Гарри Поттер и кошмары будущего прошлого (гет)

Мысль о том, что они наконец делают хоть что-то для спасения Сириуса, придала Гарри достаточно спокойствия, чтобы выспаться по-настоящему. Он проснулся сразу же, как только Молли принялась стучать в двери, — и чувствовал себя на удивление посвежевшим. Выскочив из постели, он быстро принял душ, пока остальные Уизли только начинали шевелиться. Помня хаос, который устраивала семья Уизли перед отъездом в первый год, Гарри нарочно упаковал чемодан быстро и аккуратно. Если честно, он его и не распаковывал толком. Заперев замки, он спустил багаж к задней двери, пока Рон всё ещё плескался в ванной.

Артур сидел на кухне с чашкой крепкого чая и сонно моргал.

— Ах, Гарри, ты уже собрался? Молодец.

— Не хотел мешаться под ногами, пока все собираются, — объяснил Гарри. — Куда поставить чемодан?

— Я отнесу его к «Англии», как только допью... Эй, ты же не станешь... — мистер Уизли обречённо вздохнул, когда Гарри уже вышел с чемоданом в руках.

Гарри отметил, что чемодан в этом году будто бы легче управляется — даже несмотря на новые книги. Он задумался, не стоит ли накопить на такой же чемодан, как был у Грозного Глаза Муди. С его-то тягою к библиотекам, возможно, совсем скоро потребуется багаж помощнее.

Поставив чемодан у багажника, он вернулся в «Нору». В «Форде Англии» он не сидел с той самой ночи, когда сбежал из Суррея, — и вовсе не горел желанием повторять этот опыт.

На кухне Гарри схватил тост и поднялся наверх. Артур хотел было идти проверять мальчиков, но Гарри вызвался сам.

— Тебе ещё рулить, — сказал он. — А я в машине могу и вздремнуть, верно?

Улыбка мистера Уизли была какой-то болезненной — Гарри заподозрил, что дело в лондонском трафике.

Проходя мимо комнаты близнецов, он заметил, что те в панике запихивают вещи в чемоданы как попало. Гарри передёрнуло от одного вида этого бедлама. Он помнил, как они в тот год дважды возвращались в дом за забытыми вещами и едва не опоздали. Увидев коробку фейерверков, выглядывающую из-под одеяла, он молча ткнул в неё Джорджа. Фред побледнел, когда Гарри спросил, где его метла. Через секунду тот уже мчался вниз — растрёпанный, в одном ботинке, но решительный.

Усмехнувшись, Гарри поднялся на следующий этаж и постучал в дверь Джинни. Дверь приоткрылась — и он увидел лицо Джинни над вырезом ночной сорочки.

— Мам, я уже… — пискнула она и со стуком захлопнула дверь. — Гарри?! Что ты тут делаешь?

Гарри запылал так, будто это он ворвался к ней.

— Хотел узнать, нужна ли помощь с чемоданом.

— Э-э… минутку!

— Ладно, пойду к Рону, — сказал он и почти убежал.

Он помог Рону собрать вещи — тот всё ещё шарил под кроватью, когда миссис Уизли высунулась в дверь:

— Вы уже готовы?

— Почти, — ответил Гарри. — Проверяем, ничего ли не забыли.

— Поторопитесь, дорогие. Нам уже пора выезжать, иначе не успеем на «Хогвартс-экспресс».

После того как Рон нашёл свой «Вверх, Канноны!» под комодом, он наконец защёлкнул замки и потащил багаж вниз. Гарри задержался у двери Джинни — та была открыта. Он заглянул внутрь.

— Нужна помощь?

— Только закрою… — сказала Джинни, складывая запасную мантию в угол аккуратно уложенного чемодана. Закончив, она защёлкнула замки. — И прости, что огрызнулась.

— Да ладно, — торопливо сказал Гарри. — Ты просто испугалась.

— Не знаю, почему решила, что ты мама, — засмеялась Джинни. — Она никогда не стучит.

— Осторожней, — хмыкнул Гарри, подхватывая чемодан. — А то подумаю, что ты специально.

— Придурок, — весело сказала Джинни. — Давай помогу.

— Не надо, — отмахнулся он. — Так удобнее. Хоть какая-то польза от тренировок.

Джинни фыркнула и пошла следом. На лестнице Гарри едва не столкнулся с Молли, которая пыталась пригладить Рону волосы.

Они добрались до «Англии» ещё до того, как у Гарри устали руки. Артур поднял голову, но, увидев их, расслабился. Гарри помог ему уложить чемодан Джинни в волшебно расширенный багажник — только после торжественной клятвы хранить тайну.

Наконец все были готовы к отъезду. Близнецы, Рон и Гарри уселись сзади. Джинни плюхнулась рядом с Гарри.

— Хочу сидеть у окна, мам, — заявила она. — Говорят, магглы в машине укачиваются, если не смотреть наружу. А я ещё никогда так далеко не ездила.

Молли кивнула и уселась впереди, рядом с мужем и обиженным Перси.

Гарри раньше никогда не испытывал укачивания, так что не волновался. Но когда двери хлопнули и двигатель загудел, ему стало не по себе. Закрытые пространства обычно его не тревожили, но даже магически расширенный салон внезапно показался тесным…

Форд «Англия» медленно катился по просёлочной дороге, и Гарри почувствовал, как по коже пробежал холодок. Он сморщил нос — в салоне едва уловимо пахло чем-то тошнотворно-тяжёлым. Гарри вцепился пальцами в колени, стараясь удержать желудок от бунта. Конечно, когда Рон с близнецами вытаскивали его из Привит-драйв, он был в жутком состоянии… но машина ведь наверняка проветрилась с тех пор? Да и грязи он на сиденьях не оставил.

Но запах — приторный, затхлый — никак не выветривался. Стоило закрыть глаза, и он снова оказывался в той душной комнате, где ждал смерти просто ради того, чтобы прекращалась боль. Ждал спасения, которое могло и не прийти. И гадал — сколько в этот раз продержатся остальные, если он не сумеет остановить Волдеморта.

Он изо всех сил старался не выдать ни малейшего признака слабости. Только этого ещё не хватало — чтобы все увидели, что у него какая-то жалкая паническая атака. К счастью, Рон шумел с близнецами о квиддиче, Молли с Перси обсуждали его новые обязанности старосты, а Джинни смотрела в окно, задумчиво щурясь на пролетающие мимо дома.

Гарри глубоко вдохнул — и тут же пожалел об этом — и попытался закрыть глаза, игнорируя навязчивые, липкие видения.

Он чуть не вздрогнул, когда почувствовал лёгкое прикосновение к предплечью. Джинни переместила руку так, что её ладонь едва касалась его кожи. Гарри сосредоточился на этом ощущении, вытесняя остальное — запах, память, страх. Он внезапно понял, что её плечо прижимается к его руке. Он чуть-чуть приоткрыл глаза и взглянул на неё.

Она сидела, уставившись вперёд, будто бы заинтересованная только дорогой. Иногда краем глаза поглядывала на него, и губы её чуть сжимались. Гарри вздохнул и попробовал применить окклюменцию — спокойные, чистые мысли, концентрация на одном ощущении. На её руке.

Когда машина притормозила на светофоре, он вдруг понял, что задремал. После этого он чувствовал себя всё ещё дрожащим… но уже в порядке.

В «Кингс-Кросс» они прибыли в четверть одиннадцатого — времени было более чем достаточно. Гарри отстал от других и помог Джинни водрузить тяжёлый чемодан на тележку.

— Спасибо, — прошептал он, поправляя багаж.

Джинни улыбнулась, нисколько не прикидываясь.

