Дафна Гринграсс
и жутко увлекательная судьба (джен)

Дафна Гринграсс — ведьма, певица и знаток плюй-камней — с сомнением разглядывала свое отражение в зеркале школьного туалета. Мазь от фурункулов действовала, но прыщик сбоку от носа все еще… ну, уродовал ее. Проклятое взросление. Она нанесла немного маскирующего средства, убрала вещи в сумку и отважилась выйти в коридоры Хогвартса.

Правда, ненадолго. В толпе Дафну охватывало неодолимое желание двигаться… оказаться где-нибудь в другом месте. Дома она бы отправилась кататься верхом.

Вместо этого вторничный послеобеденный поток учеников, как обычно, понес ее обратно на Трансфигурацию к профессору Макгонагалл. Дафна старалась быть храброй, но не просто же так она попала в Слизерин.

Она нервно уселась рядом с Лили, читавшей под партой журнал.

Урок по переключающим чарам, безусловно, был познавательным, но несколько отвратительным. Кроличьи уши на кактусах выглядели… ну, ненормально. А колючие отростки на милых пушистых белых кроликах и вовсе были ужасны. Макгонагалл — страшная и злая старая ведьма.

После урока Дафна отправилась на пятый этаж, на музыку, и провела чудесные спокойные полтора часа с хором и их жабами. Звучала музыка, все было нормально, и узел между лопатками, которого она прежде даже не замечала, наконец распустился. День клонился к вечеру, и Дафна поднялась на седьмой этаж — посмотреть закат из высоких переплетчатых окон бессмысленного коридора, который, по сути, никуда не вел. Ряд окон прерывал лишь гобелен с Варнавой Вздрюченным, обучавшим троллей танцевать на пуантах. Наверное, когда-то здесь была галерея: для обычного коридора помещение было довольно широким.

Солнце опускалось за шотландские холмы, а Дафна шла к самому дальнему ответвлению главной лестницы и мечтала, чтобы в ее жизни хотя бы раз произошло что-нибудь захватывающее. В романах героиня находила тайные комнаты и загадочное наследство, а в… кхм, более сомнительных книгах, которые Пэнси с Милисентой таскали у матерей, красавцы с измученной душой срывали с героинь корсажи. Гостиная Слизерина могла предложить только мерзавцев, прихлебателей и идиотов. А оба симпатичных мальчика их курса прекрасно знали, что симпатичны. Блейз был язвительным придурком, а Драко… ну, из него явно рос злодей.

Дафна почти миновала гобелен, когда услышала звук. Писк — словно… крыса. Она содрогнулась, огляделась и попятилась. Никакой крысы видно не было. Дафна взяла себя в руки, снова прошла мимо гобелена — и вновь услышала писк. Ей до сих пор снились кошмары о превращении крыс в кубки. А вдруг кубок, из которого пьешь, раньше был крысой?

Дафна отступила и произнесла простое заклинание обнаружения спрятанных предметов. Ничего не засветилось.

Она прошла мимо гобелена в третий раз, лениво размышляя, считается ли это приключением и нельзя ли пожелать чего-нибудь получше, — и вдруг осознала нечто ужасное. Звук издавало… сломанное перо, прилипшее жвачкой к подошве ее туфли. И его могли видеть окружающие. Мало того что на носу прыщ, так еще и мусор к обуви прилип. Дафна вздохнула. Еще один день из жизни совершенного ничтожества.

Рядом с ней глухая каменная стена напротив гобелена заскрипела, задрожала и превратилась в деревянную дверь.

Дафна скосила глаза. На стене, которая секунду назад была совершенно пустой, появилась одинокая дверь. Тайная дверь только что… открылась. Ей. Она практически уже стала героиней романа. Опьяненная предвкушением всех героических и удивительных свершений, которые теперь непременно ее ждали, Дафна распахнула дверь.

За ней оказалась маленькая каменная комната, освещенная латунной лампой под потолком. Посреди стоял грубый деревянный стол, а на нем лежала стопка из семи книг в мягких обложках. В основном толстых, с яркими картинками. Не древние таинственные фолианты, конечно, но… хоть что-то необычное.

Дафна подошла и посмотрела на верхнюю книгу.

«Гарри Поттер и философский камень».

