Опустошители Кровавого Моря / Reavers of the Blood Sea (джен)

Каким‑то образом Арикс выжил. Он не должен был выжить — но выжил. Осознание этого ничуть его не утешало: Арикс почти предпочёл бы умереть. Он подвёл и Сефа, и Делару. Он не заслуживал того, чтобы жить.

«Но ты будешь жить…»

Он вздрогнул от голоса в своей голове, опасаясь, что каким‑то образом, несмотря на всё произошедшее, Меч Слёз всё же пришёл за ним. Арикс приподнялся, пытаясь отыскать демонический клинок, — и вместо этого увидел ноги высокого и массивного воина‑минотавра.

Нет… не минотавра: лицо, встретившее его взгляд, не принадлежало ни одному из его сородичей, хотя и имело некоторое сходство, а его обладатель определённо достаточно вмешивался в дела этой расы.

— Кири‑Джолит… — Он почти выплюнул это имя.

— Ариксимараки, — бог слегка наклонил голову. В отличие от последнего раза, когда израненный и потрёпанный воин видел его, божество с головой бизона выглядело почти реальным, почти смертным. Арикс подумал: потечёт ли кровь у Кири‑Джолита, если хорошенько ударить его в челюсть? — Ты имеешь право злиться.

— Как мило с твоей стороны… — Арикс сумел подняться на ноги без помощи бога. Он внимательно посмотрел на собеседника и впервые заметил, что Кири‑Джолит выглядит уставшим… очень уставшим.

— Больше ничего нельзя было сделать, Ариксимараки. Ситуация вышла из‑под контроля и для Саргоннаса, и для меня. Мы планировали другое…

— Подожди! Ты хочешь сказать, что всё это было частью плана?

— Нет. Защищать минотавров и вовлекать их в борьбу должным образом — вот в чём заключался план. Послать моих Кэзелати поддержать тебя — это было частью плана. Привести Саргоннаса достаточно близко, чтобы он столкнулся с питомцем Отца Хаоса, змеем, и обеспечить его уничтожение — это тоже было частью плана. — Кири‑Джолит протянул руку, указывая на окружающий пейзаж. — А это — и многое из того, что произошло на островах и в Кровавом море, — не входило в план.

Арикс огляделся, наконец осознавая, где находится. Он больше не лежал на дне разрушенной пещеры, а стоял в огромной долине, образовавшейся после её уничтожения. Острые горы вздымались повсюду, окружая затенённую долину. Грандиозное образование охватывало весь перешеек полуострова — до самого горизонта, и драконий глаз позволял Ариксу охватить взглядом всю эту панораму.

Неужели Саргоннас и Виток действительно подняли землю так высоко? Несмотря на свой гнев, тёмно‑серый минотавр снова поразился тому, что выжил.

— Это ты меня спас?

— Я? Я нашёл тебя здесь, только что пришедшего в себя. Для меня это чудо, смертный. Возможно, последний дар моего бывшего союзника.

Последний дар?

— Ты хочешь сказать, что Саргоннас мёртв? — Арикс посмотрел вниз, в могучую долину. Даже с такой большой высоты он видел, что ландшафт внизу покрыт липкими, дурно пахнущими останками того, кто когда‑то был самым верным и упорным слугой Отца Хаоса. Массивные обожжённые сегменты всё ещё оставались, некоторые из них ещё тлели. Вонь, которую они источали, отпугнула бы даже Магори. Арикс подумал, захотят ли какие‑нибудь падальщики, проходящие мимо этого места в будущем, прикасаться к таким гнилым останкам.

Кири‑Джолит пожал плечами:

— Лишь Саргоннас способен явить истину в этом вопросе. — Воин с головой бизона взирал вниз, на усеянное телами поле битвы. — Ты угадал: порой смерть и боги сплетаются в клубок загадок… но гибель не в меру рьяных змеев не таит в себе тайн.

Бог подошёл к Ариксу и положил руку ему на плечо. Арикс вздрогнул, но не отстранился.

— Я искренне сожалею о твоих потерях. Этого нельзя было избежать. Я сделал всё, что мог, — это было меньшее, что я мог сделать после того, как выбрал тебя для этого предприятия.

Это заставило уставшего воина обернуться:

— Ты выбрал меня? Я думал, это случайность.

Бог мрачно кивнул:

— Да, это была случайность, но после того, как ты упал за борт в Кровавом море, я направил события к тебе. Саргоннас знал, что я пошлю ему кого‑то из твоей расы — того, кого я счёл достойным отметить как свою часть этого соглашения, — и ты появился как раз тогда.

Арикс фыркнул:

— Плохой выбор ты сделал, я бы сказал.

