КИНН ОФ (джен)

— Получается, то, что нельзя вымести метлой, это скука? — спросил Виталий, глядя на Веретено Сказок, на Спице которого переливалась тоненькая пока ещё нить пряжи.

Они с Павлом сидели в гостях у Хильды и слушали историю «заводного апельсина», как назвал её Чебурашка. Чебурашка тоже был тут — и хотя по-прежнему оставался маленьким восьмилетним мальчиком, изменился до неузнаваемости. Улыбка не сходила с его лица, а бесконечные истории так и сыпались, к большой радости Виталия, Павла и Гены.

Имя Арбакеш было забыто.

— Это какое-то неправильное имя, грустное, — сказал Чебурашка, и Гена с ним согласился.

— Я бы сказал, не скука, а уныние, — механическим голосом прощёлкал Пол Уравлёв. — Вам удалось распутать только один клубок, но для полноценной работы Веретена этого недостаточно.

— Что мы должны сделать теперь? — подскочил Павел.

Пол Уравлёв загадочно улыбнулся.

— Всему своё время, дружок. Пейте чай. Сказки не приходят по приказу. Они просто случаются.

Сам Пол Уравлёв чай со всеми не пил. И вообще, он был ненастоящий. Он был сказочный. Когда в офисе появлялись заказчики, Пол превращался обратно в пылесос с длинным шлангом, а когда к Хильде приходили её новые друзья, он оживал и участвовал в разговорах, а иногда давал советы.

Хильда хлебнула из своей огромной кружки, отломила кусочек плюшки и сказала:

— А я рада, что всё так получилось. Благодаря Арбакешу, то есть Чебурашке, я словно вернулась в детство. Даже не думала, что всё это так отчётливо вспомню, словно это было вчера.

И без того большие глаза Чебурашки округлились.

— Ты тоже каталась по коридорам на больничной каталке?

— Нет, — хмыкнула Хильда. — Но когда я была чуть старше, чем ты сейчас, однажды со мной тоже случилось забавное приключение.

— Расскажи! — тут же попросил Чебурашка.

Хильда с сомнением посмотрела на Гену и остальных, а потом сдалась.

— Ну ладно. Однажды родители уехали на ярмарку, и Лидию — это моя сестра, взяли с собой, она была ещё совсем крошечной. А меня оставили дома, и мама сказала, чтобы я была умницей, убралась в своей комнате, не шалила и ждала прихода фру Карлсон, домработницы: она приходила к нам по выходным помогать по дому.

— Ты умела шалить? — восхитился Чебурашка.

— Все дети шалят, — пожала плечами Хильда. — А потом они становятся взрослыми и делаются ужасно скучными.

— И что случилось? — подпрыгнул от нетерпения Павел.

— Я решила, что если я сделаю что-то особенное, родители меня похвалят и не будут целовать только одну Лидию. Я решила испечь к их приезду пирог.

— Настоящий? — уточнил Виталий.

— Самый настоящий. С брусникой. Я много раз видела, как фру Карлсон месит тесто, и думала, что ничего в этом сложного нет. Духовку мне разжигать было нельзя, но я надеялась на помощь фру Карлсон.

— Получилось? — спросил Гена. — Плюшки у тебя получаются изумительные.

— Между моими сегодняшними плюшками и тем пирогом с брусникой годы опыта и тонны муки, — сказала Хильда.

Чебурашка нетерпеливо поёрзал, ожидая продолжения.

А Хильда не спешила с рассказом, с лёгкой грустью вспоминая ту давнюю историю. Странно, как же это она всё это забыла, а теперь вот внезапно вспомнила? Что же тогда случилось на самом деле?..

Как наяву видела она сейчас перед собой толстенькую девочку с куцыми косицами, торчащими в разные стороны.

Девочка пошла в чулан за мукой, достала с полки мешочек, но когда шла в кухню, мешок порвался и часть муки просыпалась на пол. В кухне Хильда достала большую эмалированную кастрюлю и принялась месить тесто. Фру Карлсон всегда разводила дрожжи в тёплом молоке и добавляла ложку сахара. Хильда решила положить дрожжей побольше, чтобы пирог получился пышным. Она долго воевала с прилипающим тестом, но в конце концов ей удалось его кое-как замесить, упихать в кастрюлю и поставить её возле батареи, чтобы тесто подошло. Сама Хильда потопала подметать пол в коридоре. Она так хотела, чтобы мама её похвалила!

Когда вернулась в кухню, тесто как раз сползало с табуретки. Оно уже поглотило папины очки и утреннюю газету, а теперь подбиралось к маминым тапочкам. Очки обнаружились, кстати, случайно, когда отлепленное от столешницы тесто перетаскивалось на противень. Потом Хильда полезла на полку за трёхлитровой банкой с вареньем. Банка была ужасно тяжёлой, и девочка боялась, что уронит её, но обошлось.

