Хо тоже поняли: время вышло. Оолонг Зак, командующий флотом племён огров, подал сигнал, и десятки кораблей развернулись — назад, к Огрбонду и континенту Ансалон. «По крайней мере, — со вздохом подумал Оолонг Зак, — огры не успели скрепить союз с презренными оруги». И без того было скверно, что вожди огров согласились объединиться с минотаврами. Эти быкоподобные сбили всех с толку своей пустой мечтой о Саргоннасе.

Тем временем во дворце города Лакинос восемь минотавров из Верховного Круга восприняли весть о провале Ночного Владыки по‑разному.

В одном все были уверены: такой поворот событий серьёзно подрывал позиции короля минотавров. Узнав о катастрофе, король немедленно покинул заседание Верховного Круга и удалился в свои покои.

Хотя Атра Кура поддерживал короля, эта политическая оплошность ничуть не бросала тень на предводителя пиратов‑минотавров. Напротив, она лишь укрепляла его тщеславную уверенность в том, что король теряет хватку, а он, Атра Кура, — очевидный наследник престола. Возможно, уже в следующем году.

Лидер флота Акз, командующий армией минотавров Инултус, учёный и историк Ювабит, хранитель казны Гроппис и глава строительной гильдии Бартилл — эти пятеро членов совета задержались в зале надолго после ошеломляющего известия о гибели Ночного Владыки. Каждый старался превзойти другого, уверяя, будто ещё раньше втайне предвидел изъяны в высокомерных планах верховного шамана.

Перед уходом Виктри, предводитель сельских минотавров, красноречиво заговорил о патриотизме, пылающем в груди каждого быкочеловека, и о том, что, несмотря на временные неудачи, королевство минотавров однажды покорит весь Ансалон.

А Харис‑О, предводительница кочевых минотавров, лишь мрачно оглядела всех присутствующих и ушла, не проронив ни слова.

* * *

На острове Картай Компаньоны вновь собрались на возвышенности — на том самом месте, где разбили лагерь в ночь перед штурмом разрушенного города.

Войска минотавров рассеялись. Те, кто остался на вершине вулкана, погибли в огненном вихре: из кратера на короткое время вырвалось облако пылающего тумана, испепелив всё вокруг. Когда битва закончилась, армия существ, повелителей песка и камня, помогавшая Компаньонам одолеть минотавров, вернулась в свои норы и пещеры.

Флинт принёс в лагерь тело Кирсиг. Гном в одиночку выкопал простую могилу там, где земля не была слишком твёрдой. В свежий холм он воткнул меч, которым сражалась Кирсиг, — чтобы все могли его видеть.

— Кирсиг называла себя уборщицей и целительницей, — произнёс гном над её могилой. Он дёрнул себя за бороду, потом опустил взгляд. — Но те, кто бился рядом с ней, знают: у неё было настоящее, непоколебимое сердце воина. И нам будет её не хватать, — добавил он, смахнув редкие слёзы.

В сражении погибли двое матросов с «Кастора» и трое воинов‑кирие, в том числе Дух Птицы. Именно Дух Птицы сгорел на вершине Мирокрая.

Стурм скорбел о кирие, который спас его от верной гибели в Яме Рока.

Похититель Облаков горевал по своему другу. Да, Дух Птицы пал в бою — а это почётная смерть для любого кирие. Но его тело осталось на вершине, когда вулкан обрушил на гору огненный ливень.

— Наших мёртвых всегда сжигают на погребальном костре над землёй, — с грустью сказал Похититель Облаков Стурму. — А потом пепел развеивают по четырём ветрам. Теперь же лава погребла тело Духа Птицы. В смерти он никогда не обретёт свободы.

Рана на боку Юрил болела — и эта боль останется с ней до конца дней. Но она шла на поправку и выжила. Карамон ухаживал за ней всё время, пока она восстанавливалась: днём приносил горячий чай и целебные снадобья, ночью укрывал одеялом.