— Я подслушала, как мама спрашивала папу, выдержишь ли ты дорогу. Они решили не вмешиваться и посмотреть, как будет. Будто ты бы показал хоть что-нибудь, если можешь это скрыть.

Гарри даже застыл. Странно — почему она видит его насквозь? Когда он выпрямился, Джинни уже чуть-чуть хитро улыбалась.

Они прошли через преграду порознь, но рядом — Гарри не хотел рисковать, что Добби вновь попытается помешать ему добраться до школы. Слишком многое изменилось; теперь он не мог полностью полагаться на то, что «знает будущее».

Но всё прошло гладко. После слёзных прощаний миссис Уизли они погрузили чемоданы в поезд и заняли пустое купе. Гарри, Рон и Джинни устроились внутри; близнецы ушли искать Ли Джордана и товарищей по команде, а Перси отправился на собрание старост. Почти сразу после этого Рон нервно вскочил и убежал искать Гермиону с Невиллом.

Гарри опустился на сиденье напротив Джинни и закрыл глаза, массируя виски. Головная боль, кажется, так и не ушла.

— Всё в порядке, Гарри? — раздался её тихий голос.

Он открыл глаза. Джинни смотрела на него с тревогой.

— Голова болит. Надеюсь, Малфой скоро заглянет — тогда я смогу спокойно отрубиться.

— Малфой? — переспросила она.

— Угу. Маленькому Драко очень нравится заглядывать к любимым гриффиндорцам в поезде. Похож на декоративную собачку, которая пытается пометить свою территорию.

Джинни прыснула, представив это.

— Думаю, Рон относится к нему куда серьёзнее, чем ты.

Гарри нахмурился. Он так и не узнал, что случилось с Драко во время войны. Он просто исчез после первых страшных событий — никто не знал, был ли он на Резне в Хогвартсе или нет.

— Рон прав, — сказал Гарри тихо, — нам всё равно придётся что-то с ним делать рано или поздно. Он ненавидит вас с Роном за то, что вы Уизли. Гермиону — за рождение. А меня... ну, тут и объяснять нечего.

Он взглянул на Джинни внимательно.

— Так что берегись его. Особенно если нас рядом не будет.

— Думаешь, я не могу постоять за себя? — спросила Джинни. Голос у неё был спокойный, но в нём просквозила стальная нотка.

— Думаю, Драко просто никогда не начинает, если вы в меньшинстве или если может напасть исподтишка, — возразил Гарри. — Я то же самое сказал Рону, Гермионе и Невиллу.

Джинни задумчиво кивнула. Поезд протрубил, дёрнулся — и тронулся с места.

Минут через пять дверь купе распахнулась, и появился Рон.

— Смотрите, кого кот притащил, — объявил он довольным голосом.

Гермиона закатила глаза, проходя внутрь, и следом вошёл улыбающийся Невилл.

— Знаете, — сказал Гарри, — нам стоит просто заранее занимать последний вагон «Экспресса». Так легче собираться всем вместе.

— А ещё так Драко и остальные быстрее поймут, где нас искать, — напомнила Гермиона.

— Вот это как раз преимущество, Гермиона, — возразил Рон. Он закрыл дверь на защёлку и выпустил Крукшанкса. Огромный рыжий кот недовольно фыркнул, но тут же запрыгнул Джинни на колени. Она начала гладить его за ушами, и громкое урчание заполнило купе.

Гарри постарался не показать, как ему вдруг позавидовалось коту, и улыбнулся.

— Наша фан-клуба не видно? — поинтересовался он.

— Пока нет, — ответил Рон. — Но в прошлом году они начали только после того, как поезд отошёл. Наверное, не хотели, чтобы родители увидели.

— Логично, — согласился Гарри.

— Бабушка бы очень хотела застукать Драко за чем-нибудь запретным, — мрачно подтвердил Невилл. — Мы много говорили летом… о тех вещах, что случились. Она сказала, что позор, что его отец имеет столько влияния в Министерстве. Если бы всё было как пятьдесят лет назад, когда ещё разрешали, она бы вызвала его на поединок.

— Ты имеешь в виду дуэль? — удивился Рон.

— Это нецивилизованный способ решать споры, — строго сказала Гермиона. — Это не доказывает, кто прав. Только кто лучше владеет заклинаниями.

— Может быть, — согласился Гарри, — но порой неплохо бы напомнить некоторым, что их языки пишут чеки, которые их тела не смогут оплатить.

Гермиона задумалась над этой мантрой, а остальные уставились на Гарри, не понимая. Он вздохнул и объяснил мантру магглов.

— Вот именно, — довольно сказал Рон. — Пара хороших заклятий отучила бы некоторых хамить. Особенно с теми чарами, что Гермиона уже выучила.

Гермиона закатила глаза, но Гарри заметил, как порозовели её щёки. Он откинулся на сиденье и почувствовал, как напряжение понемногу отходит. Присутствие друзей действовало лучше любого зелья: после тревожной дороги к «Кингс-Кросс» ему казалось, что поездка могла бы длиться вечно, лишь бы так оставалось — тихо, спокойно, безопасно.

Он даже не заметил, как задремал под негромкое перешёптывание.

Снилось, будто он бродит по подземной зале, увешанной змееподобными статуями, судорожно ищет что-то — и не может вспомнить, что именно. Хотел поднять палочку… но вспомнил, что выронил её. Но зачем он это сделал?..

Громкий удар вырвал его из беспокойного сна — дверь купе распахнулась настежь. Рука Гарри уже метнулась к палочке в рукаве, когда он распахнул глаза.

В проёме стояла Джинни — взъерошенная и разъярённая.

— Берите палочки и за мной! — прошипела она.

Гарри вскочил так резко, что сиденье качнулось. В голове мелькнула паника — но Джинни выглядела не раненой, а furious.

— Ч-что случилось? — пискнул Рон, голос у него сорвался.

— Меньше слов — за мной! — отрезала она.

Гарри моргнул и быстро кивнул. Он никогда прежде не видел Джинни настолько разозлённой — даже когда она вспоминала, как Перси доносил на близнецов.

Джинни рванула по коридору, Гарри следом. За спиной послышались быстрые шаги — остальные выскочили из купе.

У туалетов они заметили толпу, сбившуюся в проходе.

— Кажется, этот маленький урод сейчас заплачет, — раздался издевательский голос. Гарри узнал мерзкую насмешку Драко Малфоя.

— Ага, — засмеялась Пэнси Паркинсон, — что, Лавгуд, папочка напишет об этом статейку в своей газетёнке? Хотя, кому она нужна?

Расчищая себе дорогу, Гарри увидел, как они окружили маленькую девочку с короткими светлыми волосами и выпуклыми голубыми глазами.

— Ай! Она пнула меня, мелкая троллиха! — заворчал Крэбб.

— Мы сделаем с тобой куда хуже, если ты не отпустишь её. Прямо. Сейчас, — пророкотал Гарри. Он намеренно проигнорировал тихое «х-хм!» Гермионы. У него были дела поважнее, чем думать о том, как сильно за годы войны испортился его язык.

— Даже не вздумай нами командовать, полукровка, — процедил Драко. — И от предателей крови мы тоже приказы не принимаем.

Он осклабился. — Я слышал, что Василиски приютили тебя у себя, Поттер. Неужели всё настолько плохо, что тебе пришлось купить себе семью? Надеюсь, обошлись тебе подешевле.

Рон низко зарычал, но Гарри лишь скосил взгляд — и, отвечая, упрямо сосредоточил внимание на том, как солнечный свет играет золотистыми искрами в волосах Джинни. Только бы не сорваться и не метнуть заклятие первым.

