Избранник Богов | Chosen of the Gods (джен)

Катан надвинул капюшон поглубже и, стараясь не дрожать на осеннем ветру, проверял ремни пращи. Он сидел на корточках среди рябин, усыпанных алыми ягодами, на горном гребне далеко к югу от Люсиэля. Внизу между скалистыми холмами извивалась имперская дорога. Отсюда дорогу было видно на две лиги вперёд. Широкая, мощённая камнем, она была совершенно пуста.

За два дня на этом выступе Катан не встретил ни души. Компанию ему составляли лишь конь, привязанный ниже по склону и мирно щипавший жёсткую траву, да одинокий ястреб, который кружил под серыми тучами в поисках добычи.

Идти в дозор Катан не хотел. Сначала даже возразил, сказав Таварре, что должен остаться рядом с Вентой. Сестра вернулась с того света, но всё ещё была очень слаба.

А ещё больше ему не хотелось покидать Бельдина.

За неделю, прошедшую после клятвы, Катан почти не отходил от монаха. Он держал руку на мече и постоянно следил, не грозит ли Бельдину опасность. Одна лишь мысль о том, что придётся уйти в холмы, казалась невыносимой. Они с бароном едва не дошли до крика, но Бельдин вмешался: отвёл Катана в сторону и тихо сказал:

— Сейчас опасное время. Мне нужно знать, что дозорным можно доверять.

Вот Катан и сидел здесь. Рядом — только конь, над головой — ястреб. Глядя на птицу, он снова и снова возвращался мыслями к той ночи в доме Фендриллы, когда из рук Бельдина хлынул свет и прогнал Лонгосай.

Он всё ещё не до конца верил в случившееся. Должно быть, всё это было каким-то обманом. И всё же Вента была здорова — как и десятки других людей. Этого отрицать было нельзя.

Решиться на клятву оказалось нелегко. Катан отрёкся от Паладайна и возненавидел его жрецов. Преклониться перед любым богом казалось предательством. Но в конце концов оставался один простой факт: Вента жива благодаря Бельдину.

Теперь Катан был одним из многих. Когда он уходил в дозор, перед монахом уже преклонили колени больше пятидесяти мужчин и женщин. Наверняка с тех пор их стало ещё больше. Скоро весть о чуде в Люсиэле облетит соседние деревни.

Пришёл святой человек. Приводите больных и страждущих — он исцелит их.

Сколько людей тогда присягнёт брату Бельдину?

Вдруг Катан замер. За спиной послышался шорох в траве. Он потянулся к мечу и начал оборачиваться — но остановился, почувствовав у шеи острое лезвие. От прикосновения стали по коже пробежал холод. Клинок ещё не ранил, но Катан не смел ни двинуться, ни вздохнуть.

— Замечтался, — произнёс грубоватый голос. — Часовому надо быть внимательнее. А то и головы недолго лишиться.

Меч отодвинулся. Катан тут же вскочил и выхватил клинок. Звон стали эхом разнёсся по долине. Катан резко шагнул к незнакомцу, но узнал украшенные узорами доспехи и замер.

— Сэр Гарет?

Рыцарь поднял меч в приветствии, затем кивнул на оружие Катана.

— Что это, парень? Опять собрался на меня напасть?

Катан покраснел и опустил клинок. До сих пор он старательно избегал Гарета, боясь, что тот узнает, кто метким броском едва не отправил его на тот свет.

Видимо, уже узнал.

— Я не хотел…

— Спокойно, — сказал Гарет, убирая меч в ножны. — Мстить тебе я не собираюсь. Держать обиду — чести мало. К тому же я выжил. Вот если бы умер — другое дело. Тогда бы страшно рассердился.

Катан нахмурился, не понимая, шутит ли рыцарь. Лицо Гарета оставалось суровым и неподвижным, словно высеченное из камня.

Неловко вложив меч в ножны, юноша попытался улыбнуться.

— А что вы здесь делаете?

— По правде говоря, мне наскучило сидеть в вашей деревне, — ответил рыцарь, подходя к краю и глядя на дорогу. — Вот и попросил у Её Преосвященства разрешения съездить сюда. Не помешает, если за дорогой присмотрит кто-нибудь повнимательнее. Повезло тебе, что я не имперский разведчик. Иначе я бы…

Он осёкся. Гарет вдруг уставился куда-то за спину Катана.