Дафна вздохнула, оперлась о стол и отлепила перо с жвачкой от школьной туфли. Наверное, очередная нелепая книжонка о Поттере, написанная ради легких денег. Он вырос у маглов, это все знали, и вовсе не был высоким, не сверкал глазами; носил кривоватые очки и водился с двумя самыми странными гриффиндорцами курса. Да и здоровье у него было хуже, чем у ее сестры. Не проходило года, чтобы Гарри Поттер хотя бы раз не угодил в больничное крыло. Иногда на несколько дней. По правде говоря, он был скорее жалким, чем удивительным, если не считать того, что отлично ловил снитч. Ну, на школьном уровне. Профессиональный квиддич был в разы быстрее школьного.

Дафна перевернула книгу и прочитала текст на задней обложке.

«Гарри Поттер — самый обыкновенный мальчик, который однажды узнает, что он волшебник и будет учиться в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Вместе с Гарри вы начнете постигать магию, исследовать таинственный замок Хогвартс и, возможно, найдете куда больше приключений, чем ожидали».

Дафна нахмурилась. Кто-то решил нажиться на невероятной славе Поттера и написал книгу о его ужасном первом курсе. Как же унизительно — оказаться выставленным напоказ в книге, словно бабочка под стеклом.

Она посмотрела на стопку. «Гарри Поттер и Тайная комната». Глаза Дафны расширились. Какая-то Дж. К. Роулинг имела наглость написать уже две беллетризованные истории о Гарри Поттере.

Дафна подняла вторую книгу. Под ней лежала «Гарри Поттер и узник Азкабана».

Кровь у Дафны застыла в жилах. Она читала о подобном явлении — о том, как кровь стынет в жилах, — но теперь ледяной страх действительно разошелся по венам вместе с воспоминаниями о дементорах, о Сириусе Блэке и о целом годе ужаса. Дафна отодвинула книгу, и та упала со стопки.

«Гарри Поттер и Кубок огня». Вот уж эта Роулинг напрашивается на судебный иск от опекунов Поттера, подумала Дафна.

Оставалось еще три книги. Турнир Трех Волшебников прошел в прошлом году. На четвертом курсе.

Дафна неуверенно подняла «Кубок огня» и заглянула под него.

Книга называлась «Гарри Поттер и Орден Феникса», а на обложке красовалась до нелепости карикатурная фигура Поттера. Впрочем, такими были все обложки.

Дафна уронила «Кубок огня» на стол и прочла аннотацию к «Ордену Феникса».

Друзья Поттера не пишут ему летом? Какого черта? Дж. К. Роулинг явно мечтала нарваться на хорошее проклятие. «Захватывающе и наэлектризованно», как же.

Следующая книга называлась «Гарри Поттер и Принц-полукровка», и название звучало довольно зловеще.

Дафна взглянула на заднюю обложку.

«Когда последний кусочек головоломки встанет на место, все, я надеюсь, станет ясно». Альбус Дамблдор.

«Война с Волдемортом идет не слишком удачно…»

Дафна перестала читать. Никто не осмелился бы напечатать такое даже в романе. Министерство… ну, для начала оно уничтожило бы все экземпляры.

«…мальчика, ставшего лордом Волдемортом, в надежде отыскать его единственную уязвимость».

И… ничего себе. Кто бы ни написал это, подумала Дафна, Дж. К. Роулинг явно не была заинтересована в долгой и счастливой жизни.

Она посмотрела на последнюю толстую книгу: «Гарри Поттер и Дары Смерти».

Дафна невольно присвистнула. Гарри Поттер и Дары Смерти в одной книге. Лично она предпочла бы «Гарри Поттер и Баббитти-Кролик» — поменьше убийств, некромантии и самоубийств.

Дафна прочла текст на задней обложке.

«Отдайте мне Гарри Поттера, — раздался голос Волдеморта, — и никто не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я не трону школу. Отдайте мне Гарри Поттера, и будете вознаграждены».

Дж. К. Роулинг склонна к самоубийству, поняла Дафна. Старая гвардия не оценит роман о Поттере и Волдеморте. Который, между прочим, мертв.

«…должен найти и уничтожить… последняя битва должна начаться… Гарри обязан встретиться с врагом…»

Дафна моргнула, дочитав последнюю строку. Тяжеловесная писанина. Да и «крестраж» — наверняка выдуманное слово.

Она открыла последнюю книгу, нашла финальную страницу и прочитала: «Все было хорошо».

Потом пролистала назад. Битвы, великаны, смерти, пауки. Фу.

