КИНН ОФ (джен)

Хильда Бок как могла оттягивала встречу Гены с Арбакешем, хотя прекрасно понимала, что та неизбежно состоится. Более того, теперь, когда её много лет хранящийся в стеклянном шкафчике пылесос вдруг выпустил из себя джинна, организовать эту встречу надо было как можно скорее. От этого зависела судьба Сергея Ш., скучающего по своей семье и любимому болоту, будущее Авроры, проспавшей свои лучшие годы и теперь желающей наверстать упущенное, смешного добряка Виталия и его друзей, отличавшихся детской верой в чудо. Все они потерялись, но так хотели вернуться домой.

Арбакеш пробыл в санатории ещё только пять дней, поэтому Хильда позвонила и договорилась с главврачом о посещении. Ей, конечно же, можно было навестить мальчика в любое время, но в санатории действовали правила карантина, поэтому к детям пускали только близких родственников.

Гена заметно волновался, мял в руках шляпу и то и дело поправлял галстук-бабочку, пока они с Хильдой ехали за город. Санаторий расположился на живописном берегу небольшого озерка, на пригорке, и издалека выглядел как настоящий сказочный замок.

Они вышли из машины и невольно залюбовались видом на парковые аллеи. Ковёр из разноцветных листьев пружинил под ногами, где-то у берега крякали утки, и в воздухе разливалось торжественное увядание, присущее только осени. Природа не умирала, нет. Природа облегчённо выдыхала после шального лета и утомительного сезона обильных урожаев.

В регистратуре пришлось долго и нудно заполнять согласие на обработку персональных данных, и Гена невольно улыбнулся, вспомнив, как когда-то он корпел над сложным словом «крокодил».

Потом они нацепили на обувь бахилы, на плечи — белые накидки и наконец были допущены в отделение.

Было позднее утро, когда обход врачей уже закончился и маленькие пациенты выполняли положенные назначения: лечебную физкультуру, ингаляцию, массаж и УВЧ — ультравысокочастотную терапию.

Как выяснилось, Арбакеша медсестра отвела как раз на УВЧ — у него часто болели уши, и для профилактики отита врач и назначил ему процедуру.

Хильда с Геной немного посидели в коридоре на кушетке, а потом Хильда, сжалившись над Геной, вздохнула и решительно поднялась.

— Пойдём. Я же вижу, ты себе места не находишь.

По правде сказать, ей и самой хотелось скорее решить этот вопрос. Если Арбакеш — Чебурашка, то она не станет препятствовать его возвращению домой. Тем более Пол Уравлёв прямо сказал, что им следует распутать все сказочные нити.

Они заглянули в кабинет — несколько кушеток разделяли ширмы. В проходе стояла металлическая каталка с инструментами, склянками и пробирками, из-за ширм раздавался мерный гул. Медсестра гремела чем-то в углу у дальней кушетки. Обычно мальчики и девочки приходили к ней несколько дней подряд, поэтому она спокойно включала все приборчики, устанавливала тумблеры и рычажки в нужном режиме, ставила песочные часы и уходила в соседний процедурный кабинет ингаляций.

Арбакеш сидел прямо у входа, терпеливо ожидая окончания процедуры. К его ушам тянулись два наушника-локатора на гибких штативах с лечебным ультразвуком.

При виде Хильды он моргнул один раз, и только. На Гену он даже не посмотрел.

Хильда не удержалась и поцеловала Арбакеша в лоб.

— Привет, малыш, — сказала она. — Мы вот не утерпели, не дождались тебя, решили заглянуть.

Арбакеш ничего не ответил.

Гена смотрел на него во все глаза и понимал, что ничего не видит, потому что в глазах стояли слёзы. Совсем не так он представлял эту встречу. Что же случилось с Чебурашкой, что он совсем-совсем, ничегошеньки не помнил? И главное, почему он стал таким грустным и безучастным? Большие глаза мальчика смотрели на Гену с такой печалью, что у того перехватило дыхание.

— Арбакеш, познакомься, это… Гена, мой друг, — представила Хильда Гену.

Ноль эмоций. Это имя ничего не сказало Арбакешу.

— Ты меня не узнаёшь? — по-детски спросил Гена. — А помнишь, как мы строили Дом Дружбы?

Взгляд Арбакеша по-прежнему ничего не выражал.

— Ну ладно, — нерешительно потопталась Хильда Бок возле кушетки. — Я пойду схожу к главврачу, спрошу, как у Арбакеша дела, а вы поговорите.