— Хума, молот и копьё! — выругался Гарет вполголоса.

Катан обернулся. Сердце сжалось. Сначала он ничего не заметил, но, прищурившись, тоже увидел далеко на востоке, над холмами, серо-бурое облако, поднимавшееся с дороги.

— Что это? — тихо спросил он, уже догадываясь.

Гарет коснулся рукояти меча.

— То, чего я меньше всего хотел увидеть.

* * *

Поднимаясь по склону, они видели лишь руку, свисавшую с каменного уступа. На кончиках пальцев уже подсыхала кровь. На кисть села муха и замерла, словно не зная, с чего начать пиршество.

Катан смотрел на тело, пытаясь понять, кто это, и чувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он поскользнулся и едва успел ухватиться за древесный корень. Из-под сапог посыпались камешки.

Гарет сердито оглянулся. Оба замерли, прислушиваясь. Через несколько мгновений рыцарь кивнул и продолжил подниматься.

Они прискакали сюда, к следующему наблюдательному посту, преодолев почти пять миль. Склоны высокого каменистого холма заросли колючим кустарником. Катан свистом подал условный сигнал, но сверху никто не ответил. Они с Гаретом обменялись тяжёлыми взглядами.

Возможно, часовой, которого оставил здесь Таварре, задремал.

А возможно, и нет.

Без тяжёлых доспехов Катан первым добрался до тела — и сразу об этом пожалел.

Мужчина лежал на животе. Мох под ним потемнел и пропитался кровью. Причина смерти была очевидна: на спине зияли две длинные, глубокие раны. В них белели кости, виднелись внутренности. По ранам ползали мухи.

Катана скрутило от тошноты. Он сплюнул.

Гарет поднялся следом, взглянул на убитого, наклонился и перевернул его на спину. Увидев разбитое лицо, Катан почувствовал во рту горечь. Падая, мужчина ударился головой о выступ. Катан не сразу узнал его.

— Деледос, — выдавил Катан. — Сын свечника.

— Зарубили со спины, — с отвращением произнёс Гарет. — Потом сбросили вниз.

Он указал мечом на обрыв над ними и снова начал подниматься.

Катан схватил его за руку.

— А если они ещё там?

Кто именно мог скрываться наверху, Катан и сам пока не знал.

Гарет лишь посмотрел на него, высвободил руку и полез дальше. Катан последовал за ним. От напряжения горели руки и ноги.

Почти у самой вершины они снова остановились. Гарет осторожно выглянул через край и осмотрелся. Затем затянул ремни щита на руке и достал меч.

— Что там? — шепнул Катан.

— Четверо. Скатасы. На мечах кровь.

— Четверо? Но…

Договорить он не успел. Гарет выпрямился и сделал последние несколько шагов к вершине, заросшей низким кустарником. Катан сглотнул, обнажил меч и поспешил за ним.

Четверо солдат стояли под соснами, увешанными шишками, и негромко переговаривались. Они были в кожаной одежде для верховой езды и синих плащах имперской армии. Бронзовые шлемы поблёскивали; перья на них шевелились от ветра.

Увлечённые разговором, они заметили чужаков лишь тогда, когда Гарет поднял меч и с лязгом опустил забрало. Увидев рыцаря, солдаты растерянно переглянулись.

Пока они решали, что делать, Гарет бросился вперёд, оставив ошеломлённого Катана позади.

Четверо Скатасов на мгновение застыли, затем тоже ринулись в бой, вскинув мечи.

Катан видел, как Таварре упражнялся с Ведро и другими бойцами. Видел, как капитан говиннской стражи зарубил Эмбрика. Но сейчас всё было совсем иначе. Даже в тяжёлой кольчуге Гарет двигался легко и точно.

Рыцарь резко ушёл влево, пропустив двоих мимо себя, пригнулся под клинком третьего и поднял щит навстречу удару четвёртого. Воздух наполнился звоном стали. Эхо ещё катилось среди холмов, когда Гарет оттолкнул нападавшего щитом и вонзил меч ему в живот.

Тот закричал. Рыцарь выдернул клинок, и раненый рухнул на землю.

Всё произошло в одно мгновение. Потрясённые гибелью товарища, трое оставшихся отступили, насторожённо глядя на Гарета.

