Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 3 февраля 1999 года. Охотничий рог и кислотные луга]

Странное утро

Третье утро (или что тут заменяет его) началось с дуновения ветра, несущего густой запах луговой травы.

Открыл глаза. Огляделся: мы были всё там же, где и уснули.

Но, кроме запахов, изменилась и тишина. Точнее, она исчезла. Если раньше в этих туннелях лабиринта было словно в пустой, глухой комнате, и из звуков доносились лишь шаги, шелест одежды да сбивчивое дыхание Драко, то сейчас слышались звуки ветра, пение птиц, шуршание и скрежет. Всё это доносилось из коридора, куда нам предстояло двигаться, хотя вчера ничего подобного не было. Даже стены поменялись: сейчас они походили по текстуре и цвету на каменную кладку в Хогвартсе.

Поднялся. Потянулся. Размял затекшее тело. Суставы тихо хрустнули. Посмотрел на Драко. Тот опять свернулся в позу эмбриона, лежал на полу и сжимал свой рюкзак, словно ближе него никого нет в жизни.

Решил пока не будить его, а посмотреть, что там за звуки и откуда дует ветер.

Идти пришлось недолго. Метрах в ста от нашей стоянки коридор заканчивался массивной деревянной дверью. Она была немного приоткрыта, и через зазор сквозило ветром.

Не спеша подошёл и с силой толкнул створку. Дверь нехотя, с громким, ржавым скрипом петель, подалась вперёд, и на миг меня ослепило. Даже зажмурился.

Когда зрение сфокусировалось, невольно присвистнул от удивления.

Передо мной раскинулись бескрайние, залитые светом просторы.

Картинка была абсолютно сюрреалистичной. Кислотной. Трава — настолько неестественно, пронзительно-зеленой, что резала взгляд. Небо — без единого облачка, ярко-голубое. Цвета выкручены на максимальную контрастность, как в дешевом магловском мультике или кино, когда пленку слишком сильно засветили. В реальной жизни таких красок просто не существует. Всё было максимально ярко. Но солнца не было видно: свет словно просто существовал и шёл одновременно со всех сторон.

В нос тут же ворвался густой, приторно-сладкий аромат незнакомых цветов и свежескошенной зелени. Запах был настолько плотным, что от него мгновенно замутило. Нос невыносимо зачесался. Чихнул два раза. Ладно, нужно идти обратно к Малфою и сказать, что предстоит прогулка под открытым небом.

Снова прикрыл дверь и вернулся к месту стоянки. Драко всё еще спал. Поражаюсь ему, конечно. Видно, это после Шварцвальда привычка — там тоже спал на матрасах в каменной клетке. Поморщился, когда мозг быстро подкинул картинку, кто там еще спал с Драко. Даже нога зачесалась. Пришлось побороть острое желание пнуть его.

Наклонился над рюкзаком, достал флягу. Потряс. Судя по глухому всплеску, осталось немного. Придется использовать запасы Драко, которые он так бережно обнимает во сне.

Открутил пробку и выпил. Затем поднял флягу и полил воду прямо себе на макушку, второй рукой растирая по волосам и лицу. Взбодрился. Ледяные капли разлетелись вокруг и попали на лицо Драко.

Малфой подскочил с пола, как ужаленный. Ботинки суетливо заскребли по камню. Слизеринец схватился за тёрновую палочку, вращая головой в разные стороны. Когда взгляд сфокусировался на мне, он тяжело выдохнул, опустил палочку и протёр рукой глаза.

— К... Ты почему всегда такой? От тебя вечно много шума и беспокойства. Как с тобой Грейнджер уживается? Помню, она всегда за порядок, отличница, староста. А ты — лохматое стихийное бедствие, — выдавил из себя сонный слизеринец.

Причём было видно: говорит это не чтобы обидеть, а действительно искренне не понимает.

— Она знает волшебное слово, — отшутился я и тут же перевёл тему. — Вставай, Драко. Лабиринт изменился, скоро мы выйдем из него.

Я махнул рукой в сторону двери.

— Там выход. И небо, и трава. Кажется даже птички поют. Но всё очень странное, сам увидишь. Давай приведем себя в порядок, поедим — и в путь. Возможно, то, что мы ищем, уже недалеко.

Малфой тут же подобрался. Встал на ноги, зевнул и потянулся. Посмотрел на меня, я молча кивнул ему на на его рюкзак. Тот понял. И полез доставать свои запасы еды и воды. Молния тихо зажужжала.

