Братья по магии. Точка отсчета (джен)

— Гарри, ты готов одурачить Дамблдора и нарушить ему все планы?

Гарри был готов. Он тут же предложил сжечь дамблдоровский маячок, но Алекс объяснил ему свой план и напомнил, что они оставили следилку на Букле с определенной целью.

— Теперь ты понимаешь, что если бы мы её убрали, то Дамблдор бы понял, что мы её нашли и, больше того, можем убрать. Ни к чему, чтобы он знал о наших возможностях. Теперь мы можем его дурачить, осталось только придумать, как переместить следилку на другой предмет, который останется в твоём чемодане. Пусть директор думает, что мантия постоянно лежит там.

— А почему бы нам просто не оставить мантию в чемодане? Нам ведь не обязательно ей пользоваться. Тогда и следилку не нужно будет перемещать.

Алекс не нашёлся, что сказать в ответ. Для него обладание мантией-невидимкой было неотъемлемой чертой Гарри Поттера. Но мальчик не стал этого говорить, зная, как болезненно брат относятся к внешним проявлением его славы: шраму, очкам, всему тому, что, по его мнению, он был обязан иметь, чтобы подходить Алексу.

— Невидимка нам пригодится. Сколько ещё будет опасных ситуаций, когда мы сможем спрятаться под ней вдвоём и нас никто не обнаружит. Так что это вопрос нашей с тобой безопасности, — наконец сказал он.

Безопасность Алекса всегда была на первом месте для Гарри, и он кивнул, соглашаясь с этой идеей.

— Только я не знаю, как переместить следящие чары с одного объекта на другой, — немного смущённо сказал Грей. — Надо как следует поразмыслить. Может быть, понадобятся эксперименты.

— Значит, пока уберём её? — спросил Гарри.

— Да, пусть Дамблдор привыкает, что мантия лежит в чемодане. Пусть думает, что ты так её ценишь, что боишься лишний раз доставать.

Гарри хмыкнул, убирая мантию в дальний угол своего чемодана. Он воспользовался случаем, чтобы достать подарок для Алекса. Несмотря на обилие свалившихся на него самого подарков, Поттер даже на мгновение не забывал о том, что он должен вручить свой брату.

Алекс снял грубую оберточную бумагу, под которой обнаружился льняной мешочек с тремя перламутровыми пуговками.

— Надеюсь, тебе понравится.

Больше Гарри ничего не сказал, но его лицо передавало такое неприкрытое волнение, что Алекс не стал дольше тянуть. Стоило ему расстегнуть пуговки, как он понял, почему Энди всеми силами отговаривал его от покупки пижамы для Гарри: брат подарил пижаму ему. Именно этот предмет одежды и лежал в мешочке. Пижама была шёлковой, глубокого синего цвета, и конечно же, ни в какое сравнение не шла с той, которая была сейчас на Алексе.

Увидев восторг в серых глазах, Гарри, который в ожидании реакции брата задержал дыхание, быстро заговорил, усиливая впечатление Грея об обновке:

— Это шёлк акромантула, цвет называется «королевский сапфировый», чары накладывались по индивидуальному заказу. Энди сказал, что его отцу было очень приятно выполнить мою просьбу и подобрать для тебя самое лучшее, что только было в Твилфитт и Таттинг. Эта пижама очень удобная, в ней тепло зимой и прохладно летом, а цвет меняется со сменой времени года, — похоже было, что Гарри выучил наизусть описание, приложенное магазином к дорогому изделию. — Не хочешь примерить?

Алекс, забыв, что в комнате холодно и что он и так долго стоит раздетый, мгновенно скинул свою старую пижаму, ткань которой по сравнению с новой напоминала дерюгу. Он натянул брюки, а прежде чем надеть куртку залюбовался переливами ткани. На синей материи пробегали и исчезали тонкие золотистые линии, от чего казалось, что пижама — синяя в полоску. Мальчику тут же стало тепло.

— Теперь мой подарок, — сказал он и подвёл Гарри к его кровати, где под подушкой, наконец, обнаружился небольшой свёрток. Он был упакован в золотистую бумагу. Когда Гарри развернул его, внутри оказалась коробочка.

