Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

Утро пятницы выдалось ясным и солнечным, и даже близнецы присоединились к Гарри, Рону и Джинни на их утренней пробежке. Впятером тренировка и спарринг вышли куда веселее. К моменту, когда они закончили, все были усталыми, слегка в синяках и ужасно голодными. Молли неодобрительно цокнула языком, когда они по одному вошли на кухню. Но потом она остановилась как вкопанная и уставилась на дочь.

— Джинни, что случилось? — с тревогой спросила Молли.

Джинни подняла голову, удивлённо моргнув. Потом нахмурилась и поморщилась, коснувшись лба.

— А, это… я, э-э, немного поскользнулась.

Рон фыркнул и тут же перешёл в кашель. Он резко замолчал, когда мать смерила его взглядом.

— Это не я! — вскинул он руки.

— Ну, — протянул Гарри, — выбирать было между моим подбородком и твоей голенью, Рон.

— Гине́вра, — осуждающе сказала Молли. — Что на самом деле произошло?

Джинни вздохнула.

— Гарри показывал мне, как вырываться из залома руки. А Рон вёл себя как придурок, говорил, что я слишком слабая, — ну, я и решила попробовать: что будет, если не вперёд падать, а назад — прямо на него.

— Идея была неплохая, — заметил Гарри, вступаясь за неё. — Она нас обоих с Роном на землю уложила.

— Идея была неплохая, — передразнила Джинни, — ровно до того момента, пока вы оба на меня не рухнули.

— Ну… да, такое тоже бывает, — ухмыльнулся Гарри.

Молли лишь покачала головой и вернулась к бекону.

— Не переживай, мам, — ободрил её Фред. (Под левым глазом у него расплывался здоровенный синяк.)

— Смотри с другой стороны, — подхватил Джордж. (На его челюсти красовалась длинная царапина.)

— Если какой-нибудь тип вздумает приставать—

— —к нашей маленькой Джинни—

— —она отправит его прямиком в госпиталь—

— —ещё до того, как мы успеем вмешаться!

— И не сомневайтесь! — заявила Джинни и для вида потерла ногти о майку.

Гарри с забавой слушал, как она пикировалась с близнецами. В прошлой жизни он не помнил, чтобы Джинни так уверенно ставила их на место раньше четвёртого курса. Или… может, она просто стеснялась делать это при нём?

Не сравнивай, — одёрнул он себя, — просто принимай такую, какая она есть.

Гарри помог накрывать на стол, пока Молли переворачивала сосиски. Она всегда странно реагировала на попытки помочь ей с готовкой: если он не успевал первым добраться до кухни, ему обычно доставалась разве что сервировка стола.

Хотя иногда из правил бывали исключения — например, когда раздался стук в дверь.

— Я присмотрю, — быстро предложил Гарри, пока Молли поворачивалась на шум. Он надеялся, что она не посмотрит на часы и не испортит сюрприз.

Гарри откинулся на спинку стула, наблюдая, как Молли проходит через гостиную. Рон и близнецы всё ещё хохотали и запивали соком, но Джинни украдкой следила взглядом за Гарри.

Молли приоткрыла дверь — и ахнула. Все в кухне подняли головы, когда она распахнула дверь настежь.

— Билл!

В дверях стоял высокий, худощавый мужчина с длинными рыжими волосами, собранными в хвост. На нём была кожаная куртка поверх чёрной футболки, потертые джинсы и сапоги из зеленоватой кожи, поблёскивающие на солнце. Он вполне сошёл бы за байкера… если бы не огромный клык, свисающий с левого уха.

— Билл! — взвизгнула Джинни и вылетела из кухни. За ней наперегонки ринулись Рон и близнецы.

Гарри тихо усмехнулся и перевернул сосиски, чтобы не подгорели.

Когда он уже раскладывал яйца и бекон по тарелкам, шумная толпа медленно вернулась на кухню. Судя по голосам, проснулись и Артур, и Перси.

Когда Гарри дожаривал сосиски, его уши уловили собственное имя среди шума голосов в коридоре.

— А где Гарри, кстати?

— О Мерлин, — ахнула Молли. — Я оставила его один на один с недоготовленным жарким!

— Уже всё готово, — отозвался Гарри, доставая из шкафа стопку тарелок. Через секунду Молли вихрем влетела на кухню и забрала тарелки у него из рук.

— Ты как раз к завтраку, Билл. Будешь яичницу?

— Уже поел, мам. На самом деле я сейчас при исполнении… благодаря мистеру Поттеру.

Гарри вскинул брови, заметив любопытные взгляды остальных Уизли.

— Это ещё как? — спросил он.

Билл ухмыльнулся и облокотился о дверной косяк.

— Мне сказали, что ты попросил включить меня в сегодняшнюю бригаду.

— А, ну да, — пожал плечами Гарри. — Рон с Джинни всё время твердели, какой ты первоклассный взломщик заклятий, вот я и решил, что ты сможешь убедиться, что в новых защитах нет дыр.

На самом деле Гарри знал о Билле куда больше. В той жизни, после уничтожения Хогвартса, большинство чистокровных семей, ставших на сторону Волдеморта, отправляли детей доучиваться в Дурмстранг. После смерти Каркароффа институт возглавил Антонин Долохов, сбежавший из Азкабана Пожиратель. Любые попытки школы скрыть свою истинную сущность — тренировочный лагерь для тёмных магов — рассеялись.

Именно Билл Уизли, возглавив отряд авроров и бойцов разгромленного Ордена, вывел их в горы, где скрывался Дурмстранг. Он один прорвал широкозонную мороку, скрывавшую школу, и за одну ночь разрушил древнейшие защитные чары. Магический взрыв убил Билла, но вместе с тем разнёс ползамка. Остатки отряда уничтожили сопротивлявшихся преподавателей и старшекурсников, а найденные в подземельях жертвы тёмных ритуалов стали причиной для массовых арестов — даже младших учеников отправили в тюрьмы Норвежского министерства.

Билл задумчиво посмотрел на Гарри, пока Молли уговаривала сына хотя бы выпить чашку чаю.

— В принципе, я и правда подхожу на роль эксперта по проверке защиты, — хмыкнул он. — Но мужики из бригады будут недовольны, что такой «молодой» командует их работой.

— Билл, ну что за глупости, — всплеснула руками Молли. — Не зря же ты был старостой школы!

Билл посмотрел на мать с весёлым недоверием.

— Сомневаюсь, что это произведёт большое впечатление на Карпентера, Фиц-Уиллиса и Холмса, — сказал он. — Не знаю, Гарри, что ты наговорил Голдфарбу, но он согнал сюда лучших специалистов с половины Европы. Они бы и обиделись… если бы им не платили такое чудовищное сверхурочное.

Гарри почувствовал, как у него жареют уши, когда Молли и Артур повернулись к нему с одинаково ошеломлёнными лицами.

— Ну… — протянул он, пытаясь выглядеть невозмутимым, хотя чувствовал себя ужасно неловко. — Они быстро успокоятся, когда ты найдёшь первые пару косяков и заставишь всё переделывать.