Дафна фыркнула: Гарри Поттер второй раз побеждает Волдеморта… Впрочем, каким-то образом он сделал это еще младенцем. Папа однажды сказал, что, вероятно, все устроили его родители, создав какую-нибудь магическую защиту. Мама тогда предположила, что маглорожденная мать Поттера могла применить жертвенную магию жизни. Что было несколько нелепо. У маглорожденных не могло быть доступа к книгам с жертвенной магией. И если Лили Поттер действительно использовала подобное заклинание, кто-нибудь наверняка об этом рассказал бы. К тому же принесение человеческой жизни в жертву было незаконно. Когда мама заговорила о жертвенной магии, папа очень сердито посмотрел на нее и сказал: «Эржебет, не говори о таких вещах. В Англии не принято запросто заниматься жертвенной магией».

Потом мама надула губы, назвала папу Сайрусом… и Книппет, домовой эльф, отправил ее с Асторией спать пораньше. У Дафны возникло отчетливое и крайне неприятное подозрение, что родители… вероятно, целовались. Раз у них было двое детей, то однажды они явно занимались и чем-то большим. А когда мама дула губы или называла папу «Сайрус», а еще хуже — многозначительным «Сайрус, дорогуша», дочерей отправляли ужинать по комнатам. Судя по некоторым разговорам Пэнси, родители Дафны… вообще-то продолжали этим заниматься, хотя обоим было уже за тридцать. И не только ради детей — третьего-то ребенка у Дафны не появилось. Чем старше она становилась и чем отвратительнее делались подозрения, особенно когда она замечала взгляды, которыми мама и папа обменивались, думая, что дочь не видит, тем убедительнее казалась цифра десять тысяч. В конце концов, умножить двадцать лет на три с лишним сотни дней — самая простая нумерология.

Пэнси однажды по секрету призналась, что почти уверена: ее мама спит с папой в одной и той же кровати каждую ночь. Ну, почти каждую. И утверждала, будто мама рассказывала ей какие-то тайные ведьминские вещи о… поцелуях и прочем. Мама Дафны, которая совершенно точно спала с папой в одной кровати, кроме тех случаев, когда сердилась, подарила ей книгу «Твое магическое тело» о взрослении. Задняя половина книги не открывалась — мама сказала, что чары спадут, когда Дафне исполнится пятнадцать. И что до тех пор нельзя заходить дальше поцелуев, а если Дафна передумает, надо обратиться к мадам Помфри. Мама порой бывала ужасно континентальной — и не только в те дни, когда решала говорить исключительно по-французски или по-немецки. Венгерский не считался: он начинался сам собой, когда приезжала бабушка. Папа в такие дни часто куда-нибудь уходил. Бабушка была страшно старомодной, требовала парадных мантий за каждым приемом пищи и говорила только по-венгерски. Что всегда представляло проблему, особенно множественное число. А ведь бабушка с дедушкой читали «Пророк», да и письма дедушка обычно писал по-английски, так что это явно было просто проявлением… бабушки. Дафна вздохнула: одними желаниями старорежимная нетерпимость из бабушки не выводилась. Пусть она и называла себя графиней. Почти разорившейся графиней. Подарки от них обычно были довольно дешевыми, хотя кузина Фелиция получила на семнадцатилетие тиару. Но Фелиция была старшей внучкой, а значит, Дафне, далекой от первенства среди внучек, скорее всего, ничего подобного не достанется. И Астории — тем более, хотя из-за ее болезни сестре могли подарить что-нибудь ценное.

Дафна снова посмотрела на книги о Поттере. Они казались… довольно интересными. Читать в спальне небезопасно, конечно, но Дафна взмахнула палочкой — безмолвные чары смены цвета умела любая цивилизованная ведьма — и сделала все обложки однотонно-оранжевыми, без надписей. Затем открыла ставшие безымянными «Дары Смерти» на титульном листе.

«Гарри Поттер и Дары Смерти. Издательство Bloomsbury. Авторское право, 2007 год, Дж. К. Роулинг. Первое британское издание».

Дафна моргнула. Это магловская книга. Магловская книга… защищенная авторским правом в будущем.

Быстрая проверка «Гарри Поттера и философского камня» показала дату: 1997 год.

Через два года. Ладони вспотели. Дафна наколдовала хозяйственную сумку и унесла семь оранжевых книг к своему сундуку. Вечером она начнет читать «Орден Феникса» и выяснит, художественный ли это вымысел или… книги действительно пришли из будущего. Пророческие тексты уже случались. Пусть и не в таком масштабе.

Если ничего другого, хотя бы посмеется над курсом Поттера.