Удивлённому Поттеру, который явно не ожидал ответного подарка, потребовалось всё его самообладание, чтобы не расплакаться от нахлынувших чувств: это был его первый подарок на Рождество от брата! Гарри было даже не очень любопытно, что в коробочке. Сам факт того, что Алекс о нём позаботился, думал о нём, выбирал ему подарок, грел его душу.

Однако Алекса такое положение вещей не устраивало. Видя, что брат и не думает открывать коробку, он решил его поторопить, и вот уже Гарри с восторгом разглядывает кошелёк. Теперь настала очередь Алекса рассказывать в его свойствах.

— Кошелёк с незримым расширением пространства, четыре отделения. Кожа гебридского чёрного дракона, тиснёная рунами, отвлекающими внимание, предотвращающими кражу и потерю. Я хотел заказать привязку на крови, но Энди мне объяснил, что это незаконно. Я не стал настаивать, чтобы у его отца не было неприятностей. Ах да, металлические части позолоченные, золото — гоблинское.

Ошалевший от такой роскоши Гарри схватил брата за руку и, не выпуская кошелька, побежал в туалет, где было единственное зеркало на этаже. Там он, пытаясь уместиться в отражении, поменял форму и металл очков, чтобы гармонировали с его приобретением. Теперь они стали продолговатыми в золотой оправе. Алексу даже показалось, что золото — настоящее. Поттер вертелся перед зеркалом, поднимая руку с кошельком, чтобы получился ансамбль с очками. Старая, хотя ещё крепкая пижама Дадли несколько выбивалась из образа богатого преуспевающего бизнесмена, но Гарри это не смущало.

Алекс понял, чтобы подарок понравился, однако он попросил брата перед выходом из общежития вернуть очкам прежний вид. Гарри вздохнул, но согласился. Необходимость соблюдать осторожность напомнила ему о директоре.

— Алекс, ты сказал, что директор ждёт, что я пойду нарушать сегодня после отбоя. Как он собирается меня ловить? Я понимаю, следилка подскажет ему, где я, но он что, будет бегать за мной по всему замку? Я бегаю быстрее.

— Вообще-то, Дамблдор может мгновенно перемещаться по замку. У него для этого есть феникс, большая волшебная птица с красными и золотыми перьями. Правда, я его не видел, когда мы с тобой были в директорском кабинете. Но это не важно. Есть одно место, где он будет ждать тебя.

— Что за место? — без интереса спросил Гарри. Единственное, что могло его заинтересовать, это возможность посмотреть на физиономию директора, когда тот поймёт, что он ждёт напрасно.

— Какой-то пустой класс, не помню точно, где он. В нём будет стоять редкий артефакт — зеркало «Еиналеж»… Зеркало «Желание», — поспешно добавил он, видя недоумение на лице брата. — Такое название у него потому, что оно показывает самые сокровенные желания человека. Дамблдор почему-то уверен, что ты не отлипнешь от этого зеркала, чтобы смотреть на свою семью.

Гарри фыркнул. Он приобнял Алекса и показал на их отражение.

— Если мне надо посмотреть на свою семью, и не вживую, а в зеркале, то это зеркало вполне подойдёт, пусть оно и не называется так по-идиотски.

И тут Алекс вспомнил, что не рассказал Гарри ещё кое о чём, но теперь в этом уже не было необходимости. Ведь если человек счастлив, то в зеркале он увидит только своё отражение, что объясняется тем, что ему не о чем мечтать, у него всё есть. Своими словами Гарри показал, что ему хорошо, когда Алекс рядом. Алекс почувствовал, что у него в носу что-то защипало.

Время до рождественского ужина пролетело в разговорах о подарках. Когда возбуждение схлынуло, Гарри, довольный тем, что его простили, осторожно заговорил о крысе. Ему было важно убедиться ещё раз, что брат по-прежнему не только не обвиняет его, но и считает убийство предателя актом возмездия.