— Нет уж, не купил, — сказал Гарри ровно. — А вот меня очень тронуло, что твои папаша сделал ставку на меня. Особенно учитывая, что он — лживый, убийца-пожиратель смерти, которому даже не хватает смелости признать свои преступления. Хотя… похоже, это у вас семейное, да?

Лицо Драко побагровело.

— Frigidio! — взвизгнул он, и из конца его палочки сорвался ослепительный голубой луч.

— Protego! — отбил Гарри, вскинув палочку над плечом Джинни. Перед ними вспыхнул щит, и луч отскочил в сторону, ударившись в дверь туалета. Металл мгновенно покрылся инеем — толстая белёсая полоса расползлась по поверхности.

— Mucosa Volatis! — выкрикнула Джинни.

Из её палочки вырвался зеленоватый луч и угодил Крэббу прямо в лицо. Тот заорал, зажимая нос, — и тут же завизжал ещё громче, когда между его ладонями извилось и вылетело крошечное серо-зеленое крылатое существо. Крылатая слизь взвилась вокруг его головы, царапая глаза. Крэбб попытался отбиться, разжал пальцы — и из каждой ноздри выпорхнули ещё три таких же.

Пока он в панике размахивал руками, зажатая ими девочка — маленькая, светловолосая, с круглыми выпуклыми глазами — сумела вырваться и броситься к гриффиндорцам.

Пэнси попыталась схватить её за мантию, но отдёрнула руку, когда Гермиона обрушила на неё жгучее заклятие.

Слизеринцы один за другим выхватили палочки.

Гарри усилил щит — но тут надрывающийся голос перекрыл гул:

— Немедленно прекратить! Палочки убрать! Я сказал — в сторону! Или ВСЕ отправитесь на отработку!

Перси показался из-за толпы — лицо его было красным как его волосы. Рядом маячила староста-когтевранка, высокая девушка с длинными каштановыми волосами.

Драко и его прихвостни нехотя спрятали палочки. Перси, морщась, снял заклятие с Крэбба, аккуратно стараясь не попасть под летящие сопли. Посылая ядовитые взгляды и бормоча угрозы, слизеринцы нехотя протиснулись мимо старост и скрылись за поворотом.

Лишь когда последний зелёный мантийный рукав исчез за дверью, Гарри опустил щит. Перси смерил его недовольным взглядом, но Гарри сделал вид, что не замечает.

Гермиона уже успокаивала маленькую блондинку — Гарри узнал в ней совсем юную Луну Лавгуд. Рон и Невилл вытягивались на цыпочках, пытаясь разглядеть, что случилось.

Перси, однако, не проявил ни тени сообразительности.

Он расправил плечи и зашипел на Гарри:

— Что я тебе говорил о том, чтобы не провоцировать неприятности? Такое поведение недопустимо! Мама не захочет услышать, что ты получишь наказание ещё до того, как мы прибудем в Хогвартс!

— Уверена, ты уже не терпишь, чтобы ей об этом рассказать, — холодно бросила Джинни, прежде чем Гарри успел толкнуть её локтем.

Перси резко повернулся к сестре, но тут вмешался Рон:

— А заодно можешь попытаться объяснить, почему мы должны были защищать первокурсницу от этих гадов! Где вы были, замечательные вы наши старосты?

— Это длилось уже какое-то время, — добавила Джинни. — Я всё слышала в туалете. И они попытались схватить меня, когда я вышла.

Гарри стиснул зубы, глядя на растрёпанные волосы Джинни — осознав, почему они такие. Он метнул тяжёлый взгляд на Перси.

Где ты был, когда они пытались напасть на собственную сестру?

— В купе! Быстро! — рявкнул Перси. Его лицо стало кирпично-красным. Староста-когтевранка положила ему руку на рукав, пытаясь его успокоить.

Гарри круто повернулся на каблуках, и вся компания направилась обратно к своему купе — Луна шла между Гермионой и Роном. Как только они вошли, Рон со злостью захлопнул дверь так, что все вздрогнули.

— Вот же бесполезный болван! — взревел он. — Слизеринцам и слова не сказал, а на нас сразу наехал!

— Он просто не хочет, чтобы казалось, что он кому-то потакает, — успокаивающе произнесла Гермиона. — Боится, что подумают, будто он как профессор Снегг.

— Ничего подобного, — вспыхнула Джинни. — Он только и ждал, чтобы Гарри вляпался во что-нибудь! Особенно при маме.

Гарри моргнул. Рон сердито метнул взгляд на сестру, но промолчал. Луна сидела на скамье между Гермионой и Невиллом, такая тихая, что почти незаметная. Она вздрогнула, когда Невилл осторожно откашлялся.

— Может… кто-нибудь объяснит, что происходит? — спросил он. — Медленно?

— Перси просто ведёт себя как идиот, — буркнул Рон. — Всё лето толком ни с кем не разговаривал.

— Последний месяц в особенности, — добавила Джинни. — И с Гарри он постоянно язвит.

— Это ещё что значит? — осторожно спросил Гарри.

— Ну… — Джинни поёрзала. — Ты ведь его никогда не разыгрывал. А если он огрызается на Рона или близнецов — это нормально, они наверняка что-то сотворили.

Рон поджал губы, будто хотел возразить… но передумал.

Гарри перевёл взгляд с одного рыжего на другого.

— Это ведь не всё, верно? — медленно спросил он.

Рон тяжело вздохнул.

— Когда мы с близнецами обсуждали, как тебя вытащить, Перси нас застукал и взъелся. Говорил, чтобы мы не совались, что министерство само разберётся, и если мы полезем, то только отцу на работе неприятностей наживём. Короче, чтобы держались подальше.

— А когда оказалось, что он ошибался? — тихо уточнила Гермиона.

— Вот именно, — мрачно сказал Рон. — Он ни слова не сказал, что был неправ. Притворился, что ничего не было.

— Нет ничего труднее, чем простить того, кто доказал, что ты ошибался, — пробормотал Гарри.

— Значит, он теперь злится и на тебя? — нахмурился Невилл.

— Может быть, — признал Гарри. В его памяти Перси становился невыносимым позже, когда начал работать в министерстве. Возможно, дело в том, что Гарри теперь жил в «Норе».

— Он всем стал гадить, Гарри, не только тебе, — заявил Рон.

— Рон, ты же видел, как он повёл себя после Диагон-аллеи, — покачала головой Джинни. — Он ждал нас всего пару минут, а выглядел так, будто не терпится нажаловаться маме.

— Кто-нибудь вообще спрашивал, есть ли у него проблемы с тем, что я живу у вас? — спросил Гарри почти шёпотом.

— Он молчал, когда мама с папой всё обсуждали, — нахмурился Рон.

— Это совсем не одно и то же, — заметила Джинни.

И тут тихий голос сказал:

— Мне кажется, он расстроился ещё и потому, что хотел хорошо выглядеть перед той девочкой, с которой был.

Гарри едва не улыбнулся. Никто, кроме меня, не знает, что он писал Пенелопе Кливотер пачками.

— Возможно, ты права, — сдержанно сказал он. А наблюдательность у Луны, значит, всегда была отменная.

Рон выглядел обескураженным, а Джинни задумалась.

— Кстати, это Луна Лавгуд, — объявила она. — Луна, это Гарри, Гермиона и Невилл. А вот с Роном ты уже успела познакомиться, к сожалению.

Гарри проигнорировал возмущённый вопль Рона и вежливо кивнул Луне. Девочка странно посмотрела на него, затем повернулась к остальным.

— Спасибо, что вмешались, — произнесла она отстранённо. — Мне надоело. Хотя, думаю, уже пора бы привыкнуть.

— Не говори глупостей, Луна, — резко сказала Джинни. — Ты не обязана это терпеть.