В ту же ночь Дафна начала читать «Гарри Поттера и Орден Феникса» и сразу выяснила две вещи. Во-первых, книга была совершенно не смешной. Во-вторых, от нее трудно оторваться. Если Поттер и правда жил вот так, запертый у маглов, он должен был стать совершенно безумным, а он всего лишь временами брюзжал. Значит, книга все-таки художественная.

Она заглянула в оглавление — какая странная вещь в книге, особенно в романе — и увидела… «Дадли дементирован?» Мерзкое дело. В списке глав бросилось в глаза кое-что еще: «Благороднейший и древнейший дом Блэков». Дафна моргнула. Такое название каждый день не встретишь. А Сириус Блэк, тот самый безумец, пытался убить Гарри Поттера.

«Слушание» звучало зловеще.

«Генеральный инспектор Хогвартса» — откровенно нелепо. Дафна снова поднялась по списку: «Наказание с Долорес». Поттер уже получил взыскание… у профессора Долорес Амбридж. Папа ответным письмом еще на второй день учебы предупредил Дафну ни в коем случае не злить старшего заместителя министра.

Последняя глава называлась «Начинается вторая война». И это Дафне совсем не понравилось. Ее бросило в жар, а рубашка промокла от пота при одной мысли об этом.

Через несколько недель вышел министерский образовательный декрет, и профессор Амбридж стала генеральным инспектором Хогвартса. Дафна собрала всю храбрость в слегка вспотевшие ладони, прихватила книгу и пошла искать Сьюзен Боунс.

Унылую рыжеволосую хаффлпаффку она обнаружила в библиотеке, окруженную другими хаффлпаффцами.

— Сьюзен. Остальные хаффлпаффцы, — поздоровалась Дафна.

— Гринграсс, — отозвалась Сьюзен. Под глазами у нее залегли темные круги.

— Поттера правда таскали на слушание в Визенгамот? — спросила Дафна.

Сьюзен подняла на нее взгляд.

— Это дело Визенгамота. Откуда ты знаешь?

— Нам надо поговорить, — сказала Дафна. — Где-нибудь, где можно кричать.

В конце концов, она представляла факультет Слизерин и просто обязана была сохранять хотя бы легкий налет таинственности. К тому же явиться, всхлипывая, и сунуть Сьюзен пророческую книгу значило бы выглядеть еще более жалким ничтожеством, чем обычно.

Четыре мрачных хаффлпаффца буквально выволокли Дафну из библиотеки. Ханна Аббот, из всех людей именно Ханна Аббот, держала ее под прицелом палочки. Ханна была милой. Практически подругой. И вот теперь она целилась в Дафну с очень деловым видом. Ханна всегда казалась бесхребетной и немного плаксивой, а эта Ханна внезапно обращалась с палочкой так, словно знала, как накладывать проклятия. Еще минуту назад Дафна сомневалась бы, что Ханна способна сотворить хотя бы приличные чары для волос, не говоря уже о боевом заклинании. Они ведь хаффлпаффцы, ради богов!

Когда дверь заброшенного класса закрылась, Сьюзен спросила:

— Кто проболтался?

Один из хаффлпаффских мальчиков, Финч-Флетчли, наложил на дверь какое-то заклинание приватности. Ханна не опускала палочку.

— Никто, — ответила Дафна. — Патронус против дементоров. Делом занималась твоя тетя.

Сьюзен кивнула.

— Зачем спрашиваешь?

— Потому что я слышала, что все так и произошло, — сказала Дафна. — И Поттера оправдали.

Сьюзен снова кивнула.

— Дементоры. Тетя говорит, двое как раз тогда необъяснимо отсутствовали в Азкабане.

— Единственное, во что мне трудно поверить, — что Поттер способен вызвать Патронуса. Говорят, это очень сложное заклинание.

— У меня есть источники, — загадочно произнесла Сьюзен, — которые утверждают, что он выучил его на третьем курсе и уже применял против настоящих дементоров.

— А еще обращает людей в камень одним взглядом, — язвительно сказала Дафна, цитируя очередной «факт о Гарри Поттере» из самой скандальной статьи «Еженедельника юной ведьмы».

— Это был Василиск, — вставил Эрни. — Не Поттер. По всей видимости.

После этих слов Эрни почему-то покраснел. Эрни, которого Дафна считала будущим дамским угодником, возможно, был слегка влюблен в Поттера. Как… ужасно неловко для него. Дафна на мгновение прониклась к Эрни сочувствием. Не то чтобы она сама была влюблена в Поттера — для начала, он низкий.