Почти… Хильда уже слезла с табуретки с банкой в руках, но тут под ногу ей попалась липкая тапочка в тесте. Банка полетела на пол и не просто разбилась, а разлетелась во все стороны. Стены, пол и даже потолок оказались в варенье! Хильда смотрела на всё это безобразие и не знала, что теперь делать. А ещё отчаянно хотелось разреветься.

— Какая шикарная получилась варенница! — услышала она рядом голос. — На вашей люстре столько варенья!

На подоконнике сидел смешной рыжий мальчишка с конопушками. Вихры его торчали в разные стороны, а мешковатые штаны болтались на одной подтяжке. Хильда даже не слышала, что кто-то залез с улицы в окно в дом.

— Уходи, — насупилась она.

— Ну нет, я так не играю, — сказал мальчишка. — Разве можно пропускать такое веселье?

Это был сын фру Карлсон, Хильда видела его пару раз мельком, когда он заходил вместе с матерью. Наверное, прибежал пораньше и решил забраться в окно — со штакетника в пригородке это было сделать совсем не сложно. Тем более такому шустрому мальчишке — Хильде такой подвиг вряд ли был по плечу: она бы повисла сарделькой прямо на подоконнике.

— Сказала, уходи, — зло сжала кулаки Хильда.

— Да ладно, чего ты так расстроилась? — спросил этот Карлсон — как же его звали? — и спрыгнул в кухню. — Пустяки, дело житейское, подумаешь, тесто убежало.

Он закатал рукава своей клетчатой рубашки и разжёг духовку — что категорически запрещалось делать Хильде. Но ведь она и не делала! Пока духовка разогревалась, он налил в ведро воды и сунул в руки Хильды швабру, а сам принялся собирать осколки. К счастью, банка распалась на крупные куски, мелких стёкол почти не было.

Они вымыли пол, стены и стол, а люстру Карлсон вытирал пальцем, стоя на табуретке. Он облизывал пальцы и жмурился, а Хильда держала табуретку, чтобы он не свалился.

Пирог подгорел с одного бока и получился кособоким, но Хильда ужасно гордилась тем, что она справилась. Они справились.

Когда пришла фру Карлсон, то ужасно напугалась, что Хильда сама включала духовку. Оказалось, у неё сломалась машина, поэтому она опоздала на целых два часа. Волшебных два часа, которые были у Хильды с её новым другом Карлсоном, подмигнувшим ей, когда раздался звонок в дверь, а потом куда-то спрятавшимся, пока Хильда ходила открывать.

— Милая, зачем ты разжигала духовку? Что я скажу фру Бок? Ох! — Фру Карлсон крутила Хильду во все стороны, желая убедиться, что с ней всё в порядке.

— Пустяки, дело житейское, — махнула пухлой ручкой Хильда совсем-совсем как Карлсон. — Мне помог Карлсон! То есть ваш сын!

Фру Карлсон потрогала лоб Хильды, зачем-то увела её в комнату и заставила лечь.

Она принесла ей морса с куском пирога — своего, принесённого из дома, потом долго гремела на кухне, перемывая пол и стены, а после села возле Хильды и, глядя ей в глаза с сочувствием, сказала.

— Давай это будет нашим маленьким секретом, хорошо?

— Что? — тихо спросила Хильда.

Ей снова хотелось плакать.

— Видишь ли… У меня нет сына. Я не знаю никакого Карлсона. У вас на окнах решётки, поэтому никто не мог пробраться в кухню.

— Но я видела его! — закричала Хильда.

Почему-то ей так важно было, чтобы ей поверили.

— Я не вру! Он был! И он мне помогал. И с ним было весело!

Фру Карлсон вздохнула и погладила Хильду по голове.

— Ты же не хочешь, чтобы мама подумала, что тебе мерещится всякое? Это всё выдумки.

Хильда хотела сказать, что у неё впервые появился друг. А ещё, что он обязательно вернётся. Но вспомнила поджатые мамины губы, когда та смотрела на неё, и улыбку, когда мама брала на руки Лидию. Фриду.

— И потом, — фру Карлсон поняла по лицу Хильды, что победа за ней, и привела последний аргумент: — Чтобы достать до люстры в кухне, табуретки недостаточно, у вас такие высоченные потолки! Разве что этот твой Карлсон умел летать.

— Нет, — неуверенно покачала головой Хильда.

У неё ужасно разболелась голова. Спорить больше не хотелось. Хотелось отвернуться к стенке.

— Нет, — твёрже повторила Хильда. — Он нелетающий. Карлсон не умеет летать.

Взрослая Хильда вынырнула из детских воспоминаний. Улыбка сползла с её лица. По щеке катилась слеза.