Катан встал рядом с рыцарем. Ладонь вспотела в перчатке. Гарет коротко кивнул ему.

— Правый твой. Остальных беру на себя.

— Но…

Спорить было поздно.

Солдаты снова напали. Катан отбил удар по коленям, увернулся от острия, метнувшегося к глазам, и парировал новый взмах, грозивший рассечь его пополам. Удар отдался болью во всей руке. Плечо онемело. Он оттолкнул противника.

Рядом Гарет сражался сразу с двумя. Уклонившись от неловкого удара одного из солдат, он широким взмахом меча заставил второго отступить. Тот споткнулся, удержался на ногах и вновь бросился на рыцаря.

Гарет вскинул щит и ударил его краем в лицо.

Голова солдата резко откинулась. Раздался страшный хруст — Катан не понял, сломалась ли шея или раскололся череп. Скатас рухнул на землю. Гарет пнул его, проверяя, не притворяется ли тот, и повернулся к последнему врагу. Оба держали окровавленные мечи наготове.

Противник Катана снова атаковал. Остриё метнулось прямо к сердцу — слишком быстро, чтобы успеть отбить удар. Катан резко развернулся, и спину обожгла боль. Клинок рассёк ткань и кожу. Юноша ахнул, а затем почувствовал рывок: меч запутался в плаще.

Дальше он действовал не раздумывая. Рванувшись в сторону, Катан вырвал оружие из руки противника. Потеряв равновесие, солдат упал на колени.

Катан обернулся. Спина горела. Он вонзил меч противнику между рёбер. Тот захлебнулся кровью; широко раскрытые глаза застыли. Тело соскользнуло с клинка.

Тяжело дыша, Катан повернулся, чтобы помочь Гарету.

Но рыцарь в помощи не нуждался. Быстрыми, точными ударами он теснил противника. Солдат отступал, высматривая путь к бегству, однако Гарет не давал ему передышки.

Наконец тот запоздал с защитой.

Клинок рассёк шею. Отрубленная голова, на лице которой застыло изумление, покатилась в колючие кусты. Брызнула кровь, и обезглавленное тело повалилось на землю.

Гарет проверил остальных солдат, убедился, что никто не притворяется мёртвым, и занялся раной Катана. Он оттянул окровавленную рубаху и осмотрел порез. От прикосновения к ране Катан застонал.

— Жить будешь, — сказал рыцарь и кивнул на тела. — Передовой разъезд. Их послали убрать дозорных. А теперь посмотрим, кто поднял столько пыли.

Он указал окровавленным мечом на облако. Оно быстро приближалось.

Пригнувшись, они поспешили к другому краю вершины. Каждый шаг отдавался болью в спине Катана. Когда пришлось лечь и поползти, он прикусил губу, чтобы не вскрикнуть.

Катан закрыл глаза, глубоко вдохнул, затем поднял голову и посмотрел на долину.

У него перехватило дыхание.

Он ожидал увидеть большой отряд — человек пятьсот. Но по дороге двигалось куда более грозное войско. Пехота тянулась по дороге насколько хватало глаз. Тысячи воинов — море синих плащей и лес сверкающих копий.

Среди воинов Катан заметил жрецов: боевые служители Кири-Джолита шли в золотом, целители Мишакаль — в синем, Почтенные Сыны и Дочери Паладайна — в белом. Вместе с войском шагали трубачи и барабанщики, но вой ветра заглушал музыку.

Над военными рядами развевались знамёна с треугольником и соколом. Сомнений не оставалось: армия Короля-Жреца выступила на войну.

— Мать богов! — выдохнул Катан.

— Именно, — отозвался Гарет.

Рыцарь, казалось, нисколько не удивился.

— По меньшей мере одна Дрома. Похоже, лорд Курнос хочет войны.

Катан не мог отвести глаз. Никогда прежде он не видел столько воинов в одном месте. По сравнению с этой армией мятежники, захватившие Говинну, были жалким сбродом.

Страх вытеснил боль.

— Ч-что нам с ними делать? — выдавил он.

— Делать? Пока ничего.

Гарет поднялся и пошёл обратно. Катан поспешил следом.

— Нужно немедленно вернуться в Люсиэль. Госпожа Илиста и твой барон должны об этом узнать.