— Спасибо, — сказала Дафна. — Теперь можно идти?

Сьюзен кивнула.

— Или можешь рассказать, кто сливает сведения из Министерства. Тетя была бы очень признательна.

— Дай мне несколько дней, — попросила Дафна. — Я найду что-нибудь, что ты сможешь передать тете.

Финч-Флетчли снял чары с двери, распахнул ее и проводил Дафну отточенным полупоклоном. Что совершенно не имело смысла: он ведь грязнокровка.

Дафна дочитала «Орден Феникса» за неделю вечернего чтения, делая заметки самопишущим пером.

К финалу ей стало физически плохо. Согласно книге, люди погибали. Поттера обманули странные видения, и… Дафна нашла собственное имя. Несколько обидно, что во всей книге ее упомянули всего один раз — как ученицу, вошедшую на практическую часть экзамена одновременно с Грейнджер. Документальное пророческое подтверждение собственной ничтожности… слегка расстраивало. В конце концов, Слизерин был факультетом честолюбивых.

Дафна задумалась, что делать с этой книгой. Не то чтобы все описанное непременно должно произойти. А еще теперь она знала содержание практического экзамена. Для честолюбивого человека это могло оказаться весьма полезным.

Вовсе не было гарантии, что огромная змея едва не убьет отца Рона Уизли. Но… даже Уизли не заслуживал, чтобы его папа получил почти смертельный укус. Дафна на несколько мгновений представила, что было бы, если бы змея тяжело ранила ее собственного папу. Мама… ну, мама перестала бы быть собой. Астория вообще бы не справилась. И… папа ранен? У Дафны заболел живот.

Она содрогнулась. Если книга окажется пророческой, придется как-нибудь предупредить Уизли. Страннее всего было то, что Сириус Блэк… каким-то образом действительно являлся крестным Гарри Поттера. Ничего не поделаешь — придется читать «Узника Азкабана».

Книга оказалась настолько захватывающей, что Дафна засиделась допоздна и весь следующий день клевала носом на уроках. Четыре тревожных дня и ночи спустя она дочитала. «Черт возьми!» — подумала Дафна, бессознательно повторяя, судя по книгам, любимую фразу Рона Уизли. Сириус Блэк не убивал двенадцать маглов и Питера Петтигрю. Но все равно провел двенадцать лет в Азкабане. И… был крестным Гарри Поттера и одержимо мечтал убить Питера Петтигрю, трагического героя истории Мальчика-Который-Выжил. Вот только Петтигрю, оказывается, вовсе не был трагическим героем. Все ненавидели Уизли за его отвратительную домашнюю крысу. У Финч-Флетчли, рыжего грязнокровки, имелось трио танцующих крыс, но у тех хотя бы был стиль. Крыса Уизли, как и все у Уизли, выглядела мерзко. Дафна улыбнулась, вспомнив номер, который крысиное трио Финч-Флетчли исполняло на уроке музыки. Танцевали они замечательно, маленькие цилиндры и трости им очень шли, хотя блестящие жилетки, похоже, не нравились. Магия могла улучшить жизнь во многом, но не во всем.

А еще, если верить книгам, Гермиона Грейнджер была величайшей нарушительницей правил, когда-либо ходившей по коридорам Хогвартса. Представить такое было трудно. На Древних рунах и Нумерологии Грейнджер, конечно, вела себя как зубрила и задавака, но… она пользовалась маховиком времени, крала опасных животных и по-доброму ругалась с Роном Уизли и Гарри Поттером. Который… если книги хоть сколько-нибудь достоверны, на самом деле был чрезвычайно язвительным и циничным мальчишкой. Разумеется, его мысли в книге настоящими быть не могли. Никто не мог быть настолько… веселым. У Дафны возникло странное чувство, словно она побывала в путешествии вместе с Грейнджер, Уизли и Поттером. Все трое казались людьми, рядом с которыми жизнь никогда не бывает скучной. Опасной — возможно. Но точно не скучной. Дафне стало неловко от того, насколько пресной она выглядела рядом с ними. Впрочем, рядом с большинством людей она чувствовала себя прыщавым и скучным ничтожеством, так что новым открытием это не стало. Все-таки она занимала восьмое место в клубе плюй-камней и исполняла небольшие сольные партии в хоре — значит, не была полным провалом. Пусть рядом с Поттером и его друзьями эти достижения почти ничего не значили. Или даже рядом со Сьюзен и ее хаффлпаффскими приятелями, у которых, как выяснилось, имелась мрачная и крайне компетентная сторона. А ведь всем известно, что хаффлпаффцы — сборище глуповатых простаков.