Луна лишь пожала плечами и взглянула в окно.

— Я надеялась, что за лето всё утихнет, — проворчала Гермиона. — Но Малфой с компанией явно решили продолжать, как ни в чём не бывало.

Гарри фыркнул:

— Эрмиона, ты же с ними в одном классе сидела. Ты знаешь, какие они тупицы. Они за свои чистокровные бредни будут держаться, пока их волоком не затащат в двадцатый век. — Он пожал плечами и ухмыльнулся. — Так что я предпочёл бы, чтобы мы таскали их туда за шкирку, а они визжали.

Рон громко расхохотался, Невилл тоже. Джинни тепло улыбнулась Гарри, а Гермиона тяжело вздохнула — но уголок её рта всё же дрогнул.

Луна уставилась на Гарри немигающим взглядом.

— Вы все, наверное, из Гриффиндора, — сказала она. Это даже не было вопросом.

Оставшаяся часть пути прошла в относительном спокойствии. Рон уговорил Гермиону сыграть с ним в шахматы, пока Джинни и Луна тихо беседовали, а Невилл просматривал журнал по Травологии.

Гарри снова задремал, но на этот раз странный сон его не потревожил. Когда он проснулся, поезд уже почти подошёл к Хогсмиду, а у него на коленях лежали две шоколадные лягушки. Он растерянно оглядел друзей, но никто не признался, кто подложил сладости. Пожав плечами, Гарри вскрыл одну как раз в тот момент, когда поезд остановился.

Пока учащиеся вставали и сбрасывали свой багаж с полок, Гарри натянул школьную мантию. Он с друзьями выбрался по задним ступенькам вагона и ступил на платформу. Высунувшись из-за толпы, можно было сразу заметить голову Хагрида.

— Пе-р-вокурсники — ко мне! — загремел великан. Несколько малышей тревожно завертели головами. — Остальные — к повозкам!

Постепенно шумная толпа начала рассортировываться.

— Как дела, Гарри? — пророкотал Хагрид, когда заметил их.

— Отлично, Хагрид, — улыбнулся Гарри. — У нас тут две новенькие — Луна и Джинни.

— Ну, я пригляжу за ними, не волнуйся, — пообещал Хагрид, склоняясь над девочками. — Слыхал, Артур с Молли все правила нарушили и девчонку завели, — пробурчал он. — А ещё я учился в Хогвартсе с одним Лавгудом. Это не твой ли папаша? — спросил он Луну.

Блондинка лишь наклонила голову и уставилась на него снизу вверх, так и не удостоив ответом.

— Ладно, неважно. Я подниму их к распределению через минутку, — сказал он, махнув им напоследок.

Гарри не удивился, увидев, что видит фестралов, впряжённых в кареты, — теперь это зрелище стало привычным.

Четверо забрались в просторную повозку, где оставалось ещё много места. Вскоре карета тронулась и покатила по дороге к воротам Хогвартса.

Большой зал оказался точь-в-точь, как Гарри помнил. Он заранее поднял ментальные щиты, прежде чем взглянуть на преподавательский стол. Профессор Снегг сидел рядом с весело щебечущим Гилдероем Локхартом, и по выражению лица зельевара можно было подумать, что он мечтает заполучить склянку с ядом. Дамблдор встретился с Гарри взглядом, кивнул едва заметно — и не попытался заглянуть ему в мысли. Это вселяло осторожную надежду, и Гарри так же коротко кивнул в ответ.

Садясь за стол Гриффиндора, Гарри специально оставил места между собой и Роном, а также между Гермионой и Невиллом. Он помахал Дину и Симусу, но, наверное, выглядел рассеянным. Вряд ли кто-то из его друзей удивился: он не думал, что Распределяющая шляпа станет double-cross ему, но начало года — дело тонкое.

Невилл нервничал, а Гермиона с видимым беспокойством поглядывала то на Гарри, то на Рона. Гарри тихо хмыкнул и повернулся к другу:

— Если она её отправит куда-нибудь ещё, — буркнул он, — предлагаю устроить костёр.

Рон моргнул, озадаченно, но уже через секунду его лицо расплылось в широкую улыбку.

Гермиона на миг выглядела возмущённой, но тут же расхохоталась. Она быстро прикусила губу, увидев строгий взгляд профессора МакГонагалл, которая уже поднималась, видимо, чтобы привести первокурсников. Невилл лишь тихо ухмыльнулся.

Вскоре в зал ввели новеньких, и профессор МакГонагалл остановилась, дав Распределяющей шляпе возможность разразиться песней.

В свечах — огни, мерцает зал,

Настал учебный год.

Листва клонится, тихо пала —

Вернулся школьный род.

Глазами полными тревог

Глядят новички вокруг.

Куда же вам? Решу уж я —

Не будет горьких мук.

В Когтевран идут умы,

Где ценят разум, блеск идей.

В Слизерин — те, чьи планы скрытны,

Амбиции сильней.

В Пуффендуе — верные сердцем,

Трудяг сплочённый славный труд.

А Гриффиндор — отваги крепость,

Они врагов не подведут.

Я — шляпа, что решает честно,

Где будет каждому уют.

Надень меня — и очень быстро

Тебе найдут приют.

Ученики разразились аплодисментами, даже слизеринцы. Гарри подумал, что им, пожалуй, стоило проявить вежливость — а то глядишь, шляпа и вовсе не даст им ни одного первокурсника.

Профессор МакГонагалл принялась за список, и Гарри с облегчением отметил, что сидеть здесь куда приятнее, чем врезаться в Битьевую иву на бешеной машине.

Не обошлось без мелких заминок: когда Колин Криви пулей рванул к пустому месту рядом с Гарри, им с Роном пришлось вежливо объяснять, что это место они держат для его сестры.

— Лавгуд, Луна, — произнесла МакГонагалл.

Блондинка вышла к табуретке спокойно, почти деловито, и водрузила шляпу на голову. Она сидела больше минуты, прежде чем шляпа нехотя произнесла:

— Гриффиндор.

Среди учеников послышалось недовольное бормотание, но Гермиона махнула Луне, приглашая сесть рядом, и её искренней радости невозможно было не верить. Гарри даже пришлось прятать слишком горделивую улыбку.

Джинни была одной из последних. Едва шляпа коснулась её рыжих волос, как громко объявила:

— Гриффиндор!

Гарри хлопал вместе с братьями так яростно, что ладони занемели.

Покрасневшая Джинни села между Гарри и Роном, и Мальчик-Который-Выжил выдохнул, сам не замечая, что задерживал дыхание. Ещё один шаг. Мы все тут. Вместе.

Гермиона что-то шептала Луне, когда распределение подходило к концу. Гарри вспомнил, как она когда-то призналась, что у неё почти не было друзей до Хогвартса, и подумал, что на Луну эта мысль подействовала особенно сильно — после того, как они видели, как её травят.

Дамблдор поднялся.

— Итак, мы начинаем новый учебный год в Хогвартсе! Но прежде, чем приступить к трапезе, несколько слов: Автаркия, Диаспора, Квизикал! А теперь — пируйте!

С этим блюда на столах тут же наполнились едой, и у Гарри громко заурчало в животе. Джинни едва слышно фыркнула, когда Гарри наколол на вилку приличный кусок ростбифа. В прошлом году он так и не смог как следует насладиться угощением после голодных недель у Дурслей. Гарри нахмурился, нагружая тарелку. В последнем письме Голдфарба говорилось, что дядю Вернона уволили и предъявили обвинения в растрате на «Граннингсе». Он избавился от своих никчёмных родственников, и те только-только начинали расплачиваться за всё, что сделали. Но мысли снова и снова натыкались на них в самые неожиданные моменты, раздувая старую горечь.