Билл тихо рассмеялся:

— На это и надеюсь. Сам-то я не в восторге был, когда мне прислали сообщение вернуться в Англию из-за какого-то срочного задания. А уж когда выяснилось, что сюда… я решил, что это шутка.

Он допил чай и резко поднялся.

— Пойду предварительно осмотрю участок, пока остальные не приехали. Заработаю хоть немного уважения. Границы владений не менялись, пап?

Артур покачал головой, и Билл вышел на задний двор, уже вытаскивая перо и пергамент.

Гарри старался не смотреть Артуру и Молли в глаза до самого конца завтрака. Один за другим Уизли-мальчишки умчались следом за старшим братом. Джинни намеревалась помочь Гарри с посудой, но её мама мягко вытолкнула дочь наружу.

Когда дверь закрылась, Артур сказал очень официальным тоном:

— Гарри. Насколько обширные улучшения безопасности попросил Билл?

— Я точно не знаю, — уклонился Гарри. — Голдфарб руководит деталями.

Молли уже набрала воздух, но замолчала, когда муж едва заметно коснулся её запястья.

— Гарри, — сказал Артур более мягко, — я знаком с некоторыми специалистами, которых упомянул Билл. Холмс и Фиц-Уиллис делали новую пристройку для Министерства и больничное крыло в «Святом Мунго». А Джошуа Карпентер — один из лучших в мире. Что именно ты попросил Голдфарба сделать?

Гарри выдохнул.

— Формально я ничего не могу ему приказывать. Но… я рассказал ему о ситуации с Волдемортом, — он заметил, как Уизли вздрогнули при имени. — И попросил сделать так, чтобы в следующий раз, когда Волдеморт придёт за мной… ему было проще напасть на Хогвартс, чем на «Нору».

Уизли потрясённо уставились друг на друга.

— Гарри… но Хогвартс же… — начала Молли.

— Знаю. Древний. Укреплялся лучшими волшебниками столетиями. Но всё-таки — это школа. У нас есть записи большинства тех чар. И это общественное место — защиты должны быть гибче, допускать проход учеников, родителей, сотрудников… и покрывать огромную территорию. Защитить один дом настолько же надёжно — куда проще.

— Хотя это может и правда, Гарри, всё это, должно быть, невероятно… э-э… дорого, — неловко произнёс Артур. — Билл сказал, что сюда стянули людей сразу с нескольких объектов.

— Ну… думаю, это Голдфарб так мне отплачивает, — медленно сказал Гарри. Затем помрачнел. — Знаете, до того, как я с ним поговорил, никто из Министерства даже не удосужился сообщить гоблинам, что Волдеморт вернулся? Хотя он, скорее всего, стоял за той попыткой взлома Гринготса прошлой осенью? Когда об этом подумаешь — это почти преступление. Может, Голдфарб и относится ко мне так любезно потому, что я хотя бы обращаюсь с ним лучше, чем остальное волшебное общество, которому они служат.

Гарри почувствовал облегчение, когда на лице Артура появилась возмущённая гримаса. Похоже, тот и правда не знал о двуличии Министерства — и хорошо, что теперь знал.

— Я спрошу на работе, — сурово сказал мистер Уизли. — Я не так хорошо знаком с отделом по связям с нечеловеческими существами, но кто-то обязан объяснить мне, почему мы скрываем критически важную информацию.

Гарри кивнул.

— Мне тоже хотелось бы знать. Когда Голдфарб прислал мне детали, я и понятия не имел, кто эти специалисты. Я просто предложил добавить Билла, потому что слышал, что он отличный взломщик заклятий, и подумал, что он будет мотивирован сделать «Нору» максимально защищённой. — Он чуть улыбнулся. — Да и вам, я думаю, не помешало бы увидеться.

Молли мягко провела рукой по его чёлке.

— Ты такой заботливый мальчик, Гарри. Только бы всё это не было нужно…

Гарри пожал плечами.

— В идеальном мире — да. Но судя по тому, что он говорил, я ещё не в последний раз встречусь с Волдемортом. — Он нарочно отчётливо произнёс имя, наблюдая, как Уизли в этот раз уже меньше вздрагивают. — Он упомянул что-то о пророчестве, но профессор Дамблдор считает, что я слишком мал, чтобы об этом знать, — добавил он кислым тоном.

Если Уизли узна́ют о пророчестве раньше времени, это может упростить многое. Или они выставят его за дверь… но если так, лучше знать это сейчас.

Он не успел додумать мысль — камин в кухне взревел зелёным пламенем, и из него шагнула Гермиона.

— О, Гермиона, ты как раз вовремя! — всплеснула Молли. — Билл как раз прибыл для первоначального обследования!

Договорившись с родителями, Гермиона добиралась на Muggle Underground — по-простому на метро — до дома школьной подруги Молли, чья каминная сеть была подключена к Флудосу. Родители были не в восторге, но Гермиона убедила их, что напишет по итогам доклад для профессора Флитвика.

Гарри воспользовался моментом, чтобы улизнуть, и вывел Гермиону во двор — но не раньше, чем Молли успела всучить ей горячую сдобу с маслом.

— Мне сегодня вечером точно придётся бежать двойную норму, — пробормотала Гермиона, откусывая ско́н. — Миссис Лэнгстон не отпустила меня, пока я не съела пару печений.

Гарри усмехнулся, шагая между грядками. Впереди виднелась гроздь рыжих голов — Уизли следили за тем, как Билл медленно идёт вдоль границы участка с поднятой палочкой. Каждые несколько шагов он останавливался и что-то записывал.

Билл, судя по всему, предупредил младших, чтобы не отвлекали его. Рон и близнецы немедленно зашикали, когда Гермиона задала вопрос. Билл бросил на неё взгляд и выпалил что-то столь техническое, что Гарри не был уверен, что это вообще английский.

Гермиона же, кажется, проглотила за последние двое суток пару книг по теории защитных чар — она тут же ответила не менее заумным вопросом. Билл аж замер, удивлённо подняв брови, но кивнул.

Они продолжили беседу, а Гарри понимал едва ли каждое третье слово. Судя по лицам остальных, он ещё держался лучше всех. Он не был безнадёжен в арифмантике — да, однажды ему пришлось просить портрет о помощи с расчётами для временного перехода, но то были особо сложные формулы. А вот формальной подготовки в теории защит у него почти не было. В будущем этим почти всегда занималась Гермиона. Позже — уже после её смерти — они с Роном редко задерживались в одном месте достаточно долго, чтобы ставить сложные охранные плетения.

Рон же смотрел на Гермиону, что говорит с Биллом на равных, с выражением искреннего благоговения.

— Она же нереальная… — прошептал он. — Просто нереальная.

Когда Гермиона исчерпала первый порыв вопросов, Гарри предложил перейти к их «летнему проекту». Перси удалился в свою комнату, бормоча что-то про эссе — Гарри смутно помнил его навязчивое письмо Пенёлопе Клируотер.

