Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Через несколько дней Сигнус договорился с Гектором Дагворт-Грейнджером, и тот приехал в дом Розье.

Гектор был, как читатель уже знает, превосходным зельеваром, одним из лучших в Британии. Он окончил Болонскую академию зельеварения, а его магистерская диссертация стала одной из основополагающих работ в своей области и давно вошла в число классических трудов. Он умел обращаться с редкими составами и не боялся рецептов, которые начинались по-французски, продолжались на фарси, а заканчивались словами вроде: «дальше поступать согласно семейному обычаю».

Он привёз с собой две сумки с пространственным расширением. Каждой вещи внутри было отведено своё место, а баночки, коробочки и флаконы были аккуратно подписаны. Друэлла встретила его и отвела в лабораторию отца.

Окна лаборатории выходили в оранжерею, поэтому даже днём здесь стоял зеленоватый полумрак. Вдоль стен тянулись тёмные шкафы с множеством мелких ящиков, под стеклянными колпаками поблёскивали весы, на полках ждали серебряные и каменные ступки, а над рабочим столом висела медная сушильная рама. В углу стояла колба, на дне которой всё ещё блестела золотистая жидкость, оставшаяся после последней работы Этьена.

На длинном столе лежали записи о пудре Розье, которые Друэлле удалось найти и открыть.

* * *

Гектор неплохо знал Этьена Розье: оба состояли в Гильдии зельеваров и не раз встречались на её заседаниях. Войдя в лабораторию, он первым делом подошёл к его портрету и поздоровался. Этьен открыл глаза, посмотрел на него и явно узнал, но ответить не успел: его снова сморил сон.

Лабораторию Гектор осмотрел с явным одобрением и признал, что устроена она превосходно. Как и полагалось в хорошей зельеварческой лаборатории, призывающие чары вроде Accio здесь не действовали: слишком легко было вместе с нужным предметом опрокинуть склянку или задеть котёл. Поэтому всё необходимое для работы держали на своих местах и расставляли так, чтобы до любой вещи можно было сразу дотянуться.

Однако с самого начала всё пошло не так. Уже через четверть часа у него пропала серебряная мерная ложечка. Вскоре её нашли в оранжерее: ложечка лежала у самого куста роз редкого сорта «Hector»⁽¹⁾. Гектор удивился совпадению и продолжил работу.

Затем исчез его ножик для резки корней и обнаружился на самой верхней полке. Гектор принёс лестницу, чтобы его достать, но лестница сама собой отъехала от шкафа. Гектор пожал плечами, достал из ящика запасной нож и вернулся к работе.

Но странности не прекращались.

Весы показывали разные результаты для одной и той же гири. Гектор проверил чаши, очистил их, заново выставил стрелку, но весы не желали вести себя как положено.

Он достал свои собственные весы и поставил на рабочий стол. Стол тут же едва заметно наклонился, мелкие разновесы покатились к краю, один за другим попадали на каменный пол и, словно нарочно, закатились глубоко под шкафы. Гектор молча опустился на колени и полез за разновесами.

Дальше было не лучше. Стоило ему найти в книге нужное место, как она захлопывалась; чернила засыхали на кончике пера прежде, чем он успевал что-нибудь записать, а шкаф, послушно открывавшийся перед Друэллой, закрывался, едва к нему подходил Гектор.

К концу первого дня он устал и уже начал поглядывать на лабораторию с подозрением.

На второй день Гектор решил ничего в ней не трогать, попросил Друэллу вынести книги и записи в соседнюю комнату и там спокойно занялся рецептом. Книги больше не захлопывались, чернила не сохли, и дело сразу пошло быстрее. К вечеру Гектор разобрался почти во всей последовательности приготовления.

Но стоило ему вернуться в лабораторию и попытаться перейти от записей к делу, всё опять пошло наперекосяк: ступка темнела, весы лгали, нужный шкаф не открывался, даже вода в серебряной чаше мутнела.

* * *

На третий день Гектор решил проверить, позволит ли лаборатория Друэлле работать под его руководством. И как только она взялась за зелье, всё сразу пошло как положено: весы все показывали верно, шкафы открывались, а смесь приобрела указанный в записях бледно-золотистый цвет. Но на том этапе, где уже требовалось мастерство профессионального зельевара, работа снова застопорилась. Друэлле не хватало опыта, а стоило Гектору самому коснуться ступки, как смесь серела, серебро тускнело, а вода в чаше мутнела.

К вечеру третьего дня он окончательно убедился, что дело не в инструментах и не в самом рецепте.

— Рецепт я могу восстановить. Но приготовить здесь пудру не смогу. Дом не позволяет мне здесь работать. Вам нужен зельевар, которого он допустит.

Он немного помолчал.

— Думаю, Этьен попытался предупредить меня ещё в первый день. Мерная ложка не просто пропала: её отнесли в оранжерею и оставили возле розы сорта «Гектор». Сначала я счёл это совпадением. Теперь уже нет. Вы сами видели: Этьен меня узнал, и, полагаю, это был его способ дать мне понять, что здесь за работу мне браться не следует.

В этот момент со стола исчезла его палочка. Через несколько секунд она обнаружилась у двери, аккуратно прислонённая к одной из его дорожных сумок.

Гектор посмотрел на Друэллу.

— А это, полагаю, уже прощание.

Гектор собрал инструменты, и Дом вернул ему всё до последней мелочи, включая два флакончика, пропажи которых он прежде даже не заметил.

* * *

Когда за ним закрылась входная дверь, Друэлла вернулась в лабораторию. Лестница стояла на прежнем месте, стол снова был совершенно ровным, папка с рецептом лежала раскрытой на первой странице, а серебряная ступка блестела как ни в чём не бывало.

Она посмотрела на портрет отца. Этьен сидел в кресле у окна и на этот раз не спал, хотя явно едва удерживал глаза открытыми.

— Что произошло? — спросила Друэлла.

Этьен медленно повернул голову.

— Ищи... другого.

— Зельевара?

Он прикрыл глаза, словно соглашаясь.

— Кого, папа?

Этьен с усилием поднял руку, но тут же уронил её на подлокотник.

— Ищи, — повторил он и закрыл глаза.

* * *

На следующий день Друэлла приехала к Нарциссе и рассказала ей о сне, о Соловье, об Альционе и Драко, о трёх днях работы Гектора и о словах Этьена.

Нарцисса особенно внимательно слушала рассказ о сыне.

— Я всегда думала, что его аниформа от Розье, но не знала, что Алтарь ему помог. Так или иначе, нам нужен другой зельевар.

Друэлла вздохнула.

— Если даже Дагворт-Грейнджера Дом не допустил, кого ещё приглашать?

— Северуса Снейпа.

Имя было лишь смутно знакомо Друэлле.

— Кто это?

— Ты должна его помнить, мама. Крёстный Драко. Профессор зельеварения в Хогвартсе. Я знаю Северуса много лет и доверяю ему. Если Дом требует другого зельевара, я бы начала с него.

Друэлла приподняла брови.

— Тогда почему Сигнус сразу не пригласил его?

— Потому что папа его почти не знает. Я напишу ему сегодня же.

1) Ботаническое латинское название — Rosa gallica 'Hector'. Это старинный сорт французской (галльской) розы, выведенный бельгийским селекционером Луи-Жозефом-Гисленом Пармантье приблизительно в 1840 году

Вернуться к тексту