Луна наблюдала, как соседи вокруг наваливают себе горы еды.

— Я читала, что в кухнях Хогвартса испытывают особые пищевые добавки, вызывающие привыкание, чтобы люди переедали в ресторанах, — сказала она. — Похоже, эта точно работает.

Невилл, единственный, у кого рот был свободен, рассмеялся:

— Нет, мы всё это потом сжигаем. Гарри заставляет нас заниматься утренней зарядкой и боевыми искусствами. Я раньше всё ронял и вечно спотыкался… теперь спотыкаюсь только вдвое реже.

— Только когда проходишь мимо слизеринов, дружище, — заметил Рон, прожевал и закинул ещё ложку картошки.

— Хочешь к нам присоединиться? — осторожно спросил Гарри. Он почувствовал удобный момент и решил не упускать шанс. — Джинни с нами занимается, так что ты не будешь единственной новой девочкой.

Луна уставилась на Гарри так долго, что он успел испугаться: не ляпнул ли что не то. Наконец она кивнула:

— Мне бы хотелось.

Она взялась за еду, и разговор стих.

Пир прошёл без происшествий. К моменту, когда подали десерт, Гарри уже клевал носом. Когда сладости убрали, профессор Дамблдор поднялся, и в Большом зале сразу стало тихо.

— Что ж, — весело произнёс он, хотя голос звучал как колокол, — раз уж наш великолепный ужин подошёл к концу, у меня есть ещё одно объявление. Пост преподавателя по Защите от Тёмных искусств в этом году занимает широко известный Гилдерой Локхарт.

По залу прокатились редкие аплодисменты — в основном со стороны ведьм. Локхарт сверкнул ослепительной улыбкой, показав слишком уж много зубов. Рядом профессор Снегг скривился так, словно ему под нос подсунули испорченный настой.

— Я уверен, вы окажете ему тёплый приём, — продолжил Дамблдор с привычными искорками в глазах. Гарри задумался: знает ли директор, что нанял никудышного шарлатана? Или просто совсем не было других кандидатов?

После очередного хаотичного исполнения школьной песни — нарушение всех законов рифмы и вкуса в одном флаконе — учеников наконец отпустили спать.

Гарри, сытый и сонный, плёлся за Перси к башне Гриффиндора. Он едва замечал злобные взгляды некоторых слизеринов. Он попытался запомнить пароль — «ивка» — и прошёл в гостиную. Был соблазн вздремнуть у камина, но он боялся, что просто вырубится там до утра. Убедившись, что все знают: встают на две часа раньше для тренировки, Гарри добрался до спальни. Он успел переодеться в пижаму — и отключился.

Гарри проснулся, яростно дёргаясь, сбросив одеяло на пол. Потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять: он в Хогвартсе, а не под обломками рухнувшего дома в Девоне.

Тот случай едва не стал последним. Они так и не узнали, как Пожиратели нашли укрытие, но им чудовищно повезло, что Гермиона заметила опасность до того, как они вышли на задний двор. Благодаря этому троица успела укрыться и открыть ответный огонь — вместо того чтобы получить проклятие в спину. Но когда Рон оглушил последнего нападавшего, блуждающее заклинание Reducto разнесло заднюю стену кухни, а заодно и кусок крыши. Гарри отбросило, придавило рухнувшими балками; он очнулся, когда друзья откапывали его. Прижатый руками и ногами, он едва не впал в панику. Гермиона заметила это первой: она взяла его за руку, гладя по щеке, пока Рон разгребал доски. Он отделался порезами и синяками, но чувство полной беспомощности сидело в нём куда глубже.

К тому времени, как дыхание выровнялось, Гарри был окончательно бодр. Он натянул халат, вытащил из чемодана чернильницу и пергамент — и лишь потом вспомнил: Джинни теперь здесь, в Хогвартсе. Писем больше не нужно. На часах было ещё рано — почти два часа до подъёма группы — поэтому Гарри выбрал книгу по лечебной магии среднего уровня и спустился вниз.

Он удивился, увидев в такой ранний час кого-то в гостиной — тем более Джинни. Она спала полулёжа на диване, уткнувшись лбом в подлокотник. Гарри замер, потом снял плед со спинки дивана и бережно накрыл её. Особое внимание уделил ногам — он помнил, как она жаловалась на вечные холодные ступни. Закончив, он устроился в кресле у камина и раскрыл книгу.

Когда подошло время утренней пробежки, Гарри захлопнул книгу, поднялся и потянулся. Он наклонился и легко коснулся Джинни плеча. Она вздрогнула и так резко села, что они едва не стукнулись лбами.

«О, Гарри, я… э…»

— Не могла уснуть? — подсказал он.

Она кивнула, лицо у неё стало ярко-красным. Потёрла глаза, моргая, словно совёнок.

— Со мной такое постоянно, — успокоил её Гарри. — Это ты впервые спишь вне дома?

— Почти впервые.

— Тогда удивился бы, если бы у тебя всё прошло гладко. Скоро пора на пробежку. Не могла бы ты разбудить и Луну?

Джинни взглянула на него испытующе:

— Она тоже будет заниматься… ну… тем? Другими нашими практиками?

Гарри наморщил лоб, будто размышляя:

— Думаю, это было бы неплохой идеей.

Но Джинни не была из тех, кто тянет с вопросами:

— Почему? — спросила она прямо.

— Ну… судя по тому, что ты о ней рассказывала, она хорошая девочка. Но ей придётся очень непросто, если рядом не будет людей, которые за неё вступятся. Единственная проблема — на уроках: вы с ней будете отдельно от нас. Так что присматривать за ней там придётся тебе.

Джинни сглотнула.

— Я буду, — твёрдо сказала она. Она удивила Гарри, резко обняв его, и тут же умчалась наверх, к своей спальне.

Через полчаса они уже выбегали из замка на утренний воздух. Гарри задал умеренный темп, чтобы Луна могла поспевать. Но к середине пробежки её и без того бледное лицо покраснело до цвета свёклы. И вот неожиданно именно Невилл — Невилл! — замедлил шаг, подстроился под её темп и заговорил, когда она начала отставать:

— Мне тоже было очень тяжело сначала, — прохрипел он, переводя дух. — Потом привыкаешь.

Луна лишь кивнула — говорить ей было некогда.

Закончив разминку, они перешли к растяжке; Гарри и Джинни показывали Луне базовые движения. Потом, всё оставшееся время упражнения, Гарри работал с Луной: показывал стойки и простейшие блоки.

Через час они сидели под большим деревом у озера. Гарри рассказал, как Гермиона вычислила, что профессор зельеварения пользуется легилименцией на учениках, а затем объяснил основы окклюменции. Остальные сосредоточились на медитации. Невилл, вернув Гарри его книгу, тут же предложил заново одолжить её Луне — при условии, что она никому не позволит увидеть обложку.

— Мы стараемся держать всё это в тайне, пока не поймём, как он отреагирует, — объяснил Гарри.

— Он законченный мерзавец, — процедил Невилл, даже не открывая глаз. — Если узнает, из какой книги мы учимся, попытается её конфисковать.

— Если мы возразим, ему придётся объяснять, почему он так не хочет, чтобы мы изучали окклюменцию, — заметил Гарри.

— Он выкрутится, — горько отрезал Невилл.

Из всех перемен, произошедших с друзьями, Гарри больше всего поражали перемены в Невилле. Регулярные тренировки постепенно превращали пухлого, нескладного мальчика в крепкого, жилистого парня. Гарри неловко признавал себе, что так мало поддержки — всего пара разговоров — изменили жизнь Невилла куда больше, чем он когда-либо помогал ему в прошлой жизни. Разговор на лодке перед распределением словно запустил в мальчике совершенно иной путь развития.

