Легенда о Синархе (гет)

Мрачные залы утопали в белом морозном инее. Паутина, затянувшая углы, застыла грубыми лоскутами. Свечи почти поглощённые наросшим воском, едва теплились, отбрасывая на стены пляшущие тени. В замке стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь звенящим, размеренным стуком чаши — единственный знак, что здесь ещё кто то обитал.

На троне, в возвышении восседала одинокая фигура. Его руки были бледны, глаза выделялись красным цветом, как запёкшаяся кровь или не огранённый рубин, лицо такое же бледное, выделали чёткие черты. Длинные смоляные волосы были откинуты назад, открывая высокий, холодный лоб. Взгляд источал не просто усталость — а вселенскую, копившуюся веками скуку, под которой тлела, хищная злоба.

Одеяние его говорило о власти. На пальцах — массивные перстни с тёмными камнями, впивающиеся в плоть. На плечах серебряные наплечники, вылитые в форме оскаленных черепов с длинными клыками; от них струился лёгкий, неестественный холод, покрывая металл инеем. На бёдрах — чешуйчатый пояс с пряжкой в виде шипящей змеиной головы. А на шее тяжелая золотая цепь, на который болтался огранённый аметист размером чуть меньше с кулак. И поверх всего — массивная мантия цвета пепла, ниспадавшая с плеч словно крылья сложившейся летучей мыши.

Граф Дракула. Собственной персоной.

Он механически постукивал серебряной чашей о каменный подлокотник. Казалось, ему было безразлично и её содержимое, и сам звук — просто привычный ритм, отмеряющий вечность.

Внезапно красные глаза вспыхнули ярче. Его голос — низкий, громовой, заставил содрогнуться иней на стенах. Он прокатился по залу грозным эхом, не оставляя места для молчания:

— Вальдемар! Валеска!

Пространство перед троном зашевелилось. Из морозной дымки, будто материализовавшись, закрутились две туманные воронки. Они сгустились приняв форму, и на паркете возникли две фигуры, почтительно склонившие головы.

Мужчина — с короткими, белыми волосами и ухоженными усами. Его глаза были пугающе светлы, почти призрачно-белыми, если бы не чёрные точки зрачков, они слились бы с оттенком кожи. Рядом стояла женщина — молодая, с холодной, статуарной красотой. Её глаза были того же ледяного оттенка, а волосы цвета жемчуга уложены в сложную, высокую причёску с массивными локонами.

Они были одеты в пышные, но потускневшие от времени наряды эпохи барокко. На ней — золотистое платье, некогда ослепительное, ныне выцветшее. На нём — строгий чёрный костюм, напоминающий ливрею верховного дворецкого. Они замерли в ожидании, не поднимая глаз, две идеальные тени в морозном сиянии тронного зала.

Дракула презрительно скользнул по ним взглядом и лениво изрёк:

— Я хочу знать и слышать…

Валеска первая подняла глаза — с горделивой готовностью. Голос был её высоким, а интонация с лестью:

— Мой повелитель, всё исполнено, как ты повелел. Приготовления идут в срок. Тот артефакт — дар Тёмного Властелина — его сила безупречна. Новые создания множатся и покорны вам. С такими темпами воля Тьмы будет свершена.

— Это прекрасно, Валеска, — ответил Дракула, без всяких эмоций.

Она на шаг отступила, и бросила на второго спутника злорадствующий взгляд.

— А что скажешь мне ты, старый друг? Я давно не слышал вестей с Запада.

Вальдемар выпрямился и стойко смотрел на хозяина. Голос его звучал чётко и безупречно учтиво:

— Мой господин, три гроба доставлены в замок. Я лично удостоверился в подлинности каждой кости. Остались лишь недостающие фрагменты — поиски идут.

Дракула возразил, но его голос был относительно спокойным:

— Ты слишком медлишь, Вальдемар. Старайся лучше.

Потом сменил тему, и в воздухе повисла новая, более острая нота:

— Что с Синархом?

Вальдемар не отводил взгляда, его характер выражал учтивую прямоту.

— Я не смею ничего утаивать, господин, но… с Синархом возникли трудности. Те, кого мы послали, не справились.

Глаза графа вспыхнули злобой. В мгновение ока он перенёсся к слуге — сгустком движущейся тьмы, и оказался прямо перед его лицом. Валеска в поклоне отпрянула на несколько шагов, содрогнувшись от страха.

— Вальдемар…— начал Дракула на удивление спокойно, но каждая буква звенела, как ледяная игла. — Я возлагал на тебя надежды. Зная твоё мастерство. Но когда я доверил самую важную задачу…

Голос его внезапно взорвался, заполнив зал гулким, сокрушающим рёвом:

— ТЫ ЕЁ ПРОВАЛИЛ!

Своды замка затрещали от гула. Лицо графа исказилось оскалом, обнажив длинные клыки.

— Хранители из Обители… опередили нас, — начал оправдываться слуга, он сдержанно держал свой страх, а может и вовсе его не ощущал, но отказывать в повиновении не смел.

— Ты послал туда целый выводок! Неужели охотников было столько, что их всех перебили? Или, может твои твари были слабы? — граф метнул гневный взгляд на Валеску, будто обвиняя и её.

— Сила Синарха пробудилась, — твёрдо доложил Вальдемар. — Не вернулся ни посланник, ни его стая. Горгульи свидетельствуют — это сделала она.

Он сделал паузу, затем добавил словно вручая последний козырь:

— И ещё, мой господин… вам следует знать: Синарх юна и слишком слаба, чтобы контролировать свою силу. Она не обучена.

Дракула замер, а затем начал расхаживать по залу, размахивая полами мантии в такт нарастающей ярости.

— Это лишь вопрос времени, когда она начнёт действовать. Но ты прав. Пока она юна — этим можно воспользоваться.

Он резко развернулся и вновь опустился на трон. Тон его стал приказным, не терпящим возражений:

— Выставить горгулий повсюду. Я хочу знать о каждом шаге Хранителей. Найди мне Синарха — она неизбежно проявится вновь.

Граф пристально посмотрел на слугу, в его алых глазах вспыхнула недвусмысленная угроза:

— И ещё, Вальдемар… больше не разочаровывай меня.

Слуги склонились в почтительном поклоне и растворились так же эффектно, как и появились — будто тени, унесённые ледяным ветром.