Они устроились под своим привычным деревом в саду, постарались очистить мысли и сосредоточиться. А когда прошло достаточно времени, Гарри начал по одному проверять их умственные щиты с помощью легилименции.

Неудивительно, что у Гермионы прогресс был таким же, как и у близнецов — те честно признались, что тайком тренируются и сами. Никаких сомнений: возможность позлить профессора Снегга способом, против которого он бессилен, была для них идеальным стимулом. Стоило ему пожаловаться, что они осваивают окклюменцию, — и возникли бы такие вопросы, на которые зельевар предпочёл бы не отвечать.

У Рона всё выходило крайне неравномерно. Порой его защита была на уровне Гермионы, но удержать концентрацию он мог недолго — щиты словно дрожали и рассыпались. У Джинни щиты выглядели крепко, если смотреть со стороны, но стоило Гарри надавить — и они, будто растаяв, исчезали. Зато она каждый раз открывала глаза и смотрела на него — значит, хотя бы ощущала попытку проникновения.

Через час все начали заметно ёрзать. Чтобы никто не заработал мигрень и не стал ворчливым, Гарри остановил занятие — как раз в тот момент, когда к ним подошёл Билл.

— Даже не уверен, хочу ли знать, что может заставить вас сидеть тихо целый час, — сказал он с усмешкой.

— Плохие новости, Билл, — серьёзно ответил Рон. — Помнишь Снегга?

Билл сморщился.

— Кто ж его забудет? Он дважды пытался снять с меня звание старосты в последний год.

— Должно быть, ты думал… — начал Фред.

— …плохие мысли о нём, — закончил Джордж.

Билл нахмурился.

— И не раз. И что?

— Ну… — Рон покосился на Гермиону, — Гермиона всё раскопала.

Та подарила ему тёплую улыбку — и немедленно перешла в свой «лекционный режим»:

— На самом деле всё было довольно просто, когда мы сопоставили факты. Мы знали, что профессор делает что-то без палочки, но это явно вредило окружающим, особенно Гарри. Когда Снегг сердился на него, Гарри мучили ужасные головные боли. Но решающим стало другое: он и профессор Дамблдор начали проявлять знание вещей, которые не могли знать. Ни записей, ни разговоров — только то, что можно было добыть, проникнув прямо в мысли. Когда мы поняли, что искать, было делом времени найти книгу по окклюменции и способам блокировать легилименцию. Гарри — прирождённый окклюмент; хоть это и страшно редкое явление, он считает, что дело в его шраме.

Билл несколько раз моргнул, глядя на девочку, которой ещё даже не исполнилось двенадцать.

— И вы всё это раскопали сами?

Рон возмутился:

— Она не зря считается самой умной ведьмой на курсе!

Билл поднял руки:

— Да я и не сомневаюсь! Просто впечатляет. — Он задумчиво кивнул. — Если подумать, Снегг и правда всегда был чересчур осведомлён. Я-то думал, это его слизеринцы стучат.

— Скорее всего, и это тоже, — сухо сказал Гарри.

Билл фыркнул.

— Не завидую вам. С ним-то ещё три года терпеть…

— Не волнуйся, братик, — заверил его Фред.

— Наш Гаррик может быть редкостной сволочью… — продолжил Джордж.

— …когда берётся за розыгрыши!

— Ему просто нужно…

— …немного подходящего настроя…

— …чтобы поднять как следует шум!

Гарри закатил глаза, пока остальные смеялись.

Билл покачал головой, ухмыляясь:

— Это, случайно, не касается нового риджбэка Чарли? Он в письме ни словом не обмолвился, как его «достал»… только написал, что хочет преподнести Рону один очень щедрый подарок на Рождество.

Лицо Рона моментально стало малиновым.

— Спасибо, брат. Ты только что сэкономил мне бутылку огненного виски, которой я собирался шантажировать Чарли! А теперь выкладывайте!

Историю Норберта рассказывали втроём — Гарри, Рон и Гермиона, дополняя друг друга. К моменту, когда они закончили, Билл едва мог дышать от смеха.

Он ткнул пальцем в близнецов:

— И вы двое к этому бардаку не приложили рук? Что с вами было — болели, что ли?!

— Больные от зависти, — едко заметила Джинни. — При первой же возможности побежали ябедничать маме.

Гарри удивился — он и не подозревал, что она может так долго держать обиду.

— За что мы уже сполна расплатились, —

— о сестрица наша! Сразу встала на дыбы —

— и принялась защищать честь Харрикена —

— отбивая нам голени.

— Хватит, вы двое, — резко сказал Гарри. Потом улыбнулся: — Хотите с ней поспарринговать на следующей тренировке?

Близнецы одновременно вздохнули и повернулись к старшему брату:

— Ну вот, видишь?

— Мы же говорили…

— Нам бы податься в прорицатели, — протянул Фред.

— Раз уж предсказали, что он станет Уизли, — подхватил Джордж,

— ещё весной.

— О чём это вы болтаете? — нахмурился Рон.

— Спроси Харрикена про наш разговор —

— о гуляющих мамочках —

— и о чёрноволосых Уизли!

К этому моменту у Джинни уже была палочка в руке. Она стояла, уперев руки в боки, и стучала ногой по земле:

— Я могу сама вас отхексить и попасть в неприятности. А могу последовать вашему примеру — и просто сказать маме, пусть она вас отхексит. Выбирайте.

Но принимать тяжёлое решение ей не пришлось — из дома донёсся окрик. Подойдя ближе, они увидели у «Норы» большую грузовую машину. На платформе громоздились сероватые строительные блоки — издали похожие на шлакоблоки, но гладкие и цельные, без пустот.

— Почему они используют маглскую машину? — удивился Рон.

— Думаю, это очевидно, — начала Гермиона, но остановилась, когда Гарри бросил на неё предупреждающий взгляд. — Извини, Рон, это прозвучало грубо. Я хотела сказать… у них много тяжёлого груза, и для перевозки таких масс магловский транспорт — самый надёжный вариант.

— А зачем им это всё? — спросил Джордж.

Билл сразу выпрямился и заговорил профессиональным тоном:

— Для того объёма чар, которые нужно закрепить, мы строим небольшие сооружения по углам участка. С правильными опорными камнями мощность защитных заклятий возрастает в разы. А ещё удобнее размещать… более активные меры защиты.

— Активные меры? — живо спросила Гермиона.

Билл остановился, повернулся к ним:

— Те, что предназначены для уничтожения нарушителей. Я уже видел общий план комплекса, и вы должны понять одну вещь. Это не игрушки. Ни в коем случае не приводите сюда друзей без предупреждения — даже ради шутки. Всё очень серьёзно. Я понятия не имею, что именно Голдфарб сказал Карпентеру, когда тот составлял проект, но…

— А я знаю, — тихо произнёс Гарри. — Он хотел, чтобы любой, кто нападёт на «Нору» и выживет, получал кошмары до конца жизни.