Наблюдая за этим, Флинт жалобно проворчал, обращаясь к Танису:

— Прямо напоминает мне Кирсиг… ну прямо как женщина себя ведёт.

Танис лишь кивнул — он восхищался этой заботливой нежностью Карамона.

Кирие продолжали свои долгие разведывательные полёты. Однажды один из них вернулся и доложил Похитителю Облаков, что у южного берега стоит наготове корабль — «Кастор». Узнав об этом, Юрил и двое выживших матросов посовещались и объявили, что решили вернуться в море. Карамон, ошеломлённый, попытался уговорить Юрил остаться с Компаньонами.

— Нет, — рассмеялась высокая, сильная женщина моря. — Ты просто не понимаешь, да? Капитан Нугетре — человек непростой, но море — мой дом, и он это знает. Ты воссоединился с братом. Теперь я должна воссоединиться с морем.

Рейстлин и Танис попрощались с Юрил, поклявшись в вечной благодарности. Флинт торжественно пожал руку ей и двум другим матросам. Китиара крепко обняла Юрил. Карамон, немного поворчав, в итоге запечатлел на её губах поцелуй — такой долгий, что Непоседе пришлось похлопать его по плечу.

Трое кирие перенесли женщин‑матросов на ожидавший их корабль.

Четверо кирие вернулись: трое, что летали к «Кастору», и ещё один — посланец с острова Митас.

Дозорный из темницы в Атоссе сообщил: Утреннее Небо мёртв. Изломанный птицечеловек, брат Похитителя Облаков, погиб, так ничего и не рассказав своим жестоким мучителям.

Услышав эту весть, Похититель Облаков заплакал.

— Ты должен вернуться, — сказал посланец. — Тебя зовёт Солнечное Перо. Он велел передать, что теперь ты — наследник.

Похититель Облаков собрал своих небесных воинов и объявил, что они немедленно возвращаются на Митас. Компаньоны собрались, чтобы с грустью проститься с древним народом, который помог им спасти мир и остановить Саргоннаса.

— Мы ещё встретимся, — торжественно произнёс Рейстлин.

— Верю, что встретимся, — отозвался Похититель Облаков.

Стурм неловко, но от всей души обнял кирие.

Карамон шагнул вперёд, не зная, что сказать или сделать. За это короткое время он успел по‑настоящему привязаться к Похитителю Облаков и сомневался, что когда‑нибудь забудет своего друга‑кирие.

Похититель Облаков посмотрел на человека. Он поднял руку Карамона и закатал рукав, отыскав шрам, оставшийся после Ночи Морского Дракона. Кирие коснулся шрама двумя пальцами, а затем прижал эти пальцы к своим губам.

— Воин, — сказал Похититель Облаков. — Брат.

— Воин, — повторил Карамон. — Брат.

И кирие взмыли в небо — величественный вихрь огромных оперённых крыльев унёс их прочь.

* * *

Прошло семь дней с тех пор, как Компаньоны штурмовали разрушенный город и сокрушили Ночного Владыку, и два дня — с тех пор, как улетели кирие.

Компаньонов охватила какая‑то вялость. Хоть кое‑кто и ходил в синяках, залечивая раны, никто не был настолько тяжело ранен, чтобы не мог двинуться дальше. И всё же семеро друзей по‑прежнему медлили на возвышенности, откуда открывался вид на мёртвый город, а вдалеке всё ещё виднелся тлеющий пик Мирокрая.

Непоседа без устали пытался убедить всех, что он с самого начала вовсе не был по-настоящему злым — всё это была просто невероятная инсценировка, настаивал кендер.

Тем не менее Стурм старался держаться от Таса подальше. В глубине души он был уверен, что из‑за «злого» кендера едва не погиб в Атоссе. И никто не мог переубедить соламнийца. Да и не все были уверены, что стоит даже пытаться.

В тот вечер, когда близилось время ужина, Флинт заметил, как Тас и Стурм яростно спорят друг с другом. Неожиданно гном согнулся пополам, хватаясь за бока от хохота. Стурм потребовал объяснить, что такого смешного нашёл Флинт.

— Кен‑кен‑кендер без хохолка! — фыркал гном. — Соламниец с половиной уса!

Все расхохотались — все, кроме Стурма, который никак не мог понять, что тут такого чертовски смешного.

Дольше всех смеялся Тас. Когда он наконец взял себя в руки, лицо его стало серьёзным.

— Ты ведь веришь мне, правда, Рейстлин?

— Да, — просто ответил маг.

— Вот видишь! Рейстлин мне верит! — воскликнул кендер, просияв.

— Мой брат очень мудр, — заметила Китиара, разжигая костёр, чтобы приготовить ужин, — но у него есть слабость к кендерам.

— А ты что думаешь, Китиара? — настойчиво спросил Стурм, надеясь обрести союзника.

— Я уже говорила, — ответила Кит. — Он был злым, пока Догз не подменил его зелье на мой пузырёк со слюной леукротты. Если бы не Догз, Тас до сих пор был бы злым — а может, мы все уже были бы мертвы.

Тас слушал уважительно. Ему нравилась эта версия событий: она выставляла Догза героем, а Догз был его другом.

— Слюна леукротты? — озадаченно повторил Стурм.

— Она действует как противоядие к любовным зельям, — вмешался Танис, — и Китиара решила: если она нейтрализует любовные зелья, то, возможно, сработает и против зелья, делающего злым. Похоже, так и вышло: Тас здесь, и он больше не злой.

— Большой специалист по любовным зельям, — пробормотал Флинт, закатывая глаза. Он протянул Китиаре большой котёл и жестом показал, что ей стоит сходить за водой.

Тас широко улыбался — словно хотел всем доказать, что больше не злой.

— Ну, может быть, — с сомнением протянул Стурм.

— Такое вообще возможно? — спросил Карамон у Рейстлина.

— Возможно, — уклончиво ответил его брат.

— Всё хотел спросить, — сказал Танис, — если ты охотилась на леукротту вместе с дядей Неллтисом, Кит, как ты так быстро добралась до Картая?

Остальные подняли головы, ожидая ответа. Но Китиара уже ушла — наполнять котёл водой для готовки.

Когда она вернулась, все уже обсуждали новую тему — ту самую, о которой спорили всю последнюю неделю: куда им теперь идти и что делать дальше.

Восемь дней они стояли лагерем на гребне: хоронили павших, провожали друзей, отправлявшихся по домам, и всё откладывали собственные планы.

— Скажу, чего бы мне хотелось, — решительно заявил Карамон. — Я хочу вернуться на Митас и помочь Похитителю Облаков и кирие в войне против минотавров. Хочу отомстить за смерть Утреннего Неба!

— Я тоже хотел бы вернуться на Митас, — согласился Стурм. — Теперь, когда я снова в форме, хочу ещё раз сойтись в бою с тем гладиатором, Тоссаком.

— А в городах минотавров много сокровищ? — спросила Кит.

— Ещё бы! — воскликнул Тас.

— Не знаю, — задумчиво произнёс Танис. — Я скучаю по Утехе, но сейчас, когда мы на другом конце света, мне кажется, стоит этим воспользоваться: исследовать эти земли, познакомиться с их народами. Что думаешь, Рейстлин?

Ветер усилился. Наступала ночь, принося с собой прохладу. Лунитари и Солинари начали свой восход.

Юный маг тонко улыбнулся.

— Мы не можем оставаться здесь вечно. И простого пути домой нет. Так что предлагаю утром провести голосование. Какое бы решение ни приняли — сразу его исполним и уйдём отсюда.

Их прервал какой‑то шум. Компаньоны обернулись туда, где у костра стоял Флинт. От большого котла шёл аппетитный запах. Седой гном сердито глядел на них, громыхая по стенке котла большой деревянной ложкой.

— Болтаете, болтаете, болтаете! — ворчал он. — Давайте уже есть!