— Ты доказал, что более чем достоин, юноша. И хотя я сочувствую твоим потерям, будь уверен: их нельзя было предотвратить.

Арикс горько хотел оспорить это утверждение, но знал, что бесполезно пытаться переубедить бога, даже такого, как этот.

— Всё наконец закончилось? Мы спасли наш мир?

Не поддающееся расшифровке выражение промелькнуло на лице Кири‑Джолита:

— Война ещё не окончена, и утрата Саргоннаса будет ощущаться, поскольку он исчез и на всех других планах тоже. Я могу это подтвердить, ибо я присутствую в тех местах так же, как и здесь. — Тон воина с головой бизона изменился. — Но если ты хочешь знать, спасён ли твой народ, я могу дать тебе это знание.

— Конечно, я хочу знать! — резко бросил Арикс, наконец потеряв терпение из‑за манеры бога.

— Вечно этот нрав. Определённо семейная черта… — Кири‑Джолит в последний раз огляделся вокруг. — Любопытно. Я не могу его найти.

Арикс попытался проследить за его взглядом:

— Кого?

— Его излюбленный клинок. Вопящий меч. Я думал, он ещё может пригодиться, но я нигде не ощущаю его присутствия.

Мысль о том, чтобы снова увидеть Меч Слёз, встревожила Арикса. Даже Саргоннас не доверял этому клинку.

— Вероятно, он был уничтожен вместе с Витком. Саргоннас… Саргоннас вложил в него всю свою силу.

Бог Справедливых Дел кивнул:

— Возможно, ты прав. Теперь это мелочь, к тому же нам нужно спешить.

Он хлопнул в ладоши, и прежде чем Арикс понял, что задумал бог, воздух заколебался. Внезапно они оказались в другом месте — на гребне, с которого открывался вид на берег, где лорд Броэдиус и остальные были вынуждены высадиться.

Битва закончилась. Единственные Магори, которых видел Арикс, лежали грудами на пляже. Минотавры и люди‑офицеры организовывали когорты и легионы войск, некоторые отряды теперь были смешанными. Арикс подумал, что заметил лорда Броэдиуса, разговаривающего с несколькими минотаврами, в том числе с Кэзелати — их высокие, стройные фигуры невозможно было не узнать. В море уцелевшие корабли флота бросили якорь. Несколько маленьких лодок отправились к менее удачливым судам, которые либо наполовину затонули, либо застряли на скалах, — команды готовились спасти всё, что можно, с обломков.

Вдали от растущих погребальных костров ракообразных тела защитников лежали плечом к плечу — рыцари рядом с минотаврами. Арикс увидел, что уже выделили отряд, который позаботится о том, чтобы павшие в бою с врагом получили достойные почести. Чувство единения, которого он никогда не ожидал, возникло между его народом и Рыцарями Такхизис. Хотя во многом он одобрял это, Арикс задавался вопросом, будет ли такой союз мудрым в долгосрочной перспективе.

Вид погибших, о которых так хорошо позаботились, напомнил Ариксу, что Делара тоже заслуживает почестей. Осознав, что её тело погребено под обломками Витка, он повернулся, чтобы потребовать у бога вернуть её. Однако, едва открыв рот, Арикс увидел, что Делара уже лежит неподалёку — Кири‑Джолит, очевидно, предвосхитил его просьбу. Рядом с ней лежало ещё одно неподвижное тело… Сеф.

— Мне жаль, что она не была одной из моих. В любом случае я ничего не мог для неё сделать, друг мой. Дела богов теперь не так просты. — Фигура с головой бизона наклонилась, чтобы коснуться её закрытых глаз. — Тем не менее она получает моё благословение, так же как всегда его имел твой храбрый брат.

— Что будет дальше? — спросил Арикс, отводя взгляд от спокойного, почти безмятежного лица Делары.

— Ты вернёшься к своему народу, а они продолжат сражаться в своих битвах. Следи за ними, Ариксимараки, ибо, думаю, они сыграют значительную роль в будущем. Но некоторые из их решений могут оказаться не лучшими. — Кири‑Джолит слегка улыбнулся. — Однако у тебя всё получится, по крайней мере если ты сможешь не дать горечи поглотить тебя целиком. Сражайся упорно, воин, и следи за своим глазом. У меня есть подозрения, что порой он живёт собственной жизнью.

Арикс не совсем понял, пока не вспомнил голос, который по крайней мере дважды пробуждал его к сознанию после бедствий. Он кивнул, не зная, как ещё отреагировать.