Гарри почувствовал взгляды друзей, но Билл только коротко расхохотался:

— В точку. Гоблины справедливы, но когда их заденут — злопамятные как тролли. В общем — будьте осторожны. Ладно?

Все быстро закивали, и Билл повёл их к дому.

С машиной прибыло больше десятка ведьм и волшебников. Билл был заметно моложе остальных, и трое старших мастеров встретили его холодно. Он представился, вежливо протянул свои чертежи и заметки — и напряжение в воздухе ослабло, когда мужчины углубились в его схемы и начали задавать вопросы.

В какой-то момент старший из волшебников жестом указал на детей и тихо спросил о чём-то Билла. Тот ответил уже вполне отчётливо:

— О, не беспокойтесь о них, мистер Холмс. Я с ними поговорил — знают, что под ногами путаться нельзя. Большинство здесь живут, но все учатся в Хогвартсе и им ужасно интересно наблюдать за процессом. Пара человек даже собирается написать об этом сочинение к началу учебного года. А чёрноволосый мальчишка в центре? Так вот, его опекун и оплачивает всю эту работу.

Гарри почувствовал, как вспыхнули уши, но вопросов на их счёт больше никто не задавал.

На каждом углу участка расчищали и выравнивали небольшие площадки. Туда левитацией устанавливали строительные блоки, на которых Гарри заметил тонкие гравировки — странные руны. Когда всё выравнивали, очередное заклинание связывало блоки воедино. Маленькие домики возводились без дверей и окон; в центре каждого на полу устанавливали крупный чёрный камень. Крыши пока не делали, но Гарри отметил, что на грузовике остались четыре массивные плиты — тоже исчерченные рунами.

Потом к делу подключились старшие мастера — и воздух буквально загудел от чар. Они колдовали почти без остановки, пока солнце не коснулось западного горизонта. Тогда Молли, весь день пичкавшая рабочих бутербродами, почти силком увела бригадиров за дом, к саду. Её дети весь день трудились сменами, расставляя дополнительные столы и стулья и готовя огромный ужин. Старые ворчуны Карпентер, Холмс и Фиц-Уиллис сперва оп abarakли, но быстро сдались под напором Молли и заняли места за столом вместе с младшими работниками.

Гарри с улыбкой отметил, что Молли в своей стихии — хлопочет, кормит, успевает со всеми поговорить. Бригадиры уже и следа недавней неприязни не показывали и наперебой хвалили Билла за тщательность обследования участка, к великой гордости Мистера и Миссис Уизли и к нескрываемому смущению самого Билла.

Наконец, сытые и сонные волшебники один за другим аппарировали прочь. Билл, разумеется, остался на ночёвку — расположился в комнате Перси.

Гермиона тоже осталась переночевать — на кушетке в комнате Джинни. Вечером она уговорила всех на ещё одну тренировку по окклюменции, когда бригада чаровников уже ушла. Дети расселись в гостиной, и Артур с Молли, оглядывая по очереди каждого из молчаливо сосредоточившихся ребят, едва скрывали довольные улыбки. Интересно, мечтают ли они, чтобы все их дети занялись окклюменцией? — подумал Гарри. Шуму от них точно стало бы меньше.

Он проверил ментальные щиты каждого — результаты были примерно теми же. И тут почувствовал лёгкое «пощипывание» в глубине сознания. Гарри взглянул на Гермиону — та уже смотрела на него. В тот же миг слабая щекотка резко усилилась. Гарри зажмурился и укрепил свои щиты — и ощущение тут же исчезло. Ну конечно — доверить Гермионе окклюменцию и не ждать, что она попытается освоить легиллеменцию «для полноты картины» — наивность чистой воды.

Этой ночью Гарри снова снились рушащиеся защитные стены поместья Малфоев — ночь, когда Рон отомстил за отца. Но на удивление он не возвращался в мыслях к мучительной гибели Тонкс или к телам Пожирателей, — всё внимание притягивал невероятный световой вихрь, когда проклятые древние защиты под напором проклятие-рушителей министерства по слоям сгорали, как сухая бумага.

Проснулся Гарри раньше всех, но впервые за долгое время — выспавшимся. Он начал готовить завтрак, пока Молли не пришла и, улыбнувшись, не выпроводила его из кухни с короткими объятиями. Ребята уже начинали просыпаться, и Гарри без зазрения совести устроил подъём — пора было на утреннюю пробежку. Гермиона тоже вышла с ними, в новом спортивном костюме, купленном родителями.

Вёл Гарри — следя, чтобы держались строго внутри обновлённых границ охранного контура. Он увеличил темп, но, к удовольствию, никто особенно не запыхался. После двадцати минут кат, для разминки, они снова разбились на пары. Джинни досталась Гермионе, и Гарри с интересом наблюдал за ними: стили у девочек были совершенно разными. Гермиона использовала в основном айкидо — стремилась зафиксировать соперницу, обездвижить. Джинни же двигалась легко и гибко, опираясь на скорость и разнообразие ударов ногами. Время от времени Гермионе удавалось перехватить руку или ногу Джинни и уронить её на землю, используя рычаги. Но Джинни быстро училась — стала осторожнее, точнее, и вскоре поединок стал для Гермионы односторонне тяжёлым: ударить-то она не била, а вот Джинни попадала всё чаще.

— Герми, тебе стоит сменить тактику, — осторожно подсказал Гарри.

— Но я же хорошо это делаю! — воскликнула она, почти до слёз расстроенная. Джинни тут же замялась, понимая состояние подруги.

— Хорошо, — подтвердил Гарри. — Но разные ситуации требуют разного подхода. Джинни очень быстрая, и я бы никогда не пытался её так ловить. Пока она сама серьёзно не промахнётся, удержать её почти нереально. Но ты тоже можешь атаковать — несколько точных ударов держат её на дистанции и не дают занять удобную позицию, как она делала всё это время.

Гермиона задумчиво кивнула — и они снова начали спарринг. Сначала старшая девочка действовала неуверенно, но когда Джинни пошла в высокий удар ногой, Гермиона резко присела и выбила опорную ногу, отправив рыжеволосую на траву. На миг Гермиона ужаснулась, но Джинни подпрыгнула на ноги с широкой улыбкой:

— Отличный приём, правда?

Рон уже откровенно скучал, наблюдая, как близнецы бьют друг друга. Ставить их в пару было почти бессмысленно, поэтому Гарри развёл их: сам вышел против Фреда, а Рон — против Джорджа.

Через полчаса уставшая и перемазанная в траве компания из шести человек ввалилась на кухню. Билл уже завтракал и с любопытством оглядывал их, пока Молли усаживала каждого на место.

— Тренировка для Квиддича? — поинтересовался он.

Гермиона фыркнула, но Гарри ответил первым:

— В прошлом году слизеринцы совсем распоясались, так что мы изучаем кое-какие маггловские боевые искусства.

Билл нахмурился:

— Похоже, Хогвартс сильно сдал после моего выпуска.

— Ещё бы… — начал Фред.