Алекс действительно так думал и, более того, чувствовал свою вину. Он был в Хогвартсе уже четыре месяца, и за это время вполне мог начать действовать. Попаданцу полагалось подружиться со Сьюзен Боунс, чтобы через неё затем выйти на её тетю. Во всех фиках Амелия Боунс, получив крысу-Питера, развивала бурную деятельность по освобождению Сириуса. Если бы Алекс не надеялся на то, что все пойдёт как в каноне и до третьего курса ещё далеко, то он бы успел добраться до Питера. А так непонятно, то ли крыса-анимаг действительно сдохла, — об этом говорили близнецы Уизли, — то ли сбежала, а может, в этой реальности вообще не была питомцем рыжих. И вообще, шансов подружиться со Сьюзен и понравиться Амелии было мало: Алекс вспомнил рейд Поттера на Хаффлпафф. Племянница главы Отдела магического правопорядка наверняка сообщила своей тёте о том, что национальный герой взял с неё деньги за колдографии и подписи.

К тому же, Алекс видел, что Гарри опять переживает на пустом месте. Чтобы поднять ему настроение перед праздничным ужином, Грей высказал предположение, что Короста не обязательна погибла от молнии Поттера. Петтигрю давно мог сбежать от Уизли или вообще к ним не попадать, а Гарри мог убить простую крысу. Алекс признался, что сам частенько поглядывал на неё в раздражении. Если бы он не лежал пластом после удара близнецов, он бы тоже поучаствовал, потому что очень злился на рыжих.

— Это, конечно, плохо — убить фамильяра, но я могу тебя понять, — заключил он и понял, что не очень преувеличивает.

— Фамильяр… — протянул Гарри и задумался о чём-то. Он вышел из своих мыслей только тогда, когда Алекс напомнил ему, что пора одеваться на ужин. Мальчики выбрали самую нарядную одежду и решили на пробу оставить мантии в спальне. Всё-таки сейчас каникулы, и профессора не вправе требовать от них, чтобы они всё время следовали дресс-коду.

Пройдя вестибюль, ремонт которого всё ещё был далек от завершения, мальчики вошли в зал, и Алекс остановился как вкопанный. Он не ожидал, что вместо отдельного стола, за которым будут сидеть вместе учителя и ученики, как Алекс помнил из канона, все усаживались за стол Гриффиндора.

Предположив, что в торце усядется Дамблдор, Алекс и Гарри выбрали себе место подальше от него, оказавшись напротив Снейпа. Против этого профессора они ничего не имели. С одной стороны от преподавателя Зельеварения сидела какая-то ведьма, что она преподавала, Алекс не знал, а с другой — Флитвик. И ещё это место было далеко от Уизли, которые в полном составе расположились с директорского края стола.

Конечно, без Дамблдора начинать никто не стал. В ожидании директора Алекс оглядывал стол, который в этот раз не ломился от яств: просто хорошее угощение и всё. Возможно, было решено, что одного пышного празднества будет более чем достаточно, а может, нападение перед отъездом заставило быть скромнее. Но если что и было в изобилии, то это индейки. Навскидку, за столом собралось около тридцати волшебников, считая и преподавателей, а индеек, бесстыдно выставляющих свои окорочка, было если не для каждого, то на каждую пару гостей по штуке точно.

— А я думал, что директор снова скажет эти странные слова, после чего на пустых столах появится еда, — заметил Гарри. — Но так даже лучше, сразу можно выбрать себе что повкуснее.

Под прикрытием Барьера братья обсуждали предстоящий пир, не стесняясь присутствующих профессоров, которые беседовали о своём. Если на своих уроках те не смогли засечь болтовню Поттера и Грея, то сейчас и подавно. Карту мальчики отключили, решив вернуть эту функцию после пира.

Внезапно все оживились: через боковую дверь в зал вошёл Дамблдор. Однако он не занял приготовленное ему место, а широким шагом пошёл вдоль стола и остановился прямо напротив Гарри.

— Северус, Филиус, вы не возражаете, если я сяду между вами? Я хотел кое-что с вами обсудить, а вы сели так далеко от меня!