Выход из лабиринта

Как могли оттягивали выход. И мне, и Драко было не по себе, ведь там, на открытых просторах, нас могла ждать уже реальная, физическая опасность, а не только игры разума. Хотя, конечно, крупно повезло, что выбрались: если бы не уроки Дамблдора, кто знает, чем бы всё закончилось вчера. До сих пор пробирало от слов Тёмного. В теории он действительно мог выбраться из тёмного амулета, точно так же, как перемещался раньше я сам. Эффект резонанса двойной души. Исчез бы я — магия замка могла бы позволить появиться Тёмному мне. И каких бы дел он там натворил, даже представлять не хочется, точно бы устроил в Хогвартсе Содом и Гоморру.

Но и тянуть долго тоже было нельзя. Поднялся, поправил куртку, проверил палочку на правой кисти в фиксаторе и кобуру под мышкой с «Доводом». Закинул рюкзак на плечи. Малфой тоже поднялся; в одной руке зажата тёрновая палочка, другой он держал за лямки свой рюкзак.

Махнул ему рукой и, не дожидаясь, зашагал в полутёмный коридор. За спиной раздались быстрые шаги Малфоя и тяжёлое сопение. Подошвы его ботинок звонко били по камню.

Подошли к двери. С силой толкнул её и шагнул вперёд, прикрывая глаза ладонью от слепящего света. Драко шёл следом.

Когда вышли, вздохнул полной грудью. Воздух этого Иного мира был опьяняющим и очень вкусным. Маняще пахло озоном, сладким нектаром и свежескошенной зеленью. Хотелось дышать и дышать. Но вовремя остановил себя: с воздухом явно было что-то не так. Наверное, не только цвета, но и запахи, и даже сам кислород сделали до одури насыщенными.

Ветер касался моей кожи. Тёплый, но сухой, неживой, словно из фена. Не согревает, просто дует. И ни одной тени на земле — свет шёл отовсюду, выжигая даже контуры.

— Что за бред... — выдохнул Драко за моей спиной.

Обернулся. Черный зев лабиринта, из которого только что вышли, просто висел в воздухе посреди бескрайнего поля, словно дверной проем, вырезанный из пустоты. Но затем он начал постепенно растворяться, таять серым дымом. И через пару мгновений мы с Драко стояли посреди вечнозеленого луга. Трава была такая, словно её косили каждый день — ровная лужайка. Классический английский газон. Но вдалеке виднелись и высокие заросли. А вот деревьев не было вообще.

Где-то далеко впереди, на самом горизонте, над идеально ровным зеленым морем возвышался темный шпиль. Очертания высокой каменной башни.

— Нам туда, — указал рукой на шпиль. — Где-то в башне должна лежать книга. Пошли, блондинчик.

Драко огляделся. Видно, намеревался поспорить о выборе направления, но, кроме шпиля, ничего на глаза не попалось. Он тяжело вздохнул и кивнул.

Двинулись вперед. Вскоре газон сменился густой порослью, передвигались, утопая по колено в неестественно мягкой траве. Сочные стебли тихо, почти беззвучно шелестели и пружинили под ботинками.

Стебли не кололись. Не цеплялись за ботинки. Просто мягко раздвигались, как шторы в Хогвартсе. Настоящая трава так не умеет.

— Сдаётся мне, Драко, что здесь живут неправильные пчёлы, — задумчиво произнёс я. — И они, наверно, делают неправильный мёд.

Малфой не успел мне ответить, потому что внезапно раздался громкий и тревожный звук. Далекий, протяжный. Охотничий рог. Низкая, вибрирующая нота ударила по барабанным перепонкам, заставив внутренности болезненно сжаться. Остановились. Звук не повторился. Заозирались, но во все стороны тянулись лишь кислотные луга. Однако стоило сделать шаг, как раздался вой. Громкий, многоголосый, яростный собачий лай. Звучал так мощно, словно свора бесновалась где-то совсем рядом с нами.

Малфой положил мне руку на плечо. Его пальцы нервно впились в ткань куртки. Я обернулся.

— Что это? — хрипло бросил он.

— Конечно, возможны варианты, но, скорее всего, это и есть Псы Аннуна, о которых нам рассказывали, — ответил я, проверяя застежки на разгрузке. Пластик тревожно щелкал под моими пальцами. — Адские гончие властителя этих мест Пингвина.

