Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Через несколько дней после принятия титула Альбусу приснилось, что он завтракает в поместье Принцев.

Стол был накрыт в незнакомой комнате. За высокими окнами зеленел сад, на серебряном блюде лежали засахаренные орехи, а рядом с его чашкой стояла другая — тонкая, тёмно-зелёная, с золотым ободком. Возле неё кто-то оставил раскрытую книгу и смутно знакомую ему красивую заколку для волос из чёрного дерева.

Альбус налил чай во вторую чашку и проснулся.

Сон не показался ему особенно загадочным. За последние дни он увидел слишком много новых комнат, документов и родовых вещей, и, видимо, впечатления продолжали занимать его и во сне.

На следующую ночь ему приснилась библиотека Принцев. Он сидел за столом и разбирал письма, а женщина у дальнего шкафа переставляла книги и время от времени молча протягивала ему те, которые он искал. Лица её Альбус не видел, но во сне он знал: это его супруга.

Утром он обнаружил, что думает о браке. Мысль оказалась настолько неожиданной, что Альбус отложил письмо, которое читал.

До сих пор брачные дела касались исключительно других людей. Он обсуждал договоры, примирял семьи, оценивал союзы и не раз объяснял молодым влюблённым, что сильные чувства не избавляют от необходимости внимательно читать документы. Теперь подобный вопрос впервые возник перед ним самим.

Генри прямо сказал, что не собирался жениться и заводить детей. Альбус был старше него на двадцать лет. Дом Принцев получил наследника, но после двух братьев наследовать его было некому.

Спешить не требовалось. Ни Генри, ни сам Альбус не собирались умирать. И всё же эта мысль возвращалась — за завтраком, во время заседаний, среди писем старых Домов. Принцы только что избежали исчезновения; не позаботиться о следующем поколении Рода было по меньшей мере неразумно и безответственно.

Альбус не увидел в настойчивости этих размышлений ничего необычного. Алтарь признал его Принцем, Хранитель принял, а вместе с титулом появились новые обязанности. Рано или поздно ему всё равно пришлось бы подумать о будущем Дома.

И он попытался представить себе женщину, с которой мог бы заключить разумный и полезный для Принцев брак.

Попытка оказалась недолгой. Теоретически, подходящих ведьм можно было найти немало. Старые семьи охотно предложили бы вдову или незамужнюю родственницу хорошего происхождения. Среди них наверняка нашлись бы красивые, умные, приятные и превосходно воспитанные женщины. Но жену пришлось бы каждый день видеть рядом за завтраком, встречать вечером, находить её книги среди своих и выслушивать её мнение о решениях, которые он уже счёл безупречными.

И Альбус ясно понял — никого, кроме Мелисанды, он рядом с собой не представлял.

Мелисанда Гринграсс много лет работала в Отделе Тайн под именем Марты Грин — и лишь немногие знали её настоящее имя и то, какое высокое положение она занимала в Отделе.

Когда-то Мелисанда была замужем за Жераром Розье, двоюродным братом Этьена Розье — отца Друэллы Блэк. Жерар был намного старше супруги, был с ней строг и считал, что жена обязана жить там, где он прикажет, общаться с теми, кого он одобрит, и помнить, кому теперь принадлежит её имя и она сама. В конце концов, когда он потребовал, чтобы супруга бросила работу, Мелисанда убежала от него, и попросила защиты у своего начальника, главы Отдела Тайн. Отдел прекрасно умел охранять не только магические секреты, но и своих сотрудников, и Жерар не мог найти её там без её согласия.

Позже он присоединился к Волдеморту и погиб во время войны.

Тогда Мелисанда перестала скрываться, вернула себе фамилию Гринграсс, и купила хороший дом. Невыразимцам платили больше, чем другим министерским служащим. Работа, деньги, свобода, собственный дом, и привычный порядок её вполне устраивали.

Снова выходить замуж она не собиралась — ей вполне хватило двух лет замужества за Розье.

Альбус знал об этом с самого начала их отношений и никогда не пытался её переубедить. Их обоих устраивали встречи, о которых никто не спрашивал, вечера в защищённых комнатах, редкие совместные поездки и право каждого исчезнуть на несколько недель, если работа требовала полного внимания.