Кири‑Джолит устремил взгляд в небеса:

— Теперь я должен идти. Я слишком растягиваю себя, находясь здесь и там одновременно. Эта война ещё далека от завершения, Ариксимараки. Запомни хорошо мои слова. Твой народ, вероятно, сыграет великую роль в будущем Кринна. Это их шанс, к добру или к худу. Что бы вы, минотавры, ни делали — и это касается Кэзелати, — не повторяйте тех же ошибок, что совершали в прошлом.

— Мы постараемся этого не делать.

— Кэз Драконоборец гордился бы тобой, — добавил Кири‑Джолит. — На самом деле, я знаю, что он гордится, потому что он хотел, чтобы я передал тебе это.

Из пустоты воинственный бог извлёк сверкающий однолезвийный топор, который Арикс сперва принял за Лик Чести. Хотя он тут же осознал свою ошибку, минотавр всё равно застыл в благоговении: если это и не было легендарное оружие, оно явно было с ним как‑то связано. Поверхность топора не была зеркальной, но лезвие почти так же хорошо отражало свет. Край клинка изгибался вниз и выглядел настолько отточенным, что, казалось, мог прорубить любой материал. Что касается рукояти, она была выкована из какого‑то материала, напоминавшего платину, хотя, конечно, это не мог быть столь драгоценный металл.

— Ариксимараки, это твоё. — Кири‑Джолит протянул новый топор. Арикс разглядел руны, вырезанные на рукояти. — Он называется Страж Истины.

Арикс принял топор с благоговением. Происходя от его деда, топор должен был обладать невероятной ценностью.

— Владей им с честью, Арикс Драконий Глаз.

С этими словами Кири‑Джолит исчез.

Арикс постоял некоторое время, почти ожидая, что бог вернётся. Пустота, которую воин ощутил после смерти Сефа, усилилась с гибелью Делары, а теперь даже уход Кири‑Джолита, хоть и совсем иного рода, превратил эту пустоту в Бездну.

Он в последний раз взглянул на Стража Истины. Затем, закрепив его за спиной, Арикс подошёл к Деларе. Он нежно коснулся её лица, а потом, собравшись с силами, начал строить планы.

* * *

— Он сказал, что я найду тебя здесь, и, конечно, оказался прав.

Арикс обернулся и увидел Карнелию. Она шла, пошатываясь, временами будто марионетка, у которой оборвались кое‑какие нити. Её левая рука безвольно болталась.

— Кто?

— Рэнд… Он сказал, что Кири‑Джолит поведал ему это перед тем, как бог пожелал ему прощания. — Рыцарь выглядела озадаченной из‑за слов Рэнда, почти будто гадала, не сошёл ли он с ума.

— Меня бы не удивило, если всё случилось именно так, как он сказал. — Минотавр вернулся к работе. Камней у него уже почти хватало. Здесь погребальный костёр занял бы слишком много времени и мог бы поджечь всю округу. Ариксу пришлось ограничиться двумя простыми, но аккуратно сложенными курганами. К счастью, скорбящему воину удалось найти углубление, чтобы уложить тела, — это сильно облегчило его труд.

— Лорд Бродиус хочет с тобой поговорить.

— Когда закончу.

Она помедлила, прежде чем добавить: — Прости, Арикс. Рэнд также сказал, что Делара погибла… и я вижу, что и тут он не ошибся. — Карнелия не стала спрашивать про второй курган, где лежал Сеф, вместо этого глядя мимо него на далёкие, но безошибочно узнаваемые горы. Казалось, ей было тяжело поворачивать шею. — Там горы! Мой дядя думал, что разведчики их вообразили. Он бывал в этих краях раньше и говорил, что здесь были только леса и равнины.

Арикс выпрямился — последний камень встал на место. — Позже всё объясню.

— Не понимаю. Объяснишь про горы?

Минотавр отмахнулся от Карнелии. Он собрался пройти мимо неё, но потом пристально оглядел воительницу. Она выглядела бледной, очень бледной. — Ты была ранена.

Она рассмеялась без тени веселья: — Я была мертва, Арикс. Хуже, чем ты, когда мы нашли тебя дрейфующим в Кровавом море. Копьё подземного жителя в моей спине. Рэнд… Рэнд спас меня, хоть я и не знаю как. Но это дорого ему обошлось.

— Чем?

— Он постарел. Выглядит лет на двадцать старше и говорит, что какая‑то часть его исчезла навсегда. Он говорит, что больше не является жрецом Кири‑Джолита… что отныне его путь будет иным. — Она покачала головой. — Не знаю, что это значит, да и, думаю, Рэнд тоже не до конца понимает.

Арикс, которому казалось, что он вынес куда больше туманных слов богов, чем кто‑либо другой, ничем не мог ей помочь. — Боги не любят изъясняться ясно. Полагаю, это портит им игры.

— Возможно, ты прав, — ответила она, возможно, думая о своей собственной пропавшей богине. — Ох… и он ослеп. То, что он сделал, чтобы спасти меня, будто выжгло ему глаза. Впрочем, Рэнд, похоже, не удивился… — Она резко выдохнула. — Мы с Рэндом уйдём от остальных при первой возможности. Теперь от нас обоих толку в общем деле никакого, и… и мы постараемся помочь друг другу исцелиться, насколько сможем, — без мечей и без магии.

Усталый минотавр фыркнул. Ещё одни жертвы богов. Хоть он и уважал некоторых божеств, его бы ничуть не огорчило, если бы они все просто оставили Кринн в покое, как когда‑то прежде. Разумеется, не раньше, чем угроза миру будет повержена.

— Наверное, вам будет лучше, чем любому из нас, — наконец сказал он ей. Потом добавил: — Ладно, Броэдиус ждёт. Пожалуй, стоит к нему пойти. Он, скорее всего, уже пытается сдвинуть флот с места. Ему бы не хотелось заставлять своего драгоценного лорда Ариакана ждать. — Он не смог скрыть застарелую горечь.

Ариксу пришлось поддержать женщину — поиски его слишком её истощили. Когда‑то она смотрела на минотавров с презрением, а теперь среди них были те, кто стал ей близкими товарищами. Эта война принесёт ещё немало перемен, прежде чем закончится. Минотавр чувствовал некую уверенность, что у Кринна есть будущее, но каким оно окажется — оставалось вопросом.

Вдалеке те, кто был на берегу, продолжали собирать мёртвых, перевязывать раненых и перегруппировывать экспедицию. Здесь была одержана великая победа, более великая, чем даже лорд Броэдиус и человеческие с минотаврами командиры пока осознавали. Будет любопытно узнать, что они подумают о его рассказе, и ещё любопытнее — поверят ли они ему целиком.

Когда они приблизились к армии, Арикс услышал, как командир рыцарей и минотавры‑генералы обсуждали окрестные земли. Рэнд, опираясь на посох, стоял рядом с лордом Броэдиусом. Глаза бывшего жреца были закрыты, будто в раздумьях, но на лице его читалось лёгкое беспокойство. Броэдиус говорил оживлённо и, казалось, особенно интересовался возможностями этой местности как потенциального плацдарма для будущих кампаний… в союзе с империей.

— Когда экспедиция завершится победой, мы наладим более тесный диалог с вашим императором. Это место, несмотря на наши нынешние обстоятельства, послужило бы отличной отправной точкой для кампаний в южные земли.

— Лес здесь в добром здравии, — ответил генерал Ходжак. — Из деревьев выйдут крепкие корабли. — Он кивнул. — Как единственный выживший член Верховного Круга, я могу замолвить слово перед Чотом… или его преемником, если понадобится. Ваша идея имеет смысл, лорд Броэдиус.

— Я уполномочен заключить с вами обязывающее соглашение прямо сейчас, генерал.…

Капитан Брэй, только что подошедший, стоял рядом с главным представителем кэзелати с «Мстителя». Ни тот, ни другой не выглядели обрадованными предложением. С учётом их отношения к империи Арикс ничуть не удивился.

— Слишком рано говорить о подобном, — укоризненно заметил старший капитан. — Кринн всё ещё в состоянии войны.

— Всегда мудро думать о будущем, — заметил черноглазый рыцарь, переводя взгляд с Брэя на Ходжака. — И всегда мудро заранее готовить союз для этого будущего.

Двое кэзелати промолчали, но Арикс знал, что разговор на этом не окончен. Если рыцари Такхизис заключат союз с империей, они одновременно могут разорвать тот хрупкий союз, что связывал их с остальными минотаврами.

— Вопрос о колонии здесь обсуждался совсем недавно, — продолжил генерал Ходжак, не обращая внимания на возмущённых сородичей. — Если бы не эта война, подозреваю, мы бы послали сюда корабли в течение года, максимум двух. Империи отчаянно нужны хороший лес и простор для роста.

Рэнд вдруг встрепенулся, повернув лицо в сторону Арикса. Он выглядел почти обрадованным перерыву. — Приветствую, Арикс Драконий Глаз. Я как раз говорил командиру рыцарей, что тебе есть что рассказать.

Остальные прервали разговор и уставились на него — многие, вероятно, полагали, что он утонул в море. Арикс заметил в глазах минотавров благоговейный трепет, особенно у кэзелати; даже Броэдиус и Ходжак смотрели на него теперь с куда бо́льшим уважением.

— Ага, есть что рассказать. — Он дал Карнелии пройти к Рэнду, радуясь хотя бы тому, что они вдвоём. Для человека, недавно ослепшего, светловолосый воин двигался с поразительной точностью. — Ага, целую былину… и я расскажу её сейчас.

Призраки Сефа, Делары, Гекара, команды «Ока Кракена» и многих других стояли вокруг, пока он говорил, но сейчас Арикс был рад им. Завтра он и другие воины двинутся дальше, чтобы сделать своё дело для спасения Ансалона и остального Кринна от Хаоса. Призраки тех, кого он потерял, будут стоять за его спиной, как и его собственные предки, включая Кэза Драконоборца, — все они придадут ему сил. Каждого минотавра в армии будут оберегать с флангов собственные духи — наследие сотен лет борьбы и упорства.

Когда Арикс закончил, лорд Броэдиус кивнул. — История, которую будут пересказывать, когда мы изгоним Хаос с Кринна. Твои деяния придадут мужества и людям, и минотаврам! — Он хлопнул минотавра по плечу. — А твоё имя будут помнить за то, как ты укрепил связи между нашими силами.

Арикс подавил гримасу, совсем не уверенный, что хочет такой чести.

Не желая уступать чужаку, генерал Ходжак подошёл и хлопнул его по спине.

— Герой империи! Ты исполняешь долг памяти своего кузена, безвременно погибшего Герила! — Похоже, генерал забыл о прежней враждебности к собрату‑офицеру. — И в честь этого я здесь и сейчас объявляю, что мы назовем эту новую колонию твоим именем!

За исключением кэзелати, все присутствующие сочли предложение достойным. Арикс же изо всех сил скрывал своё смятение. Ему не нужна была такая честь, такое наследие. Он не совершил в этой войне ничего, за что хотел бы остаться в памяти, — не тогда, когда столько знакомых и близких ему погибли.

Ему пришла в голову мысль, против которой при данных обстоятельствах даже кэзелати не смогли бы возразить. Никто из них, скорее всего, не выжил бы без его жертвы.

— Не меня. Назовите эту новую колонию не моим именем, а именем того, кто одолел повелителя Магори.

Лорд Броэдиус нахмурился.

— Ты предлагаешь…

— Саргоннаса, да. Назовите её Саргонат Ур Силд. — Он обвёл их взглядом, вызывая кого угодно найти изъян в этом имени. На старом наречии минотавров оно означало «Щит Саргоннаса». Или, проще, просто «Саргонат».

— Ещё одно достойное предложение, — заметил старший минотавр. — Саргонат… да, это, пожалуй, уместнее…

Арикс подозревал, что Ходжак найдёт достоинства в его рекомендации. Лучше исчезнувший бог, чем живой герой, который когда‑нибудь может оказаться занозой.

Брэй и его спутник сохранили невозмутимые лица, но их глаза говорили Ариксу всё, что они думали об именовании места в честь Рогатого. Нет, кэзелати не останутся в этом союзе надолго, и в каком‑то смысле Арикс их не винил. Ему удалось свести рыцарей Такхизис и его народ, но если это означало, что минотавры вновь ступят на гибельный путь завоеваний, темно‑серый минотавр сомневался, что хочет быть частью этого.

Разумеется, для начала им ещё предстояло выиграть войну против приспешников Отца Хаоса. Пока Броэдиус излагал планы марша к опорному пункту рыцарства близ Кернена, Арикс тихо отступил от собравшихся. Он шёл, пока Кровавое море не остановило его, и уставился на теперь уже спокойные воды.

Они победят, Арикс не сомневался в этом, а затем, как намекал Кири‑Джолит, минотавры сыграют более значительную роль в делах всего Кринна. Их союз с рыцарями Такхизис обещал, что в новой роли будет много войн, но он надеялся, что однажды она приведёт и к переменам к лучшему.

Мы были порабощены, но всегда сбрасывали свои оковы — так начинался канон. Арикс вытащил Стража Истины из ножен, ощущая утешение в его тяжести, в том, как он ложился в руку. Нас отбрасывали, но мы всегда возвращались в бой сильнее, чем прежде. Мы поднялись на новые высоты, когда все другие расы погрузились в упадок. Мы — будущее Кринна, предназначенные владыки всего мира. Мы — дети предназначения.

И в самом деле, день предназначения минотавров был близок. Если не завтра, то скоро… очень скоро. Арикс лишь надеялся, что его народ будет готов, когда это случится… иначе за их днём быстро последует долгая, долгая ночь, из которой они могут уже не подняться.