Гена кивнул с благодарностью. Он не стеснялся Хильду, но почему-то думал, что наедине с Чебурашкой ему будет проще. Когда она вышла, Гена присел на краешек кушетки, украдкой поглядывая на молчаливого Арбакеша.

— Эти штуковины немного похожи на твои уши, — сказал Гена, указывая на гудящие наушники с насадками.

Арбакеш ничего не ответил.

— Подожди, что у меня есть! — радостно сказал Гена и достал из кармана два больших апельсина.

«Аллергия на апельсины!»

Вот что было написано в карточке Арбакеша. И поэтому Хильда никогда, ни под каким предлогом не держала в доме этот фрукт.

Гена протянул один апельсин Арбакешу.

— Почистить?

Он подковырнул ногтем кожуру второго, и по кабинету тут же поплыл сочный цитрусовый запах. Арбакеш махнул рукой, и апельсин из руки Гены выбило. Гена нагнулся, чтобы его достать, и не увидел, как Арбакеш дёрнулся, и УВЧ-наушники на штативах сбились. Один ушёл вниз, другой резко взмыл вверх. Арбакеш запаниковал, попытался поправить штативы, но запутался рукой в проводах. Он вскочил, рванул вперёд, потерял равновесие, задел тумблер, включающий УВЧ-прибор на всю мощь. Замигали лампочки, раздался угрожающий свист.

В то время, как Гена выползал из-под кушетки, Арбакеш, пытаясь всё же удержаться на ногах, схватился за УВЧ-аппарат, и тот неизбежно накренился и завалился в сторону двери. Две антенны с наушниками на штативах со всего маху врезались в металлическую каталку. Арбакеш, выбираясь из-под завалов, размахивал руками во все стороны. В какой-то момент он ухватил с кушетки простынь, накинул её на себя и теперь метался, ничего не видя перед собой. Пятясь, он уселся в нижний ярус каталки, и та, получив хороший стартовый толчок, радостно понеслась на выход.

Дверь в коридор хлопнула с неприличным для этих стен громким звуком. Санитарка, медленно шедшая с ведром воды в сторону игровой комнаты с намерением провести там влажную уборку, испуганно охнула и выронила ведро из рук. Она еле успела отскочить от бешеной каталки, набирающей обороты. Во все стороны полетели склянки, пробирки и мензурки. Санитарка заорала дурниной, глядя, как теперь уже пустое ведро бодро катится в сторону стоявшей в углу вешалки для одежды медперсонала.

За каталкой резвой рысцой нёсся мужчина в зеленом пиджаке, и они с вешалкой немного не успели разминуться.

Главврач Сидорчук Борис Петрович постучал карандашом по столу. Он хмурился и подбирал слова, чтобы потактичнее сказать маме Арбакеша, что изменений в его состоянии не предвидится. «Синдром грустного мальчика», так они на консилиуме назвали заболевание Арбакеша. Он как раз заканчивал разговор с Хильдой Бок, когда услышал в коридоре неподобающий шум. Да, это был детский санаторий, но дети тратили свою энергию в игровой комнате, на спортивных площадках и в бассейне. Здесь, в корпусе лечебных процедур, всегда соблюдались правила тишины.

Не успел он удивиться или возмутиться вопиющим фактом нарушения дисциплины, как дверь его кабинета резко отскочила, впуская металлическую каталку, которая уже устала гулять по коридорам и до кабинета главного врача доехала на последних оборотах.

Каталка остановилась возле самого стола. С нижнего яруса выбралось нечто в белой простыне, но это было вовсе не маленькое симпатичное привидение.

Арбакеш сдёрнул с головы простыню и ошалело посмотрел по сторонам. Во рту у него был апельсин. Следом в кабинет заскочил незнакомый мужчина в зелёном пиджаке и почему-то женской медицинской шапочке, кокетливо надвинутой на один глаз.

Арбакеш вытащил апельсин, удивлённо посмотрел на него, а потом на этого, в зелёном пиджаке.

— Гена! — засмеялся Арбакеш. — Гена! Ты пришёл!

— Конечно же, я пришёл, малыш.

В коридоре слышались шум и восклицания, Хильда хваталась за сердце, Арбакеш обнимал Гену, прижавшись и зажмурившись, а Сидорчук Борис Петрович думал про то, что обязательно теперь получит Нобелевскую премию за открытый гениальный метод лечения. Оказывается «синдром грустного мальчика» можно легко победить машиной Голдберга.⁽¹⁾ Главное, верно рассчитать траекторию.

1) Машина Голдберга (машина Руба Голдберга) — это устройство, которое выполняет простое действие абсурдно сложным способом через длинную цепь последовательных взаимодействий по принципу «домино».

Вернуться к тексту