— Полная ерунда, — оборвал его Перси. — Проблем бы вовсе не было, если бы вы не рвались драться при каждом удобном случае.

Старший брат, казалось, теперь появлялся только на еде.

— Я его не узнаю, — сказал Джордж.

— Есть что-то смутно знакомое, — согласился Фред, разглядывая Перси, который уже наливался красным.

— Оставьте его, — прикрикнула миссис Уизли. — То, что кто-то серьёзен в учёбе, не значит, что над ним нужно насмехаться.

— Не знаю, как было годом раньше, — вмешался Рон, — но в этот всё было кошмарно из-за Малфоя и его стайки змей.

— Сын Люциуса Малфоя? — переспросил Билл, посмотрев на мать.

— Да, — подтвердил Гарри. — И яблочко от яблони, как говорится…

Перси открыл рот, чтобы вставить слово, но так ничего и не сказал.

Гарри огляделся — Артура не было. Взгляд на семейные часы подсказал: он снова на работе. В субботу.

Когда бригада чаровников вернулась к дому, Билл вышел встречать их, и работа продолжилась с прежним рвением. Всё шло гладко до середины утра.

Билл разговаривал с одним из младших членов команды — Гарри заметил, как тот указывает куда-то к южной границе участка. Гарри подошёл ближе: спор явно разгорался, парень заметно покраснел, а Билл хмурился всё сильнее.

Наконец Билл вскинул руки и широким шагом направился к дороге, ведущей в деревню. Стоило ему выйти за пределы участка, он остановился и пошёл вдоль границы, пока не оказался примерно в двадцати футах от южных защитных чар. Он достал палочку и начал читать заклинание, сопровождая его точнейшими движениями — будто разматывал невидимый клубок нитей.

Через пару минут в воздухе проявилась тонкая сетка из переплетённых разноцветных линий. Одна из тонких прожилок вдруг выгнулась, и целый участок решётки засветился неземным сиянием. Гарри пришлось заслонить глаза — вспышка становилась всё ярче и ярче, пока не раздался громкий треск, а воздух не пропитался запахом озона.

Билл убрал палочку в карман и осторожно шагнул через границу. Его длинные волосы едва колыхнулись, когда он пересёк невидимую черту, — и больше ничего не произошло. Гарри не удержался и прислушался, пока бригадиры торопливо окружали обрушившийся участок.

— Да что ж ты творишь, олух?! — пророкотал Холмс.

Билл взглянул на него холодно, почти невозмутимо:

— Мне никто не поверил, когда я сказал, что зону антиаппарации поставили слишком близко к краю. Геомагическая плотность там куда ниже, и стоило мне перегрузить участок — поле коротнуло в соседние контуры, вызвав каскадный срыв.

Седовласый старик нахмурился ещё сильнее, но Карпентер — мужчина средних лет с острыми чертами лица и аккуратной эспаньолкой — тихо хмыкнул.

— Тут он тебя подловил, старина. Этот сегмент был полностью готов и зафиксирован. Если бы он ошибался, сдвинуть его бы не смог. Похоже, ваши парни поленились проверить допуски. — Он хлопнул в ладони. — Так, все снова на позиции! И, ради Мерлина, следите за разметкой, ясно?

Он повернулся к Биллу и приветливо улыбнулся:

— Отличная находка, Уизли!

Билл лишь слегка наклонил голову, скромно улыбнувшись. Гарри почувствовал, как приятно жжёт где-то под рёбрами — будто это похвалили его самого.

Дальнейших неприятностей не возникло, и к раннему полудню участок был полностью запечатан. На четыре выстроенных по углам каменных домика водрузили крыши и закрепили. И, как и следовало ожидать, миссис Уизли напоследок нагрузила всю бригаду горой бутербродов. Водитель грузовичка пару раз ругнулся на движок, наконец завёл его, и все трое бригадиров по очереди пожали Биллу руку и поблагодарили Молли за гостеприимство.

Когда лари отъехал, Билл объявил, что до вечера свободен. Ухмыльнувшись братьям, он достал из дорожной сумки магически уменьшённую метлу и снял чары уменьшения. Спустя несколько секунд сад опустел — дети исчезли, как по команде.

Гермионе не нужно было возвращаться домой до вечера, так что она пошла вслед за ними к садовому саду — посмотреть игру. Но Гарри задумал другое.

— Можешь и сама пару кругов сделать, — подбодрил он. — В сарае полно метёл.

— Ой, Гарри, нет… — поспешно сказала она. — Я ведь на метле почти не держусь.

— Тем важнее потренироваться, — мягко возразил он. — Никогда не знаешь, когда умение летать может пригодиться.

Он постарался не думать о её искалеченном теле после того рейда… о том, как всё произошло. Тогда, в той жизни, они втроём уходили от засады близ Бирмингема. Везде кишели Пожиратели Смерти, а на земле — дементоры; приходилось спасаться на старых школьных мётлах, найденных в руинах Хогвартса, пока они не выберутся к краю зоны антиаппарации. Но Гермиона никогда не летала уверенно. Медленная, с прямой траекторией, она стала лёгкой мишенью. В один миг она ещё держалась за метлу, словно за спасательный круг, а в следующий — рассекательное заклятие разрубило её левый бок почти до лёгкого. Левитационное заклинание Рона подхватило её прежде, чем она рухнула, но от удара о ствол дерева был глухой, ломкий звук. Гарри обезумел, творя исцеляющие чары, которым она сама их учила, а Рон держал её, не давая захлебнуться собственной кровью. Они едва успели стабилизировать рану — иначе она бы истекла за минуты. Даже с магией прошли недели, прежде чем она могла дышать без боли. А руку она восстановила только к концу месяца. После этого она тренировалась каждый вечер — пока не стала почти столь же уверенным лётчиком, как Рон.

Гермиона странно посмотрела на него, и Гарри ещё раз проверил свои окклюментские щиты.

— Если ты считаешь, что это действительно важно… — неуверенно произнесла она.

Гарри пожал плечами:

— Может быть. Ты ведь умеешь плавать?

Гермиона кивнула:

— То же самое, правда?

Он улыбнулся:

— На всякий случай, да?

По бурным протестам близнецов Билл предложил сыграть три на четырёх: он сам и близнецы против Гарри, Рона, Гермионы и Джинни — которая, к удивлению Гарри, и вправду хорошо летала. Дополнительный игрок должен был уравнять шансы младшей команды против опыта старших братьев.

Гермиона держалась ближе к кольцам вместе с Роном, и он, едва она оторвалась от земли, не переставал с ней разговаривать. Даже если летать ей не нравилось, её присутствие полностью закрывало одно из колец.

Гарри же сосредоточился на том, чтобы прикрывать Джинни — и она забивала с такой отвагой, что вскоре старшие Уизли устроили срочный совет. После чего решили просто не давать ей Квоффл.