Дафна по-прежнему не знала, что делать, поэтому вместо действий взялась за «Гарри Поттера и философский камень». Во всяком случае, попыталась. Уже первая глава привела ее в ярость. Как можно обращаться с человеком настолько ужасно? Поттер был знаменитостью и вел себя странно, но все списывали это на воспитание у маглов. А маглы обращались с ним отвратительно. Некоторые семьи с радостью напечатали бы эту историю в газетах, чтобы добиться еще более жестких законов против маглов. Эти… родственники Поттера заслуживали хорошего крепкого проклятия, по мнению Дафны. Хотя оставалась вероятность, что все выдумано. Книга ведь и заявляла себя художественным произведением.

На следующий день после Заклинаний Дафна прогулялась с Лил по школьным угодьям и осмотрела дом смотрителя. Под навесом за хижиной стояло черное нечто с коляской — вероятно, тот самый мотоцикл, который упоминался в «Философском камне». Дафна решила… спросить у профессора Хагрида. Судя по книге, он проявлял несколько чрезмерный энтузиазм ко всему опасному, но… насколько плохо все могло закончиться?

Дафна постучала в дверь, а увязавшаяся за ней Лил сказала:

— Нельзя же просто взять и постучаться к нему, Дафна.

В грубовато обставленной хижине залаяла собака. Дверь распахнулась, и на пороге возникла огромная фигура профессора Хагрида.

— Здрасьте, — прогудел он. — Чего случилось?

— Профессор Хагрид, — начала Дафна, — я хотела задать вам несколько вопросов. Можно?

— Тогда заходите. Ты ведь Гринграсс? — спросил Хагрид.

Дафна кивнула, жестом велела Лил следовать за собой, и они вошли. Под открытыми бревенчатыми стропилами висели дичь и ингредиенты для зелий. Хижина немного напоминала Дафне комнату для сапог дома. Она подавила внезапный приступ тоски. Не станет же она плакать из-за того, что скучает по Лютику. Лютик по ней не плачет — просто занимается своими лошадиными делами.

Хагрид подвинул висевший над огнем чайник.

— Сейчас чайку заварю, — прогудел он.

Дафна нервно улыбнулась.

— Откуда вы знаете, что я Гринграсс?

Чай в комнате, так похожей на домашнюю комнату для сапог, только усиливал тоску.

— Видел, как тебя распределяли на первом курсе, — ответил Хагрид. — И на маму свою похожа. Я еще помню, как отец твой с ней на пикники ходил.

Лил вытаращилась.

— Это Лили Мун, — представила ее Дафна.

Хагрид кивнул.

— Так чего узнать хотела? Скоро единорогов найти можно будет. Лучше всего ближе к полнолунию. Юные ведьмы обычно очень хотят на единорогов посмотреть.

Дафна не знала, что рядом с Хогвартсом есть единороги, и разинула рот. Мама осудила бы ее за это, но мама не только что узнала, что поблизости бродят настоящие единороги.

— Здесь есть единороги? — почти благоговейно спросила Лили.

— Целое стадо, — ответил Хагрид, доставая жестянку, предположительно с заваркой. — Но вы ведь не из-за единорогов пришли?

— Вы отвезли Гарри Поттера на летающем мотоцикле? — спросила Дафна, решив к черту тонкость.

Профессор Хагрид твердо поставил жестянку на стол. Та громко стукнула.

— Немногие об этом знают, — сказал он. — Гарри рассказал?

Дафна покачала головой.

— Какая загадочная ведьмочка, — прогудел Хагрид. — Я никому не говорил, профессор Макгонагалл тоже вряд ли, значит, остается профессор Дамблдор.

— Они и правда ужасные? — спросила Дафна. — Его родственники?

— Дядя у него редкостный болван, — твердо заявил профессор Хагрид. — А кузен Фадли — свинья. Ты это, Дафна Гринграсс, держи язык за зубами. Гарри не любит, когда его дела по газетам таскают. И он мой друг.

Лили уже заскучала и разглядывала стропила, но вдруг замерла, уставившись на что-то.

— Профессор Хагрид, это пучок волос единорога? Просто их там много, а одна прядь стоит несколько галлеонов.