— Гвин ап Нудд, — на автомате поправил меня слизеринец.

— Да, точно. Дурацкое имя, не мог себе проще выбрать. Но надо идти быстрее. Пока они орут так, что уши закладывает — они далеко. И, думаю, нам очень не понравится, если их вой станет тише.

Малфой ничего не ответил, лишь плотнее сжал палочку в ладони.

Двинулись дальше. Сколько мы ни шли, башня ближе не становилась.

А где-то за спиной, из-за невидимого горизонта, продолжал звучать охотничий рог. Вой адских псов не стихал. Он всё еще был громким. Но с каждым сделанным шагом казалось, что звук становится на децибел тише. Возможно, это только казалось. Но по спине бежали табуны мурашек. Быть может, собачки уже учуяли, что мы здесь, и взяли след.

Дикая Охота

Мы уже не шли, а бежали по этой кислотной, неестественно зеленой траве, так как где-то через метров пятьсот точно поняли, что звук становится тише. Стебли мягко, но назойливо хлестали по ногам. Малфой бегун был так себе: постоянно останавливался, чтобы отдышаться. А пока он судорожно глотал воздух, осматривал горизонт — пока ничего не было видно.

На одном из таких привалов я стянул куртку, скрутил её и запихнул в рюкзак. Драко молча сделал то же самое со своей кофтой. И остался в темно-зеленой рубашке. В этом свете было жарко, но жарко не как на солнце — а как под лампой в солярии.

Башня на горизонте маячила как спасительный маяк посреди океана, но расстояние сокращалось предательски медленно. Был бы один, то бежал бы и бежал, но этот чистокровный блондин и раньше только в квиддиче на метле летал, а после Шварцвальда и вовсе форму потерял. Хотя как можно потерять то, чего у тебя и не было. Поэтому после еще пары таких остановок решил: проще, если он пойдет шагом — меньше времени тратим на отдых.

А звук менялся. Громкий, раскатистый лай, который изначально закладывал уши, начал неумолимо стихать. Он больше не грохотал — превращался в глухое, приглушенное ворчание. И от этого становилось по-настоящему жутко. Правило Авалона работало: чем тише звук, тем ближе смерть. По спине пополз ледяной пот.

Башня хоть и приближалась, но всё так же была далека от нас, хотя идем к ней по ощущениям уже пару часов.

Обернулся.

Сюрреалистичный, яркий пейзаж где-то на линии горизонта позади нас пожирала плотная, пепельно-серая стена тумана.

Ткнул Малфоя в бок, показывая, чтобы он обернулся. Драко остановился и развернулся посмотреть.

— Мерлин, кажется, они движутся в нашу сторону, — прошептал он.

— Да что там кажется, тут к гадалке не ходи, это эти красноухие собачки за нами бегут, — ответил ему, почесывая лоб. — Если так дальше дело пойдет, то до башни мы, возможно, и не успеем. Ладно, давай вперёд. Может, он просто выгулять их решил.

Наша гонка продолжилась. Наверное, прошли еще пару километров, когда в очередной раз обернулся и увидел, что этот туман заполнил почти весь горизонт. Он медленно двигался к нам: кислотная трава меняла свой цвет, голубое небо серело там, куда приходил этот туман. В воздухе потянуло сыростью и заморозками.

Выпили с Драко воды. Она освежила пересохшее горло. Немного отдохнули и двинулись дальше. Вой стихал: его еще было слышно, но сейчас он казался далеким.

Снова перешли на бег. Но Малфой уже знатно вымотался от этой гонки: по его лицу стекали не просто капли пота, а целые ручьи, и он дышал, открыв рот. Слышался его тяжелый, свистящий хрип.

На очередном привале Драко опустился на траву. Я стоял и всматривался. Туман уже был почти рядом — километр или чуть больше.

Уже было видно, что туман не стелился по земле сам по себе — он двигался вместе с теми, кто в нем находился. Кто там был — не разглядеть. Но мелькали высокие тени.

Подошёл к Драко и подал ему руку. Слизеринец тяжело, как древний старик, поднялся; видно было, что ноги его плохо слушаются. Он попытался закинуть себе на плечи рюкзак, но я забрал его и повесил себе на плечо. Лямки впились в ключицу. Малфой уже даже не сопротивлялся. Не хотел тратить силы.

