Избранник Богов | Chosen of the Gods (джен)

У всех на глазах Бельдин рухнул на колени, повалился назад и потерял сознание. Кто-то ахнул, кто-то прикрыл рот ладонью. Только что монах совершил чудо, и теперь никто не мог поверить, что он неподвижно лежит на земле.

Катан вскрикнул, растолкал горожан и бросился к нему. Божественный свет всё ещё окружал Бельдина, переливаясь серебром и тихо звеня, но юноша не испугался. Он опустился на колени и протянул руки в сияние. Ощущение было странным — словно в жаркий день он погрузил ладони в прохладный ручей. Волоски на руках встали дыбом, но боли не было. Катан осторожно приподнял голову Бельдина и положил себе на колени. Кожа монаха была холодной и влажной. На миг юноше показалось, что тот умер, но Бельдин шевельнулся и слабо вздохнул. Катан с облегчением выдохнул.

К ним уже спешили остальные. Горожане расступались, пропуская Илисту, Таварре и сэра Гарета. Вента тоже была где-то рядом — ещё мгновение назад она стояла возле брата. Катан слышал встревоженные голоса, но не обращал на них внимания. Он смотрел только на Бельдина. Отведя волосы с его лба, юноша заметил, что сияние постепенно меркнет. Сквозь него проступило бледное юное лицо с чуть приоткрытыми губами. На них ещё оставалась слабая улыбка.

Катан легонько похлопал его по щеке.

— Ваше Преподобие, вы меня слышите?

Бельдин пошевелился, тихо застонал и приоткрыл глаза. Синий огонь в них почти угас, но при виде Катана вспыхнул чуть ярче. Монах улыбнулся.

— Ты сдержал слово. Пришёл мне на помощь.

Юноша кивнул и снова провёл ладонью по его щеке.

— Что мне сделать?

Бельдин несколько раз тяжело вздохнул и посмотрел сначала на Катана, потом на остальных.

— Помогите мне встать.

Катан нерешительно взглянул на Илисту. Первая Дочь закусила губу, не зная, что ответить.

— Помогите, — повторил Бельдин. — Воины Короля-Жреца не станут ждать, пока я наберусь сил.

Он был прав. Солдаты уже шли к Люсиэлю, и времени оставалось всё меньше. Катан сглотнул, подхватил монаха под руки и помог подняться. Бельдин тяжело опёрся на его плечо. Их взгляды встретились, и монах улыбнулся.

— Спасибо, друг мой.

* * *

Через час жители покинули Люсиэль, забрав всё, что могли унести. Солнце вскоре село, но они продолжали идти. Лишь глубокой ночью, когда город остался в двух лигах позади, беглецы остановились в осиновой роще. Там они и провели ночь, дрожа от холода и прижимаясь друг к другу. Костров не разводили — боялись привлечь Скатасов.

Через несколько часов люди проснулись ещё более измученными, чем прежде. На горизонте горело багровое зарево. Сначала его приняли за рассвет, но свет шёл с юга, а не с востока. Беглецы молча смотрели вдаль. Все понимали, что происходит, но никто не решался заговорить. Люди Короля-Жреца жгли их дома. Что бы ни случилось дальше, Люсиэль больше не появится на картах.

Но одним Люсиэлем Скатасы не ограничатся. Скоро всадники возьмут след беглецов, если уже не взяли. Пока жители смотрели на зарево, а некоторые тихо плакали, Таварре и сэр Гарет отвели остальных предводителей в сторону.

— Нам не уйти, — сказал Гарет, глядя на карту Таола.

Он нахмурился и провёл пальцем по дороге к Говинне. До города оставалось ещё много лиг.

— От императорской конницы не убежать.

— А спрятаться? — спросила Илиста.

Таварре взглянул на горожан и пожал плечами.

— Где? Нас двести человек.

— Значит, конец, — сказал Ведро и сплюнул.

— Нет.

Все замолчали и удивлённо обернулись.

После вчерашнего исцеления Бельдин был бледен и слаб, но понемногу приходил в себя. Серебряное сияние вокруг него едва мерцало. Зато глаза горели так ярко, что никто не решился спорить. Многие разбойники и даже некоторые рыцари отвели взгляд.