— А-а, — протянул Хагрид. — Ну, Гаррику надо у кого-то их покупать. А в лесу, знаете ли, гулять не самое безопасное дело.

— Прибыль идет Хогвартсу? — спросила Дафна, и профессор Хагрид неожиданно хохотнул.

— В некотором смысле, — ответил он. — Вы об этом не переживайте.

— Вы жулик, — выпалила Лили.

Профессор Хагрид поднялся и снял пучок волос единорога со стропила.

— Вот это, — произнес он, поглаживая серебристые пряди, — компенсация старине Хагриду. В девяносто втором я месяц отсидел в Азкабане. И еще месяц тогда… когда меня исключили, в сороковых. Профессор Дамблдор знает. Мало чего профессор Дамблдор не знает, если понимаете, о чем я.

— Например… о незаконном разведении драконов? — спросила Дафна.

Профессор Хагрид рассмеялся.

— А, значит, ты разговаривала с кем-то из трех бедствий. Бедняжку Норберту отправили в драконий заповедник. До сих пор по ней скучаю.

— Я знаю о Клювокрыле, — сказала Дафна, испытывая удачу, — и о его друге.

— А-а, — протянул профессор Хагрид, кивнул и повесил волосы обратно. — Ну, значит, ты и правда друг друга. За старину Клювика не переживай. А теперь вам лучше вернуться в замок к ужину. Сегодня пирог с говядиной и почками. Молодым ведьмам надо хорошо есть, железо поддерживать.

Дафна моргнула, глядя на профессора Хагрида.

— Люди вроде зверей, — пояснил Хагрид. — Надо знать, чем кормить, чтоб здоровыми были. Мисс Мун вон бледновата. А тебе шоколада поменьше надо.

Лили и потрясенная Дафна пошли обратно к замку.

— Он… умнее, чем выглядит, — сказала Дафна.

— Имел наглость заявить, что нам нужны говядина и почки. А я вообще не люблю почки в пироге, — возмутилась Лили.

— По крайней мере, тебя он не узнал с первого взгляда. Он знает имена всех учеников. Наверное, память как капкан, — заметила Дафна.

Она просто притворится, что замечания про шоколад не было. Это почти наверняка нарушало Акт о правах ведьм.

— У Грейнджер отличная память, но он помнит всех, кто учился в Хогвартсе за… десятилетия, — сказала Лили.

— И держит в доме волос единорога на сотню галлеонов, — добавила Дафна. — Да у него под потолком ингредиентов тысяч на несколько. Наверняка и денег отложено прилично.

— И он прямо говорит, что считает их своей законной компенсацией. Впрочем, его дважды отправляли в Азкабан… Это ужасно, — сказала Лили.

— Есть люди, которым пришлось хуже. Долгие сроки в Азкабане, хотя они вообще невиновны, — сказала Дафна.

— Сейчас скажешь, что прочитала это в «Придире»? — спросила Лили. — Тогда мне пора начинать тебя игнорировать.

— Ты сама когда-нибудь читала «Придиру»? — спросила Дафна. — Я, например, нет. Но всем известно, что там сплошная чушь.

Лили кивнула.

— А еще всем известно, что профессор Хагрид — тупой увалень, — язвительно сказала Дафна. — Хотя у него почти фотографическая память и куча денег, которые он зарабатывает, потому что слишком велик, чтобы лесные ужасы могли его съесть.

— Мама однажды читала вслух статью о профессоре Хагриде, — заговорщически сказала Лили, когда они приблизились к парадным дверям Хогвартса. — Его арестовали за пьянство и нарушение порядка в «Кабаньей голове». Чтобы скрутить его, понадобилось несколько авроров.

— Он же полувеликан, конечно, — сказала Дафна. — Устойчив к магии. Если бы он когда-нибудь закончил школу, в бою был бы невероятно полезен.

— Но палочки у него нет. Его ведь исключили, — напомнила Лили.

— Тсс, — сказала Дафна, когда они подошли к Большому залу. — Теперь говорим о задании по Рунам.

— Единственный другой полувеликан, которого мы встречали, — директриса Шармбатона, — сказала Лили. — Думаю… ему нравится, когда его недооценивают. А еще три гриффиндурца с ним дружат.

— Тсс, — повторила Дафна. — Задание по Рунам.

На этот раз Лили поняла намек и заговорила об их следующей работе по Древним рунам.

