Не самые обычные дни и слова Поттерианы (джен)

Поппи Помфри замирает. Удар гонга. Началось.

Она знает — как никто — что сейчас грядёт, что сейчас будет.

О том, кто она, хорошо знают только Минерва МакГонагалл и Филиус Флитвик, для остальных она — лишь школьная медсестра. Хотя магглы, пожалуй, сказали бы, что она всё-таки врач. Школьный врач.

Поппи Помфри, личный врач Гриндевальда, разработчик полутора десятков экспериментальных операций и методик, соавтор в 18 заклинательнотворческих работах и 27 зельеварческих. Широ Ишии мира магии, единоличный создатель Кабинета 731 в Нурменгарде. Изумительно красивая молодая девушка с тугой чёрной косой до пят. Исключительно одарённый экспериментатор. Вивисектор. Убийца. Военный преступник.

Поппи Помфри. Школьный врач, в ступоре от приближающейся смерти ждущий первых пациентов.

Поппи Помфри. Человек, исступленно кающийся за грехи молодости — и никогда не получивший прощения.

У неё всегда одежда с длинным рукавом — всегда, стоило ей выйти из Нурменгарда с получением иммунитета к суду после страшного опыта Дамблдора над ней самой. Альбус Дамблдор заставил её взглянуть на свершённое глазами жертв.

Истерики, запой, самоистязание. Всего через год — короткие, с проседью, волосы едва по плечи, руки сплошь в следах от порезов, истощённая, измождённая фигура. Паника, боль, отчаяние в глазах. И тогда Альбус Дамблдор пришёл снова.

Он дал ей палочку — взамен той, что служила ей предыдущие двадцать лет, взамен её тиса с сердечной жилой дракона — палочку из боярышника и волоса фестрала. Мастер волшебных палочек Грегорович писал, что «из боярышника получаются странные, противоречивые палочки, полные парадоксов, потому что их породило дерево, чьи листья и цветы излечивают, а срезанные ветви пахнут смертью». Альбус Дамблдор дал ей палочку, завернутую в страницу с именно этой цитатой трактата Грегоровича.

Она верно поняла его намёк.

За 50 лет — ни одной смерти. Нулевое личное кладбище как врача. Слишком большое — как исследователя.

Поппи Помфри замирает лишь на миг — и бежит ставить на разогрев растирки и мази, которые наверняка сейчас пригодятся.

* * *

— Поппи! Поппи! Мадам Помфри! Остановитесь! Вы убьёте себя! Оставитесь, она же мертва! Поппи! Relashio!

Поппи отбрасывает назад от Нимфадоры Тонкс.

— Остановитесь, вам её не воскресить. Готовьтесь, спасать будете других, прошу вас, никто ещё не воскрешал! Это вынужденные, допустимые потери!

Поппи впивается полубезумным взглядом в Минерву МакГонагалл. Горячо шепчет.

— Допустимые потери — ноль! Ноль! Ноль! Никто не должен умереть, Минерва. Никто, пока я здесь. Rennervate! Sanare! Талифа куми!

Поппи Помфри падает на колени от истощения. Тело Нимфадоры Тонкс, казалось, содрогнулось, но замерло снова.

— Не могу... спасти... Дайте, — кашель — накачайте меня силой, Минерва, вы же директор Хогвартса, мы можете это сделать, Минерва, прошу вас!

Минерва МакГонагалл лишь качает головой.

Мадам Помфри заходится в рыданиях.