Гарри не оставалось ничего, кроме как взять тайм-аут и поменяться с Джинни метлами. На «Нимбусе-2000» она стала неудержимой, и игра быстро превратилась в воздушную салку. Даже Гермиона включилась: убегая, она ныряла в крону деревьев, заставляя быстрее летящих преследователей сбавлять скорость или врезаться в ветки.

К ужину все были вымотаны и осипли от криков. Возвращаясь к дому, Билл всё никак не мог нахвалиться, какая Джинни стала лётчица. Она попыталась отбиться от его руки, когда он растрепал ей волосы, но улыбка на её лице заставила грудь Гарри болезненно сжаться.

После ужина настала пора прощаний. Билл обнял каждого, но последним пожал руку Гарри и негромко произнёс: «Я с тобой свяжусь». Это прозвучало слегка тревожно.

Мистер Уизли вернулся домой к середине ужина. Он был счастлив увидеть старшего сына, но выглядел рассеянным, и Молли тут же поставила перед ним тарелку.

Когда Билл подошёл к отмеченному месту для безопасной аппарации и исчез с мягким хлопком, Артур положил руку Гарри на плечо и тихо сказал, что им нужно поговорить.

Когда Гермиона ушла, Молли ловко распределила всех детей по комнатам и гостиной. Потом закрыла кухонные двери и села рядом с мужем и Гарри за скрипучий деревянный стол.

У Гарри перехватило горло. Артур держал кружку слишком сладкого чая, тёр глаза и сделал глубокий вдох.

— Гарри, ты, наверное, заметил, что в «Ежедневном пророке» нет ни одной статьи о Сириусе или Питергею.

В животе будто вспыхнул пылающий уголь.

— Заметил. Что случилось?

— Когда прошло несколько дней без новостей, я попытался связаться с аврором Шеклболтом. Выяснилось, что его повысили и отправили за границу — он сейчас работает с итальянским министерством, ищет нелегального анимага, ограбившего их офис.

— Это… занятно, — медленно произнёс Гарри. — А что с Питергю?

— Говорят, он находится в надёжном изоляторе, но ни местонахождение, ни личность не подтверждают. Формально его держат лишь как незарегистрированного анимага.

— Но стоит им заставить его обернуться — и они увидят, кто он, — возмутился Гарри.

— Верно. Но он сильно постарел после более чем десяти лет в облике крысы. Министерство… не то чтобы спешит признать в нём Питергю, — Артур снова устало провёл руками по лицу. — Я думал, с его поимкой они признают свою ошибку. Похоже, там замешано нечто большее.

Гарри сузил глаза:

— Почему вы так думаете?

— Я попытался договориться о посещении Азкабана в понедельник, перед твоим отъездом в школу. Начальника тюрьмы сменили, а все визиты временно запрещены.

Гарри резко втянул воздух, сжал пальцы на краю стола. Всё развивалось слишком быстро.

— Это не может быть совпадением.

— Нет, не может. Кто-то влиятельный в министерстве не желает, чтобы Сириуса освободили. Это уже не похоже на простое нежелание признавать ошибку.

Гарри нахмурился, потирая лоб — голова снова раскалывалась.

— Нужно написать пару писем, — сказал он. — Ремуса надо предупредить. Возможно, он что-то придумает.

— Если я что-нибудь узнаю, — Артур твёрдо кивнул, — мы сразу же напишем.

Гарри посмотрел на него:

— Это не создаст вам проблем на работе? Если за этим стоит кто-то очень влиятельный…

— Гарри, — тихо сказал Артур, — невинный человек томится в худшем месте на свете. Я его личностью не знал, но мы воевали на одной стороне. Мы не оставим его там.

Гарри вдруг почувствовал себя ужасно неловко.

— Простите. Это было глупо с моей стороны. Если Люпин сможет — можно пригласить его завтра или в понедельник? Возможно, он сможет догадаться, кто стоит за этим.

— Это будет замечательно, — радостно сказала Молли. — Ты должен узнать друзей своих родителей. Приглашай его в понедельник на ужин — это ведь последний семейный ужин перед отъездом. Я приготовлю каждому что-нибудь любимое…

Её глаза заблестели, и она тепло улыбнулась Гарри.

— С-спасибо! — пролепетал он, поднимаясь со стула. Объятие получилось неловким, но Молли сжала его так крепко, что он едва дышал.

Он быстро написал письмо Ремусу, объяснив всё, что произошло, и пригласил на ужин. Добавил пароль для каминной сети — одно из нововведений в защите дома.

Хедвига нетерпеливо царапнула когтями по подоконнику, и, едва Гарри закрепил письмо, она исчезла в небе.

В ту ночь ему снова снилось, как Беллатриса оглушает Сириуса, и тот снова и снова падает в Завесу. Гарри вскочил на кровати, тяжело вздохнув, и поймал себя на мысли: а вдруг её камера в Азкабане находится рядом с камерой её кузена?

Воскресенье прошло сравнительно спокойно. Артур остался дома — хотел провести последний выходной со всеми детьми перед их отъездом в Хогвартс. Между тренировками и импровизированным квиддичным матчем Гарри убедился, что все его летние задания закончены, и взялся за черновик письма одному из своих контактов. Хотелось надеяться, что оно не понадобится… но после ночного разговора вероятность этого стремительно уменьшалась. Он выверял каждое слово, пока пальцы не свело от напряжения, а потом вышел на воздух — проветрить голову.

Он сам себе признался: он нервничал перед встречей с Ремусом Люпином. И ещё больше — из-за Сириуса. Хуже всего было то, что он не знал, что именно происходит: незнание мучило не меньше, чем чувство полной беспомощности. В прошлой жизни он не помнил никаких намёков на заговор против Сириуса… но, возможно, просто потому, что Сириус почти сразу стал беглецом и выскользнул из рук тех, кто хотел его запереть?

Гарри вздохнул и попытался очистить мысли. Бесполезно всё время гонять одно и то же — это никому не поможет. Солнце светило ярко, лёгкий ветерок приносил запах цветов из сада. Он шёл между ровными грядками и усмехнулся, увидев, что садовые гномы уже снова расплодились. Маленькое озеро за садом сверкало кобальтовым блеском в полуденном свете. Гарри нахмурился, заметив Джинни, сидящую в одиночестве на берегу.

— Красивый день, правда? — спросил он, подходя.

Джинни вздрогнула и резко обернулась. Глаза у неё были чуть красными, но в остальном она выглядела нормально. Она лишь кивнула, ничего не говоря.

— Можно присяду? — спросил Гарри. Получив кивок, сел в футе от неё.

Некоторое время они просто смотрели, как у воды играют солнечные блики. Гарри украдкой бросал на неё взгляды. Лёгкий ветерок развевал её волосы. Не трогай, не трогай… — едва удержал он себя от того, чтобы заправить выбившуюся прядь ей за ухо.

— Всё в порядке? — наконец тихо спросил он.

Джинни улыбнулась — немного криво, виновато.

— Нет. Я, честно говоря, глупо себя веду. Просто… я встревожена. Из-за Хогвартса, — вздохнула она. — Если Рон меня такой увидит, мне это ещё сто лет припоминать будет.