Но главное — изменилось отношение Невилла к зельевару. Прежний ужас перед Снеггом будто растворился. Теперь, когда тот бросался на Гарри с очередной придиркой, Невилл зло сжимал кулаки, и Гарри почти ожидал, что однажды он выхватит палочку и огреет профессора заклинанием.

Когда Гарри начал проверять ментальные защиты друзей, его ошеломили две вещи. Первой — то, что щиты Невилла почти сравнялись с Гермиониными, хотя она упражнялась больше месяца, а он — меньше недели. Второй — Луна. Проверяя, есть ли у неё природное сопротивление легилименции, Гарри погрузился в её сознание… и чуть не потерял ориентиры. Он без труда проник внутрь, но то, что увидел, было… хаосом. Калейдоскоп образов, ассоциаций, несвязанных мыслей и странных параллелей. То, что для неё было очевидной логикой, для любого другого было бы головоломкой.

Заинтригованный, Гарри задержался дольше, чем следовало. Он не мог выведать у неё ничего личного — всё тонули в шуме, — но зато заработал тяжёлую, пульсирующую головную боль.

Ну что ж… интересно, подумал он. Всё может обернуться куда лучше, чем я ожидал.

К тому времени как они вернулись в замок, чтобы принять душ и переодеться к завтраку, головная боль у Гарри почти прошла. Завтрак оказался заметно спокойнее — не было воплей очередного Письма-Как-Есть от миссис Уизли. Хотя Гарри и задумался, что же творит Добби, раз уж тот не пытался «спасать» его всю дорогу.

Профессору Макгонагалл он улыбнулся очень тепло, когда та вручила ему расписание. Это её слегка смутило, но Гарри трудно было воспринимать её суровость всерьёз — не после того, как в прошлом он видел, как она разнесла Амбридж на клочки ради него.

Затем они разошлись по парам. У Джинни и Луны в первый урок были чары, а у остальных — травология.

Профессор Спраут была заметно оживлённой — неудивительно, ведь ей больше не приходилось перевязывать Плакучую Иву под руководством Локхарта, чьи «советы» стоили ей одного острого приступа головной боли каждую неделю. Она приветствовала их с особенной теплотой, когда гриффиндорцы и пуффендуйцы собрались у теплиц. И вскоре повела их к теплице номер три — запертой, потому что внутри содержались самые опасные растения их программы.

Гарри с трудом удержал улыбку, когда на вопрос профессора Спраут о мандрагорах первым взметнулся… не Гермионин, а Невиллов пухлый кулак.

— Мандрагора используется при приготовлении очень сильных восстановительных зелий, — отчеканил Невилл. — Экстракты мандрагоры — основа многих противоклятвенных и противопреобразующих зелий. И кроме того, она страшно полезна для выведения вредителей в теплице.

Профессор Спраут удивлённо нахмурилась:

— Каким же образом, мистер Лонгботтом?

— Ну… — Невилл смутился лишь чуть-чуть. — Я держу несколько штук в горшках в центре нашей теплицы дома. Раз в неделю надеваю защитные наушники и выдёргиваю одну на минутку. Крик мандрагоры смертелен для всего, что его услышит, — так что большинство вредителей погибают сразу.

— Блестяще, мистер Лонгботтом! — просияла профессор Спраут. — Находчивейшее использование того, что многие считают недостатком! Тридцать очков Гриффиндору!

Пуффендуйцы слегка приуныли от такого щедрого награждения чужого факультета, но раз уж никто из них не поднял руки, винить им было некого.

Гарри уже не так испугался визгливо-рыдающего младенца-растения, когда они выдёргивали мандрагоры из земли, хотя зрелище всё ещё было неприятным. Главное, чтобы в этом году им не пришлось варить мандрагорное зелье.

Работая вчетвером, они легко избежали пары с Джастином Финч-Флетчли. Гарри мельком подумал, не испортит ли это что-нибудь в изменившейся временной линии, но нет — дневник Том Реддла был надёжно спрятан, а значит, Джастину уже ничего не грозило.

К концу урока все были грязные, потные и усталые — попытки усадить орущих, скользких младенцев обратно в горшки давались нелегко. Гарри отчаянно мечтал о душе, но успел лишь умыться и вытереть руки, прежде чем нужно было идти на трансфигурацию.

Урок профессора Макгонагалл был куда свободнее, чем травология, где Невилл был явным знатоком. Гермиона, как обычно, первой давала ответы — но не каждый раз. Один раз Рон обошёл всех, и довольная Гермиона улыбнулась так, что его уши стали цвета свёклы. Гарри задумался, сколько же Рон учил летом.

В конце урока они устроили соревнование: кто превратит жука в самую замысловатую пуговицу. Когда профессор Макгонагалл подошла посмотреть, зачем им столько жуков, она лишь тяжко вздохнула, увидев результаты их «творчества».

Обед прошёл довольно спокойно, хотя Джинни хохотала, рассказывая о первом уроке заклинаний. По её словам, профессор Флитвик был «ужасно миленьким». Гермиона была почти оскорблена таким намёком на неуважение и уже открыла рот, чтобы отчитать подругу, когда вмешалась Луна.

— Джинни, нехорошо смеяться над человеком, который пострадал от зелёно-крылых фамп-гайзеров, — произнесла Луна своим непроницаемым тоном.

Гермиона заморгала.

— Зелёно-крылых кого?

— Фамп-гайзеров, — столь же серьёзно ответила Луна. — Они любят нападать на маленьких детей и высасывать у них весь ростовой потенциал. Профессор Флитвик, похоже, наткнулся на целое гнездо, и ещё в раннем детстве. Им удалось украсть у него каждый дюйм, который ему полагался. Это очень печально. Взрослым они уже безвредны — всё равно рост не изменится.

— Интересно, Хагриду не помешало бы встретить парочку таких в детстве? — вполголоса спросил Рон.

— Это… это нелепо! — возмутилась Гермиона.

Луна просто спокойно посмотрела на неё. Молчание затянулось настолько, что Гермиона начала нервно ёрзать на скамье. Когда Луна наконец заговорила, в голосе не было ни тени злости — только искреннее любопытство:

— Вы говорите как наши соседи-магглы, которые отказываются верить в магию. Почему так?

Гермиона чуть отпрянула, но промолчала. Она выглядела растерянной. Затем внимательно вгляделась в лицо маленькой блондинки — и сразу же вздрогнула, словно от толчка. Потёрла глаза.

— Я… никогда не слышала о таких фамп-гайзерах, Луна, и их нет в справочнике Скрамандера. Где ты о них прочла?

— В статье в «Прорицателе». Могу найти номер, если хочешь.

Гермиона кивнула медленно, всё ещё потирая виски.

После обеда Рон предложил выйти во внутренний дворик для свежего воздуха перед следующим уроком. Выходя из Большого зала, Гарри притормозил и зашагал рядом с Гермионой, которая всё ещё хмурилась.

— Ты пыталась использовать легилименцию на Луне, — сказал он тихо. Это не было вопросом.

Гермиона кивнула.

— Со мной произошло что-то очень странное.

— Знаю. У меня было то же самое утром на тренировке. Либо она гений, либо… ну, мышление у неё очень необычное. В любом случае её мысли сложно прочесть.

— Ты думаешь, она… в порядке?

— Вполне, — ответил Гарри. — Она просто… другая. Есть люди вроде Эйнштейна — алгебру забывают, счета боятся, а потом бац — и открывают специальную теорию относительности.

— То есть она и правда так думает? — изумилась Гермиона.

— Да. У каждого из вас есть свой «отпечаток», своё ощущение. У неё — просто очень, очень необычный.