В этом мире, наверное, не было ночи, так как светло было точно так же, как когда мы сюда попали. А прошло уже точно часов пять-шесть. Но светло было с нашей стороны, солнечной и зелёной, а вот со стороны тумана было хмуро и серо.

Не знаю, на чём держался Драко. Наверное, аристократическая жилка не давала упасть лицом в траву, а может, то, что он хотел спасти Бэт, но у меня уже тоже ноги гудели от свинцовой тяжести. Давно уже такого не испытывал.

Башня уже была не просто шпилем, мы видели её очертания. Высокая, метров тридцать-сорок в высоту, грубые рубленые формы, вся черная. Кажется, что гладкая, окон или бойниц не было видно. Но до неё еще оставалось навскидку пару километров. Но и туман был всё ближе и ближе.

Мы уже слышали стук копыт, дыхание, хрип и рык десятков животных. Туман вытекал из-под их копыт и лап, замораживая яркую траву до ледяного, стеклянного хруста.

Цена крови

До башни уже оставалось всего ничего — метров двести. Но и туман был уже почти рядом.

Уже могли разглядеть, что там, в глубине туманной мглы, мелькали тёмные фигуры. Наверное, это и была Дикая Охота.

Затем показались гончие Аннуна. Собачки, если их так можно было назвать. Размером с хорошую скаковую лошадь каждая, а может, еще больше. Шерсть — ослепительно, мертвенно-белая, а уши — кроваво-красные, словно их окунули в свежую рану. Они не бежали, перебирая лапами. Они именно скользили по серому туману, который сам нёс их вперед. Пасти открывались, но лай превратился в едва различимый, леденящий душу шепот. Снежная пыль беззвучно взвивалась из-под их лап.

Они нагоняли. Неотвратимо, как надвигающийся локомотив.

Один раз мы увидели хозяина этих псов. Это был всадник, который возвышался над туманом, Гвин ап Нудд, Повелитель мертвых.

Зрелище было таким, что даже меня потряхивало, а я в своё время насмотрелся на дементоров.

Его лицо было абсолютно черным — не африканец, а словно в грязи валялся, а затем грязь застыла и въелась в кожу.

Глаза горели двумя пустыми ледяными провалами. Вместо стали на нем были доспехи, высеченные из глыб мутного зимнего льда. С каждым движением всадника лёд сухо, пронзительно потрескивал. Конь под ним не имел четких очертаний — сотканный из клубящейся тьмы, он не касался копытами земли. Всадник был еще далеко от нас, но это лишь вопрос времени, когда он до нас доберется. Хотя, скорее, быстрее нас его собачки разорвут.

Малфой сдавленно захрипел, тоже обернувшись.

Магия палочек здесь не работала — скорее всего, мы как-то после лабиринта не проверяли, но сейчас уже было поздно пробовать и рисковать не хотелось.

На ходу выхватил «Довод» из кобуры. Гоблинская сталь легла в ладонь. Перещелкнул на первую линзу. Механизм клацнул. Повернулся, вскинул руку, выпуская парализующий луч. Конечно, нехорошо первым нападать. Но что-то мне подсказывало, что они бегут за нами не потому, что хотят спросить, как добраться до библиотеки.

Тонкий парализующий луч сырой магии ударил в ближайшую гончую метрах в пятидесяти.

Огромная белая туша дернулась, кубарем полетев в туман. Сработало!

Но радость длилась ровно секунду. Пёс, даже не издав скулежа, мгновенно вскочил на лапы и снова заскользил по серой мгле, не сбавляя темпа. «Довод» лишь сбил их с ритма.

Пятился назад и выпускал парализующие лучи еще и еще. В воздухе запахло грозой и жженой шерстью. Гончие падали, спотыкались, путались друг в друге и тут же вставали. Это давало нам жалкие секунды форы, но башня была еще слишком далеко. Не успевали. Еще пару минут — и они сомкнут челюсти на наших шеях. Надеюсь, начнут с Малфоя и отравятся, всё же слизеринец. Я-то вообще несъедобный.

Свободная рука нащупала на поясе разгрузки две сферы — первая «Погремушка» светошумовая, а вторая газовая, «Тошнотик».

Не знаю, сработает ли. Но какие еще варианты?

Размахнулся и бросил, по очереди. А сам быстро отвернулся. За спиной раздался вначале громкий бух «Погремушки».