— Это не глупо, Гиневра, — мягко сказал Гарри.

Она вздёрнула брови — явно не привыкла, что кто-то зовёт её полным именем.

— Ты впервые уезжаешь из дома. Новый мир, новая жизнь. Если бы ты не волновалась — вот это было бы ненормально. Но ты ведь понимаешь, что почти все в этом доме поедут туда вместе с тобой?

Джинни кивнула:

— Понимаю. Просто вы же будете в старших классах… а я — в первом.

— Так и есть, — согласился Гарри. — Но, скорее всего, ты попадёшь в Гриффиндор, и мы всё равно будем есть вместе, гулять вместе, заниматься вместе. Гермиона же без ума от занятий.

— Кажется, я это уже заметила, — фыркнула Джинни. Потом на секунду замялась и тихо спросила: — Как думаешь… Рону она нравится?

Гарри моргнул.

— Возможно, — сказал он осторожно. — Но только не говори ему об этом! Он будет всё яростно отрицать, сделает что-нибудь глупое, а мне потом слушать их бесконечные споры совершенно не хочется.

Джинни прыснула в ладонь.

— Ты для мальчика слишком наблюдательный, знаешь?

Гарри тяжело вздохнул.

— Были у меня и… не самые умные моменты.

Например, то, как я умудрился не замечать тебя пять лет, мрачно добавил он про себя.

Смех Джинни внезапно оборвался.

— Прости, — тихо сказала она. Рука нерешительно потянулась к нему, но вернулась на колено.

Гарри покачал головой:

— Ты тут ни при чём, честное слово. Ладно… ты говорила, знаешь девочку по имени Луна? Она ведь тоже будет в этом году, да? — Джинни кивнула, и Гарри продолжил: — Ты её правда… знаешь? Ладите вы?

Джинни нахмурилась.

— Она хорошая, правда. Просто… с той аварии, когда погибла её мама, Луна стала… ну, странноватой. Иногда кажется, будто она наполовину где-то в другом мире. Из-за этого многие стали звать её «дурында Лавгуд». На мой взгляд, это ужасно гадко.

— Наверное, она просто очень одинока, — пожал плечами Гарри. — Может, вы попадёте в один класс. А если повезёт — в один факультет. Представляешь? У тебя будет соседка по спальне, которую ты уже знаешь.

Лицо Джинни заметно просветлело.

— Было бы здорово.

— Ну а если над ней вздумают издеваться… — Гарри хмыкнул. — Придётся этим заняться.

— И если это случится прямо на уроке, — добавила Джинни с озорной улыбкой, — первой разберусь с ними я.

— Я бы почти пожалел бедных обидчиков, — усмехнулся Гарри. Он хорошо помнил, как Луна говорила с ним после смерти Сириуса… тогда её слова были единственным, что удержало его от отчаяния. Может быть, то, что он сейчас делает, — лишь малая часть того, что он хотел вернуть ей взамен.

— Знаешь, Гарри, — произнесла вдруг Джинни, выводя его из раздумий, — ты ведь единственный, кто никогда не твердит мне «стой в стороне». Никогда не говоришь, что я слишком слабая, или что мне не по силам, потому что я девочка или младшая в семье. Почему?

Гарри застыл. Правильные слова застряли где-то в горле.

— Ну… может быть, потому что я вижу настоящую тебя? — выдавил он не слишком уверенно.

— Настоящую… меня? — переспросила она, искренне удивившись.

— Конечно. Ту Джинни, что вовсе не глупая маленькая девочка. Ту, что ночью тайком выскальзывает тренироваться на чужих мётлах. Ту, что достаточно добра, чтобы помочь незнакомцу пройти через барьер на Кингс-Кросс. Ту, что достаточно смела, чтобы встать против собственного брата ради девочки, которая даже не узнает о её защите. Ту Джинни.

Щёки Джинни становились всё краснее, но она не отводила взгляда.

— Спасибо, Гарри… — прошептала она едва слышно.

— Не за что, — пожал он плечами. — Мне только правду сказать осталось.

Гарри поднялся и потянулся. — Пойду посмотрю, не нужна ли помощь с ужином.

Он ушёл, моргая слишком часто.

Последний день в «Норе» начался как обычно. Близнецы присоединились и к утренним тренировкам, и к занятиям по окклюменции. Гарри давно знал: чем сильнее он станет уговаривать, тем быстрее Фред и Джордж найдут повод увильнуть. Куда проще — дать им возможность похвастаться. Особенно если ненавязчиво упомянуть, что будущие розыгрыши он обсуждать с людьми без защиты разума не собирается.

Недели занятий уже приносили результаты. Гарри окончательно избавился от скованности, оставшейся после Сент-Мунго. Рон на тренировках стал куда опаснее — его теперь всё труднее было блокировать. А Джинни… казалось, с каждым днём двигалась быстрее.

До полудня вернулась Хедвига — с письмом от Ремуса Люпина. Посетить Сириуса ему так и не разрешили; он обещал прибыть к шести. Гарри ходил как на иголках, то и дело проверял часы. Встретиться с Люпином он хотел давно… но теперь, когда это стало реальностью, в груди неприятно покалывало. И за Сириуса он волновался всё сильнее: неизвестность была хуже любых плохих новостей.

Так что он с радостью ухватился за возможность помочь Джинни и миссис Уизли с приготовлением ужина. Рону и его братьям же было велено — строго и категорично — упаковать сундуки для утренней поездки на Кингс-Кросс.

Миссис Уизли как раз доставала из духовки огромный жаркое, когда в камине взвились зелёные языки пламени, и из них вышел Артур Уизли. Гарри постарался не выдать разочарования — Ремуса он не видел со дня гибели «Малого Виселина».

— Пахнет восхитительно, Молли, — сказал Артур, целуя сияющую жену в щёку. — Наш гость уже прибыл?

— Спасибо, дорогой. Должен быть с минуты на минуту.

И словно по сигналу пламя взвилось снова, и из камина неуверенной походкой вышел высокий мужчина в поношенных мантиях, со светло-каштановыми волосами, в которых сильно заметнели серебристые пряди. Тёмные глаза казались уставшими. Он оглядел незнакомую кухню — и застыл, встретившись взглядом с Гарри. Брови взметнулись вверх.

— Сириус говорил, что я — вылитый отец, — тихо сказал Гарри, едва заметно улыбнувшись.

— Вылитый, — так же ровно ответил Ремус. — Были бы глаза ореховыми — я бы поклялся, что вижу Джеймса в пятнадцать лет. — Он встряхнул головой, будто стряхнул наваждение. — Прошу прощения, — добавил он, протягивая руку мистеру Уизли. — Ремус Люпин.

— Артур Уизли.

— Понимаю, теперь вы — опекун Гарри? — Артур кивнул, и Ремус тепло улыбнулся. — Я очень удивился, увидев объявление в «Пророке». Помню, как Лили ненавидела семью своей сестры. Даже не представляю, почему Гарри оказался у них.