Гермиона задумалась — а в этом она была мастерица.

Но Гарри добавил ещё одно:

— И… думаю, нам не стоит использовать легилименцию на друзьях. По крайней мере, без согласия.

Гермиона вспыхнула ярким румянцем.

— Да… это действительно неэтично.

— Давай ограничимся противниками, — сказал Гарри. — И, пожалуйста, в следующий раз посмотри, как у всех работают щиты. Мне нужен второй наблюдатель.

— Я думала, ты уже сам неплохо освоил Legilimens, — осторожно заметила она.

— Так и есть, — ответил Гарри. — Но иногда, мне кажется, на защиту влияет кто пытается проникнуть в твой разум.

— Это разумно… — Гермиона улыбнулась. — Но на Луне я больше тренироваться не буду.

Гарри улыбнулся в ответ — и неловкость быстро рассеялась. Он вспомнил, как часто они ссорились раньше из-за пустяков. И как мало эти мелочи значили на фоне всего, что он потерял. Теперь он ценил своих друзей куда больше.

Уже выйдя во двор, он вспомнил ещё один неприятный эпизод — встречу с Колином Криви. Тот снова попытался сделать снимок Гарри, но Гарри ловко перевёл разговор в другое русло и собрал всех на общую фотографию — шестерых. Его друзья смотрели странно, но мольба в его глазах удержала их от вопросов. Хотя Джинни и Гермиона выглядели слегка изумленными — да, определённо развеселились.

После того как Колин щёлкнул фотоаппаратом, он, разумеется, сделал самое худшее, что только мог.

— Э-э, Г-гари, — промямлил он, — м-можешь подписать? Я хотел бы отправить снимок папе…

— Подписанные фото? Раздаёшь автографы, Поттер? — тут же раздался змеиный шипящий голос Малфоя. Если не считать его умения владеть теми мерзкими заклинаниями, которыми он вовсе не должен был владеть, наследник Малфоев был настоящим гением в том, чтобы произносить любые слова максимально оскорбительным тоном. — Подходите все! — выкрикнул он. — Гарри Поттер раздаёт автографы!

— Простите, всем, — громко сказал Гарри, — но у Малфоя очередные видения. Похоже, семейный сифилис начинает разъедать мозги раньше времени.

Примерно половина толпы поняла намёк, и их глаза расширились. К счастью, Драко был достаточно искушён в неприглядных сторонах жизни, чтобы осознать оскорбление. Тут удивляться нечему: его отец — Пожиратель смерти, и наверняка кое-что подцепил во время своих «развлечений». Гарри упорно игнорировал локоть Гермионы, который, казалось, пытался пробить ему рёбра.

— Поттер, ты лживый полукровка, — прошипел Драко. За его спиной нависли Крэбб с Гойлом, а неподалёку стояли Паркинсон, Булстроуд, Нотт и Забини. — Я слышал…

— Ты слышал, как Колин попросил подписать фото, которое он только что сделал, — спокойно перебил Гарри. — И я не собираюсь ничего подписывать, так что закрой пасть.

Колин побагровел от злости; казалось, он был в паре секунд от слёз — наверное, решил, что получил бы автограф, не встрей Малфой.

— Замолчи, Малфeй! — выпалил он. — Ты просто ревнуешь!

— Ма́лфой, ты невежественный маленький грязнокровка. И не думаю, что огромный шрам делает Поттера особенным. Несмотря на то, что он и его дружки так думают.

— Так же, как наличие папаши, который достаточно богат, чтобы откупиться от Азкабана, не делает особенным и тебя, Драко, — парировал Гарри.

— Завидуешь, Поттер? — усмехнулся Малфой. Но его взгляд Гарри не понравился — в нём было что-то странное.

— Совсем нет, — ответил Гарри. — Потому что когда ты проживёшь всё наследство, ты всё равно останешься бесполезным паразитом.

— Что тут происходит? Что тут такое? — раздался наигранно бодрый голос профессора Локхарта, стремительно приближавшегося к ним в бирюзовых мантиях. — Кто это тут раздаёт автографы? Кроме меня, разумеется! — Он захохотал над собственной шуткой.

Гарри попытался отступить, но Локхарт схватил его за плечо и притянул к себе.

— Давайте, мистер Криви! Сделайте снимок нас двоих, и мы оба его подпишем. Лучше и быть не может, верно?

Гарри всерьёз задумался, не наступить ли ему на ногу. Но вместо этого он мягко вывернулся из захвата, пригнулся и перекатился назад, легко поднявшись на ноги. Колин застал в кадре идеальный момент — Локхарт растерянно изучал свою собственную подмышку. Позже той же ночью Гарри обменяет Колину два снимка со своим изображением на этот — снимок Локхарта, выглядящего нелепо, был маленькой, но очень приятной местью. Такой неидеальный кадр этот павлин делал крайне редко.

Локхарт оглянулся и увидел Гарри позади. Он шагнул вперёд, но передумал протягивать руку.

— Пройдёмте со мной, Гарри. Нам надо обсудить кое-что до начала урока.

Гарри бросил друзьям красноречивый взгляд, но Гермиона с Невиллом только виновато пожали плечами. Рон всё ещё сверлил взглядом Малфоя и сжимал палочку в кармане. Гарри очень надеялся, что без него там не вспыхнет дуэль. А ещё заметил, как Джинни стояла чуть впереди Луны, заслоняя её от слизеринцев. Он почувствовал странную волну гордости — впрочем, надеялся, что Джинни знает хоть пару блокирующих заклинаний.

Локхарт почти бегом довёл его до кабинета Защиты от тёмных искусств.

— Слово мудрому, Гарри, — начал он, открывая дверь. — Я ведь хотел выручить тебя. Если мы оба подпишем снимок этому мальчику, это не будет выглядеть так уж плохо. А то раздавать автографы на таком этапе карьеры… выглядит немного заносчиво, знаешь ли.

Гарри тяжело вздохнул и попытался сдержать раздражение.

— Вы слышали хоть одно слово из того, что я сказал там? — резко спросил он. — Я не подписывал никаких фотографий. Колин сфотографировал половину гриффиндорских второкурсников, а Малфой раздувал из этого скандал. Мне абсолютно неинтересно «развивать славу». Этот шрам я получил в ночь, когда убили моих родителей. Простите, если я не считаю его благословением.

— Ох, Гарри, — мягко рассмеялся Локхарт и привычным жестом положил руку ему на плечо. — Ты так наивен, что это почти трогательно. Мы можем действовать только тем, что имеем. Тебе достался шрам, появившийся при весьма зрелищных обстоятельствах. Мне — разрушительная красота, непревзойдённые магические навыки и совершенный литературный талант. Важно лишь одно: получить максимум от того, что тебе дано.

— Дары… Вы ведь в курсе, что ваш предшественник был одержим Волдемортом и пытался меня убить, да? — уточнил Гарри.

— Гарри… в каждой жизни должен пройти небольшой дождик, — небрежно отмахнулся Локхарт. — Знаешь, сколько молодых ведьм пытались пробраться в мою квартиру? — И, понизив голос, добавил: — И некоторые вовсе не такие уж молодые… — Он передёрнул плечами, будто вспоминая нечто неприятное.

Гарри уставился на профессора. Он вообще понимает, что я говорю? Похоже, мы разговариваем на разных языках.

— Понимаю, в книжной лавке ты мог чувствовать себя немного не в своей тарелке, — продолжал Локхарт в напыщенном тоне. — Быть знаменитостью — это умение правильно реагировать, когда жизнь подбрасывает прекрасные возможности. Я мог бы многому тебя научить. Кто знает — моя популярность, твоя история, да ещё и школьная ностальгия… И вот уже мы с тобой — постоянные участники светских мероприятий! Я бы не удивился, если бы нас приглашали каждую неделю до конца года. Разве это не чудесно?