А затем через секунду противный визгливый свист и глухой взрыв «Тошнотика».

Обернулся: туман застыл, и появилось густое облако липкого ядовито-жёлтого дыма, который начал оседать вниз, одни пёсики замерли и крутили головами, другие чихали, покрывались язвами и вели себя так, словно не понимали, где находятся.

Нос, несмотря на расстояние, уловил смесь «сдохшего взвода скунсов», которых облили бензином и подожгли. Да, тем, кто там в эпицентре взрыва, не позавидуешь. Концентрат из луковиц бубонтюбера и порошок из сушеных щупалец ядовитой тентакулы — это вам не ромашки нюхать.

Развернулся и побежал догонять Драко, который, не видя, что я остановился, всё так же плелся к башне.

— Стой! — крикнул я, перехватывая Драко за локоть и разворачивая к себе.

Слизеринец тяжело дышал. Его глаза были уставшие, и сам он походил скорее на куклу, чем на живого человека, жизни на лице оставалось мало.

Я начал говорить быстро и чётко.

— Драко, мы не успеем. Ты важен для Бэт и ритуала. Я их задержу. А ты иди вперёд, до башни всего ничего осталось.

Малфой замотал головой. Но я уже всё решил. Вернул ему его рюкзак: мне он только мешать будет, а ему еда и вода еще пригодятся.

Но вдруг за спиной я услышал звук «Виииу». Резко развернулся и в последний момент успел схватить Драко за руку и упасть вместе с ним на траву. Над нами, обдав затылок арктическим холодом, пролетела ледяная стрела. Твою же...

Мозг лихорадочно заработал.

Раз палочки не работают, значит, возвращаемся к самым древним заводским настройкам. По заветам братьев Дамблдоров. Сырая магия. Намерение. И кровь.

Лежа на земле достал из пояса складной нож. Лезвие хищно лязгнуло. Не тратя времени на объяснения, схватил правую ладонь Малфоя.

— Драко, возможно, будет больно, но мне нужна твоя кровь.

Быстро полоснул лезвием по своей ладони, а затем сразу — по его. Малфой дёрнулся, зашипев от неожиданности и боли, и даже лицо прояснилось на миг.

Не давая ему порефлексировать, намертво сцепил наши окровавленные руки. Пальцы скользнули, горячая, липкая кровь смешалась.

— Щит! Думай о щите! Представь стену Хогвартса! — заорал ему в лицо, концентрируя всю свою волю, весь инстинкт выживания, вкладывая его в нашу сцепленную хватку.

Магия крови, усиленная отчаянием двух идиотов, что поперлись в Авалон, сработала.

Воздух вокруг нас взорвался. Выплеск сырой энергии был настолько мощным, что магия буквально впитала пролитую кровь. Рану обожгло раскалённым жаром — древняя сила магии мгновенно затянула и прижгла порезы на наших ладонях.

Из сцепленных рук вырвалась слепящая полусфера. Купол с оглушительным, низкочастотным гулом ударил в землю, взметнув волну зелёной травы. В нос ударил густой металлический запах и озон. Получилось.

В ту же секунду в щит врезалась ещё одна стрела, а затем ещё и ещё. Лёд со звоном разлетался в пыль об энергетический барьер. Но местный Леголас не сдавался и выпускал стрелу за стрелой. Но щит пока держал.

Я поднялся на ноги, не выпуская из своей ладони ладонь Малфоя, и он через силу тоже поднялся.

Внезапно белая туша врезалась в нашу сферу. Мы даже отпрянули назад. Огромная псина с красными ушами отлетела обратно, откуда появилась, словно напоровшись на высоковольтный провод. Раздался жалобный, шипящий визг. Следом отскочили ещё две. Туман постепенно доходил до нас, мир серел, и становилось холодно.

Псы перестали прыгать, но и не ушли. Собачки Аннуна рассыпались веером, беря наш багрово-синий пульсирующий купол в полукольцо. Уселись на краю серого тумана, скаля клыки, с которых капала призрачная слюна. Они просто сидели и смотрели на нас. Видно, не могут заходить без тумана на траву. И ждут пока хозяин подтянется.

Сидели и ждали.

Посмотрел сквозь стенку щита. Из тумана, медленно и неотвратимо, с жутким хрустом ледяного доспеха, прямо к нам выезжал Гвин ап Нудд. Хозяин этого мира.

Чёрт.