Однажды, много лет назад, она сказала Альбусу, что в нём есть кровь лесных фейри. Он рассмеялся. Мелисанда не обиделась и не стала спорить — лишь заметила, что когда-нибудь он вспомнит этот разговор.

Теперь Альбус собирался начать их следующую встречу словами:

— Ты была права.

Вечером он снова подумал о браке. Если не Мелисанда, то кто? Никто. Если он все-таки хочет жениться, то единственной женщиной, которую он хотел бы видеть рядом, была Мелисанда.

На следующее утро он отправил ей короткую записку с просьбой встретиться, а затем отправился в старую ювелирную лавку, где несколько поколений старых Домов заказывали обручальные кольца.

Выбор кольца занял гораздо больше времени, чем Альбус ожидал, а потом ещё пришлось целый месяц убеждать Мелисанду, но через полтора месяца они были помолвлены у Алтаря Принцев, а потом и у Алтаря Гринграссов. Свадьбу они собирались отпраздновать в лесу, у Мелиссы, а потом решили поехать на месяц в Италию.

* * *

За несколько дней до того, как Дамблдору приснился сон о завтраке, который мы описали в начале главы, Горностай, как и планировал, назначил встречу с Натриксом.

Он вышел на тропу между Алтарями.

Люди не могли увидеть это место. Здесь не было привычных стен, земли или неба. Корни старых Домов тянулись сквозь темноту, переплетались, расходились и вновь встречались. По ним текли память и кровь Домов и сила принесённых клятв. Там, где два Рода были связаны давней дружбой, браками или долгами, между корнями возникали тропы.

Горностай шёл по тропе к Гринграссам впервые после многих лет заточения. Натрикс уже ждал его возле тёмного источника, его оливково-серебряная спина блестела, словно мокрый камень, а светлые пятна по сторонам головы светились в темноте.

Горностай остановился перед ним и склонил голову.

— Когда я был заперт, ты помог Генри. Спасибо.

— Он сын моей Натрисы, а ты — мой друг и союзник, — улыбнулся Змей.

— Ты успокоил его, когда я его обидел, ты помог ему увидеть будущее Рода и привёл к Алтарю. Дом Принцев признаёт этот долг.

Натрикс кивнул:

— Хорошо.

— Назови, что тебе нужно.

— Зачем спешить? Генри жив, Алтарь открыт, а долг никуда не исчезнет.

Некоторое время оба молчали. В воде источника отражались ветви деревьев, которых поблизости не было.

— Генри никогда не собирался жениться, — сказал Натрикс.

— Знаю.

— Он уже вернул Принцам Алтарь и Хранителя и нашел наследника. Кстати — ты знал, что этот наследник уже много лет встречается с моей Мелисандой?

Горностай замер.

— С Мелисандой Гринграсс?

— Да, — улыбнулся Змей.

Горностай некоторое время смотрел в темноту, затем поднялся и направился к дороге Принцев.

— Кажется, мне пора заняться делом. Спасибо, друг! Долг остаётся за мной, — сказал он перед уходом, и за ним сомкнулись серебристые корни.

На дороге Принцев он остановился возле корня, уходившего к старшему сыну Полония.

Хранитель не мог приказать волшебнику, что чувствовать, кого любить или какое решение принять. Однако он мог напомнить ему о нуждах Рода: направить сны, вернуть внимание к забытой обязанности, сделать так, чтобы важная мысль вновь и вновь приходила на ум.

Генри свою работу уже выполнил. Он вернул Дому Алтарь, Хранителя и наследника. Теперь настала очередь этого наследника подумать о том, кто придёт после него.

Горностай положил лапу на серебристый корень и прикрыл глаза.

По тонким жилкам пробежал мягкий свет. Он ушёл по корню туда, где Альбус Дамблдор готовился ко сну, и растаял среди его собственных мыслей, не меняя их, лишь направляя к тому, о чём новому наследнику Дома Принцев давно следовало задуматься.

* * *

Натрикс проводил Горностая взглядом и улыбнулся про себя.

Он ничего не просил и ничем не рисковал. Мелисанда и сейчас была довольна своей жизнью. Если же из стараний Горностая что-нибудь выйдет, давняя связь между Гринграссами и Принцами станет крепче.

А долг останется.