Да уж лучше я буду играть в Stellaris (джен)

Именно когда ты на дне, в ход идут ножи. Розовая это знала. Её к этому готовили. На некоторых уроках об этом говорили прямо. Лучше всех сформулировал Зелёный: всем хочется жить, и порой ради этого приходится отнимать то, что есть у других. Но от этого понимания Розовой было ничуть не легче.

Нет, поймите правильно: никто в буквальном смысле не хватался за ножи. Напротив, поддержка в сторону самоцветов была высока как никогда. Просто правительства почуяли кровь, да и сами были ранены, так что ни доброты, ни жажды приключений в них не осталось. Они хотели получить всё — и ещё немного сверху — и посылали для этого лучших. Настоящих акул переговоров.

— Я прекрасно понимаю вашу потребность в дополнительных материалах, — сказала Розовая, для убедительности помахивая листом (да-да, бумаги) в воздухе. — Но этот перечень запросов мне придётся обсудить с остальными. Мы всё ещё восстанавливаем флот после победы.

— Да-а... «победы», — дипломат сделал нарочитую паузу.

Глаза Розовой сузились, а её улыбка стала приторно-сладкой.

— Вам требуется что-нибудь ещё? Боюсь, наше время почти истекло, а у меня плотный график, — произнесла она ровно, не выдав ни капли своих истинных чувств.

Ещё несколько минут ушло на пустую болтовню, прежде чем переговорщик наконец ушёл. Розовая не меняла выражения лица ещё долго: она переговаривалась со своими, распоряжалась закрыть дела и отправляла свою команду органиков отдыхать. Малыши работали изо всех сил, стараясь помочь, и она, как всегда, была благодарна за всё, что они делали. И только оставшись наедине со своей Жемчуг и ручным жуком, она позволила себе показать, как её трясёт.

— Этот тон! — прорычала Розовая, сжимая заказной мячик-антистресс. — И этот список!!! Они втрое увеличили запросы и вдвое урезали оговоренную цену. Это же откровенное оскорбление. Они обесценивают жертву Жёлтой!

— Нам устроить пару ликвидаций? — деловито спросила Жемчуг.

Повисла очень явственная, почти соблазнительная пауза, но Розовая фыркнула.

— Нет. И мне вообще не стоит о таком думать, — она бросила мячик и пару раз погладила жука. — Я вижу перед собой одних болванов и дураков, и это мешает мне судить здраво, — она простонала. — Что с поисковыми работами на поле боя? Удалось что-нибудь достать?

Жемчуг слегка покачала головой и нахмурилась.

— Ничего. Связь работает просто отвратительно. Со стороны органиков было несколько добровольцев, мы снабдили их всем, чем могли, но...

— ...но все в ужасе и застраиваются обороной где можно, лишь бы самим не умереть, — закончила за неё Розовая и тут же хлопнула себя по щеке. — Так, всё, хватит. Надо быть бодренькой ради остальных. Мы не провалимся в горе. Я этого не допущу.

— Вы... — Жемчуг вздрогнула от звонка и вытащила планшет из хранилища. — Приоритетная тревога. Нужно подключаться к телепортам. Родной мир атакован.

— Что?! — Розовая вскочила на ноги. — Как?!

— Изумруды считают, что помехи связи были прикрытием, но уверенности нет: все попытки связаться прерываются. Мы не знаем. Последнее сообщение от Зелёного: использовать телепорты. Влить в них как можно больше электричества и заставить самоцветов коснуться матрицы, — Жемчуг практически выбежала из комнаты.

Розовая коротко выдохнула, подхватила свой камень и бросилась следом. Меньше чем через минуту она уже была в зале телепортации. Самоцветы уже собрались там, фокусируясь на контакте с матрицей, отвечавшей за большую часть механики. Некоторые уже слились в надежде, что это усилит эффект.

— Жемчуг. Мы ведь подключены к местным электростанциям? — спросила она свою помощницу.

Та кивнула и быстро застучала по планшету.

— Запрос уже отправлен, — её брови поползли вверх. — Одобрено, — если бы её брови могли подняться ещё выше, они бы это сделали. — Спрашивают, нужно ли больше.

— Сколько смогут. Если возможно, отовсюду, — сказала Розовая, опускаясь на колени рядом с телепортом и касаясь его рукой.

Жемчуг кивнула, перешла на голосовые команды, а затем вытащила второй планшет и начала печатать. В зал вбежали несколько органиков; увидев, что делают самоцветы, они бросились помогать. Розовая мысленно хихикнула, не переставая улыбаться.

— Все остальные телепорты в других столицах тоже подают энергию в свои узлы, — сообщила группе Жемчуг. — Чем дальше от владений самоцветов, тем стабильнее связь. Нас об этом не предупреждали до этой минуты.

Ну конечно, так и случилось. Розовая закрыла глаза и задумалась. У других видов была эта забавная концепция — молитва. Ей такое никогда даже в голову не приходило. Кому ей молиться? О чём просить? Она не знала — ни вообще, ни сейчас. Оставалось только надеяться и молиться, ничему и всему сразу.

И словно в ответ что-то защекотало в ладонях. Розовая Алмаз не открыла глаз. Она просто стала молиться сильнее. Надеялась, что это хоть что-то делает. Электричество, вливающееся в телепорт, потрескивало в воздухе. Пахло озоном. Это должно было быть опасно. Но не было. Она знала это так же точно, как знала саму себя.

Свет дрогнул. А затем из него протянулась рука. Розовая отчаянно вцепилась в неё, хотя сама не сдвинулась с места. Света стало больше. Он промчался по телепорту, окутал её, прошёл через других, коснулся всех и всего в круге — и потёк дальше по силовым линиям.

Нечто невозможное пронеслось через город. Через планету. То, что не могло и не должно было произойти ни при каких других обстоятельствах. Тысячи случайностей с шансом один на миллион произошли одновременно. Все они сошлись в одной точке лишь раз.

Руки нашли друг друга. Поток энергии, идущий через телепорт, усилил эффект. Тщательное, методичное укрепление энергосети, выполненное Чёрной, стало хребтом всей конструкции. Промышленный Алмаз не просто добавила немного поддержки и ушла — нет, она сделала так, чтобы сеть выдержала десятикратную перегрузку, и даже сейчас всё работало на пределе.

Алмазная эссенция, активированная последним приказом Белой, вспыхнула и тоже влилась в сеть. Творение Зелёного сработало как надо, а потом ещё лучше, когда невозможная мощь всех Алмазов подкрепила его. Белая протянула руку, и её успели подхватить, когда она уже начала падать.

А затем в сеть добавилась ещё одна невозможность, и произошло то, что иначе как чудом назвать было нельзя.