КИНН ОФ (джен)

Напротив громадного торгового центра с офисом «Бок индастриз» тянулся этажами в октябрьское небо не менее комфортабельный бизнес-центр, первый этаж которого занимал респектабельный банк.

Управляющий банка сидел в своём просторном кабинете в глубоком чёрном кресле и смотрел, как струи дождя стекают по стеклу. Сегодня ему удалось заключить супервыгодную сделку, но успешность давно его не радовала.

Это был мужчина лет тридцати пяти в безупречном костюме-тройке и идеально повязанном галстуке. Подчинённые его боялись, конкуренты уважали, а может, и наоборот, но сам Сванте Свантесон чувствовал себя сейчас самым несчастным и одиноким человеком в мире.

Может, во всём был виноват октябрь, потому что именно осенью Сванте всегда отчаянно хотелось всё бросить и уехать куда-нибудь из серого Городка. А ещё иногда посещало безумное желание забраться на крышу и посмотреть на город сверху.

Недавно он решился и рассказал об этом на приёме своему психотерапевту. Тот принялся задавать разные идиотские вопросы, и от его коротких изучающих взглядов Сванте сделалось совсем паршиво. Давно уже он ни с кем не делился, что в детстве — как ему казалось — у него был настоящий друг, который умел летать и относил его на своей спине на крышу.

— Как же он летал? — спросил психотерапевт. — У него были крылья? Специальное приспособление?

— У него была кнопка на животе, — пояснил Сванте. — Он нажимал её, и на спине запускался моторчик.

— А когда он брал вас с собой на крышу, вы тоже сидели у него на спине? — пристально посмотрел психотерапевт.

— Ну да… — пожал плечами Сванте.

— Но тогда бы вы сидели прямо на пропеллере! — торжествующе поднял палец психотерапевт. — Чисто физически взлететь при таких исходных данных невозможно!

Сванте был с ним не согласен, ведь как-то он помещался на шее Карлсона! А иногда тот держал его на руках, ведь тогда Сванте был не взрослым мужчиной, а маленьким худеньким мальчиком восьми лет.

— Это «компенсаторная галлюцинация одинокого ребёнка», понимаете? — с сочувствием сказал психотерапевт. — Игра воображения, выдумка.

А Сванте казалось, если он окончательно поверит, что всё было выдумкой, потеряется что-то очень важное. Растает, как октябрьский туман, стечёт каплями дождя по панорамному стеклу.

Он совершенно запутался. Не было больше Малыша — так его когда-то называли в семье.

Малыш вырос, стал приличным человеком, носил строгий костюм, а не смешные короткие штанишки. Жизнь превратилась в бесконечный бег по кругу. Завтраки, встречи, графики, отчёты… Он забыл, когда в последний раз делал что-то просто так.

— Кризис среднего возраста, — вот что сказал психотерапевт. — Вы просто переросли свои детские иллюзии. Тот выдуманный летающий толстяк — лишь защитный механизм вашего одинокого разума.

Сванте встал из кресла, подошёл к окну, невидяще глядя в роскошный офис напротив.

— Тебя никогда не было, Карлсон, — тихо прошептал он. — Я тебя просто выдумал.

Окна пентхауса «Бок индастриз» внезапно осветились золотистым свечением. Сванте этого не увидел, потому что стремительно развернулся от окна и кинулся вон из кабинета. Как и не слышал, как Пол Уравлёв чётко произнёс в тишине офиса, повисшей в ожидании продолжения рассказа Хильды о своём приключении в детстве.

— Верните Малышу якорь его детства.

Сванте чуть не сшиб секретаршу, как раз нёсшую ему бумаги на подпись. Он выскочил на крыльцо банка и ослабил галстук — дышать было трудно, в горле стоял ком, а в груди скрутился тугой узел. Сванте испугался, что позорно расплачется прямо на глазах подчинённых — через стеклянные двери тамбура на него уже таращились. Сбежал с крыльца и направился в торговый центр, чтобы как-то оправдать свой поспешный побег. Пусть думают, что у него срочное дело с одним из арендаторов салона. Или он выскочил за «вредной» едой — на третьем этаже торгового центра разместилась кафе-зона, куда бегали в обеденный перерыв работники банка.

Наверное, и правда стоило взять небольшой отдых и махнуть куда-нибудь на природу. В какое-нибудь тихое место. Стоя в лифте, Сванте потихоньку приходил в себя, успокаивая дыхание и эмоции способом, подсказанным на одном из групповых сеансов психотерапевта.

— Икебана, уродливый манекен, отдел спортивной одежды, — бормотал Сванте, перечисляя всё то, что проплывало мимо поля его зрения. — Турникет, ребёнок, много уродливых манекенов…

На третьем этаже он вышел, сел за столик и заказал кофе. Напротив него была небольшая детская игровая комната, куда родители «сдавали» детей, чтобы те не мешали им неспешно делать покупки или давали возможность провести полчаса не в постоянном напряжении, следя за неугомонными чадами. Дети не чуяли подвоха и искренне радовались полученной свободе: прыгали на батутах, скатывались с надувной горки, визжали и смеялись.

Сванте смотрел на них и завидовал. Дети потрясающе быстро умели знакомиться и находить общий язык. У Сванте с этим всегда были проблемы. Единственным, кто его всегда понимал, был Карлсон, которого… не существовало. Мама и папа тогда делали вид, что верят в Карлсона, а потом Сванте — тогда ещё Малыш — подслушал случайно их разговор о том, что у него очень чувствительная психика и с ним лучше не спорить. Боссе и Бетан смотрели на него с сочувствием, может, поэтому Сванте не стремился поддерживать связь ни с братом, ни с сестрой.

Он был хорошим, послушным сыном. Звонил родителям в выходные, исправно посылал им открытки к праздникам, посылал подарки или делал переводы, но видеться ни с кем из них лишний раз не хотел.

Ему казалось, что он бродит по лабиринту, из которого совершенно нет выхода. Он совсем запутался.

— Не помешаю? — раздался рядом негромкий голос.

Сванте от неожиданности вздрогнул. Мест кругом было достаточно, не было никакой необходимости подсаживаться к нему за столик. Но он помотал головой и выдавил:

— Не занято. Присаживайтесь.