Гарри моргнул и сказал первое, что пришло на ум:

— Боюсь, тогда мне будет трудно успевать с домашними заданиями и повторением.

— Ох, брось, Гарри! — Локхарт махнул рукой. — Я говорю о действительно важных вещах! Представь: мы с тобой — на первой полосе газеты каждую неделю, а то и дважды!

— Да уж, — протянул Гарри с едва заметной издёвкой. — Как приятно видеть профессора, который вовсе не зациклен на учёбе.

Наглость этого человека просто поражала.

Локхарт покачал головой с улыбкой, полной притворной скромности:

— Эту должность мне предложили сразу — никто не хочет связываться с проклятием. Да и предмет… ну, не самый важный, согласись. Большинству он никогда не понадобится. А те, кому понадобится… жаловаться не будут, верно?

Лёгкая улыбка Гарри превратилась в гримасу. Так. Небрежный болван. От него нужно избавляться. И чем раньше, тем лучше.

— Тебе не нужно отвечать сейчас, Гарри, — добавил профессор почти по-отечески. — Подумай. Мы с тобой могли бы творить великие дела. Великие.

Гарри вдруг вспомнил мистера Олливандера, рассказывающего о его палочке. Воспоминание было не из приятных.

Тем временем ученики начали стекаться в класс, и Гарри поспешил занять место рядом с друзьями. Гермиона бросила тревожный взгляд на его лицо, и Гарри понял, что гримаса ещё не исчезла. Ему ужасно хотелось попроситься выйти и привести себя в порядок.

Он честно заполнил «викторину» Локхарта — упражнение, созданное исключительно ради леденящего тщеславия автора. Так будет проще убрать его, если он ничего не заподозрит, рассудил Гарри. Может, лучше не придумывать хитрый план, а просто ждать удобного момента и действовать?

Речь профессора о том, как он «вооружит их против самых мерзких тварей волшебного мира», прозвучала особенно фальшиво, когда Гарри вспоминал предыдущий разговор. Видимо, сияние в глазах Локхарта исходило от самодовольства — или от его актерских способностей. Лицемер и пустышка, ничем не лучше Дурслей, не менее отравляющий всё вокруг. Он с лёгкостью выпустит учеников во внешний мир совершенно неподготовленными… словно овец на заклание.

Ну ничего, подумал Гарри. Зато мы можем показать, как всё должно быть на самом деле.

Когда Локхарт выпустил коробку с корнуоллскими пикси, палочка Гарри уже была в руке.

— Спинами к спинам! — рявкнул он друзьям. — Только оглушающие! Иначе будем до ночи тут убирать!

Они вскочили с мест и мгновенно выстроились в кольцо.

Пикси начали с визгом носиться по классу, опрокидывая чернильницы и круша всё подряд. Но Гарри и его друзья действовали слаженно: они тренировались оглушающие заклинания перед самыми каникулами, и теперь каждый из них был готов поразить даже такую юркую цель.

Гарри и Гермиона били без промаха: один взмах — один пикси. Рон и Невилл отставали совсем немного — их добивающие заклинания неизменно попадали в цель.

Гарри сознательно не стал снимать пикси, которые нападали на Локхарта — по крайней мере, до тех пор, пока те не вырвали у него палочку и не загнали профессора под собственный стол.

Симус с Дином явно справлялись хуже остальных — особенно после того, как на голову Симусу вылилась целая бутылка чернил, и его песочные волосы стали угольно-чёрными. Лаванда с Парвати юркнули под свои парты меньше чем через минуту.

Оставшиеся пикси быстро сообразили, кто представляет для них реальную угрозу, и всей стайкой набросились на четверых стоящих гриффиндорцев. Их один за другим сбивали с воздуха, пока трое последних не ринулись на Гарри разом. Он сумел оглушить двух, когда те уже летели прямо ему в лицо, а третьего, в отчаянии, отбросил резким ударом тыльной стороной кулака.

Последний пикси, истошно взвизгнув, описал дугу через весь кабинет. Очевидно, Локхарт услышал, что визга стало меньше, и решил, что вылезать из-под стола безопасно. Именно так он и заработал чёрный глаз — прямо от пролетающего пикси — и снова, с тонким вскриком, рухнул обратно.

Гарри лишь пожалел, что у него не было камеры Колина — запечатлеть этот момент стоило бы многого.

К тому моменту, когда Рон закончил рассказывать за ужином о первом уроке Защиты от тёмных искусств, Джинни уже едва держалась на лавке от хохота. Гарри незаметно подставил ей ладонь за спину, когда она чуть не съехала на пол. Остальные за столом оборачивались, пытаясь понять, что вызвало такую истерику. Дин и Симус, наоборот, были куда менее довольны происходящим — второй до сих пор ходил с огромным чёрным пятном в волосах. Но в целом четверо гриффиндорцев снискали среди однокашников немалое уважение.

Гермиона же всю историю слушала на удивление молча, хотя ничуть не препятствовала Рону и Невиллу, усердно пересказывавшим девочкам подробности разгрома. Она ковыряла вилкой свою еду и, когда рассказ закончился, наконец произнесла:

— Интересно, а вдруг он сделал это нарочно?

— Как это — нарочно? — спросил Рон.

— Ну… какая-нибудь психологическая проверка. Чтобы посмотреть, как мы поведём себя в непредвиденной ситуации.

— Если так, — ухмыльнулся Невилл, — то мы, по-моему, справились блестяще. Верно, Гарри?

— «Не страшны мне никакие пикси!» — провозгласил Гарри низким голосом, задрав подбородок. Увы, пародию на адмирала Нельсона никто не понял. Он фыркнул и продолжил уже обычным тоном: — А если серьёзно — мы с ним поговорили перед уроком, и мне стало многое ясно.

Гермиона вскинула бровь.

— Потом, — беззвучно произнёс Гарри и тотчас сменил тему: — Ну, как вам первый урок трансфигурации?

Джинни с энтузиазмом пересказала впечатления, не забыв упомянуть потрясающее превращение профессора Макгонагалл в кошку. Луна в основном молчала, но в какой-то момент задумалась вслух, не грозят ли их заведующей факультетом… комки шерсти, если она слишком долго остаётся в кошачьем обличье. Этот вопрос стоил Гермионе едва не поперхнувшегося Рона — он распылил тыквенный сок по половине стола — и очень выразительного взгляда в адрес Луны. Та безмятежно протянула старосте салфетку.

После ужина вся шестёрка отправилась в гостиную Гриффиндора, чтобы спокойно всё обсудить. Они устроились в тихом уголке, и Гарри слово в слово повторил свой разговор с Локхартом. Раз уж ему приходилось скрывать от друзей слишком многое, он привычно старался быть предельно открытым во всём остальном.

Когда он закончил, Гарри повернулся к Гермионе:

— Поэтому я и не верю, что всё это было заранее задумано. Он и правда — мошенник.

Гермиона не стала спорить, но выглядела откровенно расстроенной.

— Значит, я вела себя как настоящая глупая курица, — пробормотала она виновато.

— Чепуха, — резко возразил Рон, отчего Гермиона резко вскинула голову. — Этот самодовольный павлин обманул кучу народу, включая мою маму. Она купила ВСЕ его книги и уверена, что Дамблдор едва ли не счастлив, что смог его нанять.

Гермиона ошеломлённо моргнула. Но вместо того чтобы одёрнуть Рона за ругательство, она одарила его такой тёплой, благодарной улыбкой, что тот застыл в полном недоумении.