Дафна решила разыскать Лавгуд и купить у нее «Придиру». Просто посмотреть. Лавгуд бродила по замку босиком. Что… тоже было в книгах. Хулиганы прятали ее вещи. Дафне это очень не понравилось: она была куда менее заметной, чем Луна, и избегала издевательств Пэнси лишь потому, что сидела тихо и не высовывалась.

А еще… в купленном выпуске «Придиры» оказалось интервью с Поттером — от рассказа о кладбище, Темной магии и Сами-Знаете-Ком глаза лезли на лоб.

Дафна сверила текст с «Кубком огня». При том что Поттер боролся за жизнь, его рассказ в точности совпадал с книгой. Роулинг, должно быть, умела выуживать тайны не хуже Риты Скитер.

Дафна перевернула страницу «Придиры» и обнаружила кроссворд. На рунах. Рунический кроссворд. Она принялась разбирать вопросы и поняла, что в нем использованы два разных вида рун. Руки задрожали: этот идиотский кроссворд был невозможной сложности.

На следующей странице оказался еще больший кроссворд… тоже рунический, причем с загадочными вопросами. Дафна закрыла глаза, досчитала до десяти и перевернула страницу. Там была статья о каком-то воображаемом существе. Она улыбнулась, выдохнула и расслабилась. Вот такой нелепой чепухи она и ожидала. Следом шла страница с задачами по Нумерологии. Что-то вроде кроссвордов, только нумерологических. Дафна принялась лихорадочно перелистывать выпуск… Казалось, будто толпа смертельно скучающих рейвенкловцев объелась волшебных грибов и устроила что вздумается. Рунические кроссворды, подумать только! Кто в здравом уме станет их решать? А нумерологические задачи были ужаснее домашних заданий. Некоторые таблицы даже не были квадратными, ради Мерлина!

Дафна поклялась больше никогда не открывать «Придиру». Отец Луны Лавгуд, должно быть, не просто сумасшедший, а сумасшедший рейвенкловец.

Она уселась с самопишущим пером и пергаментом и снова начала читать «Гарри Поттера и философский камень».

Жизнь Поттера казалась невозможным кошмаром. С ним обращались, как Малфои со своими домовыми эльфами. А его взгляд на начало учебы в Хогвартсе был… странным, словно Дафна видела совершенно нормальный мир через кривое зеркало. Хотя мнение Поттера о Драко Малфое… ну, его разделяли все, просто вслух не говорили. Семья Малфоев была слишком влиятельной, чтобы так ее оскорблять.

Дафна дочитала до Хэллоуина и захотела проклясть Уизли за то, что он вел себя как мелкий задира, а Грейнджер — за идиотизм. Впрочем, с учетом того, какой Грейнджер была в более поздних книгах, скорее всего, она сама побила бы Дафну.

А великий Поттер засунул троллю палочку в нос. Насколько же это было глупо.

Дафна читала дальше, и ловушки на третьем этаже показались подозрительно хорошо подобранными под троих гриффиндорцев. Что было странно: их ставили против воров, а трио все преодолело.

Узнав, что профессор Квиррелл одержим — ни много ни мало Волдемортом, — Дафна ахнула. Она могла погибнуть! А потом Поттер каким-то образом выжил… но убил преподавателя, а директор все скрыл. Дафна решила держаться от всех трех опасных гриффиндорцев подальше. Всегда.

К концу книги в ее заметках появилось несколько выводов. Поттер богат и понятия не имеет почти ни о чем.

Поэтому она начала «Гарри Поттера и Тайную комнату». Через несколько дней у Дафны были новые заметки и черновик письма матери с просьбой перевести ее в Шармбатон, где ученики не рисковали умереть каждый год. Все могли погибнуть. Она могла погибнуть. Ее сестра могла погибнуть!

А еще Поттер был до абсурда храбрым, неправдоподобно удачливым и настоящим героем. И Джинни Уизли… неудивительно, что девочка немного странная. Семья Уизли казалась милой, хоть и бедной. У них была ферма и переоборудованный амбар. Правда, бедность у них выглядела совершенно ужасной. А Дафну, Трейси и Лили не упомянули ни разу. Поттер учился с ними на одних уроках, но для него все они были просто «свита Пэнси».

Быть для кого-то лишь «свитой Пэнси» оказалось неприятно. Пэнси была всего-навсего громкой задирой; она не командовала всеми в спальне. Ну, то есть приказывала, что делать, но… так было проще. Милисента могла сунуть твою голову в унитаз. Во всяком случае, голову Перкс.