Мистер Уизли резко посерьёзнел, а миссис Уизли принялась судорожно поправлять столовое серебро. Ремус перевёл взгляд с них на окаменевшее лицо Гарри и поспешил сменить тему:

— Я слышал, ты смог повидаться с Сириусом?

— Дамблдор хотел, чтобы я там и оставался, — тихо сказал Гарри. — Если бы всё зависело от него, я бы, наверное, до сих пор жил у Дурслей.

Ремус приоткрыл рот и застыл, и Гарри невольно вздрогнул: выражение на лице Люпина напомнило ему совершенно другое — то самое, каким оно стало умирающим, когда серебряный кинжал Макнэра впился ему в бок… Он умер тогда почти через сутки, истекая ядом. А Гарри сидел рядом — и слушал последние истории последнего Мародёра о Джеймсе, Лили, Хогвартсе… Иногда это звучало как отчаянная попытка заглушить боль, иногда — как надежда, что хоть часть их прошлого не исчезнет навсегда. Тонкс успела прибежать буквально в последнюю минуту. Она успела только поцеловать его — и он ушёл, тихо, почти спокойно. Гарри тогда держал её, пока она рыдала как потерявший мать ребёнок.

Гарри рванулся из воспоминания, услышав своё имя.

— Что? Простите, — пробормотал он.

— Я спрашивала, не хотите ли вы с Артуром показать мистеру Люпину дом, — мягко повторила Молли. — Ужин почти готов.

Гарри кивнул, и они втроём вышли из дома.

К моменту, когда они сели за стол, Гарри чувствовал себя куда лучше. Молли, вероятно, специально устроила задержку с ужином, и Гарри был ей за это благодарен. Артур показывал сад, любимый сарай, но большую часть времени они просто знакомились — или, в случае Гарри, узнавали друг друга заново. Ремус был всё тем же добродушным, мягким человеком, каким Гарри помнил его в тринадцать лет. И хотя оба — и Люпин, и Артур — сражались в первой войне, в жизни они пересекались редко: Артур уже тогда работал в Министерстве.

Зато сейчас они быстро нашли общий язык, обсуждая старых друзей и знакомых. Гарри вдруг понял, что Артур относится к опекунству чрезвычайно серьёзно — он хотел знать всё о друзьях его родителей, прежде чем позволить им приблизиться к своему подопечному. Гарри, возможно, обиделся бы, не знай он точно: у мистера Уизли просто нет скрытых мотивов. Порой удивляешься, как половина Уизли вообще попала в Гриффиндор, а не в Пуффендуй.

Прогулка, к счастью, дала ему возможность прийти в себя. Он не ожидал, что соскользнёт в воспоминания — но, по правде говоря, чему он удивлялся? Он беспокоился о Сириусе до одержимости, а теперь ещё и видел живым человека, который умирал у него на руках. Ну конечно же, никаких причин нервничать — сплошное спокойствие.

Когда он увидел, как Джинни бросает ему тревожный взгляд, Гарри попытался улыбнуться. Она чуть расслабилась — и это помогло и ему. Всё меняется. Всё отклоняется от старой линии.

И, возможно… возможно, к лучшему.

Ужин, разумеется, вышел на загляденье. Гарри едва удержался от улыбки, когда увидел, как Молли настойчиво подсовывает Ремусу то третью, то четвёртую порцию. Когда они с Джинни закончили перемывать посуду, все ещё долго сидели за столом, перемигиваясь и перебрасываясь словами. Джинни и Рон мялось у дверей, пока Гарри не поймал их взгляды и едва заметно не кивнул: садитесь. Молли вопросительно приподняла бровь, но Гарри уверенно кивнул — всё так и должно быть.

— Здесь что-то нечисто, — тихо сказал Артур. — Стоило нам только поймать Петтигрю, как в Азкабане появляется новый начальник, который запрещает свидания, а Аврор, ведущий дело, внезапно получает командировку.

— Они думают, мы просто махнём рукой и оставим его там? — с жаром спросил Ремус.

— Возможно, они хотят сначала добиться чего-то ещё, — пробормотал Гарри, глядя в стол.

— И что же может «ещё» остаться через одиннадцать лет? — нахмурился Артур.

Ремус смотрел куда-то в пространство, будто пытаясь припомнить давно забытый факт.

— Я кое-что проверю, — сказал он медленно. — Не знаю, поможет ли.

— У нас есть ещё вариант, — осторожно сказал Гарри. — Я написал письмо той журналистке, что недавно тут ошивалась. Рите Скитер. Она мечтает сделать сенсацию о Мальчике-Который-Выжил, но уверяю вас, громкий скандал ей понравится ничуть не меньше.

— Гарри, — озабоченно сказала Молли, — не уверена, что это хорошая мысль. Я читала её статьи — она получает удовольствие от того, что пишет про людей гадости.

— Знаю, — легко согласился он. — Она редкостная стерва. Но она понимает, что если перейдёт черту, я никогда больше не дам ей ни слова. И ещё — я спросил Голдфарба, что о ней слышали его… э-э… деловые партнёры. Выяснилось, что она незарегистрированный анимаг — отвратительный такой жучок. Если она вздумает играть грязно… информатор в Департамент Магического Правопорядка найдётся сам собой.

За столом поднялся настоящий ропот. Глаза Молли округлились, Артур поморщился. Зато Джинни оскалилась, как маленькая фурия, а Рон восхищённо пробормотал:

— Круто…

Улыбка Ремуса, однако, была мягкой — и со скрытой болью.

— Джеймс бы тобой гордился, — тихо сказал он.

Молли вспыхнула от негодования, будто кто-то только что произнёс ужин при ней неприличное слово.

— Тот, кто удерживает Сириуса в Азкабане, уже сам действует против закона, — хмыкнул Гарри. — Думаю, нам тоже придётся слегка… согнуть правила, чтобы его вытащить.

Он поднялся наверх и принёс скомканный черновик письма Рите. Взрослые немного подсказали, что лучше переформулировать, а Рон с Джинни сидели рядом просто потому, что Гарри хотел, чтобы они были тут. Может быть, чтобы не чувствовать себя одному. Может, потому что не хотел снова скрывать от друзей слишком много.

Он слишком хорошо знал, к чему приводят «тайны во благо».

От него скрывали — «для его же безопасности».

Он сам скрывал от других — «чтобы их защитить».

И каждый раз это кончалось одинаково — болью, потерями и разрухой.

Больше никаких секретов.

Как только каждый из них овладеет окклюменцией, всё будет иначе.

Пугающе — и одновременно освобождающе.

А если в этой реальности близнецы станут ему не только деловыми партнёрами… что ж, придётся делиться и с ними.

К тому времени, как они закончили править письмо, было уже поздно. Молли всё ещё недоверчиво хмыкала при имени Скитер, но признала: как запасной вариант — сгодится. Затем она решительно выгнала всю молодёжь по комнатам, а Ремус ушёл в камин со словами, что пришлёт сову как можно скорее.