— Есть способ, — сказал монах, указывая на карту.

Его палец остановился в десяти милях к северу, там, где старая дорога пересекала Эдессу.

— Здесь брод или мост?

Таварре наклонился ближе и почесал бороду.

— Мост. Берега высокие, река течёт по ущелью.

— Отлично! — оживился Гарет. — Перейдём и сожжём его за собой.

Барон покачал головой.

— Был бы деревянным — сожгли бы. Но мост каменный.

Люди переглянулись. Надежда, вспыхнувшая на мгновение, тут же погасла. Но Бельдин всё ещё смотрел на переправу.

— Значит, разрушим.

— Как? — спросил Таварре. — У нас нет инструментов. Да даже если бы были, на это уйдут дни… А…

Он замолчал, встретившись взглядом с Бельдином.

Теперь все поняли, что имел в виду монах. Бог дал ему не только силу исцелять. Глядя на Бельдина, остальные тоже начинали верить, что это возможно. К тому же другого выхода не было. Можно было только сдаться — а тогда всех ждала виселица.

Нескольких всадников отправили назад следить за дорогой. Остальные жители Люсиэля — замёрзшие, голодные и измученные — двинулись сквозь утренний туман. Позади догорал их родной город, но при дневном свете зарево уже почти исчезло.

* * *

Мост показался ближе к полудню, когда дорога вывела беглецов на вершину холма. Там они остановились. Меньше чем в лиге впереди дорога вела к ущелью, через которое был перекинут узкий мост из белого камня. По обе стороны стояли огромные гранитные статуи воинов в старинных доспехах, с длинными копьями и продолговатыми щитами. Когда-то их было четыре. Одна давно рассыпалась на обломки, у другой не хватало головы и руки со щитом. Две уцелевшие статуи всё ещё смотрели вдаль суровыми безбородыми лицами.

После нескольких часов тяжёлого пути люди едва держались на ногах. Но при виде моста толпа радостно загудела. Несколько разбойников закричали и подняли мечи.

— Это он, Катан? — спросила Вента. — Теперь мы спасены?

Юноша поднял голову. Сестра сидела на его лошади: Катан уступил ей седло, а сам всю дорогу бежал рядом. Как же хотелось сказать, что да, теперь всё будет хорошо. Но стоило посмотреть на Бельдина, и уверенность исчезала. Монах осунулся и выглядел совсем измождённым. Даже если бог дал ему силу разрушить мост, хватит ли у Бельдина сил воспользоваться ею?

Катан закусил губу.

И тут сквозь голоса и свист ветра донёсся другой звук — низкий гул за спиной.

Топот копыт.

Катан похолодел и обернулся. Он почти ожидал увидеть сотни Скатасов в синих плащах, мчащихся вверх по склону. Но это были дозорные разбойников. Они гнали лошадей к вершине холма.

Легче от этого не стало.

Таварре и Гарет развернули коней и поскакали им навстречу, надеясь, что горожане не услышат новостей. Но всё и так было ясно по раскрасневшимся лицам всадников и окровавленной руке одного из них. По толпе пробежал тревожный шёпот.

Барон повернул назад. На его мрачном лице шрамы казались ещё глубже.

— К мосту! Живее!

Больше ничего говорить не пришлось. Люди забыли об усталости и бросились вперёд. Кто ещё мог — побежал. Некоторые оглядывались, но погони пока не было видно. И всё же Катан уже чувствовал, как дрожит земля. Сотни копыт били по дороге, а сквозь их грохот доносились резкие звуки боевых рогов.

Ноги горели. Катан взглянул на Венту. Побелев от страха, сестра крепко вцепилась в седло.

Он посмотрел на мост и стиснул зубы. До него оставалось почти две мили.

Катан вытащил меч.

— Катан! — вскрикнула Вента. — Что ты делаешь?

— Со мной всё будет хорошо, — ответил он, надеясь, что не лжёт. — Цветочек, послушай. Езжай вперёд без меня. Не останавливайся, пока не переберёшься через мост.

Она замотала головой, испуганно глядя на брата. Но прежде чем Вента успела возразить, Катан хлопнул лошадь плашмя мечом по крупу. Та заржала и понеслась вперёд. Девочка судорожно схватилась за поводья.

Глядя ей вслед, Катан почувствовал ком в горле.

Казалось, мост совсем не становится ближе. Таварре и Гарет кричали, подгоняя людей, но многие уже могли только медленно брести вперёд. Впереди возвышались каменные воины. Первые всадники — среди них и Вента — казались крошечными рядом с огромными статуями. Под стук копыт они мчались через мост.

Катан пытался смотреть только вперёд, но всё время оглядывался. Топот конницы превратился в грохот, который эхом разносился по холмам. А солдат всё ещё не было видно.

Наконец они появились.

Катан сбился с шага и похолодел. На вершине холма показались всадники в синих плащах. Бронзовые шлемы блестели на солнце. Солдаты подняли мечи и копья и с боевыми криками понеслись вниз, к почти беззащитным беглецам.

Катан повернулся к мосту. Первые пешие горожане уже ступили на него. Бельдин и госпожа Илиста торопили людей, но переправа была слишком узкой. Перед мостом быстро собралась толпа. Люди толкались и кричали, стараясь быстрее перебраться на другой берег.

Не успеем, — понял Катан.

Всадники были слишком близко.

Он выругался.

— Баравайс, Харай! — раздался вдруг громкий голос. — Воины Соламнии, ко мне!

Катан обернулся. Сэр Гарет верхом пробирался сквозь толпу, размахивая мечом. На его зов съезжались рыцари. Позади беглецов они собрались вокруг Гарета тесным строем. Доспехи сверкали на солнце.

Гарет что-то сказал им. Все одновременно кивнули, опустили забрала и двинулись навстречу Скатасам.

— Подождите! — закричал Катан.

Он остановился и бросился следом.

— Что вы делаете?

Гарет обернулся в седле и покачал головой.

— Это не твой бой, парень.

— Но… вас же только шестеро, а их…

Катан не договорил и махнул рукой в сторону приближающейся конницы.

— Да, — ответил Гарет. — И, если будет на то воля Драко Паладина, нас хватит.

Сквозь прорези забрала рыцарь посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде было столько решимости, что Катан замер. Он никогда не видел человека, который был готов спокойно принять смерть.

Теперь увидел.

Лица Гарета за забралом было не разглядеть, но Катан почему-то знал: рыцарь улыбается.

Глаза защипало от слёз. Юноша отвернулся и побежал к мосту.

* * *

Илиста стояла под огромной статуей и торопила горожан, когда раздался первый звон клинков. Она обернулась и сразу поняла, что увидит. Илиста слышала, как Гарет созывал рыцарей, и догадалась о его плане. Но при виде боя у неё всё равно перехватило дыхание.

Шестеро рыцарей перекрыли дорогу, словно маленькая плотина на пути бурной реки. Их мечи сверкали, встречая первых Скатасов. Клинки звенели, били по щитам и скользили по доспехам. Рыцари держались и не пропускали врага. Несколько солдат вылетели из сёдел, сражённые мечами и копьями. Остальные на мгновение остановились перед яростным натиском соламнийцев.

Но долго так продолжаться не могло. Командиры Скатасов выкрикивали приказы, и вскоре солдаты снова сомкнули ряды и пошли вперёд. Мечи взлетали и опускались, копья били точно и беспощадно. Люди Гарета стояли насмерть.

Первым погиб рыжеволосый Рыцарь Короны. Копьё пробило его нагрудник, и он с грохотом рухнул на землю. Остальные не отступили. Они лишь разошлись чуть шире, закрывая брешь в строю.

Илисту одновременно охватили ужас, восхищение, скорбь и чувство вины.

Упал ещё один рыцарь. Меч Скатаса почти отсёк ему голову, и из раны хлынула кровь. Соламнийцы снова растянули строй, но теперь их было слишком мало. Они начали медленно отступать к мосту, продолжая отчаянно сражаться.

Кто-то схватил Илисту за руку. Она вздрогнула и обернулась.

Таварре.

— Ваше Преосвященство! Вам пора на тот берег! Я прослежу, чтобы люди шли быстрее. Ступайте с Бельдином!

Он указал на мост. Пока Илиста смотрела на бой, юный разбойник — как же его зовут? — уже добрался до монаха и теперь вёл его через ущелье вместе с остальными.

Илиста с трудом сглотнула и начертила перед Таварре знак треугольника. Барон подтолкнул её в сторону моста.

Она быстро добралась до переправы и пошла следом за Бельдином и юношей. На середине моста Илиста заглянула за старые перила — и тут же отвела глаза. Далеко внизу пенилась Эдесса. С такой высоты река казалась тонкой белой полосой среди камней. Ветер рвал одежду и толкал Илисту к краю. Она зажмурилась, несколько раз глубоко вдохнула и пошла дальше.

Добравшись до другого берега, Илиста оглянулась. Рыцарей осталось трое. Они продолжали сражаться, медленно отступая к ущелью.

Как Гарет и его люди ещё держатся?

Слева, у подножия разрушенной статуи, стояли Бельдин и юный Катан — вот как его зовут! Вокруг каменных ног валялись обломки, покрытые мхом и плющом. Катан махал ей рукой, подзывая ближе. Илиста поспешила к ним.

Бельдин стоял с закрытыми глазами. Лицо было спокойным, пальцы крепко сжимали медальон.

— Будьте моими глазами, госпожа, — сказал он. — Скажите, когда начинать.

Монах склонил голову и начал молиться.

Илиста не стала терять время. Подобрав подол, она взобралась на постамент разбитой статуи и посмотрела на мост. Последние беглецы уже ступили на него и тесной толпой двигались через ущелье. Таварре и Ведро шли позади, подгоняя людей криками и руганью.

Чуть дальше на солнце блеснули доспехи сэра Регинара. Меч ударил его в бок. Рыцарь опустился на колени и исчез среди врагов.

Сэр Гарет остался один.

Он сражался почти у самого края ущелья. Коня под ним уже не было. Доспехи были залиты кровью, и Илиста не могла понять, сколько её принадлежало ему, а сколько врагам.

— Приготовься! — крикнула она Бельдину.

Каким-то чудом Гарет всё ещё удерживал дорогу. Его меч сломался, когда он отбивал удар Скатаса. Обломок клинка блеснул в воздухе и полетел в ущелье. Гарет будто не заметил этого. Он продолжил биться остатком меча.

Изрубленный щит наконец раскололся надвое. Рыцарь бросил обломки во врагов и выхватил кинжал.

— За Светоносца! — раздался его голос.

Собрав последние силы, Гарет бросился на солдат.

И исчез среди них.

Илиста смотрела в ужасе. Дрожа, она повернулась к мосту. Последние горожане уже сходили на другой берег, а Таварре и Ведро отгоняли их подальше от края. На мост выехали первые Скатасы, выставив вперёд копья.

Илиста коснулась медальона.

— Теперь, Бельдин!

Монах открыл глаза. В них вспыхнул синий огонь. Он резко выбросил вперёд правую руку, и над ущельем прогремел его крик:

— Придуд! Разрушься!

Земля загудела и задрожала. Горожане вскрикнули, кони Скатасов встали на дыбы. Мост затрясся. В ущелье посыпались пыль и мелкие камни. По холмам прокатилось эхо, похожее на рык древнего дракона.

С пальцев Бельдина сорвались искры. Он повернул вытянутую руку ладонью вверх.

— Придуд!

Землю тряхнуло ещё сильнее. Люди по обе стороны ущелья с криками отступили от края. Безголовая статуя рухнула вниз. По мосту побежали трещины. Каменные плиты одна за другой вываливались из кладки. Солдаты на переправе развернули лошадей и попытались вернуться назад.

Бельдин резко сжал кулак.

— ПРИДУД!

От его руки вспыхнул серебряный свет. Он окутал монаха, а затем хлынул вперёд и ударил по мосту, словно огромный молот.

Земля затряслась так сильно, что Илиста схватилась за ногу разрушенной статуи, чтобы не упасть. Вокруг люди валились на землю. Мост выгнулся и перекосился. Трещины становились всё шире. Скатасы развернулись и рванули обратно к берегу.

С оглушительным треском мост раскололся. Камни, солдаты и лошади полетели вниз, в пенящуюся реку.

В тот же миг у Бельдина подогнулись ноги. Катан успел подхватить его и осторожно опустил на землю.

* * *

Когда солнце скрылось за Халкистовыми горами и на небе появились первые звёзды, беглецы всё ещё шли. Теперь они двигались медленнее. Разрушенный мост оставил преследователей далеко позади, но никто не радовался. Все думали о погибших рыцарях.

На Бельдина горожане теперь смотрели с ещё большим почтением. Они видели, как он исцеляет. Теперь увидели, как разрушает — и какой ценой ему даётся эта сила. Серебряное сияние вокруг монаха не исчезало. Казалось, рядом с ними плывёт вторая луна.

Бельдин ехал, опустив голову, почти не замечая происходящего. Несколько раз он заваливался набок и наверняка упал бы, если бы Катан не шёл рядом и не поддерживал его. Но Бельдин отказывался останавливаться.

Жители приграничья шли за ним, превозмогая усталость, пока не стало совсем темно. Лишь тогда они нашли укрытие от ледяного ветра в узкой расселине. Люди тесно расселись вокруг тлеющих костров, съели скудный ужин и попытались уснуть.

Но получилось не у всех.

Илиста сидела одна на валуне вдали от лагеря и смотрела в небо. Тёмные облака плыли над головой, расплываясь перед глазами от слёз. Она пыталась уснуть, но стоило закрыть глаза, как перед ней снова появлялся сэр Гарет. Он стоял у моста, не уступая врагу, а сломанный меч сверкал на солнце. Снова и снова Илиста видела его последний бой.

Гарет отдал жизнь и умер с честью. Но об этом будут знать только люди из их маленького отряда. В Истар придёт совсем другая весть: рыцарь погиб, защищая изменников и разбойников от закона.

А разве это неправда? — подумала Илиста. Курнос — коронованный Король-Жрец. Сам Симеон выбрал его преемником. Кто я такая, чтобы идти против него?

— Ты служишь мне, — раздался голос. — И исполняешь мою волю.

Илиста вздрогнула и вскочила.

В темноте кто-то стоял. Лишь тёмная фигура на фоне ночи.

Она отступила и потянулась за булавой — но тут же вспомнила, что оставила её в лагере.

— Кто здесь? — резко спросила Илиста. — Покажись!

Незнакомец шагнул ближе. Лунный свет выхватил из темноты толстяка в белом монашеском одеянии. На его румяном лице была улыбка.

Брат Джендл.

Тот самый монах, который много недель назад явился ей во сне в покоях Истара.

— Простите, Ваше Преосвященство, — сказал он. — Не хотел вас пугать.

Илиста застыла и только смотрела на него.

В глазах монаха мерцали звёзды.

— Вы сомневаетесь, — сказал он. — После того, что случилось сегодня.

Илиста моргнула, сдерживая слёзы.

— Сэр Гарет… Он поклялся меня защищать.

— И защитил. Если бы он не удержал мост, солдаты настигли бы вас. Мне жаль, что всё закончилось именно так. Но сэр Гарет поступил правильно. Не стоит оплакивать тех, кто умер, выполнив своё предназначение.

Илиста отвернулась и посмотрела в темноту.

Какое предназначение? — хотелось ей крикнуть. Что мы вообще делаем? Кто мы такие? Горстка голодных оборванцев, против которых выступили церковь и императорская армия. Как мы можем противостоять Истару? И откуда нам знать, что вообще поступаем правильно?

— Проклятье, Паладайн! — прошептала она. — Чего ты от меня хочешь?

Но когда Илиста обернулась, монаха уже не было.

Она сидела на валуне, пока серебряная луна не скрылась за горизонтом. Потом вернулась в лагерь.

А когда наконец уснула, снов не увидела.