Дафна Гринграсс
 и жутко увлекательная судьба (джен)

Снова началась поездка на «Хогвартс-экспрессе». По дороге к своему купе девушки увидели Тео Нотта. На нем был сшитый по фигуре пиджак, зубы стали заметно меньше, а длинные волосы он собрал в сложенный пополам хвост. Трейси назвала это «мужским пучком».

— Пучок у крольчонка, — хихикнула она.

Дорога была долгой, но, по крайней мере, всем соседкам по спальне было о чем поговорить. Хотя бы об их потрясающих оценках по Защите и Чарам.

Все смеялись. То есть Лили, Салли, Милли и Трейси. И Дафна — немного.

Пэнси, разумеется, ехала с Драко.

В Большом зале голодная Дафна ждала первокурсников, Распределение и, что гораздо важнее, ужин.

— Уизли вырос, — заметила Трейси.

Дафна подняла голову. К гриффиндорскому столу шел Рон Уизли, а к его руке прилипла Лаванда Браун. Ростом Уизли был не меньше шести футов.

Следом ворвалась Грейнджер, всем видом изображавшая старосту.

Дафна задумалась: кто же тогда стал старостой шестого курса у мальчиков Гриффиндора, если не Уизли?

В зал непринужденно вошел высокий темноволосый юноша с кожей цвета чая с молоком и волнистыми черными волосами. Он помахал нескольким рейвенкловцам, направился к гриффиндорскому столу и в совершенно точно черных сапогах из драконьей кожи уселся рядом с Уизли. На новичке были очки, которые ему удивительно шли и подчеркивали… бутылочно-зеленые глаза.

— Поттер стал выше, — сказала Трейси. — И вообще.

Недосказанность года.

У Дафны почему-то пересохло во рту. Это действительно был Поттер — с каждой секундой сомнений оставалось все меньше. За лето он вытянулся почти на фут, загорел и подобрал очки, которые ему шли.

— Он теперь очень даже, — прямо сказала Трейси.

Дафна пригляделась к его… На подбородке Поттера действительно проступала легкая тень. Ему требовалось побриться.

— Он не побрился, — пренебрежительно сказала Дафна.

— Мне все равно, — ответила Салли. — Я готова потерпеть, если этот подбородок будет царапать меня во время страстного поцелуя.

Поттер разговаривал с Уизли и Грейнджер, улыбался, смеялся… Зубы у него были такими белыми, кожа такой загорелой. На мантии блестели два серебряных значка.

— Поттер стал старостой, — удивленно сказала Дафна. — Старостой шестого курса Гриффиндора.

— Ой, нет, вдруг он снимет баллы, — сказала Лили. — Думаю, многие ведьмы теперь захотят, чтобы староста Поттер поймал их после отбоя.

— Не превращайте его в предмет, — строго сказала Дафна. — Только потому, что он стал выше, шире и…

Поттер снова рассмеялся. Дафна заметила зеленые глаза и белые зубы, сглотнула.

— …загорел, нет причин опускаться до поведения мерзких мальчишек, которые разглядывают девушек как вещи.

Пэнси, до сих пор занятая Драко, наконец посмотрела в ту сторону.

— Кто этот красавчик рядом с Уизли?

— Поттер, — мягко сказала Трейси.

Пэнси содрогнулась и уткнулась лицом в мантию Драко, чтобы больше не видеть. Малфой механически похлопал ее по спине. Вид у него был усталый и осунувшийся.

Дафна в последний раз посмотрела на гриффиндорский стол. Джиневра Уизли, кхм… расцвела. А где-то в районе шестого курса сидел светловолосый юноша, похожий на викинга, рассеянно разглядывавший что-то на столе. Он напоминал Невилла Лонгботтома — только… красивее.

Новой преподавательницей Защиты стала бывший аврор по фамилии Хаммер. Она выглядела словно старая кожа, хмуро осматривала учеников и не улыбалась. Дафна подозревала, что физически не способна.

— Почему Поттер вдруг стал таким милым? — спросила Лили, когда они наконец забрались в постели.

— Его отец был красив, а мать — прекрасна, — сонно ответила Дафна. — Я прочла это в книге.

◆◆◆

До Дня всех святых оставалось совсем немного, когда Грейнджер уселась рядом с Дафной в библиотеке.

— Заклинание уже хорошо работает.

Дафна моргнула, вспоминая. Ах да, чары памяти.

— Как ты их проверяла?

— На Роне. Он не знает, что потерял.

Дафна посмотрела на Гермиону.

— Ты стираешь ему память?

— Только мелочи, — с легкой улыбкой сказала Грейнджер. — А еще заставляю забывать, кто его проклял, когда они с Лавандой ведут себя в гостиной слишком отвратительно.

— Я просила Лаванду быть сдержаннее, — смущенно сказала Дафна.

— Она стала сдержаннее. Но Рон распускает руки, поэтому мы его проклинаем. Джинни знает несколько великолепных заклятий.

— А Лаванда? — Дафна прищурилась.

— Честно говоря, если я полностью сотру ей память, никто не заметит, — безжалостно сказала Гермиона.

Она достала из сумки книгу и положила перед Дафной.

— Читай. Чем скорее мы это сделаем, тем безопаснее будет всем.

— Теперь ты понимаешь эту сторону проблемы?

— Теодор Нотт произнес о ней целую отвлеченную тираду, — кисло ответила Гермиона.

Дафна выразительно посмотрела на нее.

— Я не пойду с ним в Хогсмид.

— Мужской пучок отталкивает?

— Крольчонок с пучком никогда меня не поцелует, — отрезала Грейнджер.

Дафна тихонько фыркнула.

— Он довольно одержим тобой.

— Такими темпами его оглушат и сотрут ему память.

— Какая ты плохая девочка, — сказала Дафна, испытывая странную нежность к этой прямолинейной гриффиндорке.

— Ничего подобного, — заявила Гермиона вопреки документальным свидетельствам восьми книг.

Дафна открыла учебник по чарам памяти и принялась читать. Когда мадам Пинс начала гасить свет, Гермиона постучала ее по плечу.

— Иди спать, Гринграсс. Уже поздно.

Дафна успела в гостиную до отбоя. Последнее время там царила странная, натянутая атмосфера. Многие ученики внезапно выглядели усталыми и осунувшимися, получали множество официальных писем и вполголоса обсуждали завещания, душеприказчиков и нечто под названием «наследственное производство», которое, судя по контексту, означало юридически установленную временную бедность.

Дафну вновь придавило чувством вины. Вместо того чтобы почистить